Текст книги "Мастер Рун. Книга 10 (СИ)"

Автор книги: Poul ezh

Соавторы: Артем Сластин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

ПолуЁж, Артем Сластин
Мастер Рун. Книга 10

Глава 1

Лодка покачивалась.

От этого мне становилось ещё хуже, и я попытался сесть, точнее, привалившись к носу попытался немного подняться и выглянуть из нее. Беззвёздная пустота над головой только ухудшала моё самочувствие.

Сейчас бы таблетку от головы. Где блин в этом мире лекарства всякие? Неужели тут никто не болеет, или сразу в гроб кладут? Чтобы покрасивше были. Хотя, о чем это я… Есть же всякие настойки, которые даже мертвого поднимут, только по закону подлости их нет в доступной досягаемости прямо сейчас. Да и не помогут они мне в данной ситуации.

Ненавижу это состояние. Хотя и не сказать, что я часто бываю без этера. Такие случаи можно по пальцам пересчитать, но все они были критические. Вёсла поднимались и опускались. Инь Син грёб ровно, размеренно, без спешки. Я слышал его спокойное дыхание, практик грёб как машина.

– Не спи, – сказал он, не оборачиваясь.

– Не сплю.

Я снова попытался нормально сесть. С третьей попытки получилось, если считать за сесть – навалиться спиной на борт и подтянуть колени к груди. Тошнота подкатывала волнами, отступала и возвращалась по своему непонятному графику.

Город уплывал вдаль. Тяньчжэнь, с его тысячами фонарей и десятками мостов, остался позади. Мы прошли Водяные ворота, но как именно, я не помнил. Инь Син что-то говорил охранникам, показывал какие-то бумаги, пока я лежал на дне лодки, накрытый тряпьем, и изображал из себя груз.

Сейчас мы шли по основному руслу Хуанлуна, широкому, тёмному, лениво тянувшему свои воды на север. Справа и слева угадывались берега – тёмные полосы деревьев, редкие огоньки прибрежных деревень. Ночь была тихой. Даже рыба не плескалась.

– Далеко до берега? – спросил я.

– Часа полтора, – ответил Син. – Выйдем у Каменной Мели, там заводь и причал для рыбаков. Дальше пешком до тракта, на тракте купим лошадей.

Прошло минут десять тишины. Или двадцать. Потом Инь Син перестал грести, положил вёсла поперёк лодки и повернулся ко мне. В темноте я видел только контур его лица, острый подбородок и блеск глаз.

– Ну, – сказал он. – Рассказывай.

– Что рассказывать?

– Всё. С самого начала. С того момента, как ты вступил на этот остров, и что было дальше.

Я прислонил затылок к борту и закрыл глаза. Просто перестал видеть – темнота снаружи и темнота внутри стали одним целым.

– Меня познакомили с кучей народа, очень серьезного, – начал я. – Та пятерка практиков там тоже была, ну и, собственно, всё. Потом пригласили за стол и начали вербовать.

Я коротко пересказал всё что происходило на острове, даже врать не надо было. Про Экспедицию, огромную оплату и добровольное участие.

– И ты, разумеется, вежливо отказал.

– Я спросил, что будет, если откажу. Он открыл дверь, за которой стояли двое из той пятёрки, между прочим, практики ступени каналов. Где только таких зверей выращивают? В общем, это была та секта. Он так и сказал, мол или с нами, или с ними, но уже понял, что я выберу.

Инь Син хмыкнул.

– Дальше, – сказал он.

– Дальше я сжал твои камешки, потом достал тубус и вогнал в него весь этер.

Пауза.

– Весь?

– До дна. До последней крохи.

– Ужасно!

– Спасибо, я знаю.

– Нет, ты не знаешь. Ты даже не представляешь, насколько. Слить весь этер в незнакомый артефакт, не зная, что из него вылезет, это даже не безрассудство, парень, это клиническое помешательство. Духи болот вертят пальцем у виска, а они, между прочим, сами не блещут здравым смыслом.

– У меня не было выбора.

– Что вылезло из тубуса?

Я рассказал. Про конструкт и драку. Точнее убийство. Драка – это когда у двух сторон есть шанс, а тут шансов не было ни у кого.

Инь Син слушал молча. Я сглотнул.

– Ты сказал, что я убил всё живое на этом конце острова.

– Ага, – ответил Инь Син. – Я шёл от западного причала как по пустыне. Одни трупы кругом. Никто даже тревогу не поднял. За весь остров ответить не могу, но там где шел я, живых не было.

Я закрыл глаза. Бездна, столько людей.

– Конструкт не выбирал, – сказал я тихо. – Он уничтожал всё, что воспринимал как угрозу вокруг носителя. Любого, кто стоял рядом. Своих, чужих, без разницы. Бабая не тронул, но тут я думаю понимаю причину, скорее всего он воспринимается как моя часть. Что теперь с этим делать?

– Ничего не делать. Жить. – ответил Син. – Правда пару лет постарайся не приезжать в Тяньчжэнь. А лучше лет так сто.

– Смешно. Да. Но правда. Это же плохо?

– Парень, ты сделал, то, что сделал. Фарш назад уже не провернуть, те, кто мертв, не воскреснут. Но ты узнал важное, что тварь, забравшая Лин Шуай мертва, что Вейраны причастны к происходящим событиям, и не просто как фанатики, а как безжалостные убийцы и похитители людей. Пусть в мире Сферы и царит закон сильного, но есть вещи, которые делать нельзя. Не зря же они столько времени скрывались, потому что знали, если такое всплывёт наружу, на них ополчатся слишком многие.

– Она у него была на поводке. Он ей буквально свистнул и тварь атаковала.

– Она мертва, так что забудь. Тубус сам больше не откроется?

– Нет, – покачал я головой. – Он теперь долго не откроется, я на все сто уверен в этом. Но у меня к тебе другой вопрос.

– Да?

– А что будет с Чжан Вэем? И Фанем? Их ведь убьют?

– Не уверен. Мы слишком поторопились. – произнёс Син раздосадованно, словно его что то гложило. – Я не словил момент, слишком боялся опоздать, спасая тебя. Нужно было обыскать тела, осмотреть особняк. Сам остров понятно, не осмотришь за такой короткий промежуток времени, но так, прикинуть что к чему, да и у практиков каналов должны быть весьма интересные штучки в карманах.

– Вот меньше всего я думал о грабеже. Но в итоге мой прибыльный бизнес накрылся медным тазом?

– Как ты сказал? Тазом? – улыбнулся Син и кивнул. – Верно. Чжан Вэй точно тут не появится долго. А за Фаня я бы не беспокоился, если он с ними, то и подавно. А так он шустрый тип, сбежал скорее всего, как только поползли слухи. Хотя сейчас ночь. Кто их знает этих Вейранов какие у них графики охраны и прочих мероприятий. Должны же найти их. Причем быстро.

– Они будут мстить.

– Еще как. Поэтому мы идём в новый дом. Отдыхай, давай, тебе нужно набираться сил.

Каменная Мель оказалась тем, чем и обещала, судя по своему название – плоской покрытой камнями косой, вдающейся в реку метров на тридцать. Вдоль косы расположен деревянный причал, с десятком привязанных к нему плоскодонок местных рыбаков, а на берегу десяток их домиков, тёмных, без огней.

Инь Син привязал лодку, помог мне выбраться. Ноги подгибались. Я стоял на твёрдой земле и чувствовал себя так, будто меня три дня тащили за лошадью по каменистой дороге.

– Идти сможешь? – спросил Син.

– Попробую.

– Попробуй убедительнее.

Я сделал шаг. Второй. Третий. Колени тряслись, но держали. Каналы по-прежнему были пусты. Этер восстанавливался, медленно, но постепенно и совсем не так как раньше. Причем я сразу понял почему, мой мост с Бабаем, помогал, щенок делился своим этером, стараясь мне не навредить и буквально поддерживая мои сожжённые каналы своей силой. Славный малый.

Бабай проснулся, выбрался из сумки, обнюхал землю и деловито задрал лапу у ближайшего столба. Через связь пришло бодрое, земля-твёрдо-хорошо-голод. Мир для него был прост. Поплавали, приплыли, пора есть.

– Завидую тебе, но пока потерпи, – сказал я ему. – Шар не идеальная фигура, тебе врут.

– А? – задумчивый Син, повернулся на мои слова, но я молча отмахнулся, показывая, что говорю щенку.

Мы шли по тропе от берега к тракту. Инь Син впереди, я за ним, Бабай семенил рядом, время от времени отбегая в кусты и возвращаясь с важным видом победителя жучков-червячков. Ночь стала чуть светлее, то есть плыли мы гораздо дольше чем я думал. Значит всё-таки отрубался, прсто не заметил.

Через полчаса вышли на тракт. Широкая утоптанная дорога, обсаженная по обе стороны старыми деревьями. Куда ни глянь, никого.

– Подожди здесь, никуда не уходи, я через час вернусь – сказал Инь Син и исчез в предрассветных сумерках.

Я сел на обочину, прислонившись спиной к иве. Бабай залез мне на колени и свернулся. Он стал тяжелее за последний месяц. Заметно тяжелее. Мастер Юнь предупреждал, что физический рост начнётся резко. Кажется, начинался. Или просто я еще так слаб.

Инь Син вернулся через сорок минут с двумя лошадьми. Невысокие, мохнатые, с длинными чёлками. Явно не скакуны, но выглядели выносливыми.

– Откуда? – спросил я.

– Из конюшни, – ответил Син. – На постоялом дворе, в половине километра отсюда. Хозяин рад был продать за серебро в такую рань. Правда он был очень пьян, пришлось выслушать историю про его жену, которая ушла к брату мельника, и про то, каков тот урод, что двадцать лет пил его пиво, и сотворил такое.

– Это к делу относится?

– Нет. Но брат мельника действительно мерзавец, лишиться забегаловки из-за бабы, это поступок типичный для мерзавцев. Где он ещё тут таверну то найдёт? Придётся ему теперь пить в одиночестве, так и сопьётся. Мало того что мерзавец, так ещё и дурак.

Я влез в седло. Мышцы протестовали, но привычка от службы в Великой Степи сработала. Тело помнило. Бабая засунул обратно в сумку, перекинул через луку. Щенок не возражал, только высунул нос и принюхался к лошади с выражением лёгкого презрения.

Мы ехали.

Тракт шёл на северо-запад, вдоль предгорий, которые постепенно выбирались из-под горизонта, наращивая высоту с каждым часом. Красное Око поднялось, разлив по своду рыжий свет, и мир вокруг обрёл цвет. Зелёные поля, бурые дороги, серые камни. Обычный мир, в котором обычные смертные люди живут обычную жизнь. Сажают рис, чинят заборы, ругаются и уводят женщин друг у друга.

– Далеко ехать? – задал я вопрос, отвлекаясь от просмотра окружения.

– До Яшмовых Ворот? Дней двадцать пять, если не будем торопиться. Двадцать, если будем.

– Яшмовые Ворота?

– Вход в Гу Цзинь, земли Старых Кланов, – пояснил Инь Син. – Территория за Хребтом, куда не суётся ни одна местная власть из Долины. Ни одна секта и торговый дом туда не полезет без приглашения. Мастер Цао родом оттуда. Его род, из тех, кто стоит у ворот и решает, кого пускать.

– Род Горновых.

– Он самый. Кровь с серебром. Ну даёт. – Инь Син покачался в седле. – Жаль он раньше не рассказал, вот бы мы полазили по всяким дырам проклятым. Первым бы шел, как на праздник.

– Почему? А, не важно. Хотя… Почему мастер ушел оттуда в Долину?

– Женился не на той. – Инь Син пожал плечами. – Лин Шуай была городской. Талантливой, красивой, но городской. Для Старых Кланов это, мягко говоря, предательство. Но я плохо знаю их внутренние законы, я гостил там всего неделю, пока был ранен, потом пришлось бежать. Не стоило заманивать дочку главы рода погреть мне постель.

Я невольно фыркнул. Первый раз за эту ночь. То, что Син может наделать дел, я хорошо понимал. Хотя всегда он больше говорил об этом, чем делал что-то действительно такое плохое. Впрочем, кто знает как он чудил в юности?

– Тебе смешно, – заметил Инь Син. – А у них с этим строго. Кровь – это линия силы. Мешать её с чужой, портить инструмент. Не со зла, а потому что так устроено. По крайней мере, так они считают и надо признать, не без оснований.

– И всё же Цао женился.

– Женился. И не жалел. И когда она пропала, он не простил себе этого и не вернулся. Но это всё не важно, пока не важно. За Яшмовыми Воротами уже давно тихо. Настолько тихо, что хочется орать, просто чтобы убедиться, что не оглох.

Последнюю фразу я не понял, но переспрашивать не стал. Тракт начал подниматься. Предгорья вдали вырастали в полноценные горы, серые, зубастые, с белыми шапками на вершинах. До них действительно было далеко. Эх, сейчас бы Крыло.

К полудню я почувствовал себя лучше. Этер, благодаря помощнику дополз до пяти единиц. Тело, благодаря закалке мышц, справлялось с физическими повреждениями быстрее, чем каналы с повреждениями от опустошения. Головная боль ушла, оставив после себя мутное, ватное ощущение, как после долгой бессонницы.

Инь Син ехал рядом и молчал. Он умел молчать так, что молчание не давило. Просто ехал, смотрел по сторонам, время от времени поправлял себя в седле. На привалах исчезал на десять-пятнадцать минут, возвращался, коротко говорил что всё вокруг чисто и мы двигались дальше.

К вечеру первого дня мы встали на ночлег в роще у ручья, в стороне от тракта. Инь Син развёл костёр, маленький, почти бездымный. Я расседлал лошадей и напоил их.

Бабай убежал в кусты и через пять минут вернулся с мышью в зубах. Положил её перед Инь Сином, сел и уставился, подняв одно ухо.

Инь Син посмотрел на мышь. Посмотрел на щенка.

– Спасибо, – сказал он серьёзно. – Но я сыт.

Бабай фыркнул, забрал мышь и сожрал сам. Через связь прилетело разочарование, делился-не оценил-большенебуду.

– Он тебя кормит, – сказал я, устраиваясь у костра. – значит признаёт за своего, а ты с ним так…

– Я заметил. – Инь Син подбросил веточку в огонь. – Твой зверь решил, что я часть стаи. Старый, хилый, все зубы выпали, и потому не способный добыть пищу самостоятельно.

– Обидно?

– Точно. Особенно та часть, где я хилый.

Я лёг на спину, глядя на свод. Далёкий, тёмный, с рыжим отблеском уходящего за Щит Красного Ока. Где-то там, за тысячами километров камня и пустоты, снаружи – ничего. Абсолютный ноль. Погасшие звёзды. Мёртвая вселенная.

И столько мёртвых людей. Пусть я и понимаю, что они делали плохо. Но сердце-то мне корежило от того, что я сделал. А не мёртвым. Ведь они могли не знать. Те же мастера.

– Ты опять себя жрёшь, – сказал Инь Син. – Я слышу, как ты думаешь и скрипишь при этом зубами.

– Угу.

– Угу. А сколько человек погибло бы, когда тварь вышла бы убивать по приказу Корнелиуса? Думаешь он ее только один раз использовал? А вот с хрена два. Сколько людей она убила? На трактах. Ещё двадцать? Тридцать? Сто? – Инь Син ковырял палкой угли. – Ты не выбирал между хорошим и плохим. Ты выбирал между плохим и ещё хуже. И выбрал. Живи с этим.

– Легко говорить.

– Легко, – согласился Инь Син. – Я и говорю. Мне очень много лет, и я поубивал кучу народа за свою жизнь. Многие заслуживали, а вот двое – нет. С этими двумя я разговариваю по ночам, когда не могу уснуть. Они не злятся. Просто сидят и молчат. Иногда тот, который был рыбаком, рассказывает про рыбалку. Увлекательно, кстати. Я раньше не знал, что сазана надо ловить на тесто с чесноком.

Я посмотрел на него. Он был совершенно серьёзен. И совершенно невозможно было понять, шутит он или нет.

– Ты разговариваешь с мертвецами?

– А откуда я бы узнал про чеснок? Где я и где эта рыбалка. – Он бросил палку в огонь. – Хотя иногда кажется, что буквально. Особенно когда дует ветер с болот. Духи там разговорчивые, не в пример городским. Городские мертвецы вечно куда-то торопятся, даже после смерти. А болотные, вот они сидят, никуда не спешат, чай тебе нальют, расскажут.

– Ты нарочно несёшь ерунду, чтобы я перестал думать.

– Работает?

– Нет.

– Ну, значит, буду нести ерунду интенсивнее.

Я натянул куртку до подбородка и повернулся на бок. Бабай, закончив с мышью, пришёл ко мне, привалился к животу и засопел. Через связь потянулось тёплое, сонное, надёжное. Для него ничего не изменилось. Я его человек, мы вместе, всё остальное наносное.

Заснул я не сразу. Но заснул. Следующие дни слились в рутину дороги, в которой по счастью ничего не происходило, давая время мне на лечение.

Тракт поднимался в горы. Деревни попадались реже, становились мельче. Вместо рисовых полей – террасы с ячменём, вместо ив – кедры, низкорослые, цепкие, вросшие в склоны мёртвой хваткой. Воздух холодал с каждым днём. Ночами я кутался во всё, что было, и медитировал, пока хватало сил, пропуская через каналы тонкую нить восстанавливающегося этера. К третьему дню набралось восемьдесят единиц. И можно сказать что я практически восстановился.

Инь Син на привалах рассказывал истории. Много, бессистемно, перескакивая с одной на другую, как блоха с собаки на кота.

Про старого лесника из-под Лунцзяна, который тридцать лет кормил волков-призраков, и они его не трогали, а потом он перестал кормить, и они обиделись. Не съели, нет. Просто выли под окном каждую ночь, пока лесник не сошёл с ума и не начал выть в ответ. Теперь они воют хором.

Про духов Великих Болот, которые, по его словам, являлись единственными разумными существами в мире, способными одновременно врать и говорить правду, и если научиться слушать обе стороны одновременно, можно узнать координаты любого потерянного предмета в радиусе десяти километров.

– Враньё, – говорил я практически на всего рассказы.

Тоже мне удумал, лапшу на уши вешать. Вот чего чего, а нематериальное я пока в этом мире не встречал. Не думаю, что такое существует. Пока что всё, что я видел, теоретически можно объяснить с помощью физики.

– Полное, – соглашался Инь Син. – Но красивое.

На четвёртый день тракт раздвоился. Левая ветка уходила на запад, к торговым перевалам и большим деревням. Правая поднималась круче, петляя по склону, и таблички на развилке были старые, выцветшие, с иероглифами, которые я читал с трудом.

– Направо, – сказал Инь Син, не замедляя хода.

– Даже не сомневался. – кивнул я поглядывая на скорее направление, чем нормальную тропинку.

– Люди не ходят этой дорогой, – ответил Инь Син. – Те, кто знает, куда она ведёт, предпочитают не ходить. Тут сама дорога не хочет, чтобы ты по ней шёл. Обычный человек развернётся и даже не поймёт почему, а если дойдёт, то гостеприимства там не получить, если ты не был приглашен. Так и оставят умирать под воротами, не пустив внутрь.

– А мы?

– Мастер Цао ждёт нас. – кивнул Син.

Потом были долгие две недели пути в никуда, мне порой, казалось, словно боги прокляли нас и оставили на вечном пути, бродить среди гор по узким тропинкам, кормить лошадей редкими кустами и травой, да охотиться на мелких сусликов и козлов, которых тут было немало. Хорошо хоть хищники не показывались.

Горы обступили дорогу плотно. Мы фактически шли по бесконечному ущелью, узкому, с отвесными стенами, закрывающими небо, по дну которого бежал ручей. Лошади ступали осторожно, порой приходилось их вести за собой, так как трудно было пройти. Тут только летать.

Потом стены раздвинулись, и мы вышли на открытое плато. Я остановил лошадь.

Внизу лежала долина. Широкая, зелёная, залитая рыжим светом Ока. Террасы полей спускались уступами к реке, блестевшей на дне. Дома стояли группами, по пять-шесть штук рядом, с каменными стенами и тёмными крышами. Дым из труб, несмотря на время суток. Деревья, высокие, раскидистые, таких я в Долине не видел. За рекой поднимался ещё один хребет, и за ним ещё один, и ещё, уходящие к самому своду, теряющиеся в дымке.

И тишина. Оглушительная, плотная, живая тишина.

– Гу Цзинь, – сказал Инь Син.

– Красиво, – сказал я.

– Красиво, – согласился он. – Скучно до дрожи в коленях. Но красиво.

Мы спустились по серпантину. Дорога стала шире, появились каменные столбики-ограничители вдоль края. На одном из столбиков сидела здоровенная ворона и смотрела на нас с выражением таможенного инспектора.

– Не обращай внимания, – сказал Инь Син. – Птица. Просто птица.

– А чего она так смотрит?

– А чего ты так нервничаешь? Ворона и ворона. Тут их много. Не всё, что на тебя пялится, является духом-соглядатаем, запомни это, а то ещё начнёшь кланяться каждому жуку на дороге.

Ворона каркнула. Инь Син покосился на неё и прибавил шагу.

– Ладно, – сказал он тише. – Эта конкретная ворона, может быть, не совсем ворона. Но это не точно.

К вечеру двадцать шестого дня мы добрались до того, что Инь Син назвал Яшмовыми Воротами.

Ворот как таковых не было. Была скала, рассечённая надвое, с проходом шириной в две повозки. На правой стороне прохода, в нише, выбитой в камне, стояла статуя. Человеческая фигура в доспехах, с мечом, остриём упёртым в землю. Камень был тёмный, отполированный временем. Лицо у статуи отсутствовало, гладкая поверхность, без черт.

На левой стороне, в такой же нише, стояла вторая статуя. Женщина. Руки сложены перед грудью, ладони вместе. Лицо тоже гладкое.

– Почему без лиц? – спросил я.

– Потому что лицо – это личность, – ответил Инь Син. – А стражи ворот не должны иметь личности. Они служат земле, а не себе. Так тут объясняют. Я думаю, мастер просто не умел резать лица и нашёл красивую отговорку. Но вслух этого говорить не стоит.

Между статуями, прямо на земле, лежала полоса яшмы. Зеленоватая, отшлифованная, вмурованная в каменный пол прохода. Через неё нужно было переступить. Вот почему они так назывались. Яшмовые ворота.

– Стой, – сказал Инь Син.

Он спешился. Подошёл к полосе, присел на корточки. Положил обе ладони на яшму и замер. Прошла минута. Две. Потом камень под его руками мигнул, коротко, тускло, зеленоватым светом.

– Помнят, – сказал Инь Син с непонятной интонацией. – Старые засранцы. Всё помнят.

– Нас пропустят?

– Тебя – да. Меня… – Он встал, отряхнул колени, покачал головой отрицательно. – Дальше ворот мне заходить нежелательно. За воротами начинается территория рода Горновых, а у меня с ними, скажем так, незакрытый вопрос. Не смертельный, но неловкий. Тебя встретят. Мастер Цао предупредил.

Я слез с лошади, десантировал Бабая, который спрыгнул на землю и подошёл к яшмовой полосе. Обнюхал. Фыркнул, узнал что-то знакомое. Перешагнул и побежал вперёд, даже не оглянувшись.

– Твой зверь не уважает традиции, – заметил Инь Син.

– Он байшоу. Он никого не уважает. Кроме меня. Иногда.

Мы стояли друг напротив друга. Инь Син выглядел усталым. Морщины на лице стали глубже за эти дни, или я раньше не замечал. Спина по-прежнему прямая, руки спокойны, но в глазах было то, чего я раньше не видел. Завершённость.

– Ну, – сказал он. – Вот и доехали.

– Ты не пойдёшь дальше.

– Нет. – Он покачал головой. – Мне тут делать нечего. Мастер Цао просил довести тебя до ворот. Я довёл. Всё что обещал, выполнил. Дальше ты сам.

Я хотел сказать что-то. Не знал что. Спасибо? Мало. Удачи? Глупо. Мы прошли вместе достаточно, чтобы такие слова уже не говорить.

– Куда теперь? – спросил я вместо этого.

– На юг, – ответил Инь Син. – У меня есть пара старых делишек. Давних. Настолько давних, что я уже забыл детали, но помню ощущение. Знаешь, бывает так, ты нащупал ниточку, много лет назад, потянул и она оборвалась. И ты пошёл дальше, занялся другими делами. Но ниточка осталась. Висит в голове, болтается и видят духи всех болот, раздражает. – Он поправил седельную сумку. – Теперь я свободен. Впервые за очень много лет. Ни долгов, ни обязательств, ни людей, которым я должен. Мастер Цао закрыл мой счёт. Полностью. Пусть и случилось это случайно.

– Что за ниточки?

– Парочка интересных загадок, – Инь Син улыбнулся, и улыбка была настоящей, не ёрнической, не кривой, настоящей. – Одна связана с духами. Настоящими духами, не сказками для детей. Я встречал одного, много лет назад, в болотах к югу от Белого Города. Он рассказал мне кое-что, чего я тогда не понял. Теперь, может, пойму.

– А вторая?

– Вторая – личная. – Он помолчал. – Был один человек. Давно. Я должен был его найти, но не нашёл. А потом перестал искать. Теперь хочу попробовать ещё раз. Не только вредному старикану искать.

– Где тебя найти? – спросил я. – Если понадобишься.

Инь Син хмыкнул.

– Если я буду нужен, я узнаю. Кричи духов болот. – Он снова улыбнулся. – Духи болот разносят новости быстрее любого гонца. Правда, перевирают каждое второе слово, но суть доносят. Если расскажут историю про хитрована, который обманул трёх демонов и угнал у них корову, это я. Скорее всего.

– У демонов нет коров.

– Вот видишь. Уже перевирают.

Он протянул руку. Я пожал. Ладонь сухая, жёсткая, крепкая.

– Был рад знакомству с тобой, Тун Мин, – сказал Инь Син тихо. – Ехать с тобой, приключаться, жрать это жесткое мясо. Даже дрался бы за тебя, если бы пришлось. Ну, в пределах разумного. Мои колени стоят дорого.

– Был рад. – Я сглотнул. – Правда. Без тебя я бы не…

– Справился бы, – перебил он. – Ты справился бы. Не так красиво и быстро, наверняка натворил бы вдвое больше дел, но справился. Ты упрямый. Это лучшее качество, которое может быть у человека.

– Это ты сейчас комплимент сделал или обозвал?

– И то и другое. – Он запрыгнул в седло. Привязал поводья второй лошади к своей луке. – Вторую забираю, не возражаешь? Пешком на юг мне тоскливо.

– Забирай. Тем более, ты их покупал, да и не думаю, что они мне тут пригодятся.

– Ну, бывай, парень.

Он развернул лошадь. Неторопливо двинулся обратно по тропе, к ущелью. Я смотрел ему в спину. Прямая, неширокая, в потёртой куртке. Ничего героического. Мужчина в возрасте на лошади, уезжающий по горной дороге.

На повороте он остановился. Полуобернулся.

– Ядро не сожри до того, как покажешь мастеру, – крикнул он. – Старик тебя убьёт, если узнает, что ты ходишь с таким в кармане. Поверь, я его знаю давно.

– Я и не собирался!

– Ага… Как же, не собирался он. – Инь Син покачал головой, развернулся и исчез спустя несколько минут за другими камнями.

Я остался у Яшмовых Ворот, один, между двумя безликими статуями, с сумкой в руках. НУ и рюкзак за спиной, полупустой.

Бабай вернулся и сидел по ту сторону порога и смотрел на меня, склонив голову и переступая лапами, словно торопя. Почуял, значит знакомых, но решил дождаться меня, мелкий засранец.

– Иду, – сказал я.

Переступил яшмовую полосу.

Камень мигнул зелёным. И меня ничем не убило. Хорошо. Я улыбнулся и пошёл вниз, к долине. Бабай бежал впереди, периодически оглядываясь, проверяя, не отстал ли я. Где-то там был мастер Цао. Сяо. Новый дом, по крайней мере временно. Новые проблемы, наверняка. Новые проблемы мы легко найдем, нам только дай.