Текст книги "Мастер Рун. Книга 10 (СИ)"

Автор книги: Poul ezh

Соавторы: Артем Сластин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Глава 5

Красиво. Тихо. И скучно до зубовного скрежета. Вот так можно было охарактеризовать каждое утро и вечер в долине Горновых. Сегодня я проснулся даже раньше мастера, а точнее толком и не спал, набираясь сил и медитируя, заодно пытаясь осознать куда я всё-таки смог пролезть.

За стеной слышалось сопение Сяо. Мальчишка после вечерних тренировок спал как убитый, причём в позе, которую я бы описал как, где упал, там и кровать. Вчера он свалился прямо на Бабаевскую подстилку, и щенок, лишённый законного спального места, пришёл ко мне. С видом беженца и с соответствующим настроением.

Бабай деловито протрусил мимо меня, обнюхал угол дома, задрал лапу у столба навеса – помечая территорию, как делал каждое утро. Потом посмотрел на меня через плечо, еда-где, и направился к дому мастера, где, по его железному убеждению, мясо появлялось само по себе.

Я пошёл следом. Но не за мясом, а потому что там был колодец, а мне позарез нужна была холодная вода на разгорячённую думами голову.

У колодца уже стоял Цао. Мастер всё же проснулся раньше. Без рубашки, мокрый, с ведром в руке. Тело тридцатилетнего мужика, мышцы как канаты, ни грамма лишнего. Я каждый раз при взгляде на него испытывал лёгкий когнитивный диссонанс. Мозг привычно говорил про мастера как про старого ворчливого деда, а глаза показывали кого-то, с кем я бы не хотел встретиться в тёмном переулке.

– Доброе утро, мастер.

– Хреновое утро, – ответил Цао, выливая ведро себе на голову. Вода хлынула по плечам, по спине, показывая шрамы, которые я раньше не замечал, бледные линии, старые, в полпальца шириной, идущие от лопаток вниз. Спрашивать я не стал. – Третий день подряд ветер с севера. Буря будет.

– Мне нужно закончить ваше кольцо сегодня, – сказал я, зачёрпывая воду. – А затем заняться кое-чем другим. Фух!

Холодная вода освежает!

– Хм, – Цао мотнул головой. – Присматривай за Сяо, пока я в кузне, пусть медитирует утром и вечером, по полчаса. Не больше. Перегонять нельзя, он ещё растёт. Своё кольцо ты когда делать собираешься? Когда камни от ветра сточатся?

– Сегодня тоже начну, – ответил я. – На своём я немного дополнительно хочу поработать.

– Ладно, только не тяни. Медитации крайне важны, особенно для тебя. Тренировка через полчаса. – на этом мастер от меня отстал, доставая небольшой нож и намыливая подбородок, чем не мало меня удивил.

Обтерпевшись полотенцем, я споткнулся о щенка, который весьма недовольно ждал меня. мяса то у мастера не оказалось, как и молока.

– Сейчас, – сказал я ему. – Козу подоим, мясо достану, потерпи.

Коза-злая-нет.

– Ну тогда без молока.

В ответ тот от возмущения аж клыки показал, за что тут же получил по носу.

Я фыркнул и пошёл к загону. Четыре козы рода Горновых ждали утренней дойки. Крупные, с серебристой шерстью, отливающей на свету странным металлическим блеском, они были результатом многих поколений жизни рядом с практиками Горновой крови. Мутация, как пояснил Цао, не опасная, но полезная. Молоко от них было жирнее и питательнее обычного козьего в разы, как и мясо. Но этих мы не ели. Как вообще мастер умудрился их поймать и затащить в загон, оставалось для меня загадкой. А вот доить Сяо научил меня быстро. Козы даже не брыкались.

Поэтому я зашёл в загон, быстро подоил Белую, наполнив глиняный кувшин тёплым, густым молоком, и налил Бабаю в миску. Тот накинулся так, словно не ел неделю.

– Тебя бы на диету, – сказал я, глядя, как молоко исчезает с пугающей скоростью, поглощаемое пушистым пухляшом.

Дальнейшую дойку я спихнул на проснувшегося Сяо, который весь помятый выполз из дома и совсем ничего не соображал, пока мастер лично на него не вылил ведро холодной воды. Это его сразу взбодрило, а то, что я нагло эксплуатировал детский труд, вполне устроило, он пошел доить оставшихся коз и играться с щенком, а я вернулся к домой, а позже уже присоединился к обшей тренировке, мастер не только нас гонял, но и себя не жалел.

А после стандартного поединка, в котором я как обычно продул шесть из шести, но даже не расстроился, я вернулся к своему навесу и к работе. К полудню круг для мастера был готов и выставлен, и отдан Цао на проверку, а я занялся своим, модернизированным, на основе тех знаний что я получил, изучая фонтан в Тяньчжэне. То есть добавить дополнительный фильтр на концентратор, как замену Камню Бурь.

На бумаге и в голове звучит легко. На практике, я три раза стирал и начинал заново, потому что узлы фильтра конфликтовали с узлами стягивания, пересечение контуров вызывало резонанс, который в теории мог либо обнулить фильтр, либо, в худшем случае, превратить кольцо в очень дорогой кусок бесполезного металла. Не бабах, но и не то что мне нужно.

Решение я нашел. Сдвинул узлы фильтра на три градуса от стандартной позиции, размещая их не напротив узлов стягивания, а между ними. Как зубья двух шестерёнок, входящие в промежутки друг друга. Потоки не пересекаются, контуры работают параллельно. Теоретически.

Ну а потом повторил практически, и к полудню закончил. Осталось только установить.

– Мастер! – Сяо появился из-за угла, потный, взъерошенный, с соломой в волосах. – Мастер Цао сказал, что обед и он уже козу зарезал. Ой. То есть не козу, а козла, дикого, он в горы ходил, а меня не взял!

– Сяо.

– Да?

– Я понял. Обед.

Мальчишка исчез так же стремительно, как появился. Я убрал инструменты, накрыл заготовку тканью и пошёл к дому мастера.

Цао действительно добыл козла. Туша висела на перекладине у кузни, уже освежёванная и разделанная и совсем не похоже, что она бегала недавно. В общем мастер был мастером во всём. Иногда аж завидки брали.

Мясо мы жарили на углях во дворе. Цао молча нарезал куски, нанизывал на металлические прутья и клал над жаром. Надо же, всамоделишные шашлыки. Вот кто бы знал, что я окажусь совсем в другом мире, и буду жарить мясо рядом с самым настоящим сверхчеловеком, способным забросить в небо каменный валун. И сам при этом быть способным на многое.

Сяо крутился рядом, подкладывая дрова и глотая слюну. Бабай сидел в метре от огня и не мигая смотрел на мясо, транслируя через связь непрерывный, монотонный, мясо-мясо-мясо-мясо, с интенсивностью, которую я бы сравнил с сиреной.

– Тихо, – сказал я ему. – Будет тебе.

Сейчас.

– Потом.

Сейчас-голод-умираю.

– Ты не умираешь.

Сяо хихикнул. Он уже привык к моим односторонним, для стороннего наблюдателя, разговорам со щенком и воспринимал это как развлечение.

Когда мясо было готово, мы ели молча. Козлятина была жёсткой, но вкусной. Бабай получил свою долю, крупный кусок с хрящом, и утащил его под навес, где принялся урчать и рвать зубами, транслируя мне состояние невероятного счастья.

– Мастер, – сказал я, обгладывая кость. – Как тут раньше решали вопрос с едой? Я имею в виду род. Тридцать домов, десятки людей. Поля полумёртвые. Чем они питались?

Цао вытер руки о тряпку, жуя.

– С полей, да охотой. Коз тут очень много живёт, нет охотящихся на них хищников, вот и расплодились. И торговлей, – сказал он коротко. – Внизу, в неделе пути, деревни смертных, живут у водопада, я же говорил. Горновые поставляли им изделия, всякую мелочь вроде, ножей, серпов, да топоров с пилами. У них с металлом не густо. Там хороший, просто так не достать, да и кузнецов нормальных нет. Взамен получали всё необходимое, от ткани до соли. Просто на обмен.

– Нужно возобновить. Можно поля засеять спокойно, нам бы не помешало разнообразие, а то на складах кроме нескольких мешков каменной соли и нету ничего. А только мясо есть, не самое удачное решение.

Цао посмотрел на меня.

– Можно. Ты, когда пойдёшь вниз за людьми, заодно присмотрись, что им нужно. Но это не завтра и не послезавтра.

– Понял.

Разговор свернулся. Цао ушёл в кузню, что-то там загрохотало, залязгало. Сяо, доев, полез мыть посуду к ручью. Я вернулся к верстаку.

Второй контур, уплотняющий, я начал после обеда и вёл до вечера. Шесть узлов вместо двенадцати, но каждый сложнее. Уплотнение этера требовало другой геометрии рунной связки, более компактной, с внутренними петлями, которые закручивали поток, как вода в воронке. Принцип я отработал ещё в Шэньлуне, но здесь добавил свою наработку. Каждый узел уплотнения получил дополнительный элемент, микроскопический завиток, который регулировал скорость закрутки. Больше завиток, медленнее поток, плотнее этер на выходе. Меньше, быстрее и жиже. Грубая настройка, не автоматическая, но хоть что-то.

Сяо заглянул ко мне ближе к вечеру. Мальчишка тихо подошёл и встал за плечом, наблюдая. Я чувствовал его присутствие, но не отвлекался, прерываться на середине линии нельзя.

Когда закончил текущий элемент, разогнулся и потёр шею.

– Красиво, – сказал Сяо тихо. – Как узоры на шёлке. Только мелко очень.

– Это не узоры. Это инструкции.

– Для кого?

– Для этера. Каждая линия говорит ему, куда течь, как быстро и с какой силой. Как русло реки говорит воде, куда двигаться.

– Вас там мастер Цао зовёт. – наконец вспомнил он, почему пришёл.

Пришлось идти до мастера, который ни слова ни говоря завел меня в кузню, и показал на большой сундук у дальней стены, рядом со стеллажом с заготовками. Я проходил мимо него трижды за последние дни, не обращая внимания, принимая за ещё один ящик с инструментами. Обычный деревянный сундук, обитый по углам медными пластинами, с простым замком, который Цао открыл одним движением.

– Держи, – сказал мастер, откидывая крышку. – Всё, что осталось.

Внутри лежали тетради. Тринадцать штук, стопкой, аккуратно перевязанные тонким шнуром. Поверх несколько свёрнутых листов плотной бумаги, чертежи или схемы, и маленький холщовый мешочек с инструментами

– Это записи Лин Шуай, – сказал он. – Отдаю их тебе, часть ты уже читал, но далеко не всю, здесь собрано всё что есть. Кроме того, тут ее книги, которые она читала и откуда черпала знания. Так что пользуйся спокойно, они не должны пропасть если Лин не проснётся.

– Мастер, вы не уверены?

– В чем? В возвращении Лин? – мастер скривился. – Я не знаю, и того, кто знает и может помочь или поставить точку тут нет. Но может что-то здесь тебе подскажет, куда стоит обращать взгляд.

– Хорошо.

– И еще, с завтрашнего дня охота на тебе, походи, изучи округу, чтобы быть готовым к любым поворотам.

– Да, мастер. С удовольствием! – я поклонился Цао. Хорошее дело, охота!

Ящик я забрал себе, нечего ему стоять в кузне. Читать и изучать лучше с удобством, поэтому я обустроил себе для этого отдельное местечко, набрал со склада старые шкуры и скосил целый стог травы, чтобы, свернув всё в кучу, получить удобное местечко, где можно, развалившись как барин, читать в прохладе и в своё удовольствие. Жаль времени только на это было мало.

Вечером этого же дня оба кольца были готовы и установлены. Принимающие проверили, принимающие остались довольны. И я в том числе, потому что планы по изучению Камня Бурь никуда не делись, я нащупал начинку, чуть-чуть, теперь нужно ее внимательно осмотреть. И что как не концентратор, с фильтром, поможет мне это сделать? Особенно с новым навыком, повышающим мой уровень контроля этера. А я выбрал Этерный щуп, которые позволял мне не просто утончать, но и работать на таком уровне, куда чтобы залезть глазом нужен хороший микроскоп.

Я закрыл глаза и потянулся внутрь, как вчера. Тонкая нить, тоньше волоса. Но теперь с новым навыком это было другое ощущение. Щуп не просто утончал нить, он делал её управляемой на уровне, который раньше был мне недоступен. Если вчера я щупал стену ладонью, то сейчас у меня появился палец. Один. Но невероятно чувствительный. Зато теперь можно сказать, что я поковырялся пальцем не только в носу.

Первый слой прошел быстро, знакомая территория, вот сложный фильтр камня, вот его структура, я проскочил его насквозь, не задерживаясь.

Второй слой. Та самая маслянистая преграда, по которой вчера скользила нить. Нашёл точку входа быстрее, секунд за двадцать. Она никуда не делась, ждала меня безропотно.

Проскользнул внутрь.

Чтобы наткнуться на нечто, напоминающее бесконечную решетку. Кристаллическая структура с узлами на пересечениях. Тысячи рун, соединённых в единую сеть. Вчера я увидел это и потерял концентрацию от шока. Сегодня был готов и меня никто не остановит.

Не торопясь, я начал медленно двигаться вдоль ближайшей ветки решётки. Как сапёр по минному полю. Щуп позволял ощупывать каждый узел, не тревожа его. Я просто скользил рядом, считывая форму.

Руны были знакомыми и не знакомыми одновременно. Если стандартные руны – это алфавит, где каждый символ означает конкретную вещь, будь то огонь, поток или барьер, то здесь символы были чем-то вроде… букв? Они были чисты от связок, составляя группы слов и предложений. Совершенно не то, что я ожидал увидеть. Точнее не так. Я вообще такого не ожидал. Потому что сейчас я своими глазами видел настоящий программный код, пусть и написанный рунами.

Разобраться с этим сейчас было практически невозможно, но нечто общее и знакомое я выделил. Моя татуировка, была написана таким же принципом. А значит это и есть основа основ? К ней нужно идти? А это еще что?

Под решёткой было что-то ещё. Третий слой. Я его не почувствовал вчера, потому что вчера не дошёл так далеко. Решётка второго слоя лежала поверх, как кожа на мышцах. А под ней…

Я осторожно повёл Щупом вдоль границы. Она не была монолитная. Были точки, крошечные, как поры на коже, через которые просачивалась энергия. Этер, но настолько странный что слова я подобрать не мог. Он соприкасался с решеткой, отбивался ей, и шел обратно, тоже немного меняясь в своей структуре, словно унося новое состояние за пределы решетки. Это чего, данные ходят? Пришло одно, ушло другое?

Снизу вверх. Из третьего слоя во второй. Решётка их принимала, обрабатывала и выдавала наружу в виде… чего? Тех самых системных окон, которые я видел перед глазами? Одна из пор была чуть шире остальных. Микроскопическая разница, но Щуп её уловил. Я подвёл нить ближе. Примерился, сузил до предела, и нырнул.

Тишина. Отсутствие всего. Решётка второго слоя пропала. Руны пропали, этер пропал и внешний мир тоже. Я висел голым сознанием в пустоте, и единственное, что удерживало меня от паники, это ощущение собственной нити, тонкой как паутина, тянущейся назад, к моей ладони.

А потом пустота заговорила, перед глазами начали всплывать образы, сначала они мелькали как, а потом сформировались в чистый формализированный и абсолютно недвусмысленный запрос. Я не видел его и не слышал, но понял мгновенно, интуицией бывшего программиста

Идентификация. Ключ.

Система требовала авторизации.

Только вот человеческое сознание неспособно воспринимать машинный код без устройств ввода-вывода, хотя бы таких как монитор, а в моём случае, системных окон. Поэтому ответить я не мог.

А системному запросу было плевать, ему было всё равно, сколько я буду стоять перед дверью. Хоть вечность. У меня не было ключа. И я точно не собирался угадывать. Я уже один раз влез в незнакомый артефакт, конструкт из тубуса и до сих пор жил с последствиями. Тыкать наугад в систему, которая лежала под камнем? Проще сразу лечь и помереть, меньше мучиться.

Я медленно начал отступать, сматывая нить обратно, как рыбак сматывает леску. Не дёргая и не торопясь. Пора была узкой, любое резкое движение могло повредить нить, а оборванная нить внутри неизвестной структуры, скорее всего сделала бы мне очень больно, я даже думать не хотел, как, но это было очевидно.

Когда я открыл глаза, всё лицо было залито кровью из носа, Камень лежал на ладони, тёплый, спокойный, как ни в чём не бывало.

– Ну ты и сволочь, – сказал я ему.

Камень не ответил. Разумеется.

Я встал, умылся, вытер кровь и вернувшись уставился в беззвездную темноту над собой. Концентратор ровно гудел, подпитывая меня этером. Нужно было собраться с мыслями и понять, что я имею.

Камень – это первый слой. Физический артефакт. Древний, сложный, но артефакт. Проходясь по нему, я понял, что повозиться придётся, но разберусь. Работает он сам по себе, как и второй слой, который скорее всего и является Системой, либо чем-то подобным, собирающим, затем перерабатывающим и отдающим данные в третий слой. Который скорее всего и является основой. Они соприкасаются, обмениваются данными, но не зависят друг от друга. Абсолютно разные, архитектурно и по своей энергии. Камень не сама система, скорее модуль или передатчик.

Но со стороны, для наблюдателя, это выглядит так, что на основу, требующую идентификации, насадили Систему,

Три слоя. Три разных создателя? Три эпохи? Или один создатель, который строил послойно, снизу вверх, на протяжении… сколько? Веков? Тысячелетий?

Я лёг на спину прямо в кольце концентратора. Где-то там, за ним, мёртвая вселенная, остывшая до абсолютного нуля, а тут, на моей ладони, артефакт, собранный для сбора информации, обо мне. И всё это связано.

Пусть это будет паранойя и мания величия, но я уверен, что всё это, и мир Сферы и я, связаны. Осталось только понять.

Зачем?

От мыслей отвлёк неспящий Бабай, который словно почувствовал что-то, выполз из дома и пришел ко мне, привалился боком, еще заставил подвинутся, уступить нагретое задницей место и уже тут улечься словно в поддержку.

Я почесал его за мохнатым ухом. Скоро действительно придётся или стричь или косички делать на морде, шерсти было столько, и она была такой густой, что щенку приходилось постоянно трясти головой и задирать нос вверх чтобы видеть что-то дальше собственного носа.

Вот бы и мне найти что-то, что позволит мне самому себе подстричь мешающие увидеть суть – волосы.

Глава 6

Козы не хотели доиться.

Белая, самая покладистая из четвёрки, стояла боком и жевала что-то невидимое с выражением глубокого философского безразличия на морде. Я сел на чурку, подставил ведро, потянулся к вымени, и тут она взбрыкнула, и ударив меня копытом по ноге, отошла. Не больно, но обидно. На моём уровне развития меня, наверное, даже если лошадь лягнёт, я не особо это прочувствую.

– Ты чо, коза, охренела? Иди сюда, доиться будем! Ребенок пить хочет.

Бабай, сидяший рядом, был солидарен и крайне недоволен отсрочкой по молоку. Но козе было плевать на его терзания, все четверо сделали вид что они ни при чем и молока не дают, а я хотевший быстренько напоить лохматого и отправиться дальше, решил, что хрен с ними.

– Ну и стойте, как дуры, – сказал я им. – Сяо подоит.

Утро выдалось прохладным, с северным ветром, который Цао предсказывал третий день. Свод над долиной был мутным, рыжий свет Ока пробивался как сквозь грязное стекло. На верхних террасах лежал иней, и трава хрустела под ногами. Погода откровенно не радовала теплыми, светлыми днями.

– Ладно. – Я встал, отряхнул колени и выбрался из загона. – Переживу.

Мастер ждал у крыльца, рядом с моей экипировкой и оружием. Копье, рюкзак, скромно приютились с краю скамьи. И судя по рюкзаку, мастер что-то туда доложил. Я заглянул внутрь. Сверху припасов лежал завёрнутый в мягкую кожу, мешочек с пустыми контейнерами для ядер.

– Контейнеры откуда?

– Из кладовой. Остались от деда. – Цао скрестил руки на груди. – Садись, слушай. Рассказывать буду один раз.

Я сел на ступеньку. Цао остался стоять.

– Ближнее кольцо хребта, от долины до первого гребня, это полдня подъёма. Само кольцо, можно пройти за неделю. Тропа одна, начинается за кузней, у расщелины с кривым кедром. Не перепутаешь, других кривых кедров тут нет. По тропе не бегай, камни сыплются, особенно после дождя.

– Так дождя же сколько не было! – вскинулся было я, но он шикнул.

– Ты всё равно не бегай.

– Понял.

– И не перебивай. В ближнем кольце водятся три вида духовных зверей, помимо обычных. Горные волки, мелкие, стайные, они выше закалки костей не вырастают, если по-человечески. Там же Козлы на стадии закалки костей, шкура обычная, но рога каменные и очень прочные. И ледяные ящеры, но те выше, за первым гребнем, к ним не лезь.

– А если они ко мне полезут?

– Не полезут. Им внизу делать нечего, пока ты не натворишь глупостей. – Он посмотрел на меня с выражением, которое ясно говорило, а ты натворишь. Обвиняет меня уже заранее. – Задача простая. Добыть десяток ядер. Хоть волчьи, хоть козлиные. Не геройствуй, не лезь в берлоги, не трогай то, что крупнее тебя. Понял?

– Да.

– Перчатки обе взял?

– Свою и трофейную. – Я показал. Левая, из синего льда, уже на руке. Правая, Вэнь Чжо, в боковом кармане рюкзака. – Трофейную хочу в поле потестировать.

– В поле он протестирует. – Цао фыркнул и повернулся к дому. – Сяо!

– Тут! – Мальчишка вылетел из-за угла. Волосы мокрые, штаны наспех подвязаны, только умылся бедолага. – Мастер, можно я тоже?

– Нет. Ты остаёшься со мной. У нас всё как обычно, тренировки и тренировки. А потом, наверное, еще немного потренируемся.

– Но…

– Тренировка, – повторил Цао тоном, который не предполагал продолжения разговора. Сяо понурился, но кивнул. Потом подбежал ко мне.

– Мастер, привезите мне что-нибудь? Рог или… не знаю, зуб какой-нибудь?

– Если будет что привозить.

– Будет! Вы же сильный. – Он сказал это с такой уверенностью, что мне стало неловко. Вот откуда у двенадцатилетнего беспризорника из Шэньлуна столько веры в людей, не смотря на то, сколько пересолёной каши мы с ним вместе съели. И недосолённой тоже. Что поделать, с готовкой у меня так себе.

– Постараюсь.

Бабай появился из-за дома мастера Цао, облизываясь. Судя по довольной морде, он уже побывал на кухне и нашёл что-то интересное. Или украл. Разницы для него не существовало.

– Ты со мной, – сказал я ему. На немой вопрос в глазах тоже пришлось ответить. – В горы. Мы идем на охоту, мохнатый ты кулёк!

Бабай сразу понял, что и куда, аж уши встали торчком, причём оба сразу, я еще такого у него не видел.

– Только я тебя не потащу, сам пойдёшь.

Но щенка это устроило и мы, ни с кем не попрощавшись ушли, мастер с Сяо уже тренировались.

– Ну пошли.

Тропа за кузней начиналась с расщелины, зажатой между двумя валунами, каждый размером с повозку. Кривой кедр рос прямо из трещины в левом валуне, корни вцепились в камень, ствол изогнулся почти горизонтально, потом дал крутой поворот вверх. Действительно, не перепутаешь.

За расщелиной тропа поднималась серпантином по склону, узкая, в полторы ступни шириной, с осыпающимися краями. Справа скала, слева обрыв, внизу долина, уменьшающаяся с каждым витком. Я оглянулся один раз. Дом мастера, мой дом рядом, загон с козами, крошечная фигурка Сяо, бегущего свои круги. Отсюда долина выглядела игрушечной, горсткой кубиков на зелёном лоскуте.

Камень Бурь на груди чуть потеплел. Этер вокруг становился плотнее с каждой сотней метров подъёма. Цао говорил об этом, горы забирают этер из долины, но отдают его наверху. Чем выше, тем гуще. Для практиков ступени ядра это как вода для рыбы, без этого они задыхались. Для меня, на начальном уровне, разница ощущалась как переход из прохладной комнаты в тёплую.

Бабай шёл впереди, как настоящий охотник. Нос к земле, уши развёрнуты в стороны, хвост опущен горизонтально. Я видел его таким впервые. В городе, он был довольно шкодным щенком, вечно голодным, вечно лезущим куда не надо, играющим с Сяо и ворующим мясо. По дороге в долину он был ленивой тушкой, предпочитавшей сидеть в сумке и ехать верхом, а тут, на горной тропе, произошла метаморфоза и превращение в маленького хищника. А как он может кусать своим умением, я знаю хорошо.

Он остановился у поворота тропы, поднял голову и втянул воздух. Долго, секунд пять. Потом повернул морду ко мне. Я сосредоточился на потоке, чтобы лучше чувствовать его передающиеся мне эмоции.

След-запах-много-старый.

– Что за запах?

Шерсть-кровь-мясо. Далеко. Не свежий.

– Волки? Так близко?

Через связь пришло что-то похожее на пожатие плечами, если бы баньшоу умели пожимать плечами. Он не знал. Не сталкивался раньше. Но запах запомнил и классифицировал, и я впервые почувствовал, как работает его байшоу-восприятие, не глазами, а носом. Мир для него делился не на цвета и формы, а на слои запахов, и каждый слой рассказывал историю. Здесь прошёл зверь. Давно, вчера или позавчера. Крупный, тяжёлый, с густой шерстью. Ел мясо. Мочился на камни, помечая территорию.

Всё это Бабай «рассказал» мне одним коротким образом через Парный Мост, и мне потребовалось секунд десять, чтобы перевести его язык восприятия на свой. Часть я скорее всего нафантазировал, так как не всегда правильно понимал, где моё, а где его. Заставлял же он меня, когда был мелким, любить молоко.

Мы поднимались ещё два часа. Тропа вилась, иногда пропадала, превращалась в голую скалу, по которой приходилось карабкаться, цепляясь за выступы. Копьё за спиной мешало, но снимать его я не собирался. Перчатка из синего льда сидела на левой руке плотно, с ней было удобно. Правая оставалась свободной, перчатка Вэнь Чжо лежала в рюкзаке, ждала своего часа.

Горы менялись. Внизу, у долины, склоны покрывала трава и низкий кустарник. Здесь, на полутора тысячах метров выше, растительность уступила место голому камню, серому, с прожилками тёмного, похожего на уголь. Кедры ещё встречались, редкие, скрюченные, цепляющиеся за трещины. Ветер усилился.

Я остановился перевести дух. Сердце колотилось, но не от усталости, закалка мышц давала выносливость, которой хватало с запасом. Скорее от предвкушения, если честно. Первая настоящая охота. Не бой на арене, не стычка с людьми, не отчаянная драка за жизнь. Просто охота. Я, горы и зверь напротив. Честно. Ну, почти честно, всё же перчатка, копьё с рунным наконечником и магический щенок в напарниках, это как бы не совсем голыми руками, но суть та же. А ведь если не считать того убийства бешенного кабана, в лесу я никогда не охотился.

– Привал, – сказал я Бабаю.

Щенок проигнорировал. Стоял на краю уступа и смотрел вперед. Дальше тропа вела вниз, и предстоял долгий спуск.

Там-там-там.

– Свежий след?

Да-много-несколько-движутся.

Ну вот и нашли. Или они нас нашли, тут сложно судить.

Я присел за камнем, положив копьё на колени, и стал осматривать местность. Глазами мало чего увидишь, местное зверье прятаться умеет, поэтому я ориентировался на Бабая и его чутье, который подсказывало, как и куда смотреть. Два пятна этера. Нет, три. Маленькие, тусклые, слабые, как Цао и говорил. Двигались вдоль ручья, метрах в ста от нас, направляясь в нашу сторону.

– Трое, – прошептал я.

Я переместился ниже по склону, к россыпи валунов у входа в каньон и максимально скрыл своё существование для зверей, превратившись в камень. Они были слабее и не могли меня ни учуять, ни увидеть. Плюс тут оказалась хорошая позиция, камни давали укрытие и возвышение, можно бить сверху. Копьё в руках, привычный вес, привычный баланс. Тело вспомнило степь, ночные дежурства, когда из темноты выскакивала всякая дрянь и надо было бить быстро и точно, потому что второго шанса не будет.

Бабай скользнул правее и замер. Просто занял фланг, как будто делал это тысячу раз. Может, и делал, генетически, в какой-нибудь прошлой жизни, когда байшоу охотились стаями на тварей покрупнее себя. Кто его знает.

Ждали недолго.

Первый волк вышел из-за поворота минут через пять. И это было полное разочарование. Волк. Назвать этого зверька волком это постараться надо, так, волчишка. Серый, поджарый, размером с небольшую овчарку, но сложен иначе, длиннее в корпусе, короче в ногах. Морда вытянутая, глаза жёлтые, тусклые. Этер в нём едва теплился, слабый огонёк пробуждённого зверя. Для практика даже моего уровня, противник не серьёзный, по крайней мере, если драться один на один.

Второй шёл следом, чуть крупнее. А за ними, отставая метров на десять, семенил третий, совсем мелкий, и, судя по всему, когда-то повредивший лапу, и поэтому отстающий. Вот ведь, как получается, слабый, и стая, пусть и такая маленькая, его не бросила. Я даже передумал атаковать, пусть себе идут, бедолаги. От такой добычи толку никакого.

Только Бабай думал иначе.

Камень справа от меня взорвался движением, белая шерсть, разинутая пасть, и мой щенок, мой толстый ленивый щенок, врезался во второго волка сбоку, опрокидывая, и я увидел, как из его пасти хлынул холод.

Воздух вокруг волка побелел, шерсть покрылась инеем, зверь взвизгнул и дёрнулся, пытаясь вырваться, но задние лапы уже не слушались. Бабай буквально как пылесос высасывал этер из тела волка через точку контакта, и тот этер замерзал на выходе, кристаллизовался и осыпался мелкой ледяной крошкой.

Пришлось вступать в бой мне. Бабай специально пропустил первого, отдавая его мне, и теперь нужно было оправдать доверие своего напарника. Я прыгнул, следом нанося удар, не усиленный, обычный. Волк напоролся сам, когда развернулся, пытаясь помочь своему. Наконечник вошёл в грудь, справа от центра, пробил рёбра и вышел из спины. Зверь дёрнулся на древке, лапы царапнули воздух, глаза потухли.

Я стряхнул тушу с копья. Обернулся к Бабаю. Второй волк лежал на боку, неподвижный, покрытый коркой инея. Не мёртвый ещё, грудь вздымалась, но ноги вытянуты, глаза закатились. Щенок же, не смотря на разницу в росте, драл третьего, вцепившись ему в глотку и буквально отгрызая ему голову своими мелкими острыми клыками. Несколько секунд и третий превратился в труп. А белый, и когда-то милый зверь, залитый кровью, теперь вовсю занимался своим любимым делом. Жрал его.

Ковыряться в собственных чувствах по этому поводу было бессмысленно. Подошёл и добил второго волка копьём. Он не дёрнулся. Волки были духовными зверями, пробуждёнными, с ядрами внутри. Они охотились на козлов, на сусликов, на всё, что мельче их. Если бы мы с Бабаем были слабее, они бы охотились на нас. Закон хребта, закон мира Сферы. Убей или будь убитым. Я уже прошёл через ту стадию, когда мог себе позволить сантименты.

Процедура извлечения ядра из зверя, если это мелкий зверь на стадии пробуждения, простая. Аккуратно вскрыть грудную клетку и достать ядро. На ладонь лёг маленький камешек, чуть тёплый, с горошину. Побольше чем, когда-то я получил с костяной крысы в Северном Порту, но всё равно, такая мелочь. Зато я не замарался.

Со вторым было проще. Бабай уже высосал из него большую часть этера, половина внутренностей была скована льдом, поэтому ядро досталось легче, и было тусклее.

Третье можно было не дожидаться, Бабай сожрал его вместе с половиной волка.

– Вот ты зверина а. – я уселся на камень и стал ждать, отвлекать Бабая от его законной добычи всё равно смысла нет, он пока не наестся, не успокоится.

Изначально на охоту я ходить не сильно планировал, работы и дел в доме и долине было завал и маленькая тележка. Но мастер, видя, как я бьюсь над нерешаемыми мной задачами, поставил вопрос ребром. Время есть, нужно отвлечься, посмотреть со стороны, может вообще временно заняться собственным развитием как практика, но не сосредотачиваться на одной проблеме и не разбивать башку. К его мнению я прислушался. Поэтому через пару дней, когда мясо подходило к концу, на охоту собрался уже я, и вот теперь сижу тут.