Текст книги "Второй брат (СИ)"

Автор книги: plgrm

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

– Вы не можете отплыть, сэр! – раздалось приглушенно из-за двери. – Вы подписали документ, сэр!

Сердце Форда сделало кульбит, мигом разбудив владельца: полицейские! Слетев с кровати, он схватил феску. Нужно спрятать ее, сейчас же! Удары кулака посыпались градом на металл. Форд понимал, что долго дверь не выдержит. Он бестолково заметался по каюте. Нельзя, нельзя, чтоб его схватили с ней!..

– СЭР.

Форд, подскочив, обернулся. Полицейский, тот, что давал заполнять бумаги, стоял прямо за его спиной. Дверь в каюту была распахнута. Форд едва не выронил феску.

– Она не моя!

– Вы должны пройти со мной, сэр, – на плечо Форду опустилась рука.

– НЕ МОЯ! – вырвавшись, Форд отшвырнул феску в сторону.

– Но вы же знаете, – полицейский отступил на шаг, доставая оружие. – Мы прочли ваш дневник.

Он так и стоял, не поднимая пистолета, не сводя с замершего Форда глаз, пока тот не увидел, как человеческие зрачки превращаются в зрачки демона. Стенфорд заворожено следил за превращением, когда полицейский вдруг дернулся всем телом и, словно в замедленной съемке, теряя равновесие, начал заваливаться на спину. На месте правого глаза было кровавое месиво. Форд, подавляя тошноту, хотел крикнуть, но голос снова ему отказал. Тело полицейского дернулось еще раз, и такая же рана заменила второй глаз. Форд словно оцепенел. Казалось, прошла вечность, прежде чем спина погибшего достигла пола. И тогда Форд опустил глаза: пистолет полицейского лежал в его ладони.

И Форд проснулся.

И Форд проснулся. Он не сразу понял, что за предмет валяется на полу. Затем сел на кровати. Осмотрел и понюхал руки. Ни пороха, ни крови. Все привиделось. Что до фески – просто совпадение. Он поднял головной убор и поставил рядом со шкатулкой. Пожалуйста, еще полчаса покоя. Он перекусит, а затем уже выпустит черта из табакерки. Да. А сейчас он пойдет в трюм. В трюме, помнится, припас даже жареную курочку. Надеялся разделить ее со Стэном, но что поделать. Выходя, Форд невольно бросил взгляд туда, где во сне лежало тело полицейского. Во сне, напомнил он себе. Во сне.

День был прекрасный: ясный и морозный. По пути Стэнфорд проверил рубку: приборы работали, как часы; часы показывали почти пять часов вечера того же дня. Небо было чистым, море было чистым, и Форд впервые испытал надежду, что найдет брата, а сделка с Биллом не закончится уничтожением Земли.

Две раны вместо глаз.

Форд на миг замер, а затем усилием воли прогнал видение. Ничто не помешает ему обрести контроль над разумом. Он отпер люк, ведущий в трюм, включил фонарик и спустился, держась за обледеневшие перила. Здесь было холоднее, чем на палубе. В луче фонаря клубился пар. Форд протиснулся меж тесно уставленными ящиками, припоминая, где мог оставить свежие припасы, и едва не порушил всю конструкцию, рухнув на одну из пирамид. Чертыхнувшись, он подобрал оброненный фонарь и обернулся, недоумевая, что могло подвернуться ему под ноги, ведь накануне он сам навел здесь порядок.

Обратный путь к трапу преграждали две ноги. Отблеск фонаря вздрогнул на лакированном носке форменных сапог и погас – свет метнулся выше, к лицу их владельца. На левой стороне пиджака расплылась маслянистая чернота, часть ее испачкала пол. Бледное пятно – лицо. Форд не видел глаз, но видел, что они распахнуты. Он сделал два осторожных шага, будто опасался, что мертвец вскочит и ринется на него. Мертвец… Это был тот полицейский, что намеревался обыскать лодку. И посреди лба у него была та же вытекающая чернота.

– БУ!!!

Луч истерически метнулся по стенам, потолку и замер на щеке мертвеца, когда фонарь очутился на полу. Тусклый при скудном освещении, скорее серый, нежели желтый, Билл неторопливо вплыл отражением в стекло одной из бутылок. И так же медленно на его лице расцвела ухмылка.

– О-ой, – всплеснул он руками при виде Форда, державшегося за сердце. – Кто бы мог подумать, что Фордси запросто валит полицейских, но боится громких звуков?

– Ты спятил? Это не я! На борту даже нет оружия!

– Очень зря, потому что если это не ты, значит, с нами плывет кто-то еще.

– Да здесь прятаться негде!

– Вот именно, – Билл уставился на труп. – Он съедобен, Фордси?

– ЧТО???

– Иначе нет смысла брать его в круиз. Швырни его за борт, Фордси!

– Я не сделаю этого! Нет! У него может быть семья, и я должен… Я вернусь в порт и…

– Выгрузишь со словами «ох, извините, лишнего прихватили»? «А то, что он мертв – о, это не я, на корабле оружия нет; вероятно, он сам затолкал в себя пару пуль, вы уж разберитесь, а мы поплыли».

Форд помолчал.

– Черт.

Он присел на ящик, подобрал фонарь – отражения Билла мелькнули в стеклах, на которые упал свет. Мертвец смиренно ждал разрешения участи.

– Принесу какую-нибудь клеенку или мешковину, – бросил Форд, обращаясь непонятно к кому. Он перешагнул через ноги убитого и не без облегчения поднялся на свет.

Это произошло, когда решимость Форда была на пределе. Несколько минут назад он сидел в каюте, сжимая в кулаке кусок распоротого мешка и борясь с отвращением перед тем, что ему предстояло сделать. Сейчас же он был полон хладнокровия, насколько полон был ледяной водой этот океан, и любая деталь воспринималась им отстраненно, как задача, подлежащая исполнению. Стэнфорд широкими шагами пересекал палубу, когда услышал приказ.

– … Господин Пайнс, повторяю: это береговая охрана Норвегии! – скрежетал рупор. – Остановите судно, чтобы представители полиции могли подняться на борт. После проверки вы продолжите путешествие.

Форд обогнул рубку и выронил скомканное полотно: к нему шел патрульный катер, и на палубе его собралось с десяток человек в темно-синей форме. В лучах не спешившего заходить солнца что-то поблескивало в руках некоторых из них.

– Повторяю: нам нужно осмотреть вашу лодку…

Стэнфорд кинулся в рубку. Мотор уже работал, оставалось придать скорости, однако он почти не верил, что сможет уйти от преследователей. И что делать? Постараться незаметно скинуть тело с носа лодки прямо под винты? Или сунуть в один из ящиков? Бесполезно, все равно на полу останется кровь, он не успеет ее убрать… Форд впивался в штурвал, стараясь держать курс как можно прямее, но патруль его догонял. Их катер настолько превосходил «Боевого Стэна» по мощности, что они могли себе позволить попытку зайти с одного из бортов. Они никогда не поверят в то, что он не виновен.

– Остановитесь, мистер Пайнс, это приказ! Если вы не подчинитесь, нам придется применить силу, мистер Пайнс!

Полный отчаянья взгляд Форда метнулся к зеркалу, отражавшему то, что происходило за кормой. Оружие, оружие разгоралось вороненым блеском в руках некоторых из них, и через несколько минут прицелы выстроятся вровень с ним по левому борту. Форд сглотнул, переступил с ноги на ноги и зацепился за брошенный мешок. До этой минуты он и не думал, что может сам оказаться в нем. Форд склонился к штурвалу, словно всем телом толкал лодку вперед. Напрасно: боковым зрением он уже замечал силуэт патрульного катера.

– Стэнфорд Пайнс, черт бы вас побрал! – рявкнул рупор почти в ухо. – Остановитесь и выйдите из рубки! Это последний приказ, вы слышите?!

Форду показалось, что вслед за этим нестройным рядом щелкнули затворы.

– Глушите мотор!!! Я приказываю…

– Похоже, тебе проще умереть, чем обратиться ко мне.

– Билл? – Форд, не выпуская штурвала, оторопело уставился в зеркало.

Рев сирены ударил по ушам.

– Внимание!!! – крик перекрывал безобразный вой. – Прицелиться….

– Запомни, – Билл непринужденно сдул пылинку с перчатки. – Как упадешь, сразу крути штурвал вправо.

– Упаду?

– Огонь!

Словно град косточек ударил по стеклу. Очень целеустремленных и смертельно опасных косточек. Осколки сыпались на Форда, и он, лежа на полу, попытался накрыться брошенной мешковиной, но вспомнив о словах Билла, схватил штурвал и потянул на себя. Пол наклонился, битое стекло заскользило в сторону. Форд чуть приподнялся, не выпуская штурвала: панель навигации превратили в решето. Только смертник решился бы продолжать плавание с тем, что от нее осталось.

– Давайте, Стэнфорд, – влез рупор. – Вы же не хотите сойти с ума и умереть от голода на заблудившейся лодке, – голос слышался чуть глуше: должно быть, «Боевой Стэн» завершил поворот. Форд выровнял штурвал, не рискуя подняться. – Ну же, не устраивайте новых догонялок. Нам не нужна эта агония.

– Билл…

– Выдайте нам заложника, господин Пайнс.

– Билл, что мне делать?

– Как насчет того, чтобы довериться мне? – Сайфер отразился в нескольких осколках, лежащих перед ним.

– Господин Пайнс, мы можем решить все мирным путем…

– Фордси, ты не знаешь эти воды так, как я.

– Зато они знают.

– О, если они такие всезнайки, почему ты призвал в свой сон меня, а не их?

– Господин Пайнс, не заставляйте нас устраивать штурм!

– Что ты хочешь услышать, Билл?

– О-о… – Сайфер сомкнул руки и умиленно приложил их к месту, которое, очевидно, обозначало щеку. – Небольшая стрельба, и смотри-ка, каким податливым ты стал. Ты знаешь, чего я хочу, – изображение стало крупнее, словно Билл оказался у самой границы зазеркального плена. – Я хочу всегда, всегда, всегда-всегда-всегда-всегда-всегда-всегда…. Всегда оставаться твоим Богом, Фордси.

Стэнфорд смотрел на карикатурно огромный глаз. Где-то позади рупор выплюнул последнюю угрозу и уступил место сирене. Форд опустил взгляд.

– Ты не переставал им быть.

Он поднялся, выпрямился перед штурвалом, вознесшись сквозь волны обрушившегося на него ликования. Вокруг него разбитым церковным витражом блестели осколки, и глас божий внутри него выжигал одни за одними смертельные координаты.

====== Глава 4. Голоса из мертвой зоны ======

Перевалившись через канаты, сверток грузно ухнул вниз и спустя пару секунд поднял тучу брызг. Океан разом проглотил жертву, словно ждал ее уже давно, и разошелся сытыми кругами. Перегнувшись через поручень, Форд наблюдал, как благодарно волны гладят борт лодки. Он швырнул им тряпку, которой протирал в трюме пол, а затем выплеснул ведро с водой, смешанной с кровью.

Уборка не помогла. Скорее даже навредила. В трюме несло скотобойней. Форду казалось, что тошнотворный, терпкий запах въелся в одежду, и вся она – от носков и белья до куртки и перчаток – разит не лучше фартука мясника.

– На лодке не было оружия.

Он повторял это Биллу, повторял себе. Себе даже чаще, поскольку больше времени старался проводить на открытом воздухе, где запах забирал океан, а на палубе было не так уж много зеркальных поверхностей. А в тот день, сразу после погони появилась еще одна причина избегать компании Сайфера.

– И все-таки, – Форд перевел лодку на размеренный ход и оглянулся: от преследователей остался лишь черный силуэт, похожий на уголек. – Мы посадили их на мель, но рано или поздно их вытащат. К тому же за «Боевым Стэном» могли отправить еще один патрульный корабль и не один. Что мы будем делать?

Он обернулся к осколку зеркала, закрепленному над штурвалом. Лежа на боку, если только может быть бок у треугольника, Билл попивал коктейль и сверлил Форда единственным глазом.

– Что? – не выдержал Форд.

– Ты сомневаешься в своем боге?

– Господи, – Форд закатил глаза. – Да если бы я знал эти воды так же хорошо, как Стэн, я… Слушай, я просто не хочу оставаться слепым! Вот и все. Я хочу знать.

– «Хочу знать»… Уверен, Фордси? А как же предыдущие «хочу»? Уже простил их себе?

– Понятия не имею, о чем ты.

– Вы, мясномешочковые, склонны впадать в самобичевание после удовлетворения некоторых желаний. Вот о чем.

– Все еще не понима…

– Мы завели патрульный катер в мертвую зону.

Форд открыл и закрыл рот. Скрестил руки на груди. Посмотрел на океан и снова на осколок зеркала.

– Мертвую – в смысле для судоходства?

– Нет! Для радиоволн! – Билл победно перекинул трость из одной руки в другую. – Они не смогут передать сигнал, поэтому никто за нами не погонится, Фордси.

– Но… Они также не смогут послать сигнал бедствия.

– Видишь? – Билл в зазеркалье наклонился вперед. – Теперь ты раскаиваешься в желании. Ведь не знать было бы легче?

– Они… Они же умрут от голода! И я не думаю, что они запаслись пресной водой. Они же пустились в погоню, а не в круиз… Что ты наделал?! Что я наделал?! Мы должны вернуться!

– Только если для того, чтоб поделиться кое-чем из трюма. Но как бог советую тебе…

Звон стекла прервал восторженную речь. Форд, тяжело дыша, повторно замахнулся разводным ключом и, осознав, что ничего целого в рубке не осталось, принялся наносить удары, куда попало. Брызги стекла летели во все стороны. Ему казалось, он молотит по воде. Эффективность уж точно была не выше, но он все не мог остановиться; все пытался измельчить стекло и зеркало в крошку, в которой невозможно будет различить никакого отражения. Внутри запястий жгло словно каленым железом. Форд отбросил ключ. Пошатнувшись, переводя дух, вышел из рубки.

На палубе ледяной воздух иглами впился в лицо. Форд остановился на корме и попытался разглядеть силуэт обреченного на медленную смерть катера, но горизонт давно поглотил его.

– Что ж, – раздался голос за спиной. Форд не нашел в себе сил обернуться. – Наши отношения никогда не были простыми.

Так началось их путешествие к аномалии. Выбросив тело полицейского в океан, Стэнфорд ополоснул пустое ведро, пристегнул его на корме и пошел в рубку.

– Координаты, – приказал он с порога, опережая идиотские расспросы. Не тут-то было.

– Что ты ел на завтрак, Фордси?

Форд почувствовал, как пустой желудок предпринял попытку эвакуироваться из организма. Перед глазами встала сырая, пропитанная запахом крови темнота трюма. Форд пошатнулся и ухватился за косяк. Демон внимательно следил за ним из аккуратного зеркала распахнутой шкатулки. Пришлось притащить ее ради решения проблем с навигацией. Форд отошел к столу с картой.

– Координаты, – повторил он угрюмо и выложил на стол компас. Билл молчал. Форд собрал всю решимость и обернулся. – Знаешь, я ведь все еще могу вернуться за ними… – Билл молчал. – Забрать их и доставить в порт. И остаться на суше. Навсегда. – Билл казался нарисованной картинкой. Сердце Форда кольнул страх. – Черт тебя дери! – он хлопнул по столу. – Скажи хоть что-нибудь!

– Они поймут, кто ты на самом деле, Фордси, – Билл извлек откуда-то трубку и вдохнул дым. – А ты не можешь этого допустить…

– На корабле не было оружия!

– … Ты ищешь аномалию.

– Я ищу брата!

– Нехорошо врать на исповеди, Фордси. Нехорошо врать богу. К тому же бесполезно.

– Хочешь сказать, ты знаешь меня?

– Да, но ведь пугает тебя обратное. Пугает, что ты знаешь меня. Знаешь, что я достаточно сумасшедший для того, чтобы видеть тебя таким, как ты есть. Вы, мясномешочковые, ставите рамки и прячете от себя то, что вам не нравится в себе, что кажется отвратительным, что ужасает вас. Вы портите все веселье! И называете это разумом. И так страшно, когда разум не справляется. Но еще страшнее, когда это замечают другие… Но вот незадача, Фордси, – Билл приблизился к поверхности зеркала. – Само истинное знание, которого ты жаждешь, безгранично. Без-гранично. Оно не допускает рамок. Оно свободно. Так, может, ты искал не знаний, Фордси? Может, ты искал меня?

Стэнфорд почувствовал, что слишком долго смотрит в широко распахнутый глаз демона.

– Разве тебе как богу не известен ответ? – спросил он хрипло. Билл медленно улыбнулся.

– Семьдесят семь, – он моргнул и повторил. – Семьдесят семь градусов, 30 минут, 44 секунды. Долготу оставь прежней.

Чем дальше «Боевой Стэн» удалялся от материка, тем дольше становились дни. Сумерки опускались около одиннадцати, но уже к трем сияние обжигало небо на горизонте. Стэнфорд приучил себя засыпать и просыпаться при свете. В трюме нашелся шезлонг. Ширины рубки как раз хватило, чтобы втиснуть его между стеной и разбитой навигационной доской. Форд дремал под несколькими одеялами, прикрыв правую сторону лица от лучей восходящего на востоке Солнца.

Если они останутся в русле теплого атлантического течения, возможно, ему удастся дойти до широт, где светило вообще не опускается за горизонт. Брату это не удавалось. А потом они найдут то существо. Форд вспомнил широкую дугу лоснящейся, иссиня-черной спины, и то, как быстро и бесшумно она скользнула обратно за занавес волн. Манящее, чарующее видение.

Это мог быть кит, сказал брат. Да, очень большой кит. С десяток обычных китов. И несколько плоский. Огромный лоскут шелка, на котором запросто бы разместилась половина Хоннингсвога, с легкостью парящей чайки поднялся над глубиной и скрылся в ней, неотличимый, неразгаданный, похожий на мираж. И Форду хотелось броситься за ним.

Стэнфорд облизнул губы и открыл глаза. Где-то на периферии слух улавливал слабое шуршание, отличное от шороха воды и шума мотора. Он посмотрел на сокрушенные приборы. Венчавшая их шкатулка была закрыта уже несколько дней. Да и звук шел не от нее.

Форд отбросил одеяла и прошелся по рубке из конца в конец. Тихое, сухое потрескивание звучало в районе навигационной доски. Он осторожно двинулся на шум, пока не оказался под ним. В недоумении Форд поднял взгляд на круглый радиодинамик, вмонтированный над стеклом. Оборванные провода свисали из него, как… Как… Форд сглотнул, передумав искать аналогию, и приподнялся на цыпочки. Без сомнения, источником звука было устройство. Выпотрошенный динамик воспроизводил белый шум на границе слышимости.

Взгляд Форда замер на шкатулке. Стоила ли разгадка тайны еще одной мучительной беседы с Сайфером? В конце концов, это просто звук, а не пробоина в судне. Форд отошел от динамика на несколько шагов. Ему показалось, что шуршание стало громче. Он покинул рубку.

Легкие раскрылись, впустив ледяной воздух, и замерли. Стэнфорд рванул на себя люк и торопливо, едва не оскользнувшись, слетел вниз по ступеньками. Заранее заученное расположение припасов позволяло в одно попутное касание хватать необходимое и не тратить воздух. Он начнет выдыхать на обратном пути, так что удушье станет нестерпимым лишь на лестнице. Он поднимет голову и сделает вдох на второй ступеньке, где отвратительный запах крови будет не так силен. Он вернется на палубу, не позволив коснуться себя.

Свертки и контейнеры из пластика выпали из рук. Голая ладонь приклеилась к ледяной палубе, и Стэнфорд поспешно оторвал ее. Поднялся, пытаясь выровнять дыхание. Похоже, правая перчатка осталась где-то внизу. Ничего страшного. Вернет в другой раз. Кроме того есть запасные комплекты.

Вблизи рубки он ускорил шаг, стараясь не думать о том, что чертово шуршание стало громче.

В тепле каюты он почувствовал себя уверенней. Сняв пуховик, растирая замерзшие ладони, принялся выкладывать припасы на стол. День выдался безветренный, и лодка плотно лежала на волнах. Форд отрезал несколько кусочков вяленого мяса, развязал полотняный мешочек с сушенными овощами и снял бумагу, в которую был завернут сыр. На дне корзины лежала обернутая в полотно бутылка вина. Стэнфорд отодвинул ткань и застыл в недоумении. Напитка не доставало на треть.

– Смотрите-ка, кто пришел! – за время изоляции Билл ни на грамм не растерял сарказма. – Должно быть, случилось что-то серьезное, раз ты открыл шкатулку, к которой не приближался неделю. Я нужен тебе?

Шум радиопомех и без того испытывал самообладание Форда. Чтобы не лишиться его совсем, он решил проигнорировать вопрос.

– На корабле кто-то есть. Часть припасов съедена, и вещи в трюме не на своих местах. Кроме того… Кроме того он пользуется моим ножом или таким же: следы на срезе сыра одинаковые. Я специально сравнивал. И не один раз.

– Ты про тот нож, что у тебя в руках?

Стенфорд опустил взгляд и почувствовал себя крайне глупо.

– Я… Я просто пытаюсь защититься, – он принялся сбивчиво оправдываться. – Не исключено, что это тот тип, что прикончил полицейского. А я говорил, что на борту нет оружия. Нож – все, что мне остается и… и…

– О, Фордси! Ты очень похож на человека, который вот-вот выкрикнет «Билл, сделай что-нибудь!»

– Нет, ничего подобного…

– «Спаси меня, Билл!»

– Прекрати орать, – прошипел Форд, схватив шкатулку и озираясь по сторонам.

– Слушай, верни ящик на место – тебя так колотит, что меня вот-вот укачает.

– Я хочу знать, – Форд оставил шкатулку и попытался придать голосу твердости, – хочу знать, – повторил он. – Это связано с приближением к аномалии?

– Что именно: лишний пассажир, твое сумасшествие или это бормотание по радио?

Форд ошалело замер и прислушался. Сквозь помехи действительно слышался голос. Изможденный, бесцветный человеческий голос, взывающий о помощи, на фоне которого мерещились то ли всхлипы женщины, то ли завывания неустойчивого сигнала. Голос периодически повторял цифры.

– Может, это Стенли? – прищурился Сайфер.

– Это не Стенли, – обреченно произнес Стенфорд. – Это те бедняги, которых мы посадили на мель.

– С ума сойти! – всплеснул руками Билл и сделал кувырок назад. – А я уж думал, веселье кончилось!

– Мы должны повернуть.

– Повернуть?! Нет, нет, нет и нет! До аномалии два дня пути! К тому же прислушайся: он говорит, что в живых осталось только трое. Они больше недели без еды и воды. Увы, Фордси, ты найдешь лишь высушенные ветром мумии. Или нескольких каннибалов.

Слабый голос обреченно повторял координаты в радиотишину. Стэнфорд устало опустился на разложенный шезлонг. Взглянул на шкатулку, но ничего не сказал.

Он провел в рубке несколько часов, а может дней. Солнце больше не заходило за горизонт, двигаясь в течение суток по кругу, то чуть поднимаясь над океаном, то опускаясь к самой кромке. Стэнфорд чувствовал себя обязанным слушать голоса умиравших, быть свидетелем ухода последнего из них, но сознание его упустило этот момент. Однажды, когда солнце висело над горизонтом максимально высоко, Форд понял, что его окружает тишина. Ни радиопомех, ни шума мотора, ни навязчивых шуток Билла. Он поднялся и распахнул шкатулку. Зеркало внутри оказалось разбито.

Форд взял несколько ножей из каюты и поднялся на нос. День был ясным, а небо чистым. Но цвет его был тускло-синим, и солнце, казалось, светило лишь в полсилы. Он открыл люк, спустился на пару ступеней и затворил его, погрузившись в темноту. Фонарик остался в рубке: свет рождал отражения, а в отражениях жил Билл. Форд не желал видеть Сайфера.

Он медленно обошел трюм, ведя по полкам левой рукой, а правой сжимая нож. Поднес его к лицу, но не смог разглядеть в полной темноте. Форд остановился там, где один из рядов делал поворот в тупик. Проверив, что он пуст, уселся, прислушиваясь к плеску волн. В этой части, по крайней мере, запах крови был не так силен.

Понемногу глаза его привыкли к темноте, но обзор это не улучшило. Что он делал здесь, во мраке, среди странных вод и льдов, никогда не видевших ночи? Форду померещилось облако пара, слетевшее на выдохе с губ. Он вспомнил, как в ночь возвращения на берег туман скрыл лицо брата. Ищет ли он Стэна? Или собственной славы? Он действительно выбросил в океан человека? Он спокойно слушал, как умирали люди? Он действительно способен вогнать в чужое тело нож, который так неловко, так неудобно лежит в перчатке? Разве он хотел всего этого? Разве предполагал? Нет. Он только хотел… Хотел, чтобы его любили не меньше, чем… Чем кого?

Тьма наполнилась ощущением чужого присутствия. Парализованный страхом, Форд едва дышал, тщетно пытаясь рассмотреть очертания человека перед собой.

– Нет! – нож выпал из его руки. Он подхватил его и отбросил вперед. – Не мучь меня, я этого не хотел! Я всегда был вторым, я всегда был недостаточно хорош, но я бы никогда, никогда не убил, чтобы стать первым!

Не в силах терпеть страх, забывшись, он вскочил, попятился, ударился спиной о стеллажи. Что-то пролилось на него сверху. Он отшвырнул, барахтаясь, упавшие вещи и ринулся вперед, по-детски выставив перед собой руки, холодея от одной мысли, что в любой миг цепкие пальцы могут сомкнуться на его лодыжке. И когда он был почти у ступеней, когда призрак надежды собирался уступить место уверенности, громкий, гулкий удар сотряс весь корпус лодки, и Форд полетел на пол. Он ударился головой о подножие лестницы и потерял сознание.

====== Глава 5. Сумасшедший лайнер ======

Красный балдахин. Люстра из тысячи хрустальных подвесок. Бордовая стена с перевернутой головой оленя. Если бы ни низкий потолок и едва заметное, неторопливое покачивание, можно было бы подумать, что его доставили на сушу. Но там прием был бы иным. Без сомнения, где-нибудь в тридцати метрах под ним все еще открывается прекрасный вид на ледяную бездну.

Поправив очки, Стенфорд осторожно пошевелил руками и ногами, чтобы проверить, в каком состоянии находится его тело. Не считая ноющей боли в районе левого виска, все было в порядке. Надев оставленную в ногах кровати одежду, Форд осторожно выглянул за дверь. Влево и вправо уходил длинный коридор, а перед ним, прямо за перилами, открывался вид на огромный ресторанный зал, расположенный уровнем ниже.

И вокруг не было ни души. Чуть звеня, покачивались люстры, молчаливо колыхались цветы и деревья, украшавшие лестницу, да шуршали брызги в маленьком фонтанчике посреди зала. Этот шорох разбудил в Форде неприятные воспоминания, но он спешно оставил эти мысли.

– Эй! Есть кто живой? – Форд вышел в коридор. – Команда? Капитан? Куда все делись, черт вас дери?

Последний вопрос он пробурчал себе под нос и толкнул первую попавшуюся дверь. Короткий узкий коридор вел к другой двери, а та, по всей видимости, наружу. Когда Форд открыл ее, догадка подтвердилась, но чего он не ожидал, так того, что снаружи будет царить ночь. За узкой полосой палубы он заметил верхушку рубки собственной лодки, сейчас дрейфовавшей вместе с кораблем, на котором он оказался.

Форд осторожно повернул голову вверх и увидел наслоение белоснежных палуб. Окна каждой из них были ярко освещены, но ни в одном из них, равно, как и на нижней палубе, он не разглядел ни единого силуэта. Казалось, он на этом лайнере один. Ему стало не по себе. Чувствуя, что замерзает, Форд отступил внутрь и закрыл дверь.

Итак, кто-то побывал на его катере, заглянул в трюм и по какой-то причине перенес на этот лайнер. Пока он был без сознания, оба судна вернулись на нижние широты, где царит привычная смена дня и ночи. Либо же снаружи полярная ночь, что означает, он пролежал в постели дольше, чем догадывался. Судно же похоже на прогулочный лайнер. Оно вполне может возвращаться в доки или идти на ремонт, поэтому обходится обслуживанием минимального числа человек. Может, экипаж спит или собрался у капитана... Он еще может их найти. Не теряя надежды, Форд вернулся в коридор.

Поиски его все же увенчались успехом, пусть и не тем, на который он рассчитывал. На одной из нижних палуб Стенфорд обнаружил кают-компанию, а следом за ней – каюту капитана. От прочих ее дверь отличалась наличием наручников, свисающих с набалдашника ручки. Еще одна пара была пристегнута к спинке кровати. Тут стоит заметить, что всякое помещение на этом корабле отличалось той или иной странностью, и Форду казалось, что чем дольше длится его путешествие, тем чаще эти странности встречаются.

Перевернутые чучела животных были только началом. В той же кают-компании его привела в замешательство перевернутая пирамида из бокалов с шампанским. Напиток пузырился и шипел, но из фужеров не вытекал. В другой раз он нашел на стене витрину с бабочками, которые при ближайшем рассмотрении оказались вырезанными из снимка фигурами людей. Все они были сняты на фоне салюта, у всех были одинаково встревоженные лица и все они были приколоты к доске булавками. Форд также встретил пару лестниц, упиравшихся в потолок, а за некоторыми дверьми наткнулся на коридоры, параллельные тому, по которому он шел. Что удивительно, в них были двери и ровно в том месте, где в первом коридоре была стена. Форд не решился туда свернуть.

В изголовье кровати с наручниками колыхался красный занавес. Тяжелый бархат скрывал всю стену, но Форд откуда-то знал, что никакой стены там нет, а есть то, куда ему лучше не заглядывать. Он с трудом оторвался от манящего видения и толкнул дверь второй комнаты в каюте. У него перехватило дыхание. Потолок, кажется, терялся на уровне верхней палубы и сливался там со звездным небом, а вдоль стен поднимались, похожие на небоскребы без передних стен, книжные полки. Это был кабинет.

Чувствуя себя преступником, Форд шагнул внутрь. Словно огромный драгоценный камень, над центром стола всеми цветами радуги переливался большой глобус. Каждый оттенок проходил по нему волной, угасал и превращался в новый. Форд испытал приступ зависти к тому, кто мог прочесть эту чудесную карту, и с чувством сожаления убрал его в сторону, чтобы взглянуть на карты, которыми был завален стол. Стоять было неудобно, и он, секунду поколебавшись, занял тяжелый, высокий стул капитана. В то же мгновенье он словно освободился от сомнений. Никогда еще не чувствовал он себя так свободно, так хорошо!

Форд рассмеялся. Он уже знал, что вытянут его руки, нырнувшие под завал бумаг. Потертое полотно было шире и длиннее стола, буквы в названии – крупнее ладоней. Это была «Карта аномалий». Дрожа от предвкушения и благоговения, не веря собственным глазам, Форд завис над ней, не зная с чего начать.

Но вот, когда он смотрел на Австралию, что-то мелькнуло на периферии зрения. Что-то очень похожее на лоснящуюся черноту. Где-то в Северном море. Форд, затаив дыхание, отыскал названные Биллом координаты и уставился в пустой синий квадрат. Увы, видение не повторилось, но стоило ему отвлечься, как в том же месте мелькнула надпись. Форд заметил ее боковым зрением. Вот оно что! Карта прятала себя от прямых взглядов и открывалась тому, кто просматривал ее вскользь. Он осторожно перевел взгляд на подставку глобуса, и заметил, как полотно карты заполнилось надписями. Форд едва не зааплодировал и с трудом оторвался от захватывающего зрелища. Что ж, если у лайнера нет капитана, это место займет он, Стенфорд Пайнс. Надо только перенести сюда вещи. И, может быть, припасы. И, конечно, избавиться от «Боевого Стэна».

Вещи сыпались на пол каюты, словно грязь из-под колес застрявшего автомобиля. Никогда еще Форд не паковал багаж с такой торопливостью. Первым делом он поднял по веревочному трапу еду, затем снаряжение и инструменты. Последний визит на лодку посвящался одежде, записям, сентиментальным мелочам, и Форд сомневался, что возьмет хоть что-то из этого в новую жизнь.

Оставался последний шкафчик – шкафчик Стэна. Форд подыскал ключ, нехотя отпер дверцу и обомлел. Под краем развешанной одежды виднелся приклад. Он осторожно сдвинул одежду, и свет, проникавший в каюту с лестницы, выхватил ствол винтовки.

«На лодке не было оружия».