Текст книги "Волчья верность (СИ)"

Автор книги: Pale Fire

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

– Засранец, – тихо прокомментировал Стив, не в силах произнести ничего более содержательного. Брок ухмыльнулся шире, буквально оскалился от боли, кивнул,

– Веди… его сюда… Кэп.

– Тебя нужно перевязать, – Стив крепче перехватил Барнса поперек груди. Вторая рука снова отказывалась работать, но кровь течь перестала, спасибо сыворотке. Вот с Броком все было не так радужно, чертов обычный человек, зачем ты подставился под пули, дурная псина?

Но Брок только покачал головой:

– По… зже… Веди… Сюда.

Стив кивнул, подтащил безвольного Барнса ближе. Брок протянул руку, вперившись выцветшими в бледно-желтый от боли глазами в глаза Баки, распахнутые, полные непонимания, пустые…

Стив замер рядом с ними, словно натолкнувшись на невидимую стену. Горло сдавило от боли и ярости, но больше всего от отчаяния. Дурацкая балаклава намокла и липла к щекам, но Стив был благодарен ей за скрытые слезы. Не место сейчас. И не время.

Это все случилось с ними по моей вине.

Брок, тем временем нежно обхватил лицо Барнса ладонью, уткнулся лбом в его лоб.

– Vera. Stal`. Unost’. Yabloko. Be-la-ya ko-by-la, – произнес он размеренно и четко, словно и не умирал сейчас от потери крови. – Yarostnyi. Noch. Derzhava. Dvadtzat’. Pobeda.

Баки дернулся, моргнул, наконец, завалился набок и отключился, а Брок поднял на Стива глаза, облизнул яркие, в кровавой пене, губы и сообщил:

– Все… Все, Кэп… Валим отсюда.

========== Глава 12 ==========

В наушнике настойчиво блямкнуло. Стив облегченно вздохнул и принял вызов, получив повод прикрыть глаза и отвлечься от разглядывания мертвенно-бледного лица Брока и отстраненно-сосредоточенного – Барнса.

– Капитан, – голос ТЧаллы немного дрожал из-за помех. – Отчет по миссии.

– Потерь среди бойцов нет, ваше величество, – сообщил Стив, кинув короткий напряженный взгляд на лежавшего на полу джета Брока. Из его руки тянулись тонкие трубочки к капельнице, тугие повязки потемнели от крови, портативный медицинский монитор из аптечки джета пищал мерно, но тихо. Брок, безусловно, был жив, но на самой грани. Глупый, глупый пес… Смотреть на то, как Барнс вцепился в его ладонь живой рукой и сидел абсолютно неподвижно, сил вообще не было, и Стив снова прикрыл глаза, и радости от своей слабости он не испытывал. – Рамлоу очень тяжело ранен. У меня ранение в руку, не опасное. Барнс у нас, он… стабилен. Тройка Роллинза сумела выследить группу поддержки. Один захвачен в плен, остальные мертвы. Цианид. У вас уже есть сводка последствий взрывов?

Голос даже не дрогнул на этом вопросе, чем Стив, безусловно, гордился. Разрабатывая план, он вовсе не был уверен в его благополучном исходе, прекрасно отдавая себе отчет, что ставит под удар ни в чем не повинных обычных людей (ну хорошо, политиков, но все же!). И будь у него больше времени и возможностей, он обязательно бы придумал что-то лучше и безопаснее, но… Впрочем, ему было не впервой принимать тяжелые решения на поле боя, и плечи привычно напряглись, готовые принять всю тяжесть ответственности.

– Двое тяжелораненых и около двух десятков пострадавших легко. Не из-за взрывов, а из-за давки. Люди склонны к панике, – судя по интонациям, король к панике склонен не был, а сочувствовать тем, кто был, не имел никакого желания. – Взрывы были продуманы отлично, капитан. Операция прошла успешно. Агента Гидры сразу по прилету заберут мои люди, я прилечу послезавтра. Вы свободны до моего возвращения, отдыхайте и набирайтесь сил. Скоро мне понадобится Страйк и вы. Нужно вычистить мои джунгли от этой гнили.

ТЧалла отключился, не дожидаясь ответа. Стив со вздохом откинулся на жесткую спинку, позволив себе краткую передышку. Операция прошла успешно… Что же, Тчалла не был склонен к излишнему сочувствию и сглаживанию острых углов. Значит, жертвы были минимальны и все прошло максимально хорошо в заданных условиях. Значит, можно бы выдохнуть, но грудь все равно сдавило и не отпускало чувство потери. Стив снова открыл глаза, переводя взгляд с Брока на Барнса и обратно. Так они и провели почти все время полета. Перед самой посадкой из кабины пилота вышел чернокожий врач. Пока он просто считывал данные с монитора, Барнс сидел спокойно, но стоило вакандийцу протянуть руки к капельнице, чтобы добавить нужные препараты, как немедленно взвыли сервомоторы в жутком протезе-крюке, а Баки взвился на ноги и приготовился драться.

– Черт, – Стив оказался рядом спустя мгновение, встал между врачом и Баки, мучительно вглядываясь в знакомое пустое лицо. – Бак… Послушай, он хочет помочь. Броку нужны лекарства, понимаешь? Он в очень плохом состоянии, и чтобы он выжил, мы должны позволить врачу сделать свою работу. Ты… меня понимаешь?

На родном лице застыло чужое, отстраненное выражение Зимнего Солдата, а о холодный и внимательный взгляд можно было порезаться. Стив и резался, не отводя взгляд, не сокращая дистанцию, делая все, чтобы Баки чувствовал себя максимально вне опасности, и при этом ощущая, как собственное сердце сжимается от боли потери.

Не уберег. Не смог защитить, хоть и обещал. Ни его, ни Рамлоу.

Никого.

Баки нахмурился еще сильнее, словно прикидывал что-то. Сервомоторы уродливого протеза, наконец, перестали жужжать.

– Vera, – Баки кивнул и отступил в сторону, позволяя доктору подойти к Броку.

Стив нахмурился. Это было первое слово произнесенного Броком кода.

Сердце кольнуло болью от острого чувства беспомощности и незнания. Стив сжал кулаки, подавляя горестный гнев, расслабил лицо и спросил:

– Что это значит, Бак?

Барнс кинул на него хмурый взгляд исподлобья, поджал губы и не ответил. Стив вздохнул, перевел взгляд на Брока. Доктор закончил осмотр и переустановку капельниц и монитора, а бледное лицо Рамлоу по-прежнему выглядело восковой маской, слишком оно было… неживым. Стив протянул руку, запустил руку ему в грязные волосы, и от того, насколько привычным было ощущение от касания, стало совсем тошно. Если Рамлоу не выберется… Стив и эту мысль подавил, взглянул на напрягшегося Барнса, успокаивающе улыбнулся ему.

– Я не причиню ему вреда, Бак. Я просто надеюсь, что код, который он использовал, не причинит вреда тебе, – Стив вздохнул, наклонился и коротко поцеловал Брока в холодный, покрытый нездоровой испариной лоб. Погладил место поцелуя большим пальцем, позволил себе тяжелый вздох: – Глупая моя псина…

Он еще успел услышать, как зажужжали сервомоторы, и в следующее мгновение получил сокрушительный удар в челюсть такой силы, что отлетел на несколько шагов и впечатался спиной в борт джета. В голове зазвенело от удара, понадобилась пара мгновений, чтобы прийти в себя. Стив поднялся, придерживаясь рукой за стенку, подвигал челюстью. Кинул взгляд на Баки. Тот застыл у койки Брока, приготовившись к бою, и вид имел хмурый и неприступный. Как же это было мучительно, в очередной раз подумал Стив, и вовсе не из-за физической боли.

– Прости, Бак… – произнес он, чувствуя, как на скуле наливается знатный синяк. – Я не враг ни тебе, ни Броку. Просто он мой волк.

Баки оскалился, зарычал, наклонился ниже, готовясь кинуться на него. В этот момент джет приземлился и открылся люк, внутрь вошла бригада врачей и им, как ни странно, Баки позволил подойти к Броку. И сам ушел с ними, бросив перед этим угрожающе-предупреждающий взгляд на Стива. И Стив сбился с шага, остановился, словно этот взгляд выстроил перед ним невидимую стену. Он здесь не нужен. Лишнее звено.

И мысль о том, что именно на это Брок и запрограммировал Барнса, оставила во рту противнейший кислый привкус.

***

– Привет, Нат, как ты? – Стив вслушался в фоновые звуки. Кажется, он различал какие-то крики, но это мог быть и телевизор.

Наташа хмыкнула, захлопнула дверь, так что из всех звуков осталось только ее дыхание, и сообщила: – Отлично, Стиви. Я смотрю, вы успели.

– Успели, точно, – Стив привалился спиной к шершавой стене медицинского центра, прикрыл глаза. Вакандийское солнце палило нещадно, но главным врагом была влажность. А он даже из тактик-сьюта еще не вылез, и чувствовал себя раскисшим шариком мороженого в промокшем вафельном стаканчике. Ассоциация была на редкость точной, потому как мороженое он терпеть не мог с тех пор, как его разморозили. А ведь когда-то любил… Стив вздохнул, сосредоточился. Он позвонил Наташе по конкретному делу. – Хоть и не без потерь. Брок тяжело ранен, Баки… Нат, мне нужна помощь лучшего хакера, и из тех, кого я знаю, лучше всего подходишь ты.

– Если ты имеешь ввиду дешифровку советских кодов из найденных нами архивов, то тебе нужен не хакер, а ретро-гик, обожающий древние технологии и способный собрать ядерный реактор на коленке из гвоздей и палок.

Стив приоткрыл глаза. Ровно перед ним, в паре километров от центра, возвышалась огромная статуя богини Сехмет. Вообще-то он предполагал, что разговор именно к этому и выведет. И позвонил Наташе именно с целью узнать, может ли она связать его с Тони, потому как в то, что Старк таки сохранил тот телефон при себе, Стив практически не верил, а выяснять… опасался. Не сейчас, когда он и так остался совсем один.

Но язык так и не повернулся попросить об этом, даже сейчас. Все, что Стив смог, это выдавить из себя горестный вздох.

– Ты ведь понимаешь, что вам придется поговорить, верно? – поинтересовалась Наташа, совершенно верно интерпретировав его молчание.

– Да. Да, конечно, понимаю, но… Я не знаю, что ему сказать. И как. – Стив хмыкнул. Громадная каменная Сехмет смотрела на него осуждающе, с истинно кошачьим презрением. – Надеялся, что ты знаешь.

– Последний раз, когда я говорила с ним напрямую, он обвинил меня в том, что я двойной агент и тоже наплевала в его тонкую ранимую душу, – Наташа фыркнула. Фоном что-то скрипнуло, послышался глухой хлопок и удар, словно тяжелое тело упало на твердый пол. – Так что я бы рекомендовала тебе прочитать книгу про воспитание пятилеток. Я в основном привыкла справляться с детками постарше.

Стив невольно улыбнулся, хоть и было это больше грустно, чем смешно.

– На меня он злится совершенно заслуженно, – сообщил он Наташе, – Но насчет книги я учту. Я просто не знаю, как с ним связаться, Нат. И тут рассчитывал на тебя, если честно.

– Напиши ему в твиттер, – Наташа хрипло выдохнула. Кажется, поднимала что-то тяжелое.

– Я имел в виду более… конфиденциальный способ связи. Без того, чтобы за нашей разборкой наблюдал весь интернет.

– А зря, ты смог бы сделать неплохой бизнес на этом. Вести популярный блог, – Наташа снова фыркнула, но все сжалилась: – Вообще, у тебя уже есть способ с ним связаться, и я тебе для этого не нужна. Или ты забыл номер того телефона?

– Я… не думал, что Тони вообще его себе оставил.

– Ну, физически он его утилизировал, конечно. Но номер введен в базу данных Пятницы, в том числе потому, что Тони надеялся тебя с его помощью выследить.

– И у него получилось? – Стив нахмурился. О таком развитии событий он несколько… не подумал. Все время терял из виду, что современные технологии делают тебя абсолютно прозрачным для того, кто умеет смотреть.

– Ха, вот ты у него и спроси, – сообщила Наташа. Крики на фоне вдруг вернулись и стали громче и отчетливей. – О, мне, кажется, пора. Бывай!

***

В этот раз гудки казались бесконечно долгими, и когда на том конце несуществующего провода, наконец, замолчали, Стив на мгновение испытал облегчение – Тони отключился и разговор откладывается еще ненадолго.

Но Тони не отключился, наоборот, снял трубку. Просто молчал. И только легкое покашливание сообщило о том, что он слушает.

– Привет, Тони, – нашелся, наконец, Стив, чувствуя себя так, словно на него навалилась каменная плита в несколько тонн, и никто в целом свете не придет на помощь. Просить Тони, когда он толком то и извиниться не успел, казалось крайне неверным, но больше обратиться было не к кому. Некому было довериться. – Мне нужна помощь.

– Ха. Да уж, я и не сомневался, – голос у Тони был хриплым, злым и крайне усталым. Раздраженным. Что-то подсказывало, что Стив не был этому раздражению основной причиной, но, безусловно, своим звонком усугубил ситуацию. – По какому еще поводу ты мог бы мне позвонить? Дай подумаю. Танос на нас пока еще не нападает, иначе мои спутники наверняка сообщили бы мне об этом раньше тебя, для затруднений в современных технологиях у тебя есть Наташа и Его Величество Черный Кот, а значит, проблема с твоим другом Барнсом. И судя по сообщениям из Алжира, он обзавелся на редкость уродливым крюком, а ты устроил серию взрывов, чтобы не дать ему никого застрелить. Очень в твоем духе, Кэп, тушить костер, поливая леса напалмом…

– Правда кто-то считает, что взрывы устроил я? – искренне удивился Стив.

– Нет, никто так не считает, о тебе и твоем друге и речи нет. Неизвестные террористы и такие же неизвестные спецслужбы, доблесть вакандийской охраны, помогавшей своим алжирским коллегам на месте, и прочий бред журналистов, не способных сопоставить два и два. Как хорошо, что я чертов гений и умею работать с фактами. Зачем было взрывать мирных граждан, Кэп?

– Я не взрывал мирных граждан, Тони. Это был отвлекающий маневр, мне нужно было создать панику и расстроить план Гидры до того, как Баки начнет стрелять. – Стив устало потер глаза. Сейчас план уже не казался ему настолько хорошим, но иного способа он и правда не видел. До сих пор. Сами по себе взрывы никому не повредили, как и было рассчитано. А вот паника… – Я не мог дать ему убить, снова, понимаешь?

– Конечно, Кэп, – вдруг сообщил Тони почти дружелюбно. Стив даже встрепенулся, хотя некоторая ядовитость напрягала. – Я понимаю. Ты окончательно поехал на теме своего друга. Скажи мне, только честно. Ты с ним спишь?

– Что? – Стив нахмурился.

– Ты. С ним. Спишь? – повторил Тони, и от дружелюбности в его голосе не осталось и следа. – Знаешь, это многое бы объяснило. И твою нелепую псевдодевственность, и предательство всех и вся, включая собственные принципы, и безумные планы. Ты бы ведь мог позвонить мне, например. Конференция стран Африки в Алжире вполне значимое мероприятие, новых Мстителей отпустили бы помочь, поверь, даже Росс не нашел бы, что возразить. Да, Баки посадили бы в тюрьму, но это ведь к лучшему для твоего чокнутого друга, которого может подчинить себе любой мудак с красной книжкой, не так ли? Вы и сейчас держите его на привязи, наверняка, раз уж он под кодами, а ты позвонил мне, чтобы разобраться со старым советским компьютером. Но нет, ты не позвал меня. Предпочел взрывать гражданских…

– Откуда ты знаешь про советский компьютер? – Стив нахмурился сильнее. Слушать отповедь Старка, тем более такую несправедливую, но во многом точную, было неприятно, но Тони явно знал больше, чем должен был, и это напрягало. Впрочем… – Тебе Нат рассказала?

– Что? Ха, да. Да, мне рассказала Романов – и про архивы из Челябинска, и про твоего нового друга Брока Рамлоу. Рамлоу, Стив! Чем ты думал вообще? – Тони уже почти кричал, и, помимо раздражения, Стив с удивлением распознал в его голосе совершенно искренний гнев. И беспокойство.

– Тут все сложно, Тони. Я смогу объяснить, но позже и лучше бы лично. Понимаешь, он… – Стив замялся.

– Верный пес? Дикий волк? Скрытый оборотень? Тайный мутант? – услужливо подсказал Тони, не скрывая насмешку в голосе.

– Да… Ты не поверишь, но да. Все это, – Стив потер пальцами переносицу, чувствуя, как он невероятно устал. Говорить с Тони было трудно. Выматывающе. – И оборотень и, видимо, мутант, и дикий волк, и при этом верен мне, как пес. И он успел зачесть Баки какую-то кодировку, которая вывела его из модуса Зимнего, но большего я не знаю, и это сводит меня с ума. Вся ситуация сводит, пойми меня, Тони. Я хотел спасти Баки от жестокого мира, тебя от жестокой правды, а себя от неизбежного выбора, и в итоге все окончательно запуталось и испортилось. А теперь я даже не знаю, не причиняет ли кодировка Рамлоу Баки еще большего вреда! И не знаю, как извиниться перед тобой так, чтобы ты меня простил.

Стив устало замолчал. Он совершенно выдохся на этой тираде, на пару мгновений позволив себе осознать всю боль, стиснувшую его сердце железными когтями страха, недоверия и отвращения к себе.

– Не могу сказать, что твои подозрения безосновательны, – спустя длительную паузу тихо отозвался Тони, – но у меня слишком мало данных. Ты знаешь, что именно Рамлоу сказал Барнсу?

– Да. Да, знаю, – Стив машинально потер переносицу, сосредотачиваясь, воспроизвел, постаравшись максимально приблизить незнакомое произношение к оригиналу, – Vera. Stal`. Unost’. Yabloko. Be-la-ya ko-by-la. Yarostnyi. Noch. Derzhava. Dvadtzat’. Pobeda. Vera означает веру, доверие, – пояснил он тут же, – по крайней мере, я сделал такой вывод из поведения Баки.

– И где сейчас твой… – Тони замялся, но воздержался от красочных эпитетов. И просто вложил весь возможный яд в одно слово: – …друг?

– Наблюдает за операцией. Брок получил серьезные ранения, и хирурги борются за его жизнь, а Баки считает его кем-то вроде куратора и не отходит от него ни на шаг.

– А тебя он за куратора не считает? – проницательно поинтересовался Тони, и, удивительное дело, в его тоне не было даже намека на насмешку.

Стив горько хмыкнул, потрогал уже почти рассосавшийся синяк на скуле.

– Нет. Нет, Тони, меня не считает и на данный момент не узнает.

– Хм, то есть ты оставил своего смертельно-опасного киборга с перепрошитыми Рамлоу мозгами наблюдать за операцией над куратором, которая не факт еще, что удастся, совершенно одного, а сам плачешься мне по телефону? Ладно, Роджерс. Я ни хрена тебя не простил и вряд ли это произойдет в ближайшие пару тысяч лет, но ради общего блага, и особенно ради жизни несчастных жителей Ваканды, я приеду и разберусь, что там накодировали эти русские. А ты обещаешь мне держать своего ручного асассина при себе и не мешать мне. Обоих асассинов, в случае, если Рамлоу выживет. И еще, самое важное, – Тони снова замолчал, и Стив буквально слышал, как действительно важное готово сорваться с его языка. Но прошла пара мгновений, а Тони так и не решился, и вместо того, о чем подумал, сообщил: – Я думаю, stal` относится к протоколам безопасности. Не твоей безопасности, Роджерс. Будь осторожен, я уже вылетаю.

И три коротких гудка возвестили, что разговор окончен. Стив какое-то время бездумно смотрел на вновь омертвевший телефон, потом встрепенулся и направился внутрь, к операционной.

========== Глава 13 ==========

Он стоял, прижав живую ладонь к смотровому стеклу, и напряженно смотрел, как работают хирурги. Сразу две бригады – одна у торса, другая у бедра. Тактический костюм с командира срезали, и прежде, чем его закрыли стерильной простыней и увезли в операционную, Агент увидел раздробленное бедро, дыру в груди и в плече. С такими ранениями не живут, он знал.

Не живут.

Показания приборов, тем не менее, были относительно оптимистичными. По крайней мере, пульс у командира все еще был. Агент прижался к прохладному стеклу лбом, позволил себе чуть прикрыть глаза.

В голове шумело. И болело, где-то над правым глазом. Боль была острой, точечной, навязчивой, и чутко ассоциировалась с большим обеспокоенным лицом того, светловолосого, который назвал командира «глупой псиной».

От этой фразы внутри поднялась волна ярости. Никто и никогда больше не назовет так командира. Никто не посмеет сделать с ним – с ними обоими, – то, что обычно следовало за этими словами.

Но в остальном светловолосый вызывал беспокойство, непонятную тревожность. Агент знал его, в этом он был уверен. Имя вертелось на языке назойливым зудом позабытого слова, обрывком мысли, который все никак не получается облечь в слова.

Послышались шаги – легкие, едва слышные шаги хорошо тренированного, но все еще слишком тяжелого человека. Агент отследил краем глаза смутное отражение в стекле, едва заметно напрягшись.

Светловолосый.

Он подошел, встал совсем рядом. Слишком близко.

Агент нахмурился и сделал короткий шаг в сторону, увеличивая дистанцию, чем вызвал у светловолосого горестный вздох. Для этого пришлось, понятно, от стекла отлепиться, и взгляд невольно скользнул по мучительно знакомому лицу. Новая вспышка боли затопила правый глаз раскаленной лавой. Агент нахмурился и с утроенным вниманием начал следить за ходом операции за стеклом. Одновременно хотелось, чтобы тот, другой, немедленно ушел и остался.

Противоречие.

– Он выкарабкается, – сказал светловолосый. – Ты не представляешь, какой он упрямый.

Агент молча смотрел вперед. Ломило виски, затылок словно залили свинцом, резало глаза. И все это из-за светловолосого.

Единственным, что успокаивало боль и давало чувство твердой опоры, был код от командира.

Доверие.

Защита.

Воспоминания о юности… С этим все еще была определенная проблема. Агент помнил какие-то отрывки и двое прошедших суток. Помнил боль экстренной разморозки и обнуления. Помнил душный ящик, в котором его заперли сразу после, связанного, дезориентированного. Темноту и панику – тоже помнил.

А вот юность не хотела к нему возвращаться. Возможно, подумал Агент, это все потому, что юность была точно такой же. Беспросветной, болезненной и воняющей пóтом. Юность…

Светловолосый определенно был с нею связан, судя по тому, какой тошнотворной болью отозвалась попытка снова вспомнить хоть что-то ранее разморозки.

Забота о собственном теле. Агент снова нахмурился. Этот пункт начинал становиться критичным – он чувствовал, как от него воняет, а живот потихоньку сводила судорога голода и вполне ожидаемых процессов пост-стазиса, из которого его вывели рывком, а не как положено. Стоило бы заняться собственным телом, но Агент физически не мог заставить себя разорвать зрительный контакт с командиром.

Вот отмена миссии радовала. Код позволил Агенту выйти из модуса Солдата, и спроси его сейчас куратор, что он думает о задании, ради которого его так грубо вырвали из криосна, Агент не постеснялся бы применить все известные ему эпитеты на русском и еще столько же на немецком. Потому что миссия была безумной, спланированной на коленке и явно подразумевала, что Агента ни в грош не ставят, а его жизнь не имеет ценности. Это бесило. Агент знал цену себе и своим навыкам. Знал, что, если бы ему дали волю и немного времени, он бы подготовил и провел все намного лучше. Эффективнее. И уж точно бы не попался.

Впрочем, тогда он мог и не встретить командира. Или успеть застрелить его раньше, чем тот произнес бы код отмены.

И светловолосого, снова сократившего дистанцию и мнущегося совсем рядом, в шаге от Агента, тоже.

От этой мысли стало совсем тошно, Агент неразборчиво фыркнул себе под нос и повернулся к Ро… Боль обожгла теперь уже оба глаза, защемила ровно посередине лба. Агент оставил попытки вспомнить и просто нахмурился, разглядывая светловолосого.

По идее, ему сейчас следовало передислоцироваться в безопасное безлюдное место и ждать, если рядом не было куратора или хэндлера. Заниматься собственным функционалом, не отсвечивать, восстанавливаться. Работать с памятью. Обеспечить себе суточный сон, а затем выправить стандартный режим и придерживаться его достаточно длительное время, чтобы запустить в организме системы восстановления на максимум. Читать книги и газеты. Внимательно следить за окружающим миром. Вспоминать и ждать, максимально долго.

У него даже когда-то получилось выполнить всю директиву, Агент четко это знал. Не сразу, взяло время найти безопасное место, окопаться там, снизить уровень стресса до приемлемого.

…Заклеить стекла газетами…

Агент моргнул, нахмурился. Светловолосый промелькнул в секундном воспоминании, и лицо имел тогда примерно такое же глупое и скорбное.

Кто ты вообще такой?

Агент бросил короткий взгляд на операционную. Командира он знал. Помнил очень хорошо. Брок Рамлоу, так его зовут. Командир, человек и волк. Агент помогал ему, а он помогал Агенту. Он добыл код, позволявший Агенту развивать личность. Он позволил Агенту… Черт, как больно.

Сейчас командир был там, за холодным стеклом, в жестком белом свете операционной. А тот, другой, не был ни куратором, ни хэндлером, только головной болью. И лицо это скорбное, словно светловолосый командира уже похоронил. Агент оскалился, чем вызвал у человека напротив натуральные брови скорби.

– Баки… – произнес тот, вызвав новую острую боль, на этот раз в левом виске. Сука.

– Nahuy Баки, – огрызнулся Агент по-русски, набычившись. Ему не нравилось это имя. Слишком… Слишком.

Тут двери операционной распахнулись, и Агент почувствовал новую волну злости. Он отвлекся на светловолосого и не отследил всю операцию. Определить уровень опасности для командира теперь будет сложно. Брока перевязали, подключили к мобильному аппарату искусственного дыхания, сменили капельницу и куда-то повезли. Агент двинулся за ним, словно был куском железа, а командир – магнитом, но тот, другой, положил руку Агенту на плечо.

– Стой, – глухо попросил светловолосый. Не приказал.

Агент недовольно остановился, дернул плечом, но выворачиваться из хватки пока что не стал. Рука светловолосого сжалась крепче.

– В реанимацию не пустят, – терпеливо произнес он. – Не в этой одежде. Там стерильная среда, а мы с тобой грязные. Надо помыться.

Агент знал, что если понадобится, то он пробьется в палату командира без труда. Кругом были одни гражданские – кроме того, другого. Которому он, кстати, руку прострелил. Агент повернулся и окинул светловолосого внимательным взглядом. Огромный. Функциональный. Тренированный – это заметно. Опасный. На руке повязка, но явно недостаточная для пулевого ранения. Да и сам светловолосый ведет себя и двигается так, словно никто в него не стрелял шесть часов назад. Скорость регенерации даже выше, чем у самого Агента, поразительно.

Вот бы еще командир так же быстро восстанавливался.

Врачи с каталкой тем временем скрылись из виду, но светловолосый прав – стерильность важна. Любая инфекция сейчас опасна для командира, он уязвим. Агент должен сделать все, что в его силах, чтобы снизить уровень опасности.

– Протокол «личная гигиена», – произнес Агент, задумчиво взглянув на светловолосого. Боль над глазом, как ни странно, слегка отпустила. Словно бы идти навстречу этому странному, опасному, знакомому человеку было правильно. Разговаривать, а не ломиться за ответами в собственный измученный электричеством и кодировками мозг.

– Да, – с непонятной эмоцией произнес светловолосый. – Личная гигиена. Пойдем? Здесь есть душевая, которой мы можем воспользоваться. И чистая одежда там тоже есть.

Его имя все так же плясало на краю памяти, но никак не давалось. А еще, с удивлением и неприязнью отметил Агент, светловолосый был похож на последнего куратора, только выше, сильнее и моложе. И все же Агент пошел за ним, за неимением лучшего выбора.

Они прошли три лестничных пролета вверх и длинный, необоснованно просторный коридор. В этой стране не жалели денег на медучреждения. Впрочем, они явно в элитном заведении, и, пожалуй, по этому поводу тоже стоило бы напрячься, но у Агента было слишком мало информации для выводов на данный момент. Он решил, что наиболее разумно сейчас следовать указаниям светловолосого – пока тот не нарушит весьма узкие границы дозволенного, конечно. Но Род… Оу. Все еще больно.

– Вот, пришли, – сообщил светловолосый, открыв не отличимую от соседних дверь. За ней обнаружилась небольшой жилой бокс, дорогой, но абсолютно казенный, и уже в нем – дверь в санузел с просторной душевой кабинкой. Светловолосый остановился в нерешительности, слишком большой для этого помещения. Он казался сейчас неуклюжим, настолько сложно ему было управляться со своим огромным телом в явно неловкой для него ситуации. Интересно, подумал Агент, прекрасно зная, что в бою этот же нелепый здоровяк превращался в отточенную боевую машину. Он мог бы быть отличным Солдатом, если бы меньше сомневался и перестал обращать внимание на случайные жертвы.

– Тебе помочь помыться? – светловолосый наконец облек свои сомнения в слова.

– В меня заложены базовые гигиенические навыки, – немедленно сообщил Агент, тут же пронаблюдав очередную скорбную гримасу на нелепом лице.

– Не сомневаюсь… – пробормотал Капитан, тяжело вздохнув. Потом кивнул на его левую руку. – Твой протез. Не слишком практичная… вещь.

Агент посмотрел на недовольно зажужжавший крюк. Пока не было необходимости применять левую руку, он и вовсе забыл, что ему прицепили эту нелепицу вместо протеза. Нефункционально и неудобно, и будет препятствовать соблюдению гигиенического протокола. Особенно в плане туалетной бумаги. Хорошо хоть правая рука еще есть. Агент вздохнул и кивнул.

– Ты прав. Помоги мне мыться. Как мне к тебе обращаться? – поинтересовался он, глядя на Капитана. Точно. Точно Капитан, и когда это слово органично вписалось в описание светловолосого, боль у левого виска совсем прошла.

– Стив, – грустно улыбнулся Капитан. – Я Стив Роджерс. Твой друг. Мы всегда были друзьями.

Слово «друг» в применении к Агенту не говорило ему совершенно ни о чем. А вот имя… Впрочем, усиливать мигрень не хотелось, и Агент оставил это до лучших времен.

– Я буду называть тебя Капитан, – сообщил он, деловито вынимая оставшееся при нем оружие – в основном холодное, – и складывая на застеленный шелковым покрывалом диван. – Ты временно мой хэндлер с ограниченными возможностями. Команда поддержки. Пока командир не очнется.

– Команда поддержки… – горестно отозвался Капитан, но от возражений воздержался. Умный парень.

***

Агент стоял под ласковыми теплыми струями, опираясь живой ладонью о кафельную стенку, и чувствовал, как мягкая мочалка ласково массирует ему спину. До сих пор его не мыли мочалкой – ему полагался кусок мыла и шампунь. Здешние средства гигиены пахли сладко и пряно. Шампунь оказался прозрачно-коричневым и очень легко пенился. Удивительно, бывает же. Агент привык к белесой дешевой дряни, от которой потом зудел скальп.

В этот раз мытье ощущалось принципиально по-иному. Капитан намыливал Агенту волосы, нежно поглаживал кожу, и это было хорошо. Почти так же хорошо, как когда его мыл командир.

Агент готов был променять весь здешний комфорт, включая горячую воду, на то, чтобы сейчас его мыл командир.

У командира, когда он волк, так смешно скашивались глаза, когда на нос попадала пена…

Когда спина, правая рука и бока были намылены, Агент выхватил у Капитана мочалку и принялся оттирать себя сам. Тут, конечно, приятно, но он торопился. Нужно было узнать, как там командир? Каковы прогнозы? Выживет ли он?

Выживет ли он после того, как Агент почти убил его, всадив три пули?

В горле заклокотал рык.

– Эй, Ба… Агент, – Капитан сглотнул, но глаза не отвел. – В чем дело? Ты злишься?

– Да, – коротко сообщил Агент, потому что, назначив Капитана, пусть и временно, хэндлером, должен был делиться с ним информацией. Иначе смысл назначать? – Агент злится. Тех, кто отдал приказ об обнулении, из-за которого Солдат забыл командира, Агент сотрет в порошок. Разорвет голыми руками. Вырвет им кишки.