Текст книги "Пари (СИ)"

Автор книги: Olie

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Глава 4.

      Неделю я мотался с документами, сдавал и пересдавал экзамены в другой ВУЗ, чтобы доказать свои отметки. Приходя в общежитие выжатый, как лимон, запирал дверь, чего никогда раньше не делал, и если ко мне ломились, я даже не интересовался, кто там, купив себе беруши, чтобы ничего не слышать и никого. Сейчас любой, кто пытался до меня достучаться, был врагом номер один.

      Мне было слишком плохо. Я пытался с помощью книг, рисования вытащить себя из пучины хандры и тоски. По ночам было хуже всего. Часто снился искренне улыбающийся Арсений, он пытался мне что-то сказать, но я не мог различить ни слова. Может быть, закрылся в своей раковине настолько, что просто не хотел ничего слышать.

      Через неделю, закончив с делами, я переселился в другое общежитие, теперь мне стало намного спокойнее, никто не докучал, не ломился. Еще с первых дней стал общаться с милой девушкой, Никой. Она оказалась щебетунья, с большими синими глазами, меняющими свой цвет в зависимости от настроения, длинными вьющимися волосами, немного пухленькая, отчего постоянно смущалась, пытаясь втянуть живот, но выходило слабо. Меня ее попытки веселили, она на это только злилась и пыхтела, как еж.

      – Ник, при мне не стоит так втягиваться, а то ты похожа на пружину, которую сжали, а если ее разжать, будет кирдык. Расслабься, – несколько раз просил я ее.

      – Ты не понимаешь! – восклицала импульсивная девушка. – Я всегда должна быть сконцентрирована, а стоит расслабиться – и я забуду о концентрации.

      – И что? Неужели ты не понимаешь, что это ни к чему не приведет. Для всех важна искренность и естественность, а твоя надуманная концентрация никому не нужна, да и выглядит она, извини, нелепо, – пытался образумить ее я.

      – Ты так думаешь? – надувшись и зыркая на меня из-под длинных ресниц, спросила девушка, я только согласно кивнул.

      Больше мы к этой теме не возвращались, а Ника стала вести себя проще, во всяком случае со мной. Часто по вечерам мы подолгу сидели в моей комнате, беседуя обо всем и ни о чем. Она рассказала о себе. Удивило меня то, что дочь богатых родителей, у которых были рекламные агентства в нескольких странах мира, жила в общежитии, при этом попросив сохранить ее тайну, так как она все еще лелеет мечту найти принца, только не по состоянию, а по духу. А нахлебники на деньги отца ей и даром не нужны. Я пообещал сохранить ее секрет. Вот только о себе пока ничего не рассказывал.

      – Слушай, Ян, а ты классно рисуешь, – в один из вечеров, склонившись надо мной, восхитилась Ника.

      – Ага, много ума надо, котиков-собачек-белочек-слоников-медведей рисовать, – усмехнулся я в ответ, откладывая в скопившуюся стопку на столе.

      Ника взяла все рисунки, пересмотрела их, каждый раз восторженно восклицая над каждым, рассматривая каждый штрих едва ли не под лупой. Детально исследовав мои шедевры, она вздохнула, а потом, прижав листы к груди, попросила:

      – Ян, а можно я их себе возьму?

      – Конечно, забирай, – махнул я рукой. – Мне-то они не нужны. Это так, отдушина, помогает успокоиться.

      – Вот и замечательно, – обрадовалась Ника. – Ты рисуй-рисуй, красивые у тебя рисунки выходят. Учился где-то?

      – Да так, пытался одно время, посещал и танцевальную школу, и художественную, правда, еще и в музыкальную целых две недели походил, – мечтательно улыбнулся я, вспоминая детские годы. – Только оттуда меня быстренько попросили, не задалось у меня с музыкой, точнее, не с самой музыкой, а с голосом, медведь на горло наступил, да и руки-крюки, не поддающиеся к игре на каких-либо инструментах, вот и пришлось к моей огромной радости, покинуть сие музыкальное заведение.

      – Ну и фиг с ней, с музыкой, – махнула рукой девушка. – Зато ты шикарно рисуешь. Я бы еще хотела увидеть, как ты танцуешь, – закатив глаза, прошептала та.

      – Сейчас, – усмехнулся в ответ, включая ноутбук. – Только обещай не смеяться. Ага? А то мне и самому не по себе, – попросил ее, находя тот самый танец, с которого все и началось.

      Ника смотрела, широко раскрыв глаза, иногда вздыхая и приоткрывая рот. Когда ролик закончился, она глянула на меня, икнула, и только тогда прошептала:

      – Слушай, ты классно двигаешься. У тебя наверняка отбоя нет от девушек? Хотела бы и я так же научиться танцевать, чтобы всех покорять с одного танца, – азартно заговорила Ника, потом, вцепившись в мой локоть, пристально глядя в глаза, попросила: – Научи меня, а?

      – Ник, – начал было я, пытаясь найти нужные слова для отказа, так как даже не представлял, как я буду учить кого-то танцевать. Но увидев умоляющие глаза подруги, сжалился и решил попробовать. – Это сложно, нужны тренировки, растяжка, пластика, наконец. Если тебя не пугают трудности, то...

      – Я-я-я-ян! Ты ж мое чудо! – с визгом и воплем радости Ника повисла на мне, едва не сбросив со стула. – Когда начнем?

      – Давай завтра, ладно? – попросил я. – Сегодня совсем настроения нет. Да и хочу закончить рисунки.

      – Конечно-конечно, заканчивай, тогда я испарилась, не буду мешать, – пританцовывая от радости, защебетала подруга, хватая со стола те рисунки, что я ей отдал, и выбегая из моей комнаты, оставляя меня в одиночестве.

      Как только девушка ушла, на меня тут же навалилась тоска. Воспоминания нахлынули с новой силой. Перед глазами стоял презрительный взгляд Арсения, его голос, тогда резанувший по ушам. Я отбросил карандаш в сторону, схватился за голову и застонал. Мне было ужасно плохо. Но не от предательства друга и парня, а именно от того, что я оказался идиотом, сам сразу не сообразил, что со мной просто играют, завлекая в сети. И ведь я в них попался, как последний лох. А сейчас сижу и мучаюсь от этой гребанной влюбленности. Чувствовал же, что не может все быть так гладко, но все равно понадеялся, что мне повезет. Хоть раз в жизни фортуна повернется ко мне лицом. Ага, мечтатель. Сижу теперь тут, сопли распускаю.

      – Взбодрись, тряпка, выкини уже этого гаденыша из головы, – приказал сам себе, мотнув головой, в надежде прогнать назойливые мысли.

      Сказать-то легко, а вот как это сделать? Все оказалось намного сложнее, чем я думал. В груди словно тяжесть была, которая давила, мешала сосредоточиться, сдавливала, не давая дышать полной грудью. Хотелось просто завыть в голос, чтобы выплеснуть все из себя. Но я сдерживался, только вновь схватил карандаш, делая резкие, отрывистые штрихи на рисунке. Сжав губы, сцепив зубы, я ожесточенно рисовал, выплескивая всю злость и ярость на бумагу. Я все время пытался понять, зачем Тим так поступил, зачем толкнул меня в эту бездонную пропасть. Это сейчас, задним умом, я понимаю, что он специально затеял со мной то пари. Но для чего? Хотел обратить на себя внимание Арсения, выдав ему всю правду о споре? Глупо ведь. Таким способом уважения и внимания никогда ведь не добьешься. Только вот ему его любовь глаза застила, что очевидных вещей он так и не понял. Что же? Теперь у него появилась возможность сблизиться с объектом своей страсти. А я? Уж как-нибудь переживу, постараюсь забыть обо всем.

      Только шло время, а ничего не забывалось. Ника как могла скрашивала мой досуг. За полгода мы сдружились с девушкой так, что являли собой почти одно целое. Нет, ни о какой влюбленности не могло идти и речи ни с ее стороны, ни, тем более, с моей. Я учил ее двигаться, танцевать. Получаться стало не сразу. Первое время Ника психовала, называла себя бездарностью, несколько раз порывалась бросить, но тут уже я уперся рогом, уговаривая ее продолжить. К тому же я видел в ней потенциал.

      А потом произошло то, чего я и ожидать не мог. Рано утром Ника влетела ко мне в комнату. Была суббота. Я только рассчитывал отоспаться, но, как оказалось, не судьба. Этот ураган разве даст поспать?

      – Ян, вставай, нас мои родители пригласили! – закричала она с порога, подбегая к кровати и начиная меня тормошить. – Они хотят лично поблагодарить тебя за все и рассчитаться!

      – Ник, ты потише можешь? – пытаясь натянуть на голову подушку, попросил я. И тут до меня дошло. Подушка полетела в сторону, я подхватился и сел на кровати, во все глаза глядя на девушку. – Как рассчитаться? За что? Что я такого сделал?

      – Ян, понимаешь... – потупилась подруга, едва ли не ковыряя пол носком туфельки. – Ну, я это... твои рисунки... – отрывочные слова ясности не внесли, я продолжал недоуменно смотреть на нее.

      – Ник, ты можешь нормально объяснить? Какие рисунки? При чем тут они? – нахмурившись, ждал ответа. Подруга же стояла вся пунцовая, пытаясь подобрать слова. Потом, решившись, вдохнула побольше воздуха.

      – В общем, твои рисунки я отвезла отцу, они ему очень понравились, он использовал их в своей работе. А так как за эти полгода я постоянно таскала ему то, что ты рисовал, то и зарплата твоя увеличивалась. И вот сегодня отец приглашает нас двоих, чтобы официально предложить тебе подработку, пока ты учишься, а заодно выдать то, что ты уже успел заработать за это время, – протараторила подруга, а потом ожидающе уставилась на меня. Только напоследок еще и поинтересовалась: – Ян, ты не сердишься на меня? Я ж хотела как лучше.

      – Да ты... Да у меня... Просто нет слов, – с трудом выдавил из себя я. – Это действительно неожиданность. Приятная, надо сказать...

      – Ох, как я рада, что ты на меня не злишься, – облегченно выдохнула подруга. – Значит, давай быстрее собирайся и поехали, папа прислал машину за нами.

      Сборы много времени не заняли. Я быстро привел себя в порядок, подхватил подругу под локоть, направился с ней к выходу из общежития. В какой-то момент, заметив фигуру в конце коридора, которая сразу же скрылась из глаз, почувствовал, как меня будто током шандарахнуло. Но я дал себе мысленного подзатыльника, так как мой бывший друг точно не мог находиться в этом общежитии, а у меня уже просто глюки начались. Вот, казалось бы, прошло столько времени, – полгода, как-никак – а мне все еще и Тим, и Арсений временами мерещатся. Да и боль никак не желает проходить.

      – Ян, что с тобой? – почувствовав заминку и мое враз напрягшееся тело, обеспокоенно спросила подруга, оглядываясь по сторонам. – Ты побледнел. Привидение увидел?

      – Да, похоже на то, – согласился с ней я, отгоняя мрачные мысли. – Показалось, наверное, идем, не будем заставлять водителя ждать.

      Ника больше ничего не стала спрашивать, только всю дорогу поглядывала на меня слегка подозрительно, проверяя, сошла ли бледность с моего лица. Только под конец пути она немного успокоилась. Видимо, мое состояние ее удовлетворило. Так как больше она так часто не бросала на меня хмурые взгляды.

      Как только мы подъехали к дому, услышали музыку. Теперь пришла моя очередь подозрительно смотреть на подругу.

      – Ника, ты ничего не забыла мне сказать? – поинтересовался я, останавливаясь. – У твоих родителей какое-то событие?

      – Подумаешь, их двадцатипятилетняя годовщина, – пожала та плечами, стараясь казаться спокойной, но ее глаза метались в разные стороны.

      – А меня ты об этом, конечно же, забыла предупредить? – слишком ласково спросил я. Девушка вскинула на меня испуганный взгляд. Слишком хорошо она знала, что обычно кроется за такой ласковостью.

      – Я-я-я-н, ну не злись, ну вот же подарок от нас двоих, ну правда же, все хорошо, – заканючила та, притворяясь, что вот-вот заревет.

      У меня было неясное чувство дежа вю. Мне вдруг показалось, что сегодня должно что-то произойти, причем совсем не приятное. Возникло желание бросить все и уйти, хоть пешком, обратно, не оставаясь здесь ни минуты. Я вроде и развернулся, словно сомнамбула, собираясь уйти, но Ника вцепилась в меня, как клещ, собираясь что-то сказать, но в этот момент открылась входная дверь, на улицу вышли трое: двое мужчин, один из них оказался мне прекрасно знаком, второй, как я понял, был отец Ники, слишком явное сходство с подругой, а третий, держа в руке сигарету, которую только собрался подкурить, оказался... Арсений.

      Вот как чувствовал, что судьба готовит мне большую такую подлянку, не хотел здесь оставаться, надо было сразу бежать и без оглядки, как только появилось предчувствие, так нет же, повелся на уговоры подруги. И сейчас все полгода моего аутотренинга коту под хвост. Ведь стоило увидеть этого гада, сердце зашлось как бешеное, готово было просто выпрыгнуть из груди и устремиться навстречу Арсению. Вот только вряд ли бы он ему обрадовался. Его взгляд и так не предвещает ничего хорошего.

      Что же сейчас будет?

Глава 5.

      Мы с Никой застыли изваянием. Я-то понятно из-за чего, а вот подруга почему, это было совсем не понятно. Трое мужчин тоже нас рассматривали. Григорий Викторович – отец Арсения – первым подал голос. Усмехнувшись, он обернулся к сыну и довольно изрек:

      – Ну вот и пропажа объявилась.

      – Какая пропажа? – не сразу понял второй мужчина – отец Ники. Он переводил взгляд с друга на свою дочь, потом на меня, не понимая, кого именно имел в виду товарищ. Сам Арсений стоял, поджав губы и теребя в руке так и незажженную сигарету. В итоге, как и следовало ожидать, из нее остался только мусор, который он отбросил в сторону.

      – Да вот, Ян – друг моего оболтуса, резко исчез, никому ничего не сказав, мы с матерью все пытались узнать, что произошло, но ты ж знаешь Арсения, молчит, как в рот воды набрал, никак не разговорить, – пояснил Григорий Викторович свою первую реплику, отец Ники облегченно выдохнул.

      – Хм, странно, насколько я знаю, он и не терялся, – пожал плечами тот, глядя на дочь. – Напротив, именно благодаря его рисункам мне удалось заключить три выгодных контракта. Этот мальчик гениален, он прекрасно рисует.

      – Прекрасно рисует, замечательно танцует, изумительно учится – он все делает на высшем уровне, даже спорит с друзьями, – фактически выплюнул свои слова Арсений, глядя на меня своим фирменным презрительным взглядом, вот только на этот раз я уловил в его глазах горечь, тоску и печаль, которые никак не вязались с тем, что было раньше.

      – Да я вообще уникум, в отличие от некоторых, которые решили просто развлечься, на пару с тем, кого я называл другом когда-то, – прошипел я в ответ, вкладывая в свой взгляд как можно больше пренебрежения. – Надеюсь, повеселились-то хоть на славу?

      – Мы? Это вы с Тимом наверняка долго смеялись над собственной шуткой, – уже не скрывая горечи, произнес Арсений.

      Мы стояли и препирались друг с другом, каждый раз интонация наших голосов все повышалась на октаву выше. В тот момент, когда он сбежал ко мне по ступенькам, и мы откровенно орали друг на друга, поняли, что остались одни. Нам решили не мешать. Я так понял, что отец Арсения увел и друга, и его дочь в дом, чтобы не мешать нам. Может, это и было к лучшему, не хотелось бы испортить праздник людям.

      – Надеюсь, с Тимом у тебя все в порядке, – ехидно заметил я, сцепив зубы.

      – При чем тут он? Я его и не видел после того дня, – задохнулся от возмущения мой собеседник. – Как я его послал, так он и пошел.

      – Куда послал? – до меня не сразу дошел смысл сказанного. – Зачем ты его послал?

      – Ты идиот или прикидываешься? – едва не выплевывая слова, начал Арсений. – Он пытался доказать, что никогда бы так не поступил, это низко – спорить на друзей, а еще хуже то, что мне забыли рассказать о таком гадком споре, если бы не он, благодетель такой, я бы и дальше пребывал в неведении по поводу твоей сволочной натуры, – скривился юноша, а мне стало мало воздуха.

      – И это сказал тот, кто втянул меня в это, зная мое отношение к спорам, тот, кто все эти годы считался лучшим и единственным другом, – прошептал я, прикрывая глаза. – Но куда же он делся? За полгода ты его не видел?

      – Нет, и не горел желанием, – пожал плечами Арсений, окидывая меня взглядом с головы до ног, после чего первым вошел в дом. – Идем, не стоит заставлять всех ждать. Да и разговаривать нам больше не о чем.

      – Да, ты прав, не о чем, – подтвердил я, соглашаясь, хотя в этот момент мне хотелось сказать совсем другое, но я промолчал. Ни к чему навязывать себя тому, кому это и даром не надо. – Идем.

      Стоило нам войти в дом, как ко мне тут же подбежала Ника, сразу схватив за локоть. В какой-то момент, заметив недоумение Арсения от выходки подруги, мне показалось, что она сейчас высунет язык, дразня его. Во всяком случае, взгляд у нее был слишком хитрый. Детский сад, честное слово, ясельная группа. Я посмотрел на подругу, та состроила самое невинное выражение лица, показывая, что она вообще ни при делах, только у меня возникло ощущение, что они с Арсением в каком-то сговоре, а вот в каком, пока не в курсе, но обязательно узнаю.

      – Ника, ты мне ничего не хочешь сказать? – спросил я, не особо рассчитывая на правдивый ответ.

      – По поводу? – невинно хлопая глазами, тут же вместо ответа задала она свой вопрос. – Что ты хочешь узнать?

      – Вы с Арсением хорошо знакомы? – начал я издалека. – Ты знала, что он здесь будет? А мне почему не сказала ничего?

      – Стоп-стоп-стоп! – замахала руками девушка. – Ян, не так быстро, – попросила она, я усмехнулся. Эту ее привычку я уже выучил.

      – Что, прикидываешь, чего бы придумать, чтобы и не соврать, но и правду не сказать? – сразу же разоблачил ее я, она смутилась.

      – Почему сразу придумать? – потупив взгляд, прошептала та. – Да, мы давно знакомы, да, я знала, что они будут. Но ведь у меня и мысли не было, что вы знакомы, да еще и в ссоре. И тем более я не знала, что он тебя искал, – после последней фразы Ника зажала себе рот ладонью, глядя на меня расширившимися глазами.

      – Зачем искал? И откуда тебе это известно, если ты даже не знала, что мы знакомы? – припер я подругу к стене, так как она явно заговорилась.

      – Чтобы все выяснить до конца, а также кое-что объяснить, – раздался позади меня голос Арсения, который, бесцеремонно схватив меня за локоть, повел куда-то наверх по лестнице.

      Чтобы не привлекать к себе внимания, я просто шел за этим типом, пытаясь понять, что ему еще от меня надо. Зачем бередить мне душу? Сцепив зубы, я ждал, пока он заговорит, после того, как меня втолкнули в какую-то комнату, захлопнув за мной дверь. Но он молчал, я тоже.

      – Ты меня сюда приволок, чтобы молчать? – ехидно осведомился я, делая вид, что собираюсь уходить. – В таком случае, молчи наедине сам с собой, а я лучше с пользой время проведу.

      – Стой! Неужели тебе неинтересно, для чего это все было подстроено? – поинтересовался Арсений.

      – Нет, нисколько, – немного покривил душой я, продолжая идти к двери. – К тому же зачем ворошить былое?

      – Может быть, потому, что твой друг... бывший друг, оказался намного сообразительнее тебя, и сразу все понял, а вот до некоторых доходит как до утки, на пятые сутки, – раздраженно выдал мой собеседник. Эта фраза заставила меня обернуться.

      – А что до меня должно было дойти? Как вы попытались с Тимом меня развести? Повеселиться захотели? Надеюсь, веселье удалось на славу, – так и хотелось сплюнуть, но я сдержался.

      – Да ты просто идиот, который дальше своего носа не видит! – начал переходить на повышенные тона Арсений. – Зациклился на одном и втемяшил себе невесть что в голову, вместо того, чтобы подумать хорошенько...

      – О чем?! – я тоже начал повышать голос. – О том, что человек, которому я доверял, толкнул меня на то, чего я всегда сторонился? О том, что второй человек, заведомо решив посмеяться, просто вл... втерся ко мне в доверие, чтобы потом растоптать? Или есть еще что-то, чего я не знаю?

      – Придурок глупый! А нельзя подумать о том, что я не просто так к тебе цеплялся эти два года? Или ты думаешь, что мне твоя отличная учеба покоя не давала? Да нафиг она мне сдалась! Мне ты нужен был! – выкрикнув последнюю фразу, он резко замолчал, отворачиваясь. – Проваливай! – не смотря на меня, он надрывно выдавил из себя. Но я просто подошел к нему, обошел, чтобы стать перед ним и спросил:

      – Зачем? Что тебе от меня надо было? – мне страшно было на что-то надеяться, о чем-то мечтать, потому свои вопросы я задал ему в лоб.

      – Догадайся с одного раза, – зашипел он. – Ты же умный мальчик, должен был понять уже давно.

      – Видимо, не такой уж и умный, так как все равно не понимаю, – пожал плечами я, разглядывая парня. За эти полгода он изменился. Из глаз исчез задорный блеск, сейчас были мешки под глазами, будто он несколько суток не спал. Волосы были в полном беспорядке.

      – Ладно, сейчас идем к гостям, завтра встретимся и поговорим, сегодня я не в форме, еще наговорю кучу лишнего, а оно тебе, может, и даром не сдалось, – устало произнес Арсений, опуская голову и запуская в волосы пальцы.

      – Может, здесь и сейчас? – становясь почти впритык к нему, прошептал я, после чего – сам не знаю, что на меня нашло – резко притянул его к себе и... поцеловал. Да, может, я и идиот, может, меня сейчас пошлют далеко и надолго, но свой последний поцелуй я урву, а дальше будь что будет.

      К моему глубокому изумлению, он мне ответил, обхватив за талию и прижав как можно ближе к себе. Время будто остановилось. Оторваться друг от друга просто не было возможности. Но пришлось...

      – Ян, Арсений! Мать вашу за ногу, вы куда пропали?! Выползайте! – по коридору шла Ника и верещала во все горло. – Не выйдете сами, буду ломиться в каждую дверь, – пригрозила та. – И тогда ваши прятки потеряют смысл.

      – Идем мы, идем, – поправляя на нас двоих одежду, выкрикнул Арсений. – Вот не могла ты позже подойти? – буркнул он, нос к носу сталкиваясь с Никой, после того, как распахнул дверь.

      – Нет, позже не могла, – усмехнулась подруга. – И ничего с тобой не станет, полгода ждал, еще пару дней тебе роли не сыграет, – она все-таки показала ему язык, хватая меня за руку и таща за собой.

      – Ник, и почему у меня стойкое ощущение, что ты от меня что-то скрываешь? – подозрительно спросил я, но без злости, я ведь прекрасно знал, что девушка не способна на подлость, слишком прямолинейна и открыта.

      – Потом, Ян, все потом, – вполне серьезно ответила та, отмахиваясь от меня. – Завтра с утра я тебе все расскажу, обещаю.

      Вечер прошел весело и позитивно. Ника с Арсением постоянно едва ли не воевали за право обратить на себя мое внимание. Меня эти попытки только веселили и забавляли. А ближе к ночи, когда сил почти ни на что не осталось, меня подозвал к себе Евгений Александрович – отец Ники – и предложил и дальше рисовать, только уже на заказ. При этом мне выдали конверт, в котором оказалась толстая пачка долларов. На мой недоуменный взгляд, он пояснил, что это мой заработок за полгода.

      Естественно, на его предложение я согласился, рисовать я люблю, так почему не делать это с пользой? Решив все насущные вопросы, я сообщил Нике, что устал и еду домой, она тут же попросила отца, чтобы нас доставили в общежитие.

      А утром ко мне в комнату ворвались злой, как тысяча чертей, Арсений и сонная Ника, которую тот поднял с кровати. На мой вполне резонный вопрос: «Что случилось? Пожар? Армагеддец?» – мне просто швырнули большой конверт, в котором находились наши с Никой фотографии, где я учу ее танцевать. Но для непосвященных это могло означать совсем другое.

      Пока я недоуменно разглядывал фото, Ника начала сначала нервно икать, а потом ее пробило на смех. Мы с Арсением удивленно глянули на нее, а ее уже просто перегнуло. Но она смогла хлопнуть Арсения по плечу и выдавить из себя:

      – Какая же ты ревнивая сволочь! Это как раз тот самый момент, когда Ян меня танцевать учил! Это я его попросила, после того, как увидела тот ролик, где он знатно отжигал. Это ведь в тот момент ты обратил на него внимание, да? Хотя, можешь не отвечать, я и сама знаю, что ответ положительный.

      Немая пауза. Оказывается, подруга давно все знала, но умело скрывала это от меня. Вот кому в разведке работать надо, Штирлиц доморощенный. И ведь упрекнуть не в чем, да и не за что. Не знаю, что подумал юноша и кто прислал ему это, но обязательно в ближайшее время узнаю. Мне надоели эти интриги...