Текст книги "Рубин (СИ)"

Автор книги: ОчумелаЯ Лина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

========== Часть 1 – «Анонимка» ==========

На русалке горит ожерелье

И рубины греховно-красны,

Это странно-печальные сны

Мирового, больного похмелья.

На русалке горит ожерелье

И рубины греховно-красны.

Н. С. Гумилев

Девушка смотрела в зеркало и видела своё отражение. Она то приближалась, чтобы рассмотреть цвет своих глаз, то отдалялась, недовольно хмуря брови.

«С каждым годом вас становится всё больше и больше», – произнесла она вслух.

Это обращение было к веснушкам, которые становились ярче, особенно к концу лета.

Она дотронулась до тёмных кругов под глазами, и ей хотелось их растереть, словно это были декоративные тени, подушечками пальцев она попыталась растушевать их. Плавно скользя по своему лицу, коснулась виска, но кончики пальцев не остановились, а пошли дальше.

Девушка запустила пальцы в волосы и от этих манипуляций, прикрыла глаза.

Она сдвинула брови и медленно продолжила массировать голову.

Резкий стук в дверь, девушка выдохнула и опустила свою руку, уперевшись о раковину.

Она ещё раз приблизилась к отражению, посмотрев в свои глаза, коснувшись зеркала лбом, простояла так чуть меньше минуты. Чувствуя, как зеркало становится теплее с каждой секундой, словно она поглощает холод зеркальной глади.

Настойчивый стук повторился.

Девушка отпрянула от зеркала, выпрямила лопатки и улыбнулась, слегка, лишь уголками своих губ.

Выйдя в холл, она, громко стуча пятками, подошла к двери.

Девушка прокручивала в голове различные фразы, которые она собиралась обрушить на того, кто посмел её побеспокоить в столь ранний час.

Резко открыв дверь, она оглядела нарушителя своего спокойствия.

Это был худощавый, невысокого роста, с короткими, жёсткими, похожими на туалетный ёршик, волосами, и подумав об этом, девушка сморщила нос, и пристально уставилась на этого человека.

– Извините, что потревожил вас так рано. Я бы не посмел, если бы не одно обстоятельство.

– Я же просила меня не беспокоить сегодня. Собрание ровно в десять утра, и я думаю, что это время ещё не настало, верно?

– Да, всё правильно. Не злитесь, мисс Грейнджер. Сейчас ещё нет восьми часов утра и я помню, что вы говорили про собрание, но обстоятельства, понимаете? – затараторил молодой человек.

Грейнджер растянула улыбку и почувствовала, как её кожа растягивается до самых ушей, вероятно она выглядела зловеще.

Глаза молодого человека округлились и он резко отвёл взгляд. Парень стал с интересом рассматривать пыльные мысы своих потрёпанных ботинок.

– Ладно, что там у вас произошло? – она вздохнула и склонила голову набок, проявляя благосклонность к своему собеседнику.

Парень оживился и, бегло посмотрев на неё, снова стал рассматривать свои ботинки, словно там был текст, который он должен был говорить.

– Нам пришло анонимное письмо, в котором говорится, что некий человек превышает количество домовых эльфов на своей собственности.

– Какой человек? – её голос чуть повысился.

– Человек, ну я же принёс вам это письмо, взгляните. Тут всё написано. И это анонимка, мы не знаем кто его прислал, – она издала звук похожий на фырканье ежа и резким движением выхватила письмо из его рук.

Девушка повертела в руках невзрачно-серый конверт. Развернув его, она извлекла не пергамент, а самую обычный маггловскую бумагу. «Слишком старая – подумала девушка, – сейчас бумага белого цвета, а это желтоватая, явно этот человек не имеет никакого отношения к современному миру, кто же у нас такой старорежимный?»

Текст гласил:

Хочу сообщить о том, что некий господин не соблюдает законы, а именно пункт 3.2.1а, о том, что волшебники имеют право на одного эльфа учитывая количество членов семьи, а также подсобное хозяйство, территорию владений, и так далее. В данном поместье находится не два эльфа, как положено, а более десяти. Возможно, даже больше. Хочу сохранить свою анонимность, чтобы не разгневать господина Нотта. Прошу непременно разобраться в данной ситуации, закон должны соблюдать все!

– Так что, как реагировать на эту анонимку? Может, взять кого-то из отдела и наведаться к мистеру Нотту?

Гермиона медленно сложила лист бумаги и аккуратно убрала его в конверт.

– Это останется у меня, и не нужно суетиться, Грэг, я сама с этим разберусь. Если я посчитаю нужным, то я дам распоряжение. И помни, что в 10:00 будет собрание, подготовься, не забудь, как в прошлый раз, все слова.

– Ну, мисс Грейнджер, ну что вы? Я же сказал, что это больше не повторится, – начал заискивать парень и, сделав шаг назад, споткнулся.

Грэг широко развёл руками.

– Не повторится, извините, извините за беспокойство.

Она смотрел ему вслед, словно провожая. Ведь этот недотёпа в любой момент мог упасть или врезаться в стену. Девушка относилась к нему с иронией, по-доброму, а строила из себя строгую начальницу, чтобы поддерживать порядок.

Её правило – это поддержание баланса в отделе. Гермиона выстраивала свою тактику несколько лет и это было необходимо для того, чтобы каждый знал своё собственное место и тогда у каждого будут свои обязанности и никто никому не будет наступать на пятки.

Балансировка это когда каждый занимает свою позицию, стоит только одного выдернуть, как все упадут. Вот такую пирамидку выстроила в своём отделе Гермиона, считая это идеальным решением. У каждого своё место, так думала она и считала своё мнение единственно правильным.

Она вдохнула свежий утренний воздух и посмотрела на небо, удивительно светлое, голубое и безоблачное.

– Конец лета, а даже отголоска осенний прохлады не чувствую, словно лето решило задержаться. Ну хоть что-то хорошее, – сказала девушка вслух и медленно закрыла дверь.

***

Гермиона вошла в мельтешившую толпу, сливаясь с массой волшебников снующих туда-сюда.

Она вошла через золотую арку, где было множество лифтов, и пошла к тому, где в данный момент было меньше всего людей.

Быстро войдя в лифт, Гермиона кивнула всем сразу, даже не вглядываясь в лица.

Для неё давно уже не существовало имён, званий, заслуг – это была просто толпа и ей нужно было поскорее оказаться в своём отделе, приступить к работе, которую девушка очень любила.

Люди стали её раздражать. Когда это случилось, Гермиона не могла вспомнить, просто в один момент она заметила, что у неё рябит в глазах, в ушах не пропадает звон до самого вечера и все эти речи, длинные, сладкие, что-то просящие. И ничего, она не испытывала к ним абсолютно ничего.

Люди стали массой.

У Гермионы были друзья, которых она любила, с которыми она выросла, но у каждого появилась своя дорога, так она окрестила их отношения.

Каждый из них просто вырос, а детство закончилось. Да так быстро, что девушка не успела даже надышаться им, оно кончилось тогда, когда она приехала в Хогвартс, нет, не так, в тот день, когда она узнала, что она – волшебница.

Гермиона даже не представляла на какую тропу вывела её судьба.

Когда они победили Волан-де-Морта и взялись за руки, сказав, что пойдут вместе любой дорогой.

Лето закончилось и очень быстро у каждого оказалась своя тропа.

Гарри продолжил свой путь борьбы с тёмными силами, расчищая дорогу справедливостью и силой. Рон боролся вместе с ним, но позже ушёл в тихую гавань, под названием Магазин Вредилок. Там он обрёл благополучие, успех и богатство, всё то, о чём он мечтал с самого детства.

Ну, а Гермиона вернулась в Хогвартс, чтобы закончить то, что ей казалось необходимым. Она была не просто волшебницей, девушка была магглорождённой волшебницей и ей было важно во всём быть совершенной, словно хотела доказать что-то магическому миру.

Рассказать им, что она не просто так оказалась среди них.

И когда Хогвартс оказался не тем, без друзей, без некоторых преподавателей, с воспоминаниями, которые хотелось забыть, то Гермиона поняла, что всё не будет так, как она думала. И жизнь приготовила для неё свою дорогу.

Но она решила поспорить с судьбой, с собственными мозгами, выстраивая планы своего будущего, и все пути вели её в Министерство.

Всё так и случилось.

Окончив Хогвартс, Гермиона приступила к службе, в тот отдел, в которой она определила себя ещё на младших курсах. В «Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними».

Гермиона приступила к службе ответственно, с энтузиазмом, упорством, эрудицией и создавала закон за законом. Она вводила множество поправок и старалась работать на результат.

Домовые эльфы, к которым она питала тёплую любовь, почему-то встречали эти законы с агрессией, а многие из них тихо ненавидели Гермиону.

Спустя год она осознала свои ошибки и многие законы видоизменила, внося всё новые и новые поправки.

Гермиона создавала домовым эльфам комфортные условия, создала программу по трудоустройству, им было положено жалование.

Кроме того, у каждого волшебника, должно быть по одному эльфу не более, разумеется, на человека.

Спустя время, появились новые поправки: в больших поместьях, в которых было много земли, сады, пруды и огромная территория, которую нужно было обслуживать, требовалось больше работников, и, поэтому, у некоторых семей количество эльфов увеличилось.

Она следила за отчётностью лично, а её отдел работал, как часы.

Но что-то было всё равно не так. Ей чего-то не хватало.

Гермиона перестала испытывать те чувства, которые возникли, когда только пришла в Министерство. Всё было на автомате, и та картина мира, которую она выстроила для себя ещё в Хогвартсе, не соответствовала её ожиданию. Всё, что она делала, не приносило вселенского счастья никому и даже ей самой.

– Уровень шестой, Отдел магического транспорта, —

голос, который заставил Гермиону вздрогнуть и она, оглянувшись, поняла, что находится одна.

Лифт распахнулся и она оказалась погруженной в тишину, словно находилась в каком-то вакууме.

Девушка вздохнула, вынырнув из своих мыслей. Тяжёлой походкой и с не менее тяжёлыми мыслями она пошла вперёд, снова решать рабочие неурядицы.

========== Часть 2 – «В кабинете, или начало притяжения» ==========

Отдел магического транспорта был полностью погружен в тишину, словно здесь вымерли все волшебники.

Ни единой души будто бы не существовало.

Гермиона шла по длинному коридору и разглядывала таблички на дверях.

Отдел был небольшим, так, по крайней мере, думала она, но, оказавшись здесь, поняла, что ошибалась.

Дверей было много, табличек ещё больше, и что, на удивление, многих подразделений она даже не знала.

Гермиона остановилась около одной из дверей, и, притаившись, прислушалась. Нет, она ни в коем случае не подслушивала, девушка лишь хотела понять, есть ли кто там живой.

Да, всё было точно так же, словно она находилась под водой – никаких звуков и странная давящая обстановка.

В самом конце коридора Гермиона увидела большое окно, а через него проникал солнечный свет. Она провела рукой, играя с лучами и увидела три жёлтых столбика, в котором мерцали частички. Гермиона знала, что это не волшебство и не чудеса света, а обычные солнечные лучи и пыль, запах которой ударил в нос, как только она вышла из лифта.

Девушка развернулась на каблуках и уткнулась в табличку на той самой двери, которую искала.

Начальник отдела магического транспорта Теодор Нотт.

В этот момент девушка попыталась вспомнить хоть что-то об этом человеке, но никаких воспоминаний не возникло. А всё потому, что она с ним никогда не общалась и совершенно не обращала на него никакого внимания. Даже взгляда в его сторону не бросала. И знала о нём лишь то, что его отец был одним из самых преданных Пожирателей смерти.

Гермиону вообще не интересовали студенты, пусть даже однокурсники, со змеиного факультета. А Теодор был самый невзрачный, серый и безынициативный.

Единственное, что она про него знала – то, что он хорошо учился, да и то лишь на последнем дополнительном седьмом курсе. Именно тогда она узнала о безупречном студенте, результаты которого были на уровне её.

Вот тогда Гермиона удивилась. Как она могла упустить человека, равного по уму и познаниям? Но эта мысль быстро прошла, а интерес к нему так и не появился.

«Теперь этот человек работает в Министерстве, в Отделе транспорта, впрочем, не самый популярный отдел», – подумала девушка, которая работала в Отделе магических популяций.

Она занесла кулак чтобы постучать в дверь, но, резко опустив руку, коснулась пальцами ручки, которая с лёгкостью поддалась и, приоткрыв дверь, Гермиона заглянула.

– Можно я войду? Это Гермиона Грейнджер из Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними.

Гермиона старалась, чтобы её голос был уверенным, не выдавая ни капли волнения.

Но она волновалась, никто не знал, но Гермиона Грейнджер часто испытывала волнение, порой, она даже нервничала и у неё была тайная вредная привычка. Она грызла ногти, и именно поэтому они были коротко пострижены.

Девушка сама себя порой убеждала, что это удобнее, гигиеничнее и никаких трав, но, на самом деле, всё дело было в пагубной привычке, от которой у неё не получалось избавиться.

Гермиона не дождалась разрешения и, полностью открыв дверь, вошла.

Кабинет был небольшим, но достаточно просторным. В нос ударил приятный цитрусовый аромат и запах свежести, оглянувшись, она поняла, что кабинет был идеально чистым, никакой пыли, кругом идеальной порядок.

На рабочем столе, который стоял у окна, лежали пергамент к пергаменту, идеальные стопки документов, и у каждой вещи было собственное место.

Гермиона подошла к столу и провела пальцем по нему.

«Это, кажется, ольха», – подумала она. Затем, она, не оглядываясь, присела на стул, который стоял, как ей показалось, для посетителей.

«Подожду здесь, – подумала Гермиона. – Он должен вернуться, ведь сейчас начало рабочего дня, и такие педантичные люди обязательно должны быть на рабочем месте.»

Она ещё раз пробежала глазами по столу и увидела книгу, отличавшуюся от всего, что здесь находилось.

Голубая книга, с рисунком девушки на обложке, и что-то Гермионе подсказывало, что эта книга не имеет к волшебству никакого отношения.

Немного посомневавшись, она всё-таки протянула руку и подвинула книгу к себе.

Девушка была крайне удивлена и несколько раз перечитала название книги. Николай Гумилёв. Стихотворения. Поэмы.

Гермиона продолжала смотреть на эту книгу, а в голове закопошилось миллион мыслей, которые она не могла соединить в одну.

Сложно сказать сколько прошло минут, но Гермиона впала в ступор, из которого вывел её никто иной, как хозяин кабинета, в котором она находилась.

– Грейнджер? Насколько я помню, сегодня у тебя не назначено. Ну и что тебя провело в мой рабочий кабинет? – Теодор зашёл неожиданно и от этого она вздрогнула.

Он обошёл Гермиону, сев на своё законное место за рабочим столом, сложив руки крест-накрест, и внимательно посмотрел на неё.

Гермиона вздохнула и подняла свой взгляд.

«А он изменился» – подумала девушка.

Перед ней сидел уже взрослый мужчина, с красивыми чертами лица. Его волосы когда-то казались Гермионе грязными и неухоженными, и это единственное, что она про него помнила.

Сейчас же девушка заметила, что его волосы, слишком густые и вьющиеся, имеют приятный оттенок – немного с золотым отливом. «Волосы цвета ольхи, с золотыми нитями», – подумала Гермиона.

Она снова опустила взгляд и растерялась, то ли от своих мыслей, то ли от того, что он смотрел на неё в упор.

– Я пришла по делу! К нам в отдел пришло анонимное письмо, и, так как ты министерский работник, я подумала, что стоит обсудить это с тобой, а уж потом принимать меры.

– Понятно, – спокойно сказал он.

– Значит ты знаешь, что в этой анонимке?

– Знаю, – всё так же спокойно ответил Теодор.

Гермиона хотела возмутиться и сказать, что вот так просто он говорит, что знает, что в этом письме и, значит, соглашается с тем, что там написано. А, значит, он нарушает закон! И вот так просто говорит ей об этом.

Но возмутиться у девушки не получилось. Потому что он всё так же смотрел на неё – в упор, уверенно и было в нём что-то такое, что заставляло Гермиону молчать.

Вместо того, чтобы возмутиться и продолжить тот разговор, ради которого она сюда пришла, девушка почему-то снова подвинула к себе эту книгу и спросила:

– Тебе нравится русская поэзия?

– Мне нравится любая поэзия, Грейнджер, совершенно не важно, какой у неё родной язык. Это перевод, если ты заметила. Русского я не знаю, а жаль. Красивый, сложный язык, думаю, что на досуге можно будет заняться его изучением. А вообще, удивлён, что ты задала такой вопрос. Ты не спросила, что эта маггловская литература делает у такого, как я.

– Я и так вижу, что это маггловская книга, а у какого такого, ведь я тебя даже не знаю? – Гермиона смутилась, но сделала строгий вид, слегка нахмурив брови. – И вообще, я пришла сюда совершенно по-другому вопросу. И только что тебе сказала причину своего визита, – но Теодор перебил.

– Вообще, это ты начала разговор на отвлечëную тему. И я понял, Грейнджер. Сразу, как только увидел тебя тут. Ну что, пойдём?

– Куда? – удивилась девушка.

– В Нотт Мэнор, Грейнджер. Будешь проверять меня на наличие ста пятидесяти эльфов, ну, а потом, будешь решать, что с этим делать, – он встал, обошёл стол и пошёл к выходу, не глядя на Гермиону.

Девушка повернула голову и проследила за тем, как он подходит к выходу, как его ладонь легла на ручку и всё это время у неё был приоткрыт рот. Она не знала, что ей нужно говорить, ведь он только что практически признался в том, что нарушает закон, и спокойно приглашает её в поместье.

«Складывается ощущение, что он ничего не боится. Неужели он так самоуверен?» – думала она.

Гермиона, наконец, закрыла рот и кивнула, затем, обернувшись, посмотрела на окно.

Девушка продолжала сидеть, с удивлением разглядывая витражное окно, которое заметила только что. Оно состояло из маленьких кусочков разного оттенка, но преобладающими цветами были зелёный и голубой – это был фон: небо и море.

Но взгляд Гермионы был прикован к русалке, которая сидела на камне. Она и раньше видела русалок, но эта была не похожа на тех, которых она встречала.

Русалка на витраже была прекрасна и больше походила на девушку, чем на морское существо.

Эта картинка напомнила ей маггловское детство, в которых русалки были прекрасны, подобны девушкам, лишь с небольшим отличием – рыбьим хвостом. Магглы придумывали облик русалок, вкладывая в них самое прекрасное, что было в человеке и рыбе. Но на самом деле, русалки – пугающие существа и Гермионе, как волшебнице, было это известно.

У русалочки волосы были чем-то похожи на её собственные – такие же непослушные, кудрявые и имели идентичный оттенок, и Гермиона заметила этот факт, не переставая удивляться.

– Почему картина с русалкой висит в отделе магического транспорта? Не понимаю, – пробормотала она.

– А что тут непонятного, Гермиона? Это окно – моя личная инициатива. Мне просто нравится эта картина и сказка, которую я прочитал давно. Мне, кажется, было тринадцать лет.

Гермиона ничего не ответила, она знала эту сказку. Всё та же маггловская литература, чудесная сказка про Русалочку, которая влюбилась в принца, пожертвовав своим голосом, а после, и жизнью. История любви – бескорыстной, сильной и вечной.

Гермиона смотрела на Теодора не отрывая взгляда, словно перед ней стоял не он, а кто-то, кого не существовало. Она смотрела на человека, которого никогда не знала, несмотря на то, что перед ней стоял её однокурсник. Девушка продолжала сидеть и смотреть на него, а время утекало, словно вода, которая смывала все мысли в голове Гермионы. Она слышала и чувствовала только своё сердце, а ещё странное притяжение, которое необъяснимым образом заставляло её молчать.

А Теодор точно так же смотрел на неё в ответ, не отрываясь. Он разглядывал каждую черту, каждую морщинку на её лице. Его взгляд бегал по ней сверху вниз, снизу вверх, и Теодор не позволял себе даже шелохнуться, понимая, что любое движение собьёт Гермиону и выведет из этого странного транса.

Это было странно, но он играл по её правилам.

Теодор не смог выдержать слишком долгого взгляда и улыбнулся, движение его губ вызвало у Гермионы отрицательную реакцию – она сдвинула брови, нахмурилась и, резко встав, словно её ужалила пчела, отряхнула свою рабочую мантию нервным движением, пошла к выходу.

Теодор, как истинный джентльмен, пропустил её вперёд и они пошли – она впереди, не оглядываясь, а он за ней, не прекращая улыбаться.

========== Часть 3 – «Гостья» ==========

Гермиона распахнула глаза и увидела перед собой Теодора Нотта, который стоял в расслабленной позе, распахнув мантию и убрав одну руку в карман, вторая же рука сжимала палочку, которую он направил прямо на неё.

Девушка смотрела ему в глаза, и тонула в этом цвете, тёмно-синем, словно в глубине океана. Она заметила, как его губы шевельнулись и очнулась. Теодор произнёс заклинание, девушка осмотрела себя и поняла, что он очистил её от сажи, которая, вероятно, была на её мантии и, возможно, в волосах и на коже.

Гермиона кивнула в знак благодарности и сделала шаг из камина.

Она осматривалась по сторонам и мысленно удивлялась.

Белоснежный мраморный пол с черными вкраплениями, словно её жизнь, белая с тёмными пятнами, которые невозможно удалить.

Задрав голову, девушка всмотрелась в потолок, который был не чем иным, как картиной. По другому Гермиона не могла определить название, того, что она видела.

Стадо единорогов, которые бежали на золотистый свет, будто бы плыли по воздуху из высокой башни, из которой струилась золотая дорожка к самой луне.

Картина зачаровывала. Гермиона пыталась разглядеть все детали, казалось, что ещё немножко, и они начнут своё движение вперëд, на этот свет, который манил. И девушке даже показалось, что лунная тропа – сияет.

Она услышала щелчок и резко опустила голову, оглядываясь, ища того, кто появился.

Гермиона знала, что этот щелчок принадлежат эльфам, и кто-то из них появился прямо здесь.

– Господин, вам что-нибудь нужно? – тоненький голосок, раздался за спиной Теодора.

Девушка внимательно посмотрела на слизеринца и подалась немного вперёд, чтобы заглянуть за него, и увидеть того, кто это произнес.

Она знал, что это домовой эльф, но он почему-то робко прятался за спиной своего хозяина.

– Не стоит бояться Грир, это наша гостья Гермиона Грейнджер.

– Гермиона Грейнджер, – голос домовика дрогнул, стал тоньше и тише. – Но, господин…

– Ничего страшного, я думаю, что ей стоит показать всё, абсолютно всё.

Гермионе не понравился этот тон и эта речь, то, о чём говорили эти двое и, безусловно, понимали друг друга. Она нахмурила брови и, коснувшись плеча Теодора, настойчиво нажала.

Хозяин поместья посмотрел на неё и встретился с её тяжёлым взглядом, который молчаливо намекал, чтобы он отошёл. И он повиновался ей, сделал несколько шагов в другую сторону.

– Привет, – тихо сказала Гермиона, улыбаясь.

Она присела на корточки и заглянула в глаза домовику. Ей хотелось быть доброжелательной, даже немного милой. Каждый раз, когда она смотрела в эти огромные глаза, ей казалось, что не существует существ невинней. Но домовик повёл себе иначе, он не прижал уши, не пригнул колени, не смотрел на неё так, как обычно смотрели домовые эльфы. А, наоборот, резко выпрямился, расправил свои уши, словно они придавали ему уверенность, и прищурил глаза.

– Гермиона Грейнджер, как же, наслышаны. Сэр, – он повернулся и высоко задрал голову, – Что ей здесь нужно?

– Не стоит, Грир, – спокойно, но достаточно громко произнес Теодор, – ничего не нужно, она гость в нашем доме. – Пусть всё будет так, как оно есть.

Он несколько минут молчал, затягивая время.

– Ты же гость, Гермиона, верно? – он произнес её имя мягче, чем предыдущие слова.

Гермиону в этот момент словно пронзило что-то, она почувствовала какой-то укол и все слова, что скопились, были забыты.

Она что-то хотела сказать, но теперь растерянно смотрела на Теодора, потом перевела снова взгляд на домового эльфа и ещё больше растерялась от его враждебного взгляда.

– Грир, перенеси нас в Южное крыло.

– Но, сэр, я не думаю, что это хорошая идея и вы знаете, что будет. Это же Гермиона Грейнджер, – прошептал эльф.

И вот теперь Гермиона увидела все эти признаки, когда домовик испытывает страх. Прижатые уши, вытаращенные глаза, подкошенные колени.

«– Стоп! Так не должно быть, нет. Меня не должны бояться, и этот шёпот, словно кто-то вспомнил Волан-де-Морта. Меня нельзя бояться,»– мысли испугано кричали в голове Гермионы. И в этот момент от обиды ей захотелось плакать.

– Немедленно, Грир.

Повторять ещё раз Теодору не пришлось, домовик взял за руку его и протянул свою ручку Гермионе.

Та уверенно вложила свою руку в ладонь эльфа и почувствовала, как он грубо сжал её, причиняя боль.

Хлопок, и они исчезают.

Подступающая тошнота, учащённое дыхание и стук сердца, неприятное состояние, которое так ненавидела Гермиона. А ведь перемещение было на короткое расстояние.

Гермиона огляделась.

Они находились в светлом, просторном помещении похожим на теплицу. Одна стена от потолка до пола состояла из стекла, сквозь которое была видна территория поместья, которая оказалась огромной.

Вокруг были цветы в катках, напольные вазы, подвесные кашпо и многочисленные горшки разных форм, длины и размера.

Кругом были цветы, растения и деревья.

Запах свежести, зелени и немного фруктовых ноток вскружили Гермионе голову.

– Пойдём, Гермиона. Это зимняя оранжерея, а нам нужно туда, – она повернула голову в сторону, откуда звучал голос и, увидев Теодора, снова почувствовала эту растерянность.

Девушка кивнула и пошла следом, молча повинуясь.

Они подошли к стене, которую оплëл плющ. Теодор направил волшебную палочку и произнёс заклинание, которое Гермиона не расслышала.

– А где… – но он не дал ей договорить, распахнул дверь и жестом пригласил внутрь. – Он там, Гермиона, все они там.

– Все они? – она удивилась останавливаясь.

А Теодор продолжал стоять, с вытянутой рукой приглашая её войти.

Он смотрел на эту девушку и ему хотелось улыбнуться, ведь выглядела она немного нелепо, но было в ней что-то трепетное, то, чего он никогда ни в ком не замечал. Её глаза казались огромными, особенно сейчас, когда она была удивлена и растеряна. Он был уверен, что с ней что-то происходит. Что-то не объяснимое, неизвестное для неё самой.

– Пойдём, ты же ради этого сюда пришла.

– Значит, это правда? – тихо спросила она.

– Правда, Гермиона, ну какая это правда? Ведь у каждого она своя, не так ли?

– Правда – это то, что есть на самом деле, то, что происходит. Она не может быть у каждого своя – это факт, – Гермиона произнесла это громче прежних слов.

Наконец, она вошла и свет резко зажегся. Девушка издала возглас удивления, возможно, от неожиданности.

Та картина действительности, которая предстала перед ней, поразила её.

Помещение казалось не очень большим, а потолков будто бы не было.

Гермиона увидела, что под потолком шли деревянные балки, на которых было подвешено огромное количество маленьких гамаков, а внизу было много разных подушек, маленьких, больших, средних. Эта комната была захламлена, небольшого размера столы, странные круглые комоды с многочисленными ящичками и маленькими круглыми ручками. Сундуки, мешки, тюки и много чего, даже того, чему Гермиона не могла дать название, но самое главное – в этой комнате находились домовые эльфы.

Девушка пыталась их посчитать, но это было безуспешно, потому что, стоило им войти, то они мгновенно попрятались. Но она видела как из одной большой кучи каких-то вещей, то ли мешков, то ли тюков выглядывали несколько пар глаз, а в углу, за ещё одной горой вещей, торчали пару ушей.

– Теодор, объяснись немедленно, – голос Гермионы стал строгим, громким и нотки в нём начинали подрагивать. – Я хочу, чтобы ты немедленно мне объяснил, что здесь происходит. И сколько их?

– Если честно, то я не знаю. Ещё неделю назад их было около двадцати, но, думаю, что с каждым днём их становится больше.

– Что? Что происходит?

– Всё очень просто, Гермиона. С тех пор, как ты пишешь законы, вносишь поправки и делаешь их жизнь лучше, они теряют свою прежнюю жизнь, ту к которой привыкли. А многие хозяева просто уехали из страны и им нельзя их с собой взять. Потому что теперь, на каждого из них нужно оформлять документы. Знаешь, сначала это были домовики Малфоев, мне было их жаль, и когда Грир привёл их, то я не возражал. Я видел, в каком они состоянии, многие болели, и я сказал, что пусть приводит. С тех пор их становится больше и больше, и я не знаю, что с этим делать. Они совершенно мне не мешают, находясь здесь. Они спят в этой комнате, большую часть времени проводят в зимней оранжерее, которая с каждым днём расширяется. Сейчас в их владении всё Южное крыло. Никто из них не принуждён, все они здесь находятся по собственной воле, а если они хотят мне помогать, то помогают. Нет, я ни о чём их не прошу и у меня есть свои домовые эльфы, те которые мне положены по закону, – он улыбнулся, чтобы информация, которую он передал Гермионе, была воспринята доброжелательно.

Гермиона стояла и не знала, что ей теперь говорить. Слов не было, ни одна из её мыслей не была озвучена. Она просто стояла и смотрела, разглядывая все эти гамаки, вещи, которые находились в этой комнате.

И домовиков, которые потихоньку стали выходить из своего укрытия. Все они подходили ближе и ближе, создавая стену, которая шла на неё.

– Гермиона Грейнджер, вот ты какая, – кто-то прошипел.

Она не могла понять кто это говорит.

– Ты сделала нашу жизнь хуже, – ещё чей-то голос.

– Как она посмела прийти сюда?

– Неужели этот господин пострадает от неё. Нет, мы не дадим этого сделать, господин щедр к нам и бесконечно добр.

– Стоп, – закричала Гермиона. – Всё не так, как вы думаете. В наш отдел пришла анонимка, в которой мне рассказали, о том, что здесь происходит. Я не знала всей ситуации и пришла разобраться. Я ничего не буду делать с вашим, – она прервалась и перевела взгляд на Теодора, – господином, – последнее слово она произнесла сморщив нос, превращая своё лицо в гримасу. – Я создавала эти законы, чтобы сделать вас свободными. И не хотела, чтобы вами кто-то управлял. Сколько вас умерло из-за чистокровных магов, которые издевались над вами? Я хотела как лучше, – слезинка предательски упала на щёку, оставив влажную дорожку после себя. – Я никогда не хотела навредить… – она резко изменилась в лице и шумно проглотила тяжёлый ком, который застрял в горле.

– У меня в десять собрание! Который час?

– Без десяти, – спокойно ответил Теодор.

– Мне нужно идти.

– Да, конечно, Грир, проводи нас в каминный зал.

И снова появился эльф, которого она видела в самом начале, тот, что причинил ей боль, взяв её ладонь, в этот раз его прикосновение не было грубым, оно было мягче и Гермиона шумно вздохнула.