Текст книги "Самое прекрасное существо на свете (СИ)"

Автор книги: Ниамару

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)

Скрош застонал, яростно втираясь членом в твердые кубики пресса кверза, новые ощущения от укуса исчезли, осталась только легкая ломящая боль от клыков в артерии и почти чувство полета от качающейся по воле кверза крови. Скрош задергался, кончая, и снова пришла яркая как вспышка боль, а потом наслаждение. Кверз еще не наигрался. А член, зажатый в липкой лужице между их телами, передумал опадать. Скрош всхлипнул, кверз опять окунул его в боль, когти царапнули поясницу, задирая пустыннику куртку.

Очнулся Скрош, потому что его трясли за плечо. Он отрубился прямо на кверзе, в пещере было темно, костер, видимо, догорел, а фонарь он из экономии не включил, пока был огонь. Под ним было липко – сильно и много… сколько же раз он кончил? И зачем кверз это вообще с ним сделал? Он от этого тоже удовольствие получает? Ну ладно мог бы один раз, как вчера, чтобы Скрош не лез к нему в задницу, но он довел его до полного изнеможения. Или чтобы как раз больше неповадно было?

– Эй! Длар! – иномирец снова потряс его и спихнул с себя, недовольными жестами показывая, чтобы тот его вытер.

– Сейчас, – Скрош никак не мог очухаться, все тело ломило. Сегодня, кажется, была очередь кверза его поиметь, хоть и таким странным способом. Черт, вчера не было так больно под его клыками, и так плохо потом. Хотя это не кровопотеря, это что-то другое, словно у него все мышцы долго сводило судорогой. Скрош потер глаза руками, кажется, на щеках засохли слезы и ресницы слиплись, он нашарил фляжки, плеснул воды себе на ладонь и обтер лицо. Включил фонарь, нашел тряпку и стал смывать уже подсохшую сперму. Вот же…

Закончив, он просто упал рядом с кверзом, даже немного придавив тому крыло, и свернулся калачиком, чувствуя, что у него нет сил даже одеялом их укрыть, хотя ему бы надо отползти подальше… а, уже все равно…

Скрош открыл глаза, с трудом восстанавливая заново реальность. Он лежал под боком у кверза, прямо на его крыле, голый, но укрытый краешком одеяла, а в волосах пустынника запутались длинные когти расслабленной во сне руки иномирца. Скрош похлопал глазами и закрыл их обратно, боясь пошевелиться и спугнуть этот момент.

Но иномирец почувствовал, что человек рядом проснулся, пальцы сжались, слегка царапнув пустыннику скальп. Скрош вздрогнул от побежавших по затылку мурашек, поднял голову и посмотрел на кверза, тот тоже его рассматривал, как будто увидел в нем что-то новое. Взгляд был недобрый, но Скрош не мог отвести глаз, с немым восхищением глядя на свою будущую погибель. Ему понравилось… понравилось еще в первый раз, когда он сделал больно, без осторожности запустив клыки в шею человеку, а тот стонал от удовольствия, и потом кверз решил это распробовать, поиграть с интенсивностью боли, которую может причинять своей властью над кровью. Скрош, правда, помнил, что была не только боль…

Кверзу, наконец, надоело играть в гляделки, и он потянулся за водой, выпил и вручил пустую фляжку пустыннику. Тот поднялся и, морщась от боли в мышцах, натянул штаны и побрел к конденсатору, самому тоже пить хотелось. Следующие батареи надо будет заменить здесь, а то без воды останутся. Но не сегодня, запас еще есть. И как же хорошо, что еще имеется ящерица на завтрак. Он зажарил ее на костре и, как всегда, подсел к кверзу, опять забыв, что тот уже ест сам. Он так на Скроша посмотрел, когда тот поднес кусочек к его рту, что пустынник смутился. А кверз уперся ладонями в пол, подтянулся на руках и сел, отобрал жареную тушку у обескураженного человека, разломил пополам небрежным жестом и отдал ему половину, а второй захрустел, прямо с тонкими костями рептилии. Черные крылья медленно расправлялись за его широкими плечами.

Скрош ощутил, как сворачивается внутри холодный ком – страха и тоски, что все почти закончилось. Правда, ноги кверза еще недавно слушались хуже, чем руки… может, у Скроша будет еще хотя бы пара вечеров… и кверзу ведь понравилось… его в шею… мучить… А Скрошу понравилось спать рядом, почти как любовники… и кверз даже сам его раздел. Можно представить и помечтать. И не думать о будущем.

– Ты не думай, я рад, что ты поправляешься. Я бы тебе всю свою кровь ради этого отдал, – сказал Скрош. Он знал, что тот не понимает… если бы понимал, он бы этого вслух говорить не стал.

– Тамеш. Лэш тамеш, – произнес кверз и прозвучало это хоть и холодно, но угрожающе. Или Скрошу так показалось, потому что он этого ждал и боялся?

– Да знаю я, кто я, – вздохнул пустынник. – Пошел я на охоту. Тебе ж еще мясо надо, а не только кровь. Да и мне.

Он оделся и вышел из пещеры, решительно зашагав по песку, не обращая внимания на боль в мышцах. А потом вдруг остановился, присел на камень и опустил голову, прижав ладони к лицу. Скрош просидел так долго, потом словно очнулся, выпил воды, заметив, что забыл наполнить флягу до конца, ну ничего, ему хватит, он привык к пустоши. Да и не жарко сегодня. Батареи, батареи надо в конденсаторе заменить. Не забыть.

Скрош к водопою сегодня идти не рискнул, не чувствовал уверенности в себе. Обходил свои силки и капканы, борясь с двумя противоречивыми порывами – поскорее вернуться домой, чтобы в эти утекающие, как песок сквозь пальцы, часы полюбоваться на кверза, и, наоборот, подольше задержаться, чтобы не создавать между ними тягостное напряжение, когда пустынник рядом – в иллюзиях это все было гораздо приятнее.

Но что бы он там ни хотел, сначала надо было добыть еды. Схар сегодня не было, зато по его делянки с силками проскакала стая гношей, парочка пушистых крыс, размером с кролика так там и осталась. Не зря он там косточек и шишек от кактуса набросал. Пустынник собрал зверьков, уже сдохших от жажды, и отправился домой, на ужин хватит, а тоска стала уже просто невыносимой. Он не будет его трогать, не будет смотреть уж слишком откровенно, просто посидит рядом… ну и шею предложит… кверзу ведь понравилось. А неприятные последствия Скрош переживет. Господи, да он что угодно переживет, лишь бы самое прекрасное существо на свете захотело еще раз к нему прикоснуться – само.

Скрош торопливо зашел в пещеру, снова вырвалось глупое, неуместное тут выражение: “я дома”, а через секунду он осознал, что его никто не ждет. Подстилка была пуста.

Скрош замер посреди пещеры, уронил на пол гношей, не в силах поверить. И все? Он просто ушел? Это наверное хорошо, Скроша ведь он в живых оставил… но сердце просто разрывалось, к горлу подкатил ком. Пустынник стащил с плеч рюкзак, подошел к подстилке. “Даже не попрощался,” – лезла в голову очередная глупость, хотя здравый смысл подсказывал, что в качестве прощания оную голову скорее всего оторвали бы, и надо радоваться. Он просто стоял и тупо смотрел на пустую подстилку. Все. Он остался один. И никогда больше…

Сердце подскочило в груди, он услышал какое-то движение за спиной. Обернулся и увидел кверза, тот стоял у входа, небрежно прислонившись к стене, скрестив руки на груди, и смотрел на пустынника. Он был прекрасен, как бог, с мускулистым обнаженным торсом, в обрамлении черных крыльев и пронзительно голубыми яростными глазами.

Скрош и смотрел на него, как на божество. Божество, которое собиралось его покарать. Кверз отлепился от стены и сделал шаг к нему. Пустынник рухнул на колени, и, чтобы продолжать смотреть кверзу в лицо, ему пришлось задрать голову. Иномирец медленно приближался, взгляд был такой тяжелый, что, казалось, мог придавить человека к земле, но Скрош почему-то не чувствовал страха, вместо него была только обреченная покорность. Он просто стоял на коленях и ждал, что тот с ним сделает. Вот бы в шею и выпил бы его досуха, ведь ему же вчера понравилось, а Скрош бы умер счастливым.

Кверз протянул руку и схватил его за горло под нижней челюстью, Скрош захрипел, цепляясь за его пальцы руками, когда тот оторвал его от пола. Значит, все-таки голову оторвет, ну что ж, он заслужил это, но глаза он закрывать не будет… пусть последним воспоминанием в его жизни останется самое прекрасное существо на свете… еще прекраснее в своем гневе. Но кверз вдруг швырнул пустынника к себе под ноги, тот закашлялся, упираясь в пол руками. Тяжелая ладонь легла на загривок, не давая подняться, хотя Скрош и не пытался, а потом он почувствовал, как с него сдирают штаны. Он хочет его? Член дернулся в ответ на эту невероятную мысль.

Кверз вломился в его тело резко, и Скрош взвыл от боли, от возбуждения не осталось и следа. Иномирец вдалбливался в него, как таран, Скрош даже не пытался сопротивляться, просто скулил от боли – он ведь это заслужил. Заслужил. Но ведь он никогда не делал ему так больно. Вообще не делал больно. Жалкое оправдание. Скрош понял, что сейчас внутри у него что-то порвется, горло перехватило рыданиями, он его убивает… убивает вот так… Что ж, это логичная смерть после того, что он сам с ним сделал. Расплата. Жалкая жизнь, мерзкая смерть… но у него было самое прекрасное существо на свете… прекрасное и жестокое. Скрош чувствовал, как по бедрам течет горячая жидкость… только это была не сперма… кровь… много крови.

Все внезапно кончилось, кверз отпустил его, и пустынник рухнул на пол, корчась и захлебываясь рыданиями. Он словно через пелену, сквозь грохот бухающего набатом в ушах сердца, слышал, как вполголоса ругается кверз. Что? Что еще Скрош сделал не так? На него накатила муть и его вырвало желчью, хорошо еще, что он был голодный…

Кверз снова схватил его за загривок, чуть приподнял от пола, Скрош инстинктивно дернулся, пытаясь уйти от этого кошмара. Он посмотрел кверзу в лицо, его образ слегка размывался пеленой слез.

– Пожалуйста, – прошептал Скрош, забыв, что тот не знает его языка. – Добей меня в шею… Ну что тебе стоит? Тебе же нравилось.

От разрыва кишок такая паршивая смерть, а Скрошу даже пристрелить себя нечем.

Кверз его словно понял, отогнул ему голову и резко вогнал клыки, Скрош всхлипнул:

– Спасибо.

Но кверз сделал только один глоток и отпустил его.

– Почему? – беспомощно спросил Скрош, давясь слезами. – Ну почему?

Он лежал на боку, подтянув ноги в животу, и смотрел, как кверз возится со своим поясом. Скрош с ужасом понял, что тот затрахает его до смерти. И он это заслужил. Он же сам трахал его, когда кверз был при смерти, и ему наверное тоже было больно – от ран, не от Скроша. Но какая теперь разница.

Иномирец открыл какой-то отсек в поясе, достал оттуда красную иголку, взял пустынника за руку и вколол эту штуку ему в сгиб локтя, практически не целясь, сразу попал в вену. Игла ушла целиком, и Скрош почувствовал, как по крови разливается тепло антишокового коктейля. Он не хочет, чтобы Скрош умер? Пустынник продолжал смотреть на свое самое прекрасное существо на свете, на его нахмуренное, злое лицо, и совершенно не понимал, что тот делает. А иномирец достал другую иглу – белую, и ввел ее в вену следом за красной. Кверз снова приложился к его шее, просто запустив клыки в артерию, заставив качнуться кровь, но не сделав глотка, и сразу отпустил. А потом он оставил пустыннику флягу с водой и ушел.

Скрош лежал на полу, ощущая, как под лекарством отступает боль, он даже смог выпить воды и натянуть на себя штаны, и переползти на подстилку. Он еще какое-то время ждал, что, может быть, кверз вернется, испытывая от этого смесь страха и надежды. Но иномирцу здесь больше нечего было делать, он поправился, отымел наглого человечка в ответ, ушел и забыл. А Скрош, уткнувшись лицом в подстилку, вдыхал его запах, смоченный его слезами. Запах был резким, но не противным, даже несмотря на то, что кверз лежал здесь больным. Или Скрошу так казалось? Если уж он все готов был принять от самого прекрасного существа на свете.

Но, может быть, Скрош все же выживет? Что было во второй игле? Если антибиотик, то есть шанс. Больно, живот глухо ноет, но, может быть, все-таки не разрыв? Не насквозь. Тогда есть шанс. А батареи в конденсаторе он так и не заменил… И сил подняться на скалу, где они заряжаются, у него нет. Действие антишока тоже завтра закончится, или раньше – это ведь нечеловеческое лекарство. Но Скрош об этом думать не будет, он лучше будет думать, что зато в его жизни было самое прекрасное существо на свете…