Текст книги "Свёкор и его друг. Двое для одной (СИ)"

Автор книги: natlalihuitl

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)

Свёкор и его друг. Двое для одной

Глава 1

Я носилась по кухне как угорелая. Из угла в угол, от холодильника к плите. И за всем этим наблюдала Юля. Моя подруга. Восседая на высоком кухонном стульчике и лениво болтая ножками. И время от времени бросала комментарии, откусывая морковку.

– Может, хватит уже? – произнесла она, откусывая сочный кончик. В ее голосе звучала мягкая, знакомая мне насмешка. – Мне кажется, ты уж слишком серьезно ко всему этому подходишь. Расслабься.

Я на мгновение остановилась, переводя дух, и посмотрела на нее. Такая непринужденная, такая… легкая. А у меня в груди колотилось, будто я не к ужину готовлюсь, а на экзамен на адреналиновой инъекции иду. Все из-за этого внезапного известия от Миши. Его отец, Олег Витальевич, сегодня приезжает из Москвы по делам. Остановится у нас. «Встреть, дорогая, накрой стол», – сказал муж. И вот с того самого звонка я вертелась, как белка в колесе, пытаясь из ничего создать атмосферу безупречного гостеприимства.

Юля, которая уже собиралась уходить, услышав, кого именно мы ждем, решила задержаться. Причина была мне кристально понятна. Я помнила вечер полгода назад, когда она впервые увидела его на семейном ужине. После она только о нем и говорила: «Ну надо же, и почему Миша ничего от отца не взял! Ни этого роста, ни этой… силы. Такое тело не скроешь даже под костюмом – всё дышит властью и силой. Я бы такое тело исследовала… со всем положенным ему вниманием». Тогда я пропустила ее восторги мимо ушей. Юлин словарный запас на тему мужской анатомии всегда был богат, а энтузиазм заразителен.

Но, признаться про себя, отрицать очевидное было глупо. Отец Миши и правда был человеком, притягивающим взгляды. Не просто ухоженным, а пронизанным какой-то внутренней, зрелой энергией. Его физическая форма – это результат дисциплины, и это чувствовалось. В нем было что-то… уверенное, знающее. И да, это не могло не притягивать внимание.

– …Представляешь, какое там, должно быть, полено в штанах? – голос Юли, томный и игривый, врезался в мой бег мыслей.

Я вздрогнула. Большую часть ее монолога я благополучно пропустила, утонув в заботах, но эта фраза прозвучала с отчетливой, почти осязаемой ясностью. Она повернулась ко мне, и в ее глазах читалось не просто банальное любопытство, а профессиональный, можно сказать, интерес ценителя.

– Я абсолютно уверена, – продолжила она, откладывая огрызок моркови, – что такой мужчина… ммм, определенно знает, как доставить удовольствие женщине. Не то что наши. Там чувствуется школа. Опыт. Руки, которые понимают, что делают…

Я отвернулась к раковине, стараясь делать вид, что не слушаю её, а усердно мою помидоры. А следом и ещё одну, уже открытую упаковку морковки. Пальцы скользили по гладкой кожице овощей, а в голове, точно назло, всплывали образы, накиданные Юлей. Я ничего не могла с собой поделать.

Перед глазами вставало спортивное тело, загорелое и сильное, лишённое даже намёка на мягкость. Гладкая кожа без волос отливала лёгким блеском, подчеркивая каждый рельеф. Упругие мышцы спины и плеч играли под ней при движении, а рельефный пресс с глубокой линией по центру казался высеченным из камня. И вот, по этому напряжённому животу, медленно, преодолевая каждую выпуклость, стекала капелька пота. Она будто прокладывала путь, заставляя мысленно следить за собой всё ниже, туда, куда смотреть уже было совсем неприлично… Туда, где в воображении уже угадывалась та самая мощная, скрытая тканью плотность, о которой с таким томлением говорила Юля.

Я мотнула головой, стараясь отбросить эти развратные картинки. Если честно, у меня уже давно не было хорошего секса. Может, из-за этого слова Юли на меня так действуют? Миша приходит поздно, и, к сожалению, всё сводится к тому, что он быстренько потыкает в меня членом, доставит себе удовольствие и – спать. А мне потом приходится идти в ванную, чтобы сбросить напряжение. У Юли, как она сама признавалась, точно такая же история. Не могу понять, почему она так легко этим делится. Я в свою очередь всё же старалась держать настолько личное при себе, но даже так она каким-то образом понимала, что дела у меня такие же, как у неё. Может, неудовлетворённую женщину сразу видно?

– Вот жаль, что у моего Андрея нет папы, – снова раздался за моей спиной влажный голосок Юли.

Я вздохнула взяв нож.

– Не у всех отцы в таком возрасте выглядят как Олег Витальевич.

– Ну да, с моим везением он бы просто был дряхлым стариком, – сказала она, и вновь послышался хруст морковки и глубокий, почти театральный вздох. – Ну вот, тебе повезло.

Я не стала с ней спорить, прекрасно понимая, что это бессмысленный разговор.

– А по каким делам он приехал? Миша тебе не рассказывал? – не унималась подруга.

– Вроде как хочет встретиться со своим другом. Я его как-то раз видела на свадьбе, он, так же как и мы, живёт в Питере.

– И как он? – тут же оживилась Юля, и в её голосе зазвенел знакомый охотничий интерес.

«Господи, – подумала я, – если я ей скажу, что его друг выглядит точно так же прекрасно, то она точно свихнётся и ещё, возможно, заставит меня её с ним познакомить».

– Нормальный, – буркнула я, сосредоточенно начиная резать помидоры ровными, слишком уж ровными ломтиками. – Деловой такой. Не помню уже. Давай лучше подумаем, куда мне этот салат поставить?

– Поставь сюда, – сказала Юля, понимая, что меня не получится разговорить дальше.

Я только поставила салат на стол, как раздался телефонный звонок. Миша.

– Да, милый? – сказала я, стараясь, чтобы в голосе не звучало напряжение.

– Люда, там отец подъезжает. Позвонил, чтобы предупредить тебя, а то у него твоего номера нет.

– Хорошо, поняла тебя. А ты когда дома будешь? – спросила я, всё ещё надеясь, что хоть сегодня он сможет отпроситься.

– Ты же знаешь, что работы много, так что, скорее всего, без меня.

– Жаль.

– Обещаю, скучно не будет! – раздался в телефоне его весёлый голос. – Ты же прекрасно знаешь, какой человек мой отец. И я его уже предупредил, что меня не будет. И всё же, сделай всё в лучшем виде.

Глава 2

Несмотря на мою внутреннюю тревогу, ужин неожиданно оказался тёплым и лёгким. За столом, который я старательно накрывала, пахло курицей с травами и запечёнными овощами. Этот уютный запах дома смешивался с лёгким, дорогим шлейфом одеколона Олега Витальевича.

Он сидел напротив. Внимательно слушал Юлю, поддерживал разговор, но я постоянно ловила на себе его взгляд – неторопливый, заинтересованный.

– Олег, вы же у нас главный силач, откройте, пожалуйста, – сладко протянула она, подавая ему бутылку красного вина и наклоняясь так, что её декольте стало слишком очевидным.

– Конечно, – улыбнулся он.

Он взял бутылку. Его руки – с длинными, выразительными пальцами – уверенно справились с пробкой. Раздался сочный хлопок. Наливая вино, он сначала протянул бокал мне. Наши пальцы едва соприкоснулись, и от этого внезапного, мимолётного тепла по спине побежали мурашки.

– За чудесный вечер, – произнес он, поднимая бокал и глядя на меня с благодарностью за сегодняшний вечер и наше общение.

– За встречу! – тут же подхватила Юля.

Мы вели беседу на самые разные темы: он делился впечатлениями о жизни в столице и о своей работе, и я не могла оторвать глаз, наблюдая за тем, как его лицо оживает. Его шутки были остроумными и утонченными, но в них порой проскальзывала такая двусмысленность, что я не могла не покраснеть. Когда Юля в шутку заговорила о спорте и его отличной физической форме, он лишь усмехнулся.

– В мои годы, Юля, быть в форме – не для красоты. Это для выносливости, – он сделал едва заметную паузу, и его взгляд снова задержался на мне, – чтобы на важное силы оставались.

Я тут же уткнулась в свою тарелку, чувствуя, как жаркими волнами накатывает краска на щёки.

Внутри поднялась знакомая, горькая тоска. Почему Миша никогда не бывает таким? Разговоры у нас теперь только о работе. Как будто ничто другое его не интересует. Иногда кажется что ему просто жаль своего времени на меня.

Я украдкой посмотрела на свекра. Его движения были точными и уверенными: он аккуратно разрезал мясо, и я видела, как под кожей на его предплечье напрягаются мышцы. Он явно ощущал мои взгляды, но не спешил их избегать. Когда наши глаза встречались, он не отводил их сразу – напротив, его взгляд становился глубже, и я чувствовала, как он словно погружается в меня, заставляя моё сердце биться быстрее.

Он слегка улыбнулся и вновь вернулся к разговору с Юлей, но я всё ещё ощущала его присутствие, его интерес. Его взгляд был спокойным, но в нём чувствовалась сила и уверенность хищника, который уже знает, что добыча в его руках. От этого у меня сжималось сердце, и я чувствовала, как внутри разливается странное, тревожное предчувствие.

Юля оживленно болтала и громко смеялась, стараясь завладеть его вниманием. Но я понимала: всё его внимание сосредоточилось на мне.

Наконец ужин закончился. Юля, поняв, что спектакль окончен, с наигранным вздохом стала собираться.

– Олег Витальевич, было невероятно приятно! – она парила у двери, излучая флюиды.

– Взаимно, Юля.

Она потянулась за объятием. Он, соблюдая приличия, разрешил. Юля, пользуясь моментом, провела ладонями по его спине, как будто ощупывая его, – жест слишком интимный, оценивающий. Он же сделал вид, как будто не обратил на это внимания.

– Ладно, подруга, такси ждёт, – сказала я и тоже обняла её.

Её губы прижались к моему уху, горячий шёпот прожёг сознание: «Он весь вечер пожирал тебя глазами, дурочка. Весь. Из тебя соки выцеживал взглядом. Не упусти. Быка – за рога». Я отшатнулась и, не выдержав, ущипнула её за бок. Она вскрикнула – фальшиво и громко, но в её глазах, когда она отстранилась, читалась не боль, а азарт и предвкушение. Она бросила последний взгляд – на него, потом на меня, – и её улыбка стала красноречивее любых слов. Затем дверь захлопнулась.

– Кажется, мы остались вдвоём, – произнёс он.

Я обернулась.

Олег стоял в двух шагах, держа в руках два бокала. Он протянул мне один. Его глаза в полумраке прихожей казались совсем тёмными.

– Вечер действительно был приятным, Людмила. И я рад, что у моего сына такая заботливая жена.

Взяв свой бокал, я улыбнулась. Мне было действительно приятно слышать это. Я выпила остатки вина, чувствуя, как тепло разливается по телу.

– Рада, что вам всё понравилось. И прошу прощения за поведение подруги, – сказала я, отводя взгляд.

– Она прекрасный человек. Не за что извиняться, – ответил он, и в его голосе прозвучала лёгкая усмешка.

Я улыбнулась. Я-то прекрасно знаю: если бы ей предоставилась возможность, она бы сейчас скакала на нём, как заправская кобылица, выжимая из него всё, пока он не замолит о пощаде. Хотя, глядя на него… Как бы было не наоборот.

– Что такое? – спросил он, видимо, реагируя на мою застывшую улыбку.

– Да всё в порядке, – ответила я, спохватившись. – Надо идти прибраться. Не хочу, чтобы, когда вернётся Миша, был беспорядок.

– Правильно, – кивнул он, ставя свой бокал на столик в прихожей. – Но сегодня ты не будешь делать это в одиночестве. Я помогу.

– Ой, не стоит, вы же гость…

– Я же сказал, что помогу, так что у тебя нет выбора, кроме как согласиться.

В кухне царил уютный полумрак. Он начал собирать тарелки, а я принялась протирать стол. Мы двигались в ограниченном пространстве кухни, и наши пути постоянно пересекались.

Сначала это были просто случайные касания. Он передавал мне стопку тарелок, и его пальцы на мгновение коснулись моих. Мимолётно, но я почувствовала исходящее от него тепло. Я слегка дёрнулась.

– Осторожно, – сказал он тихо.

Я стояла у раковины, ополаскивая последние бокалы, когда почувствовала его приближение. Он остановился прямо за моей спиной.

– Дай-ка я вытру, – его голос прозвучал прямо над моим ухом.

Он протянул руку мимо меня, чтобы взять полотенце со стойки справа. Его грудь на мгновение мягко прижалась к моей спине. Через тонкую ткань моей одежды я почувствовала всю твёрдую, мощную плоскость его торса. Дыхание участилось. Он не спешил отстраняться. Казалось, он замер на пару секунд дольше, чем того требовала ситуация, давая мне прочувствовать каждый сантиметр этого контакта.

Глава 3

– Что вы так смотрите на меня? – спросил Миша, оглядывая нас с Олегом.

Я опомнилась первой.

– Да так… ничего. Ты иди в душ, а я пока накрою тебе. Я просто думала, ты придёшь позднее, как обычно.

– Да не, сегодня закончил пораньше, – произнёс он с какой-то досадой, скинув пиджак на спинку стула. – В душ не хочу, устал. Так что давай накрывай, я покушаю и спать.

– Хорошо, я сейчас, – улыбнулась я ему.

Он сел за стол, ожидая. Олег же, не сказав ни слова, продолжил делать то, что делал до прихода Миши – спокойно и методично вытирал уже почти сухие бокалы полотенцем.

– Да ты присядь, пап, с дороги устал, – лениво бросил Миша, разглядывая экран телефона. – Да и Людка чего, одна не справится, что ли?

– Я не особо устал, – коротко ответил свекор, ставя на стол последний сверкающий бокал.

Пока я разогревала еду, Олег сел напротив Миши.

– Кстати, о работе, – произнёс Олег. – Может, ты себе выходной возьмёшь? Завтра я еду к своему другу, Игорю, ну я тебе рассказывал? У него тут в Питере новый проект – целый развлекательный комплекс открывает, прибыльное дело. После того как обсудим дела можно и отдохнуть всем вместе. Развеяться.

Миша наконец оторвался от телефона, слегка нахмурившись.

– В смысле, развеяться? Ты же говорил, только по делам.

– Одно другому не мешает, – ответил Олег, и в его глазах мелькнула твёрдая искорка. – Сначала подпишем документы, а потом и отдохнём.

Как ни странно, Миша сразу же отказался, даже не задумавшись.

– Нет, пап, извини. У нас сейчас аврал. Я и так сегодня вырвался – чудо. А вот что касается Людки… – Он повернулся ко мне, и в его взгляде читалось что-то вроде облегчения. – Вот Людку берите. Ей скучно, пусть развеется. А у меня работа.

Я замерла с кастрюлей в руках. Он говорил так, будто сдавал в аренду ненужную вещь.

– Пусть хоть… на сколько хочешь? – переспросил он отца.

– Точно не скажу, ну, может, недельку, – ответил Олег, его взгляд был прикован ко мне, изучая мою реакцию.

– Ну, пусть хоть недельку я не буду слушать, что я такой плохой, потому что работаю, – усмехнулся Миша.

Я покраснела. Всё выглядело так, будто я вообще не ценю то, что он делает, постоянно ною и упрекаю. Укол был болезненным и несправедливым.

Как ни странно, Олег наоборот вступился за меня. Его голос прозвучал тихо, но с такой железной интонацией, что Миша невольно оторвал взгляд от тарелки.

– И правильно делает, что говорит, – произнёс свёкор, и в комнате повисла тишина. – Она замуж выходила за человека, а не за робота, которому, кроме работы, никто не нужен. Жена – не мебель, чтобы пылиться в углу. Ей нужно внимание, забота.

Миша смотрел то на отца, то на меня, на его лице боролись раздражение и усталость.

– Ладно, ладно, не надо мне лекций читать, – буркнул он, отодвигая пустую тарелку. – Я всё понимаю. Так что, езжай, Люда, развеешься. Только звонить не забывай.

Он встал из-за стола.

– Я спать. Пап, устраивайся как знаешь. Всё тебе показывали. Спокойной.

– Погоди, – раздался спокойный голос Олега.

Миша, уже сделавший несколько шагов в сторону спальни, развернулся с выражением усталого недоумения на лице.

– Что такое пап?

– Наедине, – без колебаний заявил Олег.

В кухне повисла короткая пауза.

– А что так? – Миша нахмурился, и в его голосе зазвучало раздражение, смешанное с непониманием.

Олег же проигнорировал вопрос сына. Он медленно повернул голову ко мне, и его выражение на мгновение смягчилось.

– Ты извини, Люда, мы сейчас вернёмся.

После этого он встал из-за стола. Его движение было плавным и властным. Он заполнил собой пространство кухни, и его молчаливое ожидание было красноречивее любых слов. Затем он коротким, чётким жестом показал сыну следовать за собой.

Что было очень странно – они направились не в гостиную и не в кабинет. Они прошли через прихожую, и я услышала мягкий щелчок – открылась входная дверь. Они вышли в подъезд.

Что за секреты, которые нужно обсуждать за порогом собственной квартиры? В голове немедленно всплыли их последние слова, холодный тон Олега и растерянность Миши. Любопытство, острое и жгучее, начало раздирать меня изнутри. Я попыталась взять себя в руки, убедить себя, что это не моё дело… Но ноги будто сами понесли меня.

Я на цыпочках, затаив дыхание, подкралась к приоткрытой входной двери. Они закрыли её не до конца, оставив щель. Видеть их я не могла – они отошли немного в сторону, в глубь лестничной площадки. Но слышимость, благодаря каменным стенам и вечерней тишине подъезда, была просто превосходной.

– Теперь скажи мне, что происходит, я ведь прекрасно знаю, что эти задержки – выдумка? – раздался грозный голос Олега.

Визуалы

Людмила

Олег Витальевич

Игорь Владимирович

Глава 4

– Да с чего ты так решил-то? – возмутился Миша.

– Ты, наверное, забыл, кто я такой и что со многими серьёзными людьми в хороших отношениях, – голос Олега был спокоен. – Так что я прекрасно знаю владельца компании, в которой ты работаешь.

– Ну и что с того? – вновь возмутился Миша, но уже менее уверенно.

– «Что с того»? Да то, что я прекрасно знаю: нету у тебя никаких авралов. Нету никаких задержек. Я созванивался с твоим непосредственным начальником, чтобы отпросить тебя со мной отдохнуть, раз ты такой загруженный, и он очень удивился, когда узнал, что у тебя, оказывается, вечные задержки. Он даже проверил, и ты уходил вместе со всеми, оказывается. А потому задам тебе вопрос ещё раз. Что происходит?

Тишина за дверью стала густой, давящей. Потом я услышала тяжёлый, сдавленный вздох Миши.

– И зачем тебе это знать, пап? – сказал он тихо, так тихо, что я едва расслышала. – Это наша семья. И зачем тебе к нам лезть?

– И это ты считаешь нормальной семьёй? – так же тихо, но с ледяной чёткостью ответил свёкр.

От его слов у меня внутри что-то сжалось, стало даже немного обидно.

– Когда один человек отдаёт всю себя, старается, чтобы ты пришёл уставший после работы, и тебя встретили улыбкой, тёплыми объятиями, показали, как рады, что ты пришёл. Дома комфортно, уютно. А взамен ты считаешь, что получил на карту деньги – и этого достаточно?

– А разве нет? – послышался обиженный голос Миши. – Я буквально пахаю на этой долбаной скучной работе! Оплачиваю счета, продукты, нашу квартиру… Да и вообще, если бы ты мне помог, а не отправил в «свободное плавание», может, всё было бы по-другому!

В его последней фразе вырвалось всё: накопившаяся годами обида, ревность к отцовской силе и успеху, беспомощность.

Олег не ответил сразу.

– Помочь? – наконец произнёс он, и в его голосе не было ни злости, ни упрёка. Был усталый, беспощадный анализ. – Я помог. Образованием. Связями для первого трудоустройства. Всё остальное – ответственность мужчины. Твоя ответственность. И она не в том, чтобы быть дойной коровой, которую доят до последней капли, а потом выбрасывают пустую шкуру. Она в том, чтобы быть главой. Опорой. Тем, кто даёт не только деньги, но и внимание. Защиту. Страсть. Ты даёшь Люде хоть что-то из этого? Кроме переводов на карту?

– Она ни в чём не нуждается! – выпалил Миша, и я услышала, как он бьёт кулаком по перилам. Глухой, бессильный удар.

– Ошибаешься, – резко оборвал его Олег. – Она нуждается. Остро. И если ты этого не видишь, то ты просто слеп. Или… намеренно закрываешь глаза. Потому что так удобнее. Потому что проще уйти в свой офис, в свои цифры, чем встретиться с живым человеком, у которого есть желания, потребности… тоска.

Мне стало не по себе. Он говорил обо мне так, будто видел насквозь. Будто держал в руках рентгеновский снимок моей души.

Наступила пауза, долгая и гулкая. И вдруг её разорвал звук – странный, отрывистый, похожий на смешок. Но в нём не было ничего весёлого. Только горечь, презрение и какая-то особая, мерзкая развязность.

– Знаешь что, пап? – начал Миша, и его голос звучал теперь по-другому – цинично, почти легко. – Я тебе всё-таки расскажу. Люда… максимально неинтересна.

Я замерла у двери. Всё внутри онемело. «Максимально неинтересна». Эти слова, холодные и острые, как лезвие, вонзились куда-то в самое сердце.

– Ни в постели, ни в жизни, – продолжил он, выговаривая каждое слово с отвратительной чёткостью.

Меня охватила тошнота. Так вот как он думает обо мне? Всё это время… он меня терпел? Заставлял себя жить с такой… неинтересной мной? В голове пронеслись наши редкие, поспешные близости, его нетерпеливые движения, его спина, повёрнутая ко мне сразу после. Мне казалось, это усталость, стресс. А оказывается – скука. Пресыщение. Мне стало физически больно, будто кто-то сжал лёгкие.

– А зачем тогда женился? – спросил Олег. Его голос был ровным, но в нём чувствовалось опасное напряжение. – Вы вместе всего чуть больше года. Как, скажи, за такой срок ты умудрился заскучать?

– Ну вот так вот, – Миша фыркнул. – Раньше она как будто… чувствовалось, что сможет мне что-то дать. А теперь… – он сделал небольшую театральную паузу, – мне даже секс с ней неинтересен.

Каждая его фраза была ударом. Я стояла, прислонившись лбом к прохладной поверхности двери, пытаясь перевести дыхание. Слёзы жгли глаза, но я не позволила им скатиться. Только глубже впилась ногтями в ладонь, концентрируясь на этой острой, отвлекающей боли.

Олег молчал.

– Всё правильно, – снова заговорил Миша, и в его тоне появилась показная бравада, будто он решил выложить все карты на стол. – Задержек на работе у меня нет. Я просто… встретил более интересную женщину. И хорошенечко провожу с ней время. И она… – он сделал ещё одну паузу, – не пилит меня, как Людка.

– Значит, как я и предполагал. Ты решил, что измена – это самый лучший выход? Вместо того чтобы разобраться? – спокойно, но с ледяной гранью в голосе произнёс Олег. – Почему же тогда не решил развестись, вместо того чтобы вот так подло предавать человека, который тебе верен?

– Ещё чего! – голос Миши прозвучал даже как-то удивлённо. – Чтобы она оттяпала половину моего имущества? Да и я уверен, с той женщиной это тоже временно. Надоест, и всё у нас с Людой будет по-старому... пока она мне не наскучит вновь. Такова жизнь таких простых людей, как я, отец. Не все такие сильные и влиятельные, как ты.

– Я тебя понял, Миша, – вновь сказал Олег, и в его тоне появилась окончательная, бесповоротная ясность. – Ты взрослый. Учить тебя мне уже поздно.

– И не нужно, отец, – отрезал Миша. – Это наша жизнь. И не лезь в неё.

– Ну, с этим я уже точно не соглашусь, – ответил Олег. – Ты же разрешил ей ехать со мной?

– Да, конечно, – с облегчением произнёс Миша. – Мне даже так удобнее.

– Хорошо, – медленно проговорил Олег, делая в тишине последний, решающий вывод. – Ты сам от неё отказался.