Текст книги "Из Англии с любовью (СИ)"

Автор книги: Missis_Happy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

– Тетя научила меня не только манерам, но и честному труду, – противопоставила ей Агата, поправив кочергой угли. – Иногда приходится закатать рукава.

Оливия добро улыбнулась и коснулась фотографий, стоящих на выступе камина. Нильсен могла ошибаться, но ей показалось, что в глазах свекрови сверкнула боль, та непривычно затихла. Агата выпрямилась и бестактно заглянула в рамку, которую Оливия сжимала пальцами в кожаных перчатках. На ней были запечатлены счастливые молодые люди, обнимающиеся у старого катера, где-то на берегу озера.

«Это же вид из особняка!», – дошло до Агаты, – «Только здесь, на фотографии, ещё не построили пристань, точно».

– Это мистер Нильсен? – осторожно спросила Нильсен, не зная, имеет ли смелость заговорить о столь деликатной теме.

– Да, – спокойно ответила Оливия, проведя по его лицу указательным пальцем, – это он.

– Какое потрясающе сходство с Алексом. Такой же красивый и уверенный. Даже ухмылка идентичная.

– Ты права, – с грустной улыбкой заметила женщина, – они ужасно стали похожи со временем. Александр всегда подражал своему отцу, видимо, отсюда и перенял манеры. Кстати, этот дом – первое, что мы построили на этой земле.

– Это место для Вас много значит, я права? – сообразительно выдала Нильсен. Ну, конечно же, значит, следом подумала Агата, понимая глупость своего вопроса.

– Для нас обоих. – Оливия отставила рамку в сторону, нерешительно закусывая нижнюю губу и улыбаясь человеку на фотографии. – На следующее лето в нашей семье появился Александр. Он с отцом так много времени здесь проводил. Вон те модели яхт – всё их произведения.

Агата с жадным интересом кинула взгляд в сторону красивых резных корабликов, с корявой подписью на корме. Она представила маленького Александра, выводившего название лодок «Отвага», «Полюс» и «Завтра». Последняя была написана с особой аккуратностью, будто самая любимая.

– После смерти отца Александр забросил любовь к яхтам и к этому месту, – миссис Нильсен обреченно вздохнула, будто сражаясь с истинными эмоциями. Это было больно, невыносимо ужасно вспоминать о том времени. – Наверное, всё это сильно напоминает Александру о том времени. Уход мистера Нильсена дался нам нелегко.

– Я понимаю, – с тяжелым сердцем сообщила Агата, вспомнив свою утрату. Её пробивало от душевности и сложности разговора, – я…

– Не продолжай, – заботливо попросила Оливия, приобняв невестку, – лучше не затрагивать столь глубокие душевные раны. Главное сейчас это – будущее.

Агата поблагодарила всех и вся, в особенности свекровь за то, что та не стала развивать трепетную тему. Англичанка была не готова продолжать тяжелый и грустный разговор. В некоторые моменты Оливия выглядела как самый глубокий и проникновенный человек, относилась с материнской заботой и любовью. А в следующие, едва не открыто выражала свою неприязнь и брезгливость. Кто из этих двух личностей правдивая миссис Оливия Нильсен?

– Наверное, мой вопрос прозвучит бестактно, – всё же рискнула Агата, собрав в себе всю уверенность. Иного момента могло не представиться. – Не принимайте на свой счёт, но иногда я не вполне понимаю… Что сделала? Иногда складывается такая картина, будто Вы ненавидите меня.

Вы для Александра ужасно важны, и я не хочу, чтобы между нами были камни преткновения. Может быть, я не та невестка, о которой Вы мечтали, но мне ужасно хочется, чтобы мы смогли найти контакт. Хотя бы ради Алекса – мы обе желаем, чтобы он был счастлив.

Агата замолчала, не зная, правильно ли она поступила. Оливия, к её большому удивлению, не отстранилась, а даже, казалось, повеселела после столько уверенной речи.

– Признаюсь честно, Агата – я не вполне была к тебе справедлива изначально, но лишь потому, что ты ужасно напоминаешь мне себя в молодые годы, – учтиво сообщила миссис Нильсен, свободной рукой притянув ещё одну фотографию с выступа, – молодая англичанка, приехавшая учиться бизнесу в шведский элитный университет.

– Так вы из Англии? – восторженно уточнила девушка.

– Да, Ливерпуль, но со временем акцент стерся, хотя на некоторых гласных иногда можешь услышать характерное «а», – спокойно ответила Оливия, пододвигая рамку со своим изображением, – мне было восемнадцать, когда мы познакомились. Я была вульгарна, самонадеянна и безрассудна, а он холоден, расчетлив и умен. Со временем мы изменились, где-то переняли черты друг друга, став лучше. Но было слишком много боли в процессе… Я боялась, что вы с Александром повторите нашу участь, когда он тебя описывал, я всё больше и больше убеждалась в своей правоте.

– Неужели он так плохо обо мне отзывался?

– Наоборот. Сильная, своенравная, дерзкая на язык. По мне так сильно самодостаточная, зацепившая его своей непокорностью. С такой Агатой у него не было шансов долго продержаться, – Оливия осеклась, будто боясь взболтнуть чего лишнего. Её неосторожность вряд ли могла стоить Александру брака, но вот организовать скандал, вполне себе, – однако потом я увидела в тебе компромиссность. Уступчивость. А в нём терпеливость и умение слышать. Вы будто улучшенные копии нас. Потому что к отношениям оба подошли осознанно, а не так как мы. Красивый фундамент поломали, а затем на нём строили.

– Но наверняка это была страстная история любви, – не зная, как на это реагировать сообщила Агата.

– Так и было, – согласилась с ней миссис Нильсен, убирая фотографию обратно на полку, – отец Александра единственный человек, которого я так сильно и отчаянно любила. Или полюблю. «Величайшая история любви теперь закончилась».

В комнате воцарилось неловкое молчание, Агата всё порывалась что-то спросить, но не могла. Не знала, как сможет выглядеть неглупо или негрубо после столь открытого монолога. Она сглотнула нервный ком.

– Ты бы ему понравилась, – вырулила разговор в новое русло Оливия, облегченно выдохнула. – И мне… Нравишься. Вкус у Александра всегда был отличный. Наверное, мне стоит извиниться за свое поведение…

– Не стоит, – оборвала её Агата, вновь способная рассуждать вслух. – Это, правда, не обязательно. Главное, что мы прояснили такой сложный момент, – и чуть погодя, добавила, – кажется, время наедине действительно нас сблизило.

Угли практически дотлели в камине. Входная дверь открылась с присущей ей скрипом, обнажив две мужские фигуры. На руках Эллиа виднелась большая стопка из ветвей, а Фредерик сжимал плетеную корзину с выглядывающим из-под крышки термосом.

– Мы заскочили в дом и решили взять провизию, – сообщил норвежец, с характерным стуком ставя еду на стол, – повар заверил, что положил двойную порцию картофеля Айдахо.

– Ужас, – брезгливо выдала Оливия.

– Потрясающе, – в унисон ей добавила Агата.

Они понятливо переглянулись между собой и рассмеялись. Фредерик и Эллиа чуть замешкались от столь странной реакции; видимо, это были долгие полчаса.

~

Агата выходила из душа, одетая в обычную английскую пижаму, – со штанами в полоску и нашитым нагрудным карманом на рубашке – когда застопорилась на месте, будто увидев приведение. Человек впереди неё нагло читал книгу, которую Нильсен всё никак не могла до конца осилить.

– Ты так и не дочитала семнадцать страниц, – заметил собеседник, повертев обложку в разные стороны. – Сказать, кто убийца?

Агата тут же подошла к нему и бросилась на плечи, едва ли не роняя на покрывало позади. Он выдержал удар, знакомо вдохнув родной запах и сведя пальцы за её шеей. Его губы оставили поцелуй на щеке.

– Замолчи, придурок, – она крепко прижимала его к себе, – ты дома. Боже, почему ты не позвонил, что прилетаешь? Знаешь, как я плохо спала эти ночи?

– Наверняка, соскучилась по своей подушке, – довольно хмыкнул он.

– Алекс, ты такой невыносимый, – прошептала Агата, а затем чуть отстранилась. Её мокрые глаза встретили его счастливый взгляд. – Ты вернулся.

Нильсен в уверенности прижалась к губам мужа, выражая сквозь этот поцелуй всю тоску и обеспокоенность, отпечатавшуюся в ней. Он дома; Агата не верила в это, до тех пока Александр требовательно не ответил на поцелуй, обхватив её лицо ладонями.

– Это же было обязательное условие, Лилла Каттен, – произнес он, как только отстранился. – Невежливо будет не поздороваться с Котенком.

Его голова нагнулась и бесстыдно уперлась макушкой ей в грудь. Рука ловко скользнула на живот, Агата почувствовала неизмеримое тепло от его прикосновений. Книга оказалась рядом.

– Папочка дома, он купил груши, – улыбчиво провозгласил Александр, легонько поглаживая основание живота. – Наверняка, ты скучал по моим шуткам, дитё.

Внезапно, Александр почувствовал легкий толчок; едва ощутимый, ровно такой же, какой несколько дней назад застала Оливия. Нильсен с удовольствием увидела, как широко расширились глаза её мужа, как брови вскинулись к верху. Это было то самое неподдельное удивление… Его рот чуть приоткрылся, словно, эмоции не давали ему сказать.

– Кажется, Котенок протестует, – более спокойно заметила Агата, зарываясь пальцами в волосы мужа.

– Он… Он, что, движется?

Агата тихонько хихикнула.

– Да, по орбите Земли, – она не смогла сдержать издевки. Ступор Александра выглядел очень мило и забавно. – По определенной траектории.

Нильсен был слишком поражен моменту, так что не выкупил шутку. Кажется, он ждал ещё одного толчка, когда Агата вновь почувствовала слабое шевеление.

– Это была шутка, – добро заметила англичанка, – но если серьезно, то да. Наш малыш шевелится. И мне кажется, что он узнал тебя…

– Конечно, узнал, – довольно хмыкнул Александр, приходя в норму, – могу поклясться, что он отбил мне «пять».

Пока её муж старательно обдумывал ситуацию, Агата наклонилась к макушке и оставила на ней легкий поцелуй. Он был цел и невредим, в её объятиях, разговаривал с их малышом; сердце отчаянно билось, пока она шептала слова благодарности всему.

– Не скучали? – вновь обратился Александр к жене, поднимаясь на ноги. – Надеюсь, ты оценила эскорт из Англии?

– И не я одна, – ехидно сообщила Агата, прижимаясь к широкой груди мужа. Хорошо, что он не понял.

Александр обвил руками её талию, убаюкивающе покачивая из стороны в сторону. Будто в комнате играла протяжная и светлая мелодия, незвучная музыка. Она хотела просто забыться в нем, в его касаниях, в их маленьком светлом мире.

– Я люблю тебя.

– Я знаю, – улыбчиво ответил ей Нильсен, носом прикасаясь ко лбу.

– Брось, ты не Хан Соло.

– Оскорбительно. – Он убрал её непослушные кудряшки от лица, чтобы они не мешались. – Думаешь, я хорош в отсылках к поп-культуре?

Агата вместо ответа притянула мужа к себе за кромку свитера и оставила ещё один поцелуй на его щеке.

– Я в них шикарен, – самодовольно отвесил Александр, потянув жену в сторону выхода, – пойдем, покажемся другой миссис Нильсен и расскажем, что я в порядке.

– Может, останемся здесь? – заигрывающим тоном предложила она, сжимая его ладонь.

– Агата, ты на полном серьезе предлагаешь мне заняться сексом в родительском доме? – Он недоверчиво смирил её взглядом, но его лицо выдало некую гордость за высказанное предложение. – Ловлю тебя на слове. Но для начала нужно отчитаться перед другими членами семьи, что меня не схватили в заложники. Или не завербовали в МИ-6.

Александр уверенно потянул за собой жену, в сторону гостевой. Агата легко поддалась, едва поспевая за ним в своих пушистых шуршащих тапочках.

– Всё прошло… Удачно?

– Ну, я же стою рядом с тобой, – Александр уверенно петлял по донельзя знакомым коридорам, – малыш Сэми передавал привет, кстати. И свои искренние извинения за то, что ему пришлось добавить тебя в черный список, чтобы ты ему не звонила.

– Он, правда, так сделал? – удивилась Агата.

– Нет, это я. Незаметно убрал и вернул.

Они уже были на подходе к комнате, но вдруг Нильсен обратила внимание на непонятное мельтешение у окна. Ей могло показаться, конечно, но если она была права, то Эллиа и Оливия мило и беззастенчиво целовались в гостиной. Лучше было перестраховаться.

– А ты уверен, что твоя мама не в столовой? – весьма громко оповестила Агата, предоставляя возможность влюбленным спастись бегством.

– В это время она обычно отдыхает с чашечкой чая. И чего раскричалась, весь дом на ноги поднимешь.

Александр уверенно шагнул вглубь гостиной, Агата податливо прошла следом, всё ещё чувствуя ладонь мужа в своей руке. Она едва не ударилась о спину Нильсена, когда тот внезапно остановился напротив парочки. Тем не хватило времени ретироваться.

– Что за… – резко сорвалось с губ шведа.

– Не самая лучшая идея выражаться подобным образом при матери, – уверенно парировал Эллиа. Он большим пальцем стер остатки помады со своих пухлых губ, а другую руку все ещё держал на спинке дивана, на которую опиралась Оливия.

Агата виновато посмотрела на всю компанию. В комнату зашёл Фредерик, держа на блюдце чашечку чая.