Текст книги "Любить невозможно уйти (СИ)"

Автор книги: Missis Stranger

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

31

Алекс действовал быстро и расчетливо. Он надел перчатки, тщательно протер все поверхности, к которым могла прикасаться Синди, уничтожая любые ее отпечатки.Закончив, мужчина окинул взглядом комнату. Всё выглядело так, словно здесь ничего не произошло.

Оставалось только избавиться от тела.Это была самая сложная часть.Его взгляд упал на старый, заброшенный колодец в дальнем углу сада. Когда-то он служил источником воды, но уже много лет стоял сухим и заброшенным. Идеальное место.

Алекс обмотал тело Олдбрука плотной полиэтиленовой пленкой, стараясь не оставлять следов. Затем, перетащил его в сад. Колодец зиял черной дырой, готовый поглотить свою мрачную ношу, Алекс столкнул тело вниз.

Теперь оставалось только засыпать колодец землей и листьями, замаскировав место захоронения. Алекс работал до изнеможения, пока колодец не сравнялся с землей. Вытерев пот со лба, он оглядел свою работу. Все выглядело естественно, словно колодец никогда и не существовал.

Алекс вернулся в дом за Синди.Девушка сидела отрешённо уставившись в одну точку.Ее глаза, сейчас казались тусклыми и безжизненными.Мужчина тихо подошёл к ней, опустился на корточки и взял ее руку в свою. Она была холодной.

– Синди? – прошептал он, стараясь не нарушить хрупкую тишину, которая воцарилась в комнате. Она медленно перевела взгляд на него, словно возвращаясь из далекого путешествия. В ее глазах мелькнуло слабое узнавание, но тут же снова сменилось безразличием.

Алекс сжал ее руку крепче. – Нам пора ехать, – сказал он мягко, но твердо. Мужчина помог ей подняться, стараясь поддержать ее, пока она не обрела равновесие. Девушка двигалась словно механическая кукла, подчиняясь его воле, но не проявляя собственной инициативы.

– Я всё уладил, – произнёс он, помогая ей сесть в машину, – можешь ни о чём не волноваться.Девушка с благодарностью посмотрела на него:– Спасибо, Алекс, не знаю, что бы я без тебя делала. Ты мне очень помог правда. Вся эта ситуация с Олдбруком, я ведь думала, что мы любим друг друга. Я пожертвовала всем ради него. Пошла против семьи, а он просто использовал меня.Из глаз девушки полились слёзы.

– Всё хорошо, Синди, всё позади. Дай себе время. Раны заживут, а боль уйдет. Главное, не зацикливайся на прошлом. Впереди у тебя целая жизнь, полная возможностей и счастливых моментов. А я всегда буду рядом, чтобы поддержать тебя, – искренне произнес Алекс, надеясь, что его слова станут для нее хоть каким-то утешением.

Синди кивнула.Алекс закрыл дверцу машины и обошел ее, садясь за руль. Его лицо оставалось невозмутимым, но внутри клокотала ярость при одной мысли об этом Олдбруке.– Куда тебя отвезти?Девушка растерянно посмотрела на него, словно эта мысль не приходила ей в голову:– Я не знаю.

– Может домой или к матери? – предложил мужчина.Синди снова покачала головой. Дом казался сейчас самым нежеланным местом на земле. Там ее наверняка ждали вопросы, сочувствующие взгляды и, хуже всего, жалость. Мать, конечно, будет переживать, но сейчас Синди просто не хотела ни с кем говорить об этом.

– Ни туда, ни туда, – прошептала она, глядя в окно, где тянулись бесконечные ряды домов, – не хочу ни с кем разговаривать и боюсь оставаться одна. Это звучит странно, да?– Вовсе нет, ты пережила предательство и сильное потрясение, к тому же смерть любимого человека. Твоё состояние вполне объяснимо.

Алекс вздохнул. Он понимал, что она чувствует, когда тебя накрывает волна отчаяния:– Хочешь поедем ко мне? Побудешь у меня какое-то время, пока не решишь, что делать дальше. Обещаю сильно не доставать с вопросами и не приставать.Девушка слабо улыбнулась:– Было бы здорово, спасибо.– Тогда решено, – произнёс мужчина, направляясь к своему дому.

Всю дорогу Синди молчала, не отрывая взгляда от мелькающих за окном пейзажей. Алекс изредка бросал на нее беспокойные взгляды, но не решался нарушить ее молчание. Он чувствовал, как тяжесть произошедшего давит на нее, лишая сил и воли к жизни. Он знал, что слова сейчас бессильны, и просто хотел быть рядом, чтобы она чувствовала его поддержку.

32

Солнце медленно садилось за горизонт, окрашивая небо в багровые тона. Мейсон смотрел в окно, не видя ничего, кроме собственной внутренней тьмы.Сегодня он выиграл тендер на строительство «Феникса». Проект Эмили пропустили и единогласно одобрили.

Но вместо того, что бы праздновать со всеми, мужчина надирался один у себя в кабинете, не чувствуя никакой радости."Феникс" – это был венец его карьеры, мечта, ради которой он годами трудился. Но вкус победы был горьким, словно полынь. Он знал, что эта победа украдена. Украдена у Эмили, его коллеги, его подруги, его… Он не хотел даже думать об этом.

Мейсон налил себе еще виски, обжигающая жидкость прошлась по горлу, но не принесла облегчения.Уже пол года от неё не было вестей, все его поиски заканчивались ничем и он впал в отчаяние, которое медленно переросло в апатию.

Мужчина не знал где её искать.Он делал всё возможное, звонил общим знакомым, обращался в полицию, даже нанимал частного детектива. Все тщетно. Все они разводили руками. Она словно испарилась, растворилась в городском тумане, не оставив ни следа.Словно её никогда не существовало.

Он бы всё сейчас отдал за то, чтоб разделить эту победу с ней. Их общую победу. Чтоб вернуться в тот вечер, когда они вместе сидели в его гостиной и смотрели фильм.Когда она была рядом.Всё эти воспоминания казались таким близкими и реальными, и в то же время – невозвратно утраченными.

Мейсон поставил стакан на стол, звук отозвался гулкой пустотой в комнате. Эта пустота заполняла и его душу, становясь все больше и больше с каждым днем.Он знал, что поступил подло, знал, что предал ее.Теперь он стоял на вершине, но чувствовал себя пустым и ничтожным.

Он закрыл глаза, пытаясь прогнать наваждение. Увидеть её улыбку, услышать её смех. Но в памяти всплывало только последнее их расставание, ее полные слез глаза и слова, резавшие как ножом. Он помнил каждое слово, каждое движение, но не мог ничего изменить. Время неумолимо текло вперед, оставляя его один на один со своей виной.

Мейсон подошел к окну. Город раскинулся внизу, сверкая огнями. Ему принадлежало многое из того, что он видел. Дома, компании, акции.Но что толку теперь с его свободы, работы, денег, власти? Всё это утратило смысл, когда не стало её.Но он слишком поздно это осознал. Он достиг вершины, о которой мечтал, но какой ценой? Победа оказалась пирровой, а триумф – горьким пеплом на языке.

Он знал, что должен двигаться дальше. Забыть прошлое, построить новое будущее. Но как это сделать, когда каждый успех напоминал о предательстве? Как радоваться жизни, зная, что лишил счастья себя и её? Что разрушил всё своими руками?Эти вопросы терзали его, не давая покоя ни днем, ни ночью.

Телефон в кабинете противно зазвонил, вырывая его из мрачных раздумий. Мужчина даже не обернулся.Он не мог ответить. Он просто смотрел в окно, на догорающее солнце, продолжающее окрашивать мир в багровые цвета его вины.

За эти пол года он оборвал связь со всеми, почти ни с кем не разговаривал, только по работе. Он отдалился от друзей, от семьи, от стаи, полностью загрузив свои дни работой, а ночи алкоголем.

Но это всё больше не приносил ему забвения.Он чувствовал себя заточенным в клетке собственного разума, где каждый день – это повторение одной и той же трагической сцены.С того самого злополучного раза у него не было женщин, он презирал себя и ненавидел их всех, за то, что они не Эмили.

Он больше физически не мог прикоснуться ни к кому другому.Бессонница стала его постоянным спутником. Алкоголь лишь на короткое время притуплял боль, но с рассветом она возвращалась с новой силой, терзая его душу. Он просыпался в холодном поту, с ощущением, будто что-то важное ускользает от него, и это ощущение с каждым днем становилось все сильнее.

33

Мейсон пытался найти утешение в работе, но даже там призрак Эмили преследовал его. В каждом проекте, в каждой задаче он видел ее отражение, ее смех, ее глаза. Это сводило его с ума, превращая его жизнь в мучительную пытку.

Вина… Она липла к нему, как смола, проникала в каждую клеточку, отравляла мысли и чувства. Он пытался бежать, прятаться в работе, топить горе в алкоголе, но ничто не помогало. Пустота внутри лишь разрасталась, пожирая остатки надежды и веры в себя.

Он знал, что заслужил это. Что он должен страдать, чтобы хоть немного искупить свою вину. Но как долго он сможет выдержать это? Как долго он сможет жить с этим кошмаром в своей голове?

Он открыл глаза и посмотрел на свое отражение в темном стекле окна. Но увидел там лишь тень человека, некогда полного жизни и надежд. Теперь же в его глазах читалась только усталость и отчаяние.

Внезапно он почувствовал, как его переполняет злость. Злость на себя, на свою глупость, на свою жажду успеха. Он допил виски и швырнул стакан в стену. Осколки разлетелись по кабинету, словно напоминая о разбитых мечтах.

Пора была ехать домой, место которое он тоже стал ненавидеть, потому что там его больше никто не ждал. Оно стало его личной камерой пыток.Он не мог больше, ни есть спокойно на кухне, не смотреть телевизор...ни просто сидеть в тишине, не чувствуя боли, что раздирала его на части.

Мужчина вышел из кабинета, стараясь не смотреть на осколки стекла. Взял ключи от машины, чувствуя, как дрожат руки. Завел мотор, и машина взревела, словно зверь, готовый вырваться на свободу.

Он выехал со стоянки, вдавливая педаль газа в пол. Город проплывал мимо размытыми огнями, каждый фонарь казался насмешливым взглядом, следящим за его терзаниями.Радио хрипело в эфире, но он не слышал ни музыки, ни новостей. В ушах стоял лишь собственный оглушительный стук сердца. Он свернул на трассу, и машина, повинуясь его ярости, помчалась вперед, проглатывая километры ночной дороги.

Путь домой казался бесконечным. Фары выхватывали из темноты лишь короткие участки асфальта, как будто сама вселенная не хотела показывать ему путь. В голове пульсировали обрывки мыслей, воспоминания о прошлом, сожаления о будущем.

Подъехав к дому, он на мгновение остановился, собираясь с духом. Дом выглядел мрачным и неприветливым в ночной темноте. Мейсон заглушил мотор и вышел из машины, чувствуя, как холодный воздух обжигает лицо.

Шагнув через порог, он ощутил привычную волну тоски, накатывающую на него.Дом встретил его звенящей тишиной. В пустых комнатах эхом отдавались его шаги, напоминая о былом смехе и уюте.Мейсон бросил ключи на столик в прихожей и, не включая свет, побрел вглубь дома, в свою спальню, ставшую его тюрьмой.

Мейсон даже пару раз думал о том, чтоб продать этот особняк, но он даже самому себе не мог признаться, что всё ещё надеется, что Эмили вернётся. Но с каждым днём эта надежда таяла.Мужчина опустился на край кровати, чувствуя, как пружины недовольно скрипят под его весом.

В полумраке комнаты смутно виднелись очертания знакомых предметов.Все вещи казались немыми свидетелями их прошлой жизни, теперь превратившейся в мучительное воспоминание.

Мысли о продаже дома были для него равносильны предательству. Предательству их общего прошлого, их любви, их надежд. Пока этот дом стоял, он чувствовал, что частичка Эмили все еще живет здесь, в этих стенах, в каждом уголке, пропитанном её ароматом.

Он закрыл глаза, пытаясь заглушить нарастающую боль. Тишина давила на него, словно тяжелый груз, напоминая о его одиночестве. Но он знал, что не сможет уйти. Ведь только боль напоминала ему о том, что Эмили когда-то была в его жизни.

34

Прошло ещё три месяца. Строительство комплекса шло полным ходом. Сварщики, точно муравьи, сновали вокруг него, соединяя листы металла и укрепляя каркас. Инженеры, с чертежами под мышкой, проверяли каждый узел, каждую деталь.И день ото дня, под неустанным трудом сотен людей, «Феникс» становился все более реальным, все более могущественным.

Сегодня был день рождения Алекса. Девять месяцев Мейсон игнорировал друга, не отвечая на его звонки и отгородившись от внешнего мира за чувством вины.Он знал, что должен был быть там, на празднике, разделить с Алексом этот день, но мысль о том, чтобы предстать перед ним после всего, что он сделал, останавливала его.

Мужчина сидел в своем доме, полумрак рассеивался лишь тусклым светом от экрана телефона. Он хотел позвонить другу, но не знал, что ему сказать.Они не разговаривали с тех, пор как ушла Эмили.Мейсон даже в стае не появлялся, переложив все дела волков на плечи Алекса.

Пальцы Мейсона дрожали, когда он набирал сообщение, стирая его снова и снова. Каждое слово казалось фальшивым, не способным выразить ту бездну сожаления, что зияла в его душе. Он понимал, что никакие извинения не устроят Алекса. Но он должен был хоть что-то сказать.

Наконец, он напечатал короткое сообщение: "С днем рождения, Алекс. Прости меня". Отправив его, Мейсон почувствовал лишь слабый укол облегчения, за которым последовала новая волна вины. Он знал, что этого недостаточно.

Внезапно раздался стук в дверь. Мейсон замер, надеясь, что ему послышалось. Но стук повторился, настойчивее. С неохотой он подошел к двери и посмотрел в глазок. Там стоял его Бета.Мейсон открыл дверь. Друг выглядел уставшим, но в его глазах светилась неподдельная радость.

– Я знал, что ты здесь, – сказал мужчина, и обнял Мейсона, – С днем рождения меня, – прошептал он, и Мейсон, наконец, почувствовал, что может выдохнуть. Чувство вины понемногу отступало, уступая место надежде на прощение и возвращение дружбы.

Мейсон обнял его в ответ, чувствуя, как напряжение покидает его тело. Он крепко сжал его в объятиях, боясь, что если отпустит, это видение исчезнет. – Спасибо, что пришел, – прошептал он, голос дрожал от переполнявших его эмоций.

Алекс отстранился и улыбнулся. – Спасибо, что открыл мне дверь, а то я уже сомневался. Я бы не пропустил свой день рождения. И, тем более, не смог бы не прийти к тебе. Ты же по-прежнему мой лучший друг, хоть и засранец.Мужчина вошёл в квартиру, осматриваясь вокруг. – Не самое веселое место для праздника, но, думаю, мы сможем что-нибудь придумать.

Мейсон почувствовал, как ком подступает к горлу. Он знал, что ему нужно извиниться по-настоящему, рассказать Алексу, как сильно он сожалеет. – Я… Мне очень жаль, Алекс. Я был идиотом. Я все испортил.

Друг положил руку ему на плечо: – Я знаю, Мейсон. Я знаю. Но сейчас это не важно. Сегодня мой день рождения, и я хочу провести его с тобой.Он подмигнул: – Смотри что у меня есть!– мужчина держал в руках две бутылки коньяка.– То что доктор прописал, я задолбался надираться в одиночку.

– Ну мы просто хотели дать тебе время самому справиться со всем, поэтому не лезли к тебе, – проговорил друг.– Мы? – Удивился Мейсон, – Кто мы? Стая?– Короче, друг, у меня для тебя ещё один сюрприз, – мужчина слегка смутился.– Сид, иди сюда, милая, он вроде не собирается со мной драться.

На пороге появилась сестра Мейсона, слегка краснея.– Привет, братик.Мейсон опешил: Синди? Его младшая сестра? Мужчина переводил взгляд с друга на сестру, пытаясь сложить два плюс два.– Что… что здесь происходит? Вы что вместе? – выдавил он наконец.

– Да Мейсон, и ты бы знал об этом, если бы хоть иногда брал от меня трубки, – хмыкнул Алекс.– Мы хотели рассказать тебе раньше, – начала девушка, разведя руками и неуверенно подходя ближе, – но ты был так занят… самобичеванием. Мы не хотели тебя отвлекать.

35.

– Занят? – Мейсон усмехнулся. – Занят тем, что пытаюсь не утонуть в дерьме, которое сам же и натворил? А вы, оказывается, в это время строите свою маленькую ячейку общества, даже не сказав мне?

– Не говори так, Мейсон, – вступился Алекс. – Мы переживали за тебя, просто хотели дать тебе время. И да, мы счастливы вместе, и хотели бы разделить это счастье с тобой, но ты сам отдалился от всех.Друг был прав.– Ладно уж заходите, расскажете как докатились до этого, – проворчал Мейсон.

И тут его взгляд упал на слегка округлившийся живот сестры.Мейсон замер, словно пораженный молнией. Слова застряли в горле, а в голове закружился вихрь из догадок и невысказанных вопросов. Он переводил взгляд с живота сестры на сияющие лица Алекса и ее самой, и наконец, выдавил из себя:– Это то, о чём я думаю?

– Мы ждем ребенка, Мейсон.В комнате повисла тишина, которую нарушали лишь тихие вздохи. Мужчина чувствовал, как внутри него борются противоречивые чувства: удивление, смятение, радость и, возможно, даже легкий укол зависти.

Мейсон никогда не представлял себя в роли дяди, а уж тем более, что это произойдет вот так, внезапно и без предупреждения. Они все понимали, что их жизни неизбежно изменятся с появлением ребенка, но это не повод для обид, а шанс стать ближе и создать новую главу в их семейной истории.

Глядя на их счастливые лица, мужчина понял, что должен отбросить все свои сомнения и просто порадоваться за них.– Ну что ж, – наконец сказал он, стараясь придать своему голосу непринужденность. – Поздравляю. И проходите уже, нечего на пороге стоять. Рассказывайте всё по порядку.Мейсон посторонился, пропуская пару в гостиную.

Когда вторая бутылка коньяка подходила к концу Алекс рассказал всё, что произошло с того момента, как Мейсон попросил его связаться с Синди и до сегодняшнего дня.– Значит к тому, что вы сблизились косвенно приложил руку я, – произнёс мужчина поднимаясь, -Что ж, жизнь полна сюрпризов.

– Да, произнес Алекс, если бы Эмили не сбежала в тот вечер, неизвестно как бы всё сложилось.Блэквуд отвернулся от них подойдя к окну и сжал стакан в руке до такой степени, что он треснул.Осколки поранили его руку, но он словно не замечал этого.

Синди и Алекс переглянулись.– Старик, ты до сих пор страдаешь по ней?– спросил мужчина.– Каждую грёбаную минуту, моей грёбаной жизни, не проходит ни секунды, чтоб я не думал о ней и не жалел о том, что натворил.

Блэквуд разжал руку и осколки с тихим звоном посыпались на пол. Он повернулся к ним, на лице застыла гримаса боли, смешанная с отчаянием. Кровь стекала по руке, капая на дорогой ковер, но он не обращал на это внимания.

– Девять месяцев я живу в аду. Эмили была моей жизнью, моим светом, но я этого не понимал. А теперь словно всё утратило смысл и мир померк. Я не вижу больше ничего вокруг.Я так кичился своей свободой, а теперь от этого тошно.Я совершил ошибку, глупую, непростительную ошибку, и потерял её навсегда.

Синди поднялась, подошла к нему, взяла его руку и повела к дивану.– Давай я помогу, – сказала она тихо, – Алекс принеси аптечку из бара.Блэквуд вздрогнул от прикосновения, словно очнулся от глубокого сна. Он взглянул на Синди, потом перевел взгляд на Алекса.

– Я не заслуживаю вашей заботы, – пробормотал он, отворачиваясь. – Мне нужно было думать головой раньше.– Прошлое не изменить, – сказал Алекс, – но можно попытаться исправить настоящее.

Блэквуд позволил им обработать рану, его взгляд оставался отсутствующим. Когда Синди закончила, он опустился на диван, закрыл лицо руками и зарыдал, как ребенок. Тяжелые, сдавленные рыдания сотрясали его плечи. Алекс и Синди молча переглянулись, чувствуя себя неловко в этой сцене чужого горя.

Они понимали, что стали свидетелями момента уязвимости, который Блэквуд никогда бы не позволил им увидеть в обычных обстоятельствахВ этот вечер они ощутили, как рушится стена между ними.

36

Когда Алекс и сестра засобирались домой, Мейсон крепко обнял их обоих. – Я рад за вас, – сказал он искренне. – Спасибо, что пришли. И я буду хорошим дядей, обещаю.Знаете, я даже вам завидую.Всё это: пеленки, распашонки, детские крики…

Я никогда не думал об этом, мне казалось это не для меня и что мне это не нужно, но сегодня глядя на вас понял, что упускаю что-то важное. Что-то, что наполняет жизнь смыслом, делает ее настоящей. Видеть, как растет маленький человек, учить его, оберегать – это, наверное, величайшее счастье.

Алекс похлопал Блэквуда по плечу:– Все еще впереди, брат. Главное – захотеть.В глазах мужчины читалась тоска. Он понимал, что они правы, но частичка его все равно мечтала о той жизни, которую они собирались продолжить, – о семье, о доме, о простых радостях:– Боюсь без Эмили мне всё это не нужно.

Синди смотрела на брата, нервно сжимая руки:– Мейсон, мне нужно кое-что тебе сказать.Девушка глубоко вздохнула, собираясь с духом:– Я знаю где Эмили, это я помогла ей сбежать в тот день.Мужчина замер, словно его ударили током. В его глазах вспыхнула надежда, но тут же сменилась сомнением.– Ты? Не понимаю.

Алекс повернулся к жене:– Ты не говорила мне...– Прости, я поклялась ей, что не выдам, но видя как ты страдаешь сегодня, – она обратилась к брату, – я не могу молчать. Она скрывается под именем Трейси Доус и примкнула к чужой стае в Дарзасе.

Мейсон смотрел на Синди, пытаясь переварить услышанное. Его лицо исказилось от боли и непонимания. Он схватился за голову, словно пытаясь унять внезапную мигрень.– Почему? Зачем ты это сделала?

Синди опустила голову, не в силах смотреть брату в глаза. Слезы навернулись на ее глаза:– В тот день она позвонила мне и всё рассказала, она просила меня помочь ей, и я не смогла ей отказать. Я думала, что делаю правильно, что защищаю ее. Мне хотелось хоть немного искупить того, что мы с ней сделали.

– Защищаешь? – прорычал Мейсон, его голос дрожал от ярости. – Ты сломала мою жизнь! Алекс сделал шаг вперёд, обняв жену за плечи, чувствуя, как ее тело содрогается от рыданий. Он понимал, что Синди оказалась в ужасной ситуации, разрываемой между дружбой к Эмили, чувством вины и любовью к брату:

– Ты сейчас не прав и напрасно срываешься на сестре. Это не она сломала твою жизнь. Ты сам всё разрушил.Вместо того, чтоб обвинять Синди, ты можешь найти Эмили, и попробовать поговорить с ней.

Блэквуд сник и опустился в кресло, обессилено прикрыв лицо руками. Тишина в комнате давила, нарушаемая лишь тихими всхлипами Синди.Собравшись с силами, Мейсон поднял взгляд на Сестру. Ярость в его глазах сменилась усталостью и отчаянием:

– Прости меня, Алекс прав. Это только моя вина и она никогда не простит меня. Я знаю. Я причинил ей слишком много боли, потому что был ослеплен собственной гордыней, – прошептал Мейсон, его голос дрожал от раскаяния. – Я думал, что контролирую ситуацию.

Синди подошла к брату и обняла его, прижавшись щекой к его плечу. Она чувствовала его боль, его отчаяние, как свою собственную.– Мы все делаем ошибки, Мейсон, уж ты то знаешь больше других о том, что творила я. Попробуй поговорить с ней, – прошептала она. -Даже если она не простит тебя сразу, она должна знать, что ты сожалеешь.

Мейсон поднял голову и посмотрел на сестру.В ее глазах он увидел сочувствие и поддержку.Он обнял сестру, уткнувшись лицом в ее волосы.Впервые за долгое время в его сердце затеплилась надежда. Возможно, еще не все потеряно. Возможно, он еще может все исправить.

– Я попробую, – проговорил он, его голос дрожал. – я не знаю, что сказать. Я так много напортачил. Я найду Эмили и попрошу у нее прощения. Это будет самым трудным разговором в моей жизни. Но я должен попытаться. Ради нее. Ради себя. Ради того, что у нас когда-то было.Я сделаю все, чтобы она смогла меня простить.