Текст книги "Две жизни для волчицы (СИ)"
Автор книги: Миранда Грин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)
Все произошло слишком быстро. Полоза подвела ранняя весна, было еще слишком холодно и реакция змея оказалась притупленной. Три удара он отразил, даже попытался ответить, но четвертый оказался смертельным. Застрявший в промежуточной форме обезумевший оборотень буквально рвал его на куски.
Вернул его в подобие сознания только совершенно безумный хохот Леды.
Эльхар к тому моменту нагнал всех троих, даже успел выскочить на поляну, но было слишком поздно. Волк даже со своего места видел, как на ногах Леды пропитывается кровью ткань. Волчица кое-как, опираясь на дерево, встала, глядя на полуволка перед собой.
– Я была слишком слепа, что же, за слепоту платить положено… И ты тоже заплатишь. Ни покоя тебе, ни смерти не будет, князь. А за это, – рука слишком медленно и плавно указала на окровавленные ноги, – ты своей кровью заплатишь. Не будет у тебя больше детей. Один будешь скитаться. И даже когда я вернусь в этот мир, ты прощения не получишь. Даже если я все забуду. Я тебя в стаю привела, я же тебя из нее изгоню. Ни один оборотень тебе руки не подаст.
– Я даже прослежу за этим, – тихий голос Эльхара привлек к себе внимание.
Леда кивнула, принимая, и осела на снег рядом с тем, что осталось от Полоза. Наблюдавший за этим волк не спешил к ней – дыхания уже не почти было, после таких проклятий не выживают, за них платят своей жизнью, отдают себя до конца. Зато кулак в лицо принявшего человеческий облик князя впечатал. Владислав не сопротивлялся, ощущая, как последствия слов сковывают его. Думаю, он даже не ощущал боли от ударов, настолько по нему било проклятие на крови его собственного ребенка.
– Ты ушла от меня к этому чешуйчатому! – голос Смертина вернул меня в реальность.
– Ты первый ушел от меня. Когда вернулся с чужим запахом на себе, – эмоций вдруг резко не осталось, словно меня накачали успокоительным. – Я лишь закончила то, что начал ты.
В голове скрипели шестеренки, пытаясь свести в одну личность меня и те ошметки, что вылезали из прошлого, удерживая при этом хоть какой-то рассудок. Если он сейчас попытается что-нибудь со мной сделать, я, наверное, вцеплюсь ему в глотку… Может, добить его еще одним вопросом?
– Что с ними случалось, м? Мне интересно, насколько тебе понравился мой прощальный подарок.
– Сначала даже не рождались, – Смертин отвернулся от меня, рассматривая свое отражение в зеркале на стене. – Позже каждая новая беременность у моих женщин длилась чуть дольше, словно давая надежду.
– И когда ты перестал пытаться?
– Ему было три.
– Ребенка жаль. Тебя – нет. Ты редкая мразь, Владислав.
– Даже шанса не дашь?
– А чем ты его заслужил? – я пожала плечами. – Я хочу вернуться в комнату. Этот разговор меня утомил.
8.4
Я лежала на кровати, бездумно рассматривая потолок. Прошла от силы неделя, даже меньше, но морально я вымоталась в край. Хотелось просто закрыть глаза и проснуться от этого кошмара. Вот только кошмар не уходил, а при попытке заснуть – возвращался с новой силой, принося с собой видения прошлого. Становилось только паршивее, настолько, что есть не хотелось, так что на попытки Смертина вытянуть меня из комнаты я не реагировала. На пятый отказ от еды он не выдержал и принес ее в комнату. Я только лениво повернула к нему голову. Как-то в подростковом возрасте, познакомившись с идеей прошлых жизней, я подумала, что было бы неплохо что-нибудь из них вспомнить. Беру свои слова назад. Это слишком тяжело, да и с нынешней жизнью разобраться мешает.
Похититель мой после памятного разговора словно притих. Мне иногда даже казалось, что это совсем другой человек, настолько он отличался от того, что я помню. Возможно, я перегнула палку своим комментарием, но где я была не права?
Отвернулась от еды – не могу, от одного запаха мутит. Мне нужно попытаться уснуть, может быть я смогу поймать это зыбкое состояние и дозовусь до Влада. Вот только Смертин все никак не уходил, еще и со вздохом опустился на край кровати.
– Выйди из моего личного пространства. Портишь энергетику.
– Полина, – надо же, он даже не запнулся перед именем в этот раз, прогресс, – давай поговорим.
– Вот правильно говорят, что хорошая мысля приходит опосля. Раньше надо было разговоры разговаривать. Поздно.
– И ты решила уморить себя голодом?
– А что? – лежа пожимать плечами не слишком удобно. – Ты меня отпускать явно не планируешь, когда меня найдут мои ребятки – тоже большой вопрос, а так – я очень скоро от тебя освобожусь.
– Полина! – выдохнул он, сгребая мою обмякшую тушку в охапку. – Поля, пожалуйста!
Чему-то внутри, наверное, остаткам чувств Леды, очень хотелось проникнуться к нему хоть каким-то сочувствием. Вот только не получалось, совсем, никак. Хотя, если отвлечься от моей с ним совместной негативной истории, то Смертина даже можно было бы назвать привлекательным. И внешне, тем более, что волчья кровь его и без того породистую внешность облагородила, да и по характеру… Вообще, по тому, что я помню, до обращения он был вполне вменяем, надежен и даже весьма обаятелен. А вот после – начал меняться.
Такое бывает, никто не застрахован от проигрыша в лотерею при обращении. Из-за этого от такой практики и отказались, никому не хотелось лишний раз рисковать получить на выходе одичавшего безумца. И с одной стороны, Смертина можно только пожалеть. А вот с другой… Я не могу сказать, что все это как-то уменьшает его вину, тем более сейчас, когда у него наступило прояснение.
– Отпусти меня.
– Я слишком долго тебя ждал, чтобы вот так отпустить…
– Да услышь ты меня наконец! – я смахнула с себя его руки, не выдержав. – Ты не меня ждал, а образ, который себе сочинил. Я – не Леда. И даже Леда ушла от тебя тогда. Чего тебе тогда не хватало?! Любви? И это при том, что она ради тебя ушла к людям, поделилась с тобой своей силой, жила по вашим законам? Она всю прошлую жизнь перечеркнула, даже Эльхара на задний план задвинула, чтобы тебя не раздражал. А чем отплатил ты?
Я вскочила, начиная мерить шагами комнату и стараясь не слишком задевать углы мебели, от голода заметно шатало. Вот только меня распирало, сказалось напряжение последних дней, и если до того я могла его контролировать, то теперь этот вулкан проснулся и весьма отчетливо грозил извержением.
– Верностью? Да ты загулял спустя год после свадьбы! Год, Слава! – сознание словно дымкой подернулось, выпуская на передний план ту, что не успела выговориться несколько веков назад. – И попросил ли ты прощения после этого? Нет, конечно же!
Нужно было срочно выпустить пар и я схватила со стола наполовину пустую чашку, запуская ее куда-то в сторону. На крашенной стене осталось пятно от воды. От злости начинали дрожать руки, вот только легче мне не становилось, наоборот, желание крушить старательно набирало обороты. Не выдержав, опрокидываю кресло со звериным рыком. Волк внутри требует отдать ему контроль, позволить вцепиться в глотку своей жертвы.
Смертин сидит молча, даже не смотрит, даже кровь от лица отлила. Одно из двух, или я его добью сегодня, о чем жалеть не буду вовсе, или после этой вспышки по мою душу придет милый северный пушной зверек. Песцом именуемый. С другой стороны, мне терять уже нечего. Для меня эта неделя уже была за месяц. Еще дольше я так не протяну.
– Мало того. Помнишь, что ты сделал, когда я задала тебе вполне справедливый вопрос? Ну? Напомнить?
– Не надо… И так помню. Но ты…
– Только попробуй меня в чем-то обвинить! И ведь у тебя был шанс сохранить со мной хотя бы нейтральные отношения!
– Не напоминай. Можешь ударить, но не напоминай об этом!
– А знаешь, что еще хуже? Что это тянется за мной до сих пор. Ты сломал ту мою жизнь, и я могла бы закрыть на это глаза, но и в этой детей у меня не будет, и все из-за тебя! Я тебя ненавижу!
Выкрикнув это, я упала во второе кресло, устоявшее во время моей вспышки эмоций, и закрыла лицо руками. Я бы с огромным удовольствием сейчас зарыдала, но слез как назло не было. Только бесконечная усталость и пустота внутри. На Смертина я даже не смотрела.
Зато каким-то шестым чувством ощутила внимание Влада, змей явно пользовался способностями своего вида и все еще висящей у меня под одеждой чешуйкой. Решив хоть немного ему помочь, я все-таки произношу:
– Выпусти ты меня уже отсюда. Тут же дом мой явно недалеко, я вспомнила это место, натыкалась на него, когда на лапах бегала…
Ужову хватило, тем более, что искушать судьбу в лице Смертина он не решился, мало ли, чем это обернулось бы для меня. Да и помочь ему я ничем больше не смогу, надеюсь, что Андрей помнит номер дома. Да если и нет – по запаху найдут, не безнадежные!
– Нет… Нет, – как он резво на колени перед креслом рухнул, ну да, комната-то маленькая, да и осколки, увы, в другой стороне, – что угодно проси, все для тебя добуду, в любое место на планете увезу, но от себя не отпущу. Можешь ненавидеть меня сколько угодно, но уйти от меня ты не сможешь.
Вот только на попытку прикоснуться к ногам в этот раз тело среагировало слишком быстро: я взвизгнула, буквально запрыгивая на кресло с криком «Не смей ко мне прикасаться!»
Кажется, в тот памятный вечер произошло кое-что еще… Этим воспоминанием Леда явно решила меня не впечатлять, но мне хватило и тени мелькнувшего ощущения, чтобы догадаться. И эта догадка явно отразилась на моем лице, потому что Смертин медленно встал, выпрямляясь. Вот только заговорить я ему не дала:
– И после этого ты еще на что-то надеешься? Да я лучше на простыне вздернусь, чем ты еще раз ко мне прикоснешься.
– Полина…
– Не подходи!
Собственный голос заставил вздрогнуть, потому что я в жизни так не кричала. Я вообще практически никогда не кричала, ни от боли, ни от страха. Ребенком я была безбашенным и смелым, разбалованным и залюбленным. Самой большой бедой были редкие ночные кошмары, но и только, но стоило вылезти прошлой жизни, как все пошло псу под хвост.
Смертин медленно отошел, замирая в двух шагах от кресла. Посмотрел, понял, что диалога у нас точно не выйдет, и со вздохом вышел из комнаты, перед уходом подняв второе кресло в нормальное положение и собрав осколки.
Едва дверь закрылась, я сползла обратно на сиденье. Надо что-то решать. Так не может дольше продолжаться, я просто не вытяну.
8.5
Одеяло душило, но без него становилось смертельно холодно, как тогда, в реке, или в сугробе в последние минуты. Разум, неспособный справиться с нагрузкой эмоциональной, от заключения, только подливал масла в огонь, подкидывая картинки из прошлого, смешивая с реальными ощущениями. Не выдержав, я села на краю кровати, подтягивая ноги к груди. Бесит.
За окном, в желтоватом свете фонарей, скользят тени, охраняющие смертинский участок, что тоже не прибавляет хорошего настроения. Некоторые из них замирают перед окном, словно заглядывая в него, рассматривая меня, так что я наощупь нахожу кнопку ночника. Мягкий свет наполняет комнату, делая зрелище за окном менее четким. Спать не хочется вообще, я выспалась, такое чувство, на полжизни вперед. Зато, когда меня все-таки подотпустил всплеск эмоций, захотелось есть. Встаю, чуть пошатываясь – перед глазами при этом редкий зимний лес, совсем непохожий на тот, что за окном – и дохожу до кресла. Смертин все-таки притащил мне тарелку с едой, в надежде, что я прерву свою голодовку. Все уже остыло, но хуже от этого не стало.
По ногам проходится сквозняк, и это странно, потому что дверь прилегает к косяку довольно плотно, очень туго ходит, на самом деле, и такой поток – это что-то неправильно. Закидываю в себя последний кусочек остывшего мяса и подхожу к двери.
Она открыта?
Не веря своему счастью принимаюсь одеваться как можно быстрее и тише. Главное – выбраться из дома, а там уж я убегу. У меня получается спуститься по лестнице – дом стоит на склоне холма, поэтому этажность у него весьма условная – и буквально слышу, как над ухом кричит птица обломинго. Смертина сидит в гостиной, рассматривая падающий за окном снег. Я бы даже могла назвать эту картину живописной, если бы на его месте был Влад. Или тот же Эльхар. Вот только это не они.
– Дверь заперта, – едва слышно произносит он, показывая ключ. – Я решил, что по дому ты ходить можешь, так что не стал запирать твою спальню.
– Что помешает мне выбить окно, когда ты уедешь? – падаю в кресло, все еще едва заметно ежась.
Смертин, даже не оборачиваясь на камин, поводит рукой, заставляя тот зажечься. Воздух в комнате становится более приятным, так что я даже спускаю ноги на пол. Ситуация максимально дурацкая и неловкая. Возможно, не знай я, что меня ищут, я бы очень скоро постаралась бы смириться с происходящим, просто чтобы сэкономить силы. Вот только меня никто просто так тут не оставит, да и мне есть, зачем возвращаться во внешний мир.
– При попытке залезть в окно или вылезти через него, запускается защита. У меня было много времени, чтобы разобраться с теми крохами магии, что достались оборотням, но и их хватит. Ты не хочешь испытывать этого на себе. Кофе будешь?
– Буду, – если он думает, что я буду гордо воротить нос, то ошибается. – Две ложки сахара. И со сливками.
Мужчина устало улыбается. Вот далось тебе мое прошлое воплощение, а? Ведь можешь быть нормальным, а не мерзотным преподом с универа и не тварью из древних времен. Может, найти ему кого? Ну, чтобы он переключился, все дела…
Я, на первый взгляд совершенно бездумно, пялилась в пространство, размышляя на эту тему и одновременно наблюдая за руками Смертина, который переставил электрическую кофеварку на стол и под моим контролем принялся за готовку. Надо же, даже разлил на две чашки поровну, насыпая и себе сахар. Моя паранойя настолько очевидна?
– Да, в этом вопросе ты настолько предсказуема.
– Вот умеешь же быть нормальным, а? Так почему сначала вел себя как мудак?
– Ты сама вежливость, – Смертин отхлебнул, морщась.
Точно, он же на дух сладкое не переносит, его стакан с кофе вечно пах чистым напитком, даже без молока. Там концентрация из разряда «как еще мотор не встал». В другое время жест я бы даже оценила.
А вообще мне не нравится, что я начинаю к нему какой-то симпатией проникаться. Это что за стокгольмский, мать его, синдром? Белова, соберись! Ты сейчас еще умудришься очароваться и на шею к нему сама прыгнешь! Я, конечно, понимаю, что это защитный механизм, что моя психика пытается сделать так, чтобы я не двинулась умом, но все-таки…
Я принюхалась к своей порции и, не найдя ничего подозрительного, осторожно отпила. Должна признать, вкусно. Смертин рассматривал меня красноватыми глазами поверх чашки, так что пришлось срочно искать себе что-то достаточно интересное, лишь бы не смотреть на него и не слишком думать о том, как он меня разглядывает, не думать об ощущениях от этого взгляда. Я только потом подумала, что вид у мужчины слишком благостный, не то какой-то смирившийся, не то постигший дзен. Или он нашел какое-то решение, которое его полностью устраивает.
– Ты ведь понимаешь, что вечно все это, – я взмахнула рукой, обводя себя и комнату вокруг, – продолжаться не будет?
Вид у Смертина стал счастливо-нездоровый. Последнего было совсем немного, но уже ощутимо. Эта небольшая примесь не давала мне успокоиться и заставляла нервно елозить на своем месте. Вот только просчитать я даже не пыталась, бесполезная затея.
– В любому случае ты будешь со мной до самой смерти.
Лишь сейчас я заметила, что свой кофе он допил и теперь что-то рассматривает на дне чашки, словно… На гуще гадает? Потом и вовсе перевернул чашку на блюдце, отодвигая эту конструкцию от себя. Отвратительная удушающая тишина в доме еще сильнее начала давить на нервы. Надо отвлечься.
Я сосредоточилась на ощущениях от мягкой ткани, которой было обито кресло. Неяркий цвет, приятная фактура. По крайней мере, все это не перегружало восприятия, оборотни, как я заметила, вообще стремились к минимализму в интерьере, избыток деталей очень перегружал. Зато вещь, в которой никто и никогда не скупился – физический комфорт. Я про тактильные ощущения от мебели и одежды, вкус и качество еды, придирчивость к запахам. То, что я была сладкоежкой, для перевертышей большая редкость, почти извращение.
– Тебе что-то нужно в городе? Я планирую уехать на несколько дней, дом будет в твоем распоряжении.
– Не боишься оставлять меня без присмотра? – возможно, я зря постоянно напоминаю ему о своем желании сбежать, но он слишком расслабился, и меня это раздражает.
– Нет. Тем более, что ты не будешь одна. Я познакомлю тебя с твоим сторожем завтра утром. А о вещах подумай, утром отдашь список.
– Можно, – мысль пришла неожиданно, – можно попросить, просто родители будут переживать, что я давно не объявлялась, а мне не хотелось бы их втягивать во всю эту звериную возню…
На душе стало гадко, от того, что я не сразу об этому подумала. Смертин кивнул, мол, продолжай, если есть конкретное предложение, а нет – так я сам что-нибудь придумаю. Конкретной идеи в голове не было, но и оставлять все на самотек не хотелось. Был еще печальный момент – меня почему-то не спешили спасать. Можно, конечно, понадеяться, что будет хотя бы попытка завтра, когда волк уедет в город, но от отсутствия вестей из внешнего мира становилось совсем тоскливо.
– Глупый волчонок, – протянул Владислав, явно прочитав на моем лице что-то свое. – Я даже переубеждать тебя не буду, сама скоро поймешь.
– Не знаю о чем ты… Ты собираешься держать меня взаперти до конца моих дней?
– Я надеюсь, что до этого не дойдет, и я сумею тебя приручить. Или скажешь, что слишком наивно?
Тут и ответа не нужно. Смертин вдруг оказывается рядом, хватая меня за плечо, вынуждая запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него. Аура его внутреннего зверя на миг прорывается из-под маски терпения, давит, вышибая воздух из легких. Пальцы свободной руки медленно проходятся по ключицам, вверх по шее, скользят по щеке, перебирают волосы.
– Если бы ты знала, как сложно себя сдерживать…
– Кажется, последствия твоих срывов мы уже проходили, – как же хочется цапнуть его за руку, но тут лучше не давать никакой реакции…
– Поэтому и держусь. Тебя проводить в комнату или ты останешься?
– Сама дойду. Пройти дай.
Он выпрямился, делая полшага назад и поднимая ладони, мол, сдаюсь, как скажешь, путь свободен. От скользнувшего по спине взгляда по коже бегут мурашки. Как же хочется его прибить… Вот только разница в весовых категориях слишком очевидна. Ладно, попробую завтра что-нибудь разведать от неожиданного сторожа. Интересно только, кого он там притащит.
8.6
– Знакомься, это Максим. Собеседник из него, правда, не выйдет. Он немой, – последние две фразы Смертин добавил шепотом, но здоровенный перевертыш их наверняка услышал.
Судя по его габаритам и характерным глазам, мой новообретенный сторож был из числа медведей. Видок у здоровенного мужика – реально здоровенного, он был выше Андрея на полголовы и шире раза в полтора! – был самый мрачный, такой заломает и не заметит. С другой стороны, медведи достаточно неповоротливы, ну, в сравнении с волками, да и медлительнее нас, есть шанс от него убежать. Особенно если удастся фору получить.
– А мне чем прикажешь заниматься? Мне скучно!
Ныла о скуке я с вполне конкретной целью: а вдруг с собой в город возьмет, там и сделать лапы можно будет. Только вот Владислава этим маневром оказалось не провести, он только снисходительно улыбнулся и выдал ключи от библиотеки и чердака, велев найти себе развлечение там. И ехидным голосом предложил купить мне вышивку. Вот тут лицо я не удержала, скривившись, терпеть не могу это занятие, сразу хочется его изобретателя заколоть иголкой, а потом самого растянуть на огромных пяльцах.
А еще меня даже на порог дома не пустили, свежим воздухом подышать. Этот кошмарный человек, когда-то бывший человеческим князем только улыбнулся, придержал за плечи и мягко поцеловал в лоб, снисходительно усмехнувшись, когда я в ответ клацнула зубами. И ведь почти достала до шеи! А после передал меня в крепкую хватку медведя, лишь на миг позволив прохладному зимнему воздуху ударить мне в лицо. Какой контраст с натопленным домом!
Максим из-за недосыпа, как и любой медведь в это время года, «радовал» глаз недовольным выражением лица, мрачным, угрожающим. И, как я уже знала по Андрею, немного притупленной реакцией. И вот последнее радовало меня без кавычек. Знать бы еще, какие инструкции он получил, куда я смогу залезть в отсутствие Смертина. Понятно, что в библиотеке искать нечего, если я хочу перед уходом подгадить Владиславу, то мне нужно вскрывать его кабинет. А в нем, кстати, наверняка еще и ручка от окна должна быть.
– Ну и? Может ты меня уже отпустишь? А то скажу твоему начальству, что ты ко мне приставал, мало не покажется.
Вид у медведя стал достаточно ехидный – насколько это возможно при их скупой мимике – но руки с плеч исчезли, так что я смогла пройти обратно в гостиную. Перевертыш тенью следовал за мной, жутко этим раздражая. Да у меня при наличии Смертина в доме личного пространства больше было! А еще я отчетливо ощущала, как у меня начинается информационная ломка: доступа к интернету и телевидению у меня не было, а книги начинали наскучивать, даже при том, что по дому тут и там были расставлены полки с художественной литературой на любой вкус.
Взгляд упал на комплект ключей на столе. Интересно, Смертин просто скелетов почистил в шкафах, что так спокойно мне их выдал? Или уверен, что я ничего опасного не найду? Эх, ничему меня в детстве сказка про Синюю Бороду не научила! Встаю со своего места, хлопая надзирателя по плечу:
– Пойдем, могучая гора мышц, будешь помогать хрупкой девушке наводить беспорядок во владениях твоего рукамиводителя.
Медведь скривился, одной только этой гримасой выражая свое отношение к моим действиям, но сопротивляться не стал – команды препятствовать мне не было, да и ключи я получила из рук хозяина дома. На чердак вела хорошая добротная лестница, широкая, с крепкими ступеньками, пусть и без перил, но люк оказался просто отвратительный. За это изодранное до чертиков нечто я даже не попыталась взяться, доверив Максиму это ответственное дело. И оставив ему все занозы в полное владение. Шкаф этот, два на два, купи лобзик и сделай сам, открыл чердак играючи, даже не заметив преграду.
Чердак – а по сути полноценная мансарда, тут и жить можно было бы спокойно – радовал глаз идеальным порядком. Причем хронологическим. Самые старые сундуки и чемоданы в дальнем от окна углу, самые новые – на свету.
– Ну, раз мне разрешили здесь копаться, будем рыться. Надеюсь, тут найдется что-нибудь интересное…
Ближайший ко мне чемодан относился, навскидку, к началу двадцатого века. Откровенно мужской, это я запомнила – мама одно время интересовалась модой того периода. А вот стоящий за ним женский уже был интереснее. Я подцепила застежку, одновременно включая фонарик на телефоне. И не зря – внутри что-то блеснуло. Между слоями ткани и завернутыми в отрезы материи коробочками лежал гребень. Серебряный, с клеймом производителя, спрятанным между изгибами растительного узора. Красивая вещица. Кажется, Смертин, сам того не зная, выбрал верный способ отвлечь меня, да еще и надолго. Леда, как и любая лесная волчица, ко всяким цацкам была равнодушна, хотя Владислав и тогда ее задаривал, а вот я, Полина, в душе была той еще сорокой. Носить не носила, неудобно, мешает и все в этом духе, но собирала. Под кроватью еще со школы полные коробки побрякушек стояли.
– Чувствую себя героиней того сериала… Помнишь, которую вынудили выйти замуж, мужик ее все выбрыки прощал лет так двадцать, а она к какому-то бесхребетному мальчишке бегала? – медведь равнодушно пожал плечами, впрочем, реакции я от него и не ждала. – В детстве я ее понимала. Потом наткнулась на этот сериал в старших классах, думала, что она дуреха, своего счастья не видящая. А сейчас вот сама в таком положении по сути….
Реакции от сторожа ждать не приходилось, так что я отложила находку в сторону, вытаскивая из чемодана первый сверток. Из свертка выпала открытка, подписанная набившим оскомину почерком преподавателя Смертина, только с дореформенной орфографией.
"Леде".
Я метнулась к чемодану из другой эпохи. И нашла там похожую подпись. И еще. И еще.
Шкатулка чуть не выпала у меня из рук, тяжелые серьги блеснули в неверном свете. Он все это время ждал, надо же… Все, что лежит здесь – или как минимум половина – готовилось для реинкарнации Леды веками. Ждал…
Но становится ли от этого легче?
8.7
Находку на чердаке я переваривала достаточно долго, уже вечереть начало, когда мой сторож постучал меня по плечу, передавая свой телефон. Цифры входящего номера были смутно знакомы, медведь ткнул в кнопку громкой связи. На том конце оказался Смертин:
– Полина? Как настроение?
– Сдохнуть хочется, – уточнять, от чего именно. я не стала, пусть сам себе придумает причину.
– Я могу немного развеять твою смертную скуку. Иди собираться, Макс отвезет тебя в город. Поужинаем сегодня вне дома.
– В честь чего так?
– Решил, что тебе захочется сменить обстановку.
– Ладно, иду одеваться, поняла. Пожелания по форме одежды есть?
Если вы думали, что все эти дни я провела в одном и том же, то жестко ошиблись. То ли Смертин успел посмотреть размер моей одежды, пока я была без сознания, то ли просто у него был такой шикарный глазомер, но ворохом новых шмоток, пусть и на свой вкус, он меня обеспечил. Ограничился Олегович расплывчатым "Место приличное, но не закрытое". Понятно, значит, обойтись без вызывающих вещей, но и сильно разряжаться не обязательно.
Телефон я отдала медведю без вопросов, провоцировать лишний раз не хотелось, и уползла в комнату, игнорируя звук шагов за собой по лестнице.
Вел Макс значительно хуже Ужова, а может местность здесь была такая отвратительная, что укачивать начало даже меня. Пришлось прислониться к холодному стеклу и прикрыть глаза, чтобы мертвенно-черные силуэты деревьев не прыгали перед глазами. Зато изнутри меня распирала радость: я выбралась из леса, может, и убежать представится возможность. Нужно только смотреть внимательно.
Место, куда меня отконвоировали, оказалось достаточно уютным, а со стороны кухни доносились приятные мясные запахи. Правда, людей, на мой взгляд, было многовато, так что это оглушало в первые минуты. Смертин, надо отдать ему должное, выбрал достаточно уединенный столик, в небольшой нише, будто отделенной от основного зала. Он вообще вел себя на редкость приятно. Был таким душкой, что я невольно начинала искать во всех его действиях подвох, настолько все было… идеально? Как вылизанный шаблон, до последнего движения и жеста.
– Что-то не так?
– Все слишком хорошо.
– Разве может быть "слишком хорошо"? – под светящимися глазами мужчины становилось не по себе.
Еще и по залу прошелся кто-то с тошнотворными духами, аж ком к горлу подступил. Так что вместо ответа пришлось зажимать рот, пережидая приступ. Да, быстро я отвыкла от общества и обилия запахов… Смертин тоже взволнованно посмотрел на меня, не понимая, чем вызвана такая реакция.
– Кхм, – я взяла себя в руки, выпрямляясь, – кто-то слишком обильно полился духами, гадость какая.
– Да, я тоже заметил, не думал, что ты на это так отреагируешь, выбрал бы отдельное помещение, или менее людное место. Но здесь специализируются на мясе, и при этом тут нет строго дресс-кода…
– Все нормально, – интересно, моя покладистость его успокоит или насторожит. – Прости, мне нужно отойти на минутку…
Из зала я вылетела, насколько вообще позволяла обстановка. Смесь запахов душила и скручивала желудок морским узлом. И застряла я надолго, хотя, казалось бы, желудок пустой, но желчью меня все же вырвало. А потом задержаться заставил звук шагов и разговора по телефону. Вернее, голос в трубке.
Это был Влад. Незнакомка, в чьем запахе отчетливо чувствовались змеиные нотки, точно разговаривала по телефону с Ужовым. И вот в это верить не хотелось от слова "совсем". Вот значит как меня ищут… Выйти и посмотреть на незнакомую мне змею я не нашла сил. В слова вслушаться тоже не получалось, но флиртующие нотки в голосе девушки я распознала даже через шум в ушах, слишком хорошо я выучила эту интонацию шипения от Влада.
Волчица внутри вопросительно скульнула, словно не понимая, что происходит. Человеческий разум еще пытался найти логичное объяснение, но выходило отвратительно, потому что первая мысль никак не хотела уходить, все крепче обустраиваясь в мозгах. Мысль о том, что меня предали. С ней, правда, пыталась бороться версия, что все это – огромная подстава, спектакль от Смертина, но паническая волна уже сносила остатки здравого смысла. Я дождалась, когда останусь одна.
Ручки на створке окна не было, зато была распахнутая форточка. И мне вполне по размеру, так что я в каком-то тумане выбралась на служебную парковку, где уже перемахнула через забор, сумев не засветиться перед входом, где в машине ждал меня и Смертина немой медведь.
Бежать.
Быстро и далеко.
Просто бежать.
И я рванула через проезжую часть, на повороте, в парк на другой стороне улицы. Холод неожиданно полоснул по ногам в тонких брюках, но это заставило только на миг остановиться, ровно для того, чтобы с шумом втянуть воздух и помчаться дальше, пролетая мимо фонтана, добираясь до противоположного входа, вылетая на следующую дорогу…
Где меня едва не сбили. И только это заставило меня остановиться и подумать, тем более, что за рулем оказался Эльхар… Волк выскочил из машины, игнорируя возмущенное гудение позади.
– Полина?
Я смогла только броситься к нему, вцепляясь в воротник пальто и захлебываясь слезами. Не задавая лишних вопросов, он обошел машину вместе со мной, продолжающей на нем висеть, усадил на переднее пассажирское, чтобы я была под присмотром, и вернулся за руль. В тепле я поняла, что силы кончились, а вместе с пустотой внутри пришли и абсолютно сухие глаза.
И только тогда я разглядела, какая впечатляющая синева была у него под глазами.
– Как ты здесь оказалась? Змеи сказали, что не смогли тебя "увидеть", – он направил на меня поток теплого воздуха.
– Смертин решил меня выгулять, а я сбежала… "Не смогли"? Влад же выходил на меня, я его видела, – главное не слишком вовлекаться в эту мысль, а то опять слезы потекут…
– Поля… Как ж тебе сказать? – он свернул на главную улицу, направляясь к выезду из города.
– Скажи прямо. Что он меня предал…
– В смысле? – Эльх затормозил, прижимаясь к обочине.
Пришлось поделиться впечатлениями от вечера, снова заходясь плачем и утыкаясь в плечо волка, тут же поспешившего перетянуть меня на колени. Он не перебивал, не уговаривал прекратить реветь, просто слушал, обнимая.
– Я не знаю, что произошло у тебя с Ужовым или у Ужова с его родней, мне Андрей сказал только, что он поехал договариваться с видящими из клана. Видимо, в уплату его решили женить.
