Текст книги "Чужая. Цветок викинга (СИ)"

Автор книги: МАСТЕРИЦА

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

Эйнар поднялся и подошёл к ним.

– Как он? – спросил он хриплым голосом.

По правде говоря, тот выглядел ужасно. Слишком бледная кожа, запавшие щёки, грудь, едва подымающаяся и опускающаяся в такт дыханию.

– Жара нет. Это хорошо, – ответила Уна, – но он потерял слишком много крови. Хильда ещё вчера начала отпаивать его отварами, но… Этого недостаточно.

Эйнар нахмурился, смотря девушке в лицо.

– Откуда ты всё это знаешь? Так искусно штопаешь раны? Где ты этому всему могла научиться?

Уна застыла под его испытующим взглядом. Что сказать? Рассказать всю правду? Хоть кому-то! Ей так давно этого хотелось! Но, нет, нельзя. Это слишком опасно. Её сочтут спятившей. И неизвестно, как Эйнар поступит с ней. Она ещё не слишком хорошо его знает и понимает, чтобы предугадать его реакцию…

Поэтому она молчала. Просто молчала, слыша его тяжёлый, раздражённый вздох. И в этот момент раздался стон Фроди. Они тут же повернулись к нему.

– Вскоре он может начать приходить в себя и начнёт двигаться. Может случайно повернуться и повредить рану. Его нужно привязать, – сказала Уна.

Эйнар кивнул. И вскоре они уже привязывали воина длинными и прочными кусками полотна к изголовью и краю кровати. Завязывая прочный узел на руке брата, Уна заметила, как тот открыл глаза и едва осмысленным взглядом посмотрел на неё.

– Всё хорошо, – тут же сказала она, – ты ранен, тебе нельзя двигаться….

Фроди едва заметно кивнул и закрыл глаза.

– Я позову Хильду, нужно, чтобы она дала ему настойку для сна.

– Я сам, – сказал Эйнар.

Он вышел, а девушка присела на край кровати. Фроди снова открыл глаза. Она видела, как дымка бессмысленности в них меняется на боль, от которой его зрачки расширились.

– Потерпи немного…

– Уна… – едва прошептал он потрескавшимися губами, – всё хорошо… Хильда…

– Она в порядке, она уже идёт.

В комнату и правда влетела взъерошенная блондинка.

– Я здесь, мой хороший…

Хильда склонилась над мужем. Уна поднялась и подошла к Эйнару, который стоял на пороге комнаты.

– Пойдём, – сказал он, – ты ещё сегодня ничего не ела.

Они спустились в общий зал, позавтракали. И, вскоре Эйнар, вместе с другими воинами отправился достраивать укрепления на третьей стене. Он приказал ей больше отдыхать и девушка кивнула. Она совершила обход раненых, сделала необходимые перевязки и вместе с Торой вскоре отправилась на кухню варить отвары из целебных трав.

К вечеру у неё сильно разболелась поясница, и она присела за стол.

– Тебе нужно отдохнуть, детка, – сказала Тора, глядя на неё и качая головой.

– Я в порядке, – слабо улыбнулась Уна, – немного посижу здесь и скоро пойду в комнату.

Она так и сделала. Через некоторое время поднялась и вышла из кухни. Подходя к лестнице, она остановилась, потирая поясницу и с тоской глядя вверх. Кажется, она переоценила свои возможности…

– Кажется, ты плохо расслышала мои слова…

Услышала она голос Эйнара. Она повернулась к нему и увидела, что он зол и раздражён. Невольно сделала шаг назад.

– Я приказал тебе больше отдыхать, а не быть на ногах до позднего вечера, – прорычал он, подходя близко к ней.

– Я как раз собира…

ГЛАВА 15

Уна не договорила, согнувшись от резкой, тянущей боли внизу живота. Она сдавленно ахнула. Эйнар стремительно подхватил её на руки и понёс в комнату. Осторожно уложил её на кровать.

– Я сейчас пришлю Хильду или Тору, – сказал он.

Уна кивнула. И вскоре Эйнар вернулся вместе с Хильдой. Он метался по комнате, как разъярённый зверь, пока блондинка осматривала Уну.

– Что с ней? – спросил он, наконец, нетерпеливо.

– У беременных такое бывает, – спокойно сказала Хильда, – ей просто нужно больше отдыхать.

Она взяла руку Уны, чтобы пощупать пульс и замерла. Ничего себе! Хильда удивлённо взглянула на Уну.

– Что? Что-то не так? – тревожно спросила девушка.

– Нет, всё хорошо, – сказала она.

Стоит ли огорошивать родителей этой новостью? Она отчётливо слышала три пульса. Уны и двух её малышей.

– Говори, если есть что сказать, – нахмурился Эйнар.

– Двойня, Уна ждёт двойню, – всё же решилась сказать Хильда. Они имели право знать.

Повисла оглушающая тишина, которую нарушал лишь треск дров в камине.

– Двойня…

Наконец смогла выдохнуть Уна. Она едва смирилась с мыслью об одном ребёнке. А их двое!! А если две девочки? Уна перевела испуганный взгляд на Эйнара. Кажется, он тоже был ошарашен этой новостью.

– Как ты можешь это знать наверняка? – Недоверчиво спросил Эйнар блондинку.

– Знаю, – уверенно сказала она, – поэтому тебе, Уна, нужно больше отдыхать.

Девушка сдавленно кивнула. Двойня…

Эта мысль завладела ею полностью в последующее время. Эйнар практически не позволял ей выходить из комнаты, разве что на короткие прогулки с ним или Хильдой. Весенними, всё ещё длинными вечерами, он часто проводил время с ней. Он рассказывал различные истории и легенды и девушка с удивлением поняла, что ей это действительно невероятно интересно. Иногда она даже ловила себя на том, что смеётся от души над его рассказами. Эйнар был невероятно талантливым рассказчиком и открывался для неё совсем с другой стороны. Порой она совсем не понимала, какой он настоящий: тот злобный, яростный воин или вот этот заботливый, добрый, но всё же иногда вспыльчивый мужчина.

И, хотя умом она понимала, что его месть к ней давно закончилась, страх не ушёл. Она всё так же в глубине души боялась его. Потому что не знала его и не понимала. То, что он раскрыл перед ней две свои грани личности, понимания не добавляли, наоборот, привносили диссонанс.

Но она пыталась принять его. И, в какие-то моменты у неё это даже получалось. Когда его рука лежала на животе, ощущая пинки малышей, ей было почти приятно. Приятно, что он так же радовался этому, как и она. Или на их совместных прогулках: он всегда рассказывал ей обо всём, что её интересовало. А её интересовало всё. Она жадно впитывала в себя окружающую жизнь. Столько лет потеряла она в этом мире в тщетных попытках выбраться. Вместо того, чтобы попытаться жить.

И сейчас она с наслаждением вдыхала тёплый, напоенный ароматом цветов воздух. Стараясь заглушить в себе страх, когда начинала думать о приближающихся родах. Сегодня на прогулке её сопровождала Хильда, которая была странно молчалива. Но это и нужно было Уне. Ей хотелось просто побродить и подумать. Что делать, как справиться со своими страхами, если родятся девочки? Она и за мальчиков будет бояться, за каждый их шаг и вздох вне пределов своей видимости. Но мальчики – они вырастают в мужчин. Они сильные, они обычно могут защитить себя…

Но если это будут девочки… Она не представляла, как сможет такое вынести, чтобы там кто не говорил, и как не пытался бы ее убедить, что даже женщины без ее прошлого волнуются о безопасности своих будущих детей. Кто лучше нее знает то, как беззащитны девочки перед взрослыми сильными мужчинами. И одна мысль, один намек на то, что её дочери могут попасть в такую ситуацию и встретить своего воина Эйнара, или кого-то, на подобии Орма…

Уна тяжело вздохнула. Нужно научиться преодолеть эту панику: мысли о родах и о будущем детей. Нужно наслаждаться жизнью. Прожить один день. Выдохнуть. Сказать спасибо. И проживать следующий. В конце концов, до родов ещё довольно далеко…

А вот в этом, она немного ошиблась. Потому что роды неожиданно начались в самом начале лета. Уна вместе с Торой были во дворе. Они удобно расположились в тени раскидистых деревьев и варили в небольших чанах мыло. Это занятие нравилось Уне. Ей нравилось наблюдать за приятно пахнущей и бурлящей массой и время от времени помешивать её.

Она улыбнулась проходящему мимо Фроди, который совсем недавно окончательно поправился и теперь снова начал тренироваться с другими воинами. Уна посмотрела в дальнюю часть двора и увидела, как Эйнар вместе с другими воинами выезжает за ворота. Они ехали в город, расположенный в нескольких милях отсюда, чтобы продать свои товары и приобрести то, чего не было в их замке. В прошлую такую поездку, месяц назад, Эйнар привёз ей невероятно красивое полотно, похожее на плотный шёлк. И она уже сшила себе пару платьев и несколько распашонок малышам.

Тора же в это время подняла голову и посмотрела на небо.

– Будет буря, – изрекла она.

– С чего ты взяла? – спросила Уна, переводя взгляд на неё, – На небе ни облачка.

Женщина лишь пожала плечами, продолжая помешивать мыло.

– Схожу на кухню, пить очень хочется, – сказала Уна и сделала пару шагов вперёд.

И тут же замерла, резко выдыхая. Она не сразу поняла, что произошло. Только почувствовала резкую тянущую боль внизу живота и тепло, струящееся по ногам. Она посмотрела вниз. Кажется, воды отошли. Она приподняла платье. Они были… с кровью!

– Тора! – что было сил, в панике закричала она, – Что-то происходит…

…Сами роды Уна помнила плохо. Помнила только эту ослепляющую, одуряющую боль, которая, казалось, длилась бесконечно. Помнила встревоженные голоса Хильды и Торы, которые твердили, что ещё слишком рано. Сквозь дымку выворачивающей наизнанку боли слышала голос Эйнара, ощущала его сильную руку. И вцепилась в неё, как в якорь, концентрируя на ней своё уплывающее в темноту сознание.

– Не отпускай меня, – плакала и шептала она.

Потому что знала, что если отпустит его руку и он её не удержит, она уйдёт в тёмное небытие. И это было гораздо страшнее всех тех страхов, что она испытывала раньше.

– Я не отпущу тебя, – слышала она в ответ его твёрдый голос, – смотри на меня, я рядом, я тебя никуда не отпущу!

И она смотрела в это ненавистное и одновременно единственное родное лицо в этом мире. Она не ощущала течение времени, но спустя почти сутки мучений на свет появился мальчик, а ещё через час – девочка…

Уна вынырнула из объятий забытья, с удивлением понимая, что её кто-то держит за руку. Она с трудом, но повернула голову и увидела Эйнара, который дремал в кресле рядом с её кроватью. Он ни на секунду не отпускал её руку…

Уна знала это, чувствовала, даже когда уже теряла сознание. Он удержал её! Она вздохнула с облегчением и увидела, как Эйнар открыл глаза.

– Как ты? – с тревогой спросил он.

– Так, словно по мне прошёлся поезд, – пробормотала она и тут же исправилась, увидев недоумённый взгляд, – меня словно знатно потаскали за собой лошади…

Каждая частичка её тела болела и кричала об усталости, так плохо она никогда ещё себя не чувствовала физически. Но сознание её было ясным как никогда и мозг начал работать в режиме нон стоп. Ей хотелось вскочить и бегать и кричать «Я справилась!». Вот только она бы и голову от подушки оторвать не смогла!

– Покажи мне их… – тихо попросила она Эйнара.

Уплывающим сознанием она понимала, что родила мальчика и девочку. Теперь же, когда она немного пришла в себя – увидеть их было жизненно необходимо.

Эйнар кивнул и осторожно отпустил её руку. И Уна ощутила странное разочарование, но подумать об этом не успела. На уровне её глаз появилась большая корзина, внутри, на мягком одеяле мирно сопели перепеленатые младенцы.

– Какие они крошечные…

Ей захотелось прикоснуться к ним, и она хотела было протянуть руку, но поняла, что физических сил в ней вовсе нет. Она не может сделать даже такое простое действие – поднять руку.

– Тебе нужно набраться сил, – тут же она услышала голос Торы, – ты почти двое суток была без сознания.

Двое суток?? Ей казалось, что она блуждала во тьме всего лишь пару минут! И всё это время она чувствовала руку Эйнара. Он всё это время был рядом?!

– Сейчас тебе нужно немного поесть и хорошенько поспать, – снова услышала она голос Торы, – а о твоих малышах позаботится папочка, не волнуйся…

Уна кивнула. Тора вскоре покормила её и она и правда уснула, успокоенная тем, что дети под присмотром Эйнара.

ГЛАВА 16

ТРИ МЕСЯЦА СПУСТЯ

Эйнар устало поднимался в комнату. Сегодня он с другими воинами славно поохотился на своих землях. Он замер на лестнице, услышав детский плач. Соседнюю с ними небольшую комнату Уна переделала в детскую, поставив там странные деревянные колыбели, которые заставила сделать их плотника.

А сейчас там плакала его дочь. Он из тысячи детских плачей узнал бы его. Ханна. Его маленькая светловолосая малышка. Которую Уна, увы, не могла принять…

Нет, она не отвергала дочку. Она не отрицала факта её существования, кормила её грудью так же, как и брата. Уна даже участвовала в выборе имени для дочери. И именно она назвала её Ханной. И всё же, она была отстранена от дочери.

Уна никогда сама не брала её на руки, только для кормления. Не спешила к ней, если дочка начинала плакать. И не стояла у колыбели, улыбаясь и агукая, когда думала, что её никто не видит. Всё это доставалось Густаву, их крепышу-сыну.

Эйнар в два прыжка оказался возле детской и открыл дверь, застыв на пороге. Уна стояла у кроватки и смотрела на разрывающуюся от плача дочку. Стояла, и явно не слышала, как он открыл дверь.

Уна была просто сконцентрирована на девочке, которая лежала в кроватке перед ней. Ханна кривила губки, морщила носик и хмурила свои светлые бровки. И всё громче плакала, вероятно, требуя еду. Эйнар перевёл взгляд на кроватку сына. Тот мирно посапывал. Плач сестры, кажется, вовсе его не побеспокоил.

Уна стояла прямо над дочкой, сжав пальцы на деревянном бортике колыбельки. И у Эйнара сердце пропустило удар при виде выражения лица жены. Такой боли он никогда не видел…

Казалось, Уна сама себя презирает и ненавидит…

Но и справиться с собой не может. Стоит и молча смотрит на то, как плачет её малышка. Будь это Густав, она бы уже давно взяла бы ребёнка на руки и прижала бы к себе, успокаивая.

Эйнар сжал кулаки. Это всё страхи Уны, в которых и он виноват наравне с её отцом. Он прикрыл на мгновение глаза, пытаясь прогнать горечь и обиду. За обеих своих девочек. И за невинную дочку, которая была лишена безоглядной, безусловной материнской привязанности. И за Уну, у которой страх и память о прошлом не позволяли приблизится к дочери так, как к сыну.

Он открыл глаза и сделал шаг вперёд. Он не мог терпеть то, что видел. Не было у него сил смотреть на отчаяние и боль на лице Уны. Он всего лишь возьмёт на руки малышку и передаст её матери. Она возьмёт. Из его рук – возьмёт. И покормит её.

Он уже сделал второй шаг, когда Уна вздрогнула. С тихим стоном она резко наклонилась и подхватила дочку на руки, прижала к себе.

– Тише, не плачь. Всё хорошо… Мама здесь… Мама рядом…

Уна устроила головку дочери на сгибе локтя и, распахнув ворот ночной сорочки, наблюдала, как малышка жадно хватает грудь.

В этот момент Уна подняла голову и увидела его. Она на мгновение прикрыла глаза, а когда вновь распахнула их, Эйнар увидел дорожки слёз на её щеках. Он сделал пару шагов вперёд и прикоснулся к её лицу, стирая большими пальцами слёзы.

– Я ужасная мама, да? – тихо пробормотала Уна, глядя на него.

Эйнар молча покачал головой.

– Ты лучшая, – твёрдо сказал он, продолжая удерживать её лицо в своих ладонях.

– Я так боялась подойти к ней… Так долго… Не брала на руки… А она так плакала… Я ненавидела себя, за то, что не могу взять её на руки. Я так боюсь…

– Чего?

– Боюсь полюбить её так сильно… Что сойду с ума от страха за неё…

– Я всегда буду рядом, я всегда буду её защищать. Но, чтобы тебе было спокойнее, я могу научить и тебя…

Уна замерла, смотря на мужа. Викинги. У них ведь и женщины могут быть сильными наравне с мужчинами!

– Научи меня… – прошептала она, – научи меня быть сильной!

Эйнар кивнул и Уна выдохнула. Вот, вот что ей нужно было: и его поддержка рядом и признание того, что она сама может стать сильной и защищать себя и детей!

Она улыбнулась, смотря на дочь, а затем подняла глаза на Эйнара.

– Спасибо… – прошептала она и вдруг, неожиданно даже для себя, потянулась к нему и легко поцеловала в губы.

Тут же, словно испугавшись, отпрянула. Эйнар усмехнулся и, положив руку ей на затылок, притянул к себе. Он осторожно, но требовательно прикасался к её губам. Уна замерла на секунду, а затем несмело ответила.

Потому что была благодарна ему за всё. За его отношение к ней и детям, за то, что и правда, не прикасался к ней без её разрешения всё это время. Этим своим порывом сейчас она словно бы дала ему это разрешение…

Что это? Стокгольмский синдром? Она начала привязываться к мучителю, стоило ему проявить к ней немного доброты?? Ну, если быть уж совсем честной, он обращался с ней словно с королевой… Но, это не отменяло прошлого. И не стирало её воспоминания. Но… Жить нужно будущим. А её будущее – это Эйнар и дети!

Эйнар отстранился от неё и внимательно смотрел на неё. Затем перевёл взгляд на дочь, которая уже мирно сопела у груди матери. Он осторожно взял её на руки и уложил в колыбель, затем проверил сына. И повернулся к замершей на месте Уне, которая смотрела на него. И явно понимала, чего он хочет. И готова была ему это дать.

Эйнар подхватил её на руки и понёс в их комнату. Поставил её на пол возле порога и запер дверь. Грудь его тяжело поднималась и опускалась. Кровь жидким огнём побежала по венам. Но он глубоко вздохнул, пытаясь сдержаться. И, хотя ему уже было привычно это «бурление крови» в паху, подогреваемое месяцами воздержания… Никогда не думал, что может обходится без женщины так долго. Хотя он врал сам себе. Не просто женщины. Без Уны. Потому что он, гонимый желанием однажды всё же заглянул в город к девице которая раньше была его постоянной любовницей и приехала с ним, а теперь обосновалась там. Но тут же пожалел об этом. Потому что всякое желание тут же у него отпало. Потому что она была не Уна. Не её запах, не её нежная кожа…

В тот момент он так разозлился. На себя. Потому что женщины раньше для него были лишь для удовлетворения его желания. Лишь желанное тело. Но не Уна. И прикасаться к другой после неё… Это всё равно что пить воду из грязного общественного колодца, когда ты испробовал воды тайного целебного источника…

Эйнар нежно прикоснулся к лицу девушки. Нежность и он – несовместимые понятия. Раньше. Не теперь. Потому что он нежно ласкал её кожу своими загрубевшими руками, а она неотрывно смотрела на него. Даже когда он набросился на её губы и снова подхватил на руки, чтобы донести до кровати. Бережно уложив её, он провёл рукой по щеке, шее, дошёл до ключицы и замер у ворота рубашки. Его сильное тело уже трясло от желания. Но, он не хотел причинять ей боль или брать против воли. Никогда больше! Поэтому он вздрогнул, когда она осторожно коснулась его руки и сама повела ту к своей груди. Всё так же неотрывно смотря на него.

И как бы Эйнар не старался сдерживаться, его сорвало. Доступ к столь желанному телу был открыт и он тут же принялся исследовать его руками и губами, стянув с неё рубашку. Уна замерла под ним, прислушиваясь к своим ощущениям. Как же, однако, меняются физические ощущения, когда меняются эмоциональные отношения! Или это просто защитная реакция всего организма? Потому что в этот момент она испытывала приятные чувства. Ей нравилось то, как прикасался к ней Эйнар. Нравилось отвечать на его требовательные, жаркие поцелуи. И она ощущала, как разливается жар внизу живота и чувствовала влагу между ног. Когда Эйнар прикоснулся рукой к тому месту, она дёрнулась.

– Шшш… Я не сделаю тебе больно, обещаю…. – прошептал он, целуя.

Он рукой раздвинул её ноги и удобно улёгся между ними, нежно обхватив её голову руками. Неотрывно смотря ей в глаза, он как можно осторожнее вошёл в неё. Хотя его выдержка уже трещала по швам. Он чувствовал, как пульсирует венка на лбу от напряжения. Он едва держался, наблюдая за её реакцией. Но, в тот момент, когда она сдавленно застонала, и он убедился, что это не от боли, сдерживаться он больше не мог. Вся его страсть обрушилась на неё. И Уна была ошеломлена своими ощущениями. Закрыв глаза, она ни о чём не думала, сосредоточившись только на его движениях, которые приносили приятное напряжение и расслабление одновременно. А она ведь думала, что после родов от проникновения будет больно. Но нет. Ни одного неприятного момента.

И когда Эйнар с глухим стоном кончил в неё, она сама потянулась к нему и поцеловала. Он перевернулся на спину и притянул её к себе на грудь. Уна ощущала, как его сильное тело ещё немного подрагивало, и провела рукой по его груди, словно успокаивая. Она ощутила его поцелуй в макушку и, улыбнувшись, закрыла глаза, погружаясь в лёгкую дрёму.

Эйнар же никак не мог заснуть. Кровь всё ещё бурлила от полученного удовольствия, и он был бы не прочь повторить всё снова. Но он лишь бережно провёл по руке Уны, заснувшей на его груди. Он хотел дать ей отдохнуть.

– Эй, соня, поднимайся!

Эйнар с улыбкой тянул за руку Уну с постели. А она упиралась и отмахивалась.

– Я же предупреждал, что тренировки будут каждое утро, – продолжил он.

Они начали тренироваться на рассвете пару недель назад. Он учил её обращаться с мечом, топорами и небольшим ножом, учил верховой езде и стрельбе из лука.

В первые дни Уне казалось, что она вовсе ни на что не способна. И она жутко злилась на себя. Ошейник раба конечно легче, чем доспехи воина! Но она упорная! Она станет сильной!

И, спустя несколько месяцев тренировок она освоилась. И уже злилась на Эйнара, что он щадит её на тренировках.

…Уна отвернулась от Эйнара, переводя дух. Хотела настоящий бой, пожалуйста, получай! Она всё-таки допекла его в первые дни зимы. И сегодня они в буквальном смысле этого слова дрались на настоящих мечах. Но, как бы Эйнар не напирал, Уна понимала, что он всё равно осторожничает, чтобы не ранить её случайно.

Она глубоко вдохнула и снова повернулась к нему, сжав зубы и усмиряя свою ярость, превращая её в силу, направленную в меч. Она щадить его не будет! Возможно, именно это ей нужно, чтобы освободиться от боли прошлого, которое всё ещё не отпускало его. Причинить боль ему?! Способна ли она на это? Возможно, нет. Но если она сделает это, ей точно станет легче.

Потому она холодно улыбнулась ему и принялась ждать его атаки. Она способная ученица, оказывается! Используя его же приёмы, она заставила его попотеть. Она видела удивление в его глазах, когда сама перешла в атаку. Злость, страх, ненависть, так долго копившиеся, и запрятанные глубоко в ней, придавали ей сил. И ей нужно было выплеснуть их! Потому что они занимали место, которое она могла бы заполнить нежностью и желанием к нему.

Она чувствовала, как пот струится по лицу, понимала, что их бой, настоящий бой, длится уже довольно долго. Потому что и Эйнар уже тяжело дышал, и она видела, как пульсирует венка на его виске от напряжения, а во взгляде читается явное недоумение. Но он не останавливал бой, возможно, понимая, что это ей нужно.

– Ненавидишь меня, – хрипло сказал Эйнар, наблюдая за ней.

– Это больше чем ненависть! – ответила Уна, нанося удар.

– Хочешь убить меня? – Эйнар блокировал удар.

– Нет, я хочу уничтожить воспоминания о тебе. О том Эйнаре, который взял меня силой. О том Эйнаре, который ненавидел и презирал меня, причиняя боль. Я хочу уничтожить этого Эйнара!

Она наносила удар за ударом, уже не понимая, откуда в ней берутся силы, которых, казалось, становится всё больше. И она была меньше Эйнара, подвижной, как ртуть. И в один момент сама не заметила, как Эйнар пропустил один удар из серии. И это была чистая случайность. Потому что такой опытный воин, как Эйнар тут же блокировал удар и выбил меч из её рук, выронив свой.

Вся ярость и злость, весь негатив тут же схлынул с Уны, когда она увидела, как Эйнар зажал рукой основание шеи у плеча. А сквозь пальцы струится алая кровь.

– О. Господи!

Уна шагнула к нему, с тревогой осматривая рану.

– Пустяки, – отмахнулся Эйнар, внимательно смотря на неё, – будь я на твоём месте, не остановился бы на одной пустяковой ране.

– Пойдём, нужно осмотреть и обработать рану!..

Уна схватила его за руку и потянула за собой.

– И по пути не попасться никому из воинов, – пробормотал Эйнар, усмехнувшись, – это же позору не оберёшься, меня ранила хрупкая женщина!..

Уна тоже нервно усмехнулась. Честно говоря, в первые секунды она думала, что он разозлится. Но, нет.

В комнате она внимательно осмотрела рану и промыла её. Меч прошёлся лишь по касательной и рана была неглубокой. Но, всё же Уна обработала её и наложила повязку, надёжно зафиксировав её. Эйнар сидел на кровати молча, наблюдая за всеми её действиями. А затем притянул её к себе и, уткнувшись головой ей в ложбинку на шее спросил:

– Тебе стало легче? Если хоть немного стало, я готов отдать себя тебе на растерзание…

Он обхватил её руками за талию и немного отстранил от себя, всматриваясь в её лицо.

– Прости… – хрипло прошептал он, – прости, что заставил пережить тебя чудовищную боль в прошлом. Мне очень жаль, любимая…

Уна на мгновение прикрыла глаза и вздохнула. Раньше она думала, что слова не могут ничего исправить. И раньше они ей не были нужны. Но сейчас они были как бальзам на душу. Она знала, что они были искренними, и он правда сожалеет. И любит её… Она чувствовала это. Была окутана его любовью.

Она открыла глаза и улыбнулась. На душе и правда стало так легко, словно она сбросила тяжкий груз. Она осторожно придвинулась к нему ближе и наклонилась, обхватывая его лицо ладонями.

– Я знаю, – сказала она, легко целуя его в губы, – и мне правда стало легче. Спасибо тебе…

Эйнар притянул её к себе и усадил на колени.

– Люблю тебя… – хрипло простонал он ей в губы.

– Я знаю, – прошептала Уна ему в ответ.