Текст книги "Бюро расставаний (СИ)"

Автор книги: Martann

Соавторы: Елена Турова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

За оставшиеся полтора выходных он добьёт эту историю, чего бы ему это ни стоило.

Глава 22

18 октября 2185 года, понедельник

Как и было приказано, группа собралась в понедельник в восемь утра.

Немного гордясь собой, старший инспектор выложил на стол блокнот с записями разговоров с барменом, клубным швейцаром и хозяином бильярдной, после чего спросил:

– Саша, данные по Калинец-Лукьяновой ты собирал?

– Да.

– Она экипажем управляет?

– Непонятно, – пожал плечами Сазонов. – Курсы закончила и с личным водителем мужа тренировалась. В семье два экипажа, тот самый кабриолет Лукьянова плюс двухместный. Но чтобы она управляла, никто не видел.

– Ясно. Так вот, я нашёл и доказал место и время их встречи.

– Да ладно?! Когда? – общее изумление было Глебу ответом, и он насладился им сполна.

– Итак, двадцатого сентября примерно в шесть вечера Калинец-Лукьянова ждала Майера возле клуба «Емелинский», на Тверском бульваре. Шёл довольно сильный дождь, и ждала она в том самом двухместном экипаже, сидя за рулём. Антон вышел один, после короткого разговора сел к ней, и экипаж уехал. Швейцар клуба, Аким, предоставил мне записывающие кристаллы, и там всё зафиксировано.

– Хорошо, момент знакомства ты нашёл, – Фарид придвинул к себе записи и перечитал их. – Кристаллы скопировал. Ты считаешь, этого достаточно, чтобы предъявить ей обвинение в убийстве Майера?

– Нет, – неохотно ответил Глеб. – Надо привязать её к квартире и дате смерти, а рисунка со слов официанта недостаточно.

– Надо ещё раз обыскать квартиру, – уверенно сказал Шкуматов. – Ладно, ментальный фон и отпечатки ауры она каким-то образом исказила. Но все-таки эта дама там проторчала больше получаса, ела, пила, шарила в квартире и что-то искала. Шарахнула пепельницей по голове Майера, а потом ещё и добила беднягу. Не может быть, чтобы нигде не осталось отпечатка пальца, волоска, следов рвоты, частички кожи. Хоть чего-нибудь.

– Злые вы, – печально произнёс Фарид и встал из-за стола. – Там площадь квартиры почти двести метров, и искать волоски мы будем как раз до собственной пенсии. Пойду в технический отдел, может, выдадут что-нибудь полезное.

– Может быть, тебя утешит, что часть комнат была заперта? Наши эксперты сказали, что в течение двадцати четырёх часов перед убийством живые хомо находились только в пяти помещениях – гостиной, кабинете, одной из спален, ванной и уборной, – Никонов тоже поднялся и убрал блокнот в сейф.

– Хорошо ещё, что квартиру опечатали, она осталась в том же виде, как была. Представляешь, если бы там жило ещё четверо детей и их няня? – вообразил впечатлительный Саша.

– Ну, тогда мы искали бы другие способы привязки госпожи Калинец-Лукьяновой к убийству, – ответил Глеб. – Так что вперёд, господа!

Они уже почти вышли за дверь, когда коммуникатор Сазонова засигналил. На экране он увидел лицо инспектрисы Галины Ивановны.

– Господин младший инспектор, я всё узнала! – воскликнула она. – У Клювы была младшая сестра, Анастасия. После смерти тётки девочку перевели в интернат в Костроме, она его и закончила в семьдесят шестом.

– Спасибо большое, Галина Ивановна! А как связаться с интернатом, не знаете?

– Простите, не скажу. Но он там один, так что промахнуться трудно.

Ещё раз поблагодарив госпожу инспектрису, Сазонов распрощался, отключил коммуникатор и обвёл взглядом коллег. Отчего-то взор его не светился победой.

– Ну, вот и Стася нашлась, – сказал он. – Так что завтра я еду в Кострому.

– Отправляйся прямо сейчас, – распорядился Никонов. – Я возьму на обыск пару ребят из криминалистического отдела.

* * *

Саша Сазонов вышел из зала портальных сообщений и протёр глаза. Было ощущение, что опять суббота, и он снова в Кинешме – мелкий дождь, холодный ветер с реки. Присмотревшись, он всё-таки решил, что город другой – побольше, поживее, посовременнее. А погода что ж, осень в средней полосе, ни отнять, ни прибавить. Натянул капюшон куртки почти до носа и пошёл к стоянке экипажей-такси. Ехать ему нужно было на окраину, в парковую зону.

В интернате было тихо, шли занятия.

Предъявив удостоверение, младший инспектор прошёл к кабинету директора, прочитал на табличке имя – Садульская Казимира Вячеславовна, затвердил, чтобы не переврать. Постучал и вошёл.

В кресле сидела сказочная бабушка. Нет, правда – кругленькая, уютная, с седыми кудряшками, выбивающимися из строгой причёски, в светлой блузе в мелкий цветочек, с розовыми щёчками и чуть розовеющим кончиком носика. Ощущение сказочности и даже некоторой неуместности пропало, когда Саша заглянул в её глаза, окружённые лучиками морщинок. Глаза были суровые, как-то сразу стало понятно, что их владелица прошла Крым и рым, огонь, воду и медные трубы.

– Здравствуйте, – немного растерянно сказал гость.

– Добрый день, молодой человек, присаживайтесь, – хозяйка кабинета показала ему рукой на стул.

Стул был жёстким. Видимо, приготовленным для двоечников.

– Я младший инспектор Сазонов… – ну вот, теперь говорить стало легче.

Оказывается, всего-то и нужно было, что почувствовать себя официальным лицом.

– Интересно, что же понадобилось городской страже, да ещё и московской, в нашем тихом заведении?

В этот момент, словно противореча её словам, за дверью прозвучал звонок, и коридор сразу наполнился голосами, топотом ног, хлопками и ещё каким-то трудноопределимым шумом. Оба – и Сазонов, и директриса – улыбнулись, и лёд между ними потихоньку стал ломаться.

– Казимира Вячеславовна, мы расследуем сейчас одно дело, связанное в том числе и с вашим городом. Мне нужно получить сведения о девочке, учившейся в интернате с шестьдесят седьмого по семьдесят шестой год.

– Учившейся? Или и жившей здесь тоже?

– Простите, да, она и жила тоже здесь. Анастасия Клюева.

– Стася… – госпожа директриса покачала головой. – Очень сложная была девочка, очень. Сейчас я попрошу, чтобы из архива принесли её дело. Что с ней случилось?

– Пока не знаем. С расследованием, возможно, связана её старшая сестра. Вы сказали – сложная, а чем именно?

– У неё был в те времена очень противоречивый характер, – Садульская говорила медленно, стараясь подбирать слова. – Понимаете, с одной стороны, Стася точно знала, чего она хочет. С другой – она обычно хотела чего-то, принадлежащего другим. Карандаш, тетрадку, кофточку, заколку… умение танцевать, способности к языкам или математике.

– Мальчика, – в тон ей предположил Саша и не промахнулся.

Госпожа директриса согласилась:

– Да, потом и мальчиков. Но если с желанием уметь танцевать, как Оля Батыршина например, Стася могла просто загонять себя до седьмого пота тренировками, то вот с альчиками получалось хуже. Почему-то она им была неинтересна.

– Она была некрасива?

– Да сейчас сами посмотрите… – она кивком поблагодарила девушку, принесшую папку с делом. – Вот снимок, сделанный незадолго до выпускного вечера.

С объёмной магокартинки на Сазонова смотрела хорошенькая яркая блондинка.

– Красивая, – сказал он с некоторым удивлением. – Почему ж тогда?..

– Бабушка моя называла это – «без щелчка», – усмехнулась Казимира Вячеславовна. – Как бы вам объяснить… Вот сейчас сюда заходила Марго, Маргарита Станиславовна, стажёр из пединститута. Вы её заметили?

– Ещё бы, – вырвалось у Саши.

Госпожа директриса удовлетворённо хмыкнула.

– Во-от. А ведь вы с ней и слова не сказали. У Марго внутри свет есть, и это сразу чувствуется. Стася же, при прекрасных волосах, коже, голубых больших глазах, была пресной, словно вчерашний лаваш. Конечно, это не все понимали, ею многие мальчики интересовались. Но… не те. Не самые популярные, красивые, харизматичные. А она хотела всегда самого лучшего! Были конфликты, один раз даже до попытки суицида дело дошло.

– Поподробнее, пожалуйста, – подался вперёд Сазонов.

– Да ну, девчачья демонстрация, – Казимира Вячеславовна махнула рукой. – Вздумала вены резать. В общем, после выпускного она уехала куда-то в другой город, вроде бы к сестре. Честно говоря, я вздохнула с облегчением и больше о ней не слышала до сегодняшнего дня.

– В какой город она уехала?

– Не знаю. Может быть, в курсе кто-то из соучениц. Всё-таки она не профессиональный разведчик, должна была рассказать. Но меня Стася всегда не любила, я бы сказала, демонстративно не любила, поэтому я была бы предпоследним человеком, с которым бы она поделилась тайной.

– Да? – уцепился он за оговорку. – А последним кто?

– Тут довольно странно. Самых ненавидимых людей для Стаси было двое. Во-первых, одноклассница и главная соперница, Зоя Шагалаева. Предвосхищая ваш вопрос – она живёт и работает в Костроме, прима в городском театре. Во-вторых, лучшая подруга её сестры, фамилию я не знаю, но помню, что звали девушку не то Анжелика, не то Ангелина.

– Понятно. Тогда кто был лучшей подругой самой Анастасии?

– Наташа Дроздова. Если захотите побеседовать с ней, лучше сначала договориться о встрече, сами понимаете – трое детей и собственный бизнес, сыроварня. Наташа женщина очень занятая, так что вот номер её коммуникатора.

Сазонов скопировал материалы из личного дела, поблагодарил госпожу директрису и вышел из её кабинета. Поглядел на часы, вздохнул и вернулся.

– Простите, Казимира Вячеславовна, за вопрос не по теме. А где можно найти… э-э-э… Маргариту Станиславовну.

Директриса ухмыльнулась так, что показалась ему похожей уже не на бабушку, а на серого волка.

– В библиотеке, господин мла-адший инспектор, – пропела она.

Глава 23

В тот же день

Увлекательное это дело, поиск одного-единственного доказательства – отпечатка пальца, волоска, любого материального следа присутствия определённого разумного существа – в большой квартире, однажды уже тщательно обысканной. Криминалисты, тихо называя старшего инспектора словами, за которые бабушка в детстве их наказывала, всё-таки ползали с порошком, лампами и реактивами по самым труднодоступным местам.

Фарид Аббасов, добывший в техотделе неведомую маготехническую хрень, долженствующую показывать давность прикосновений и наличие или отсутствие потожировых следов, высчитывал по большой объёмной схеме квартиры, куда могла заходить убийца, и освещал эти уголки своей помесью лампы, тонометра и щипцов для откусывания пальцев из палаческого арсенала.

Никонов ходил следом и рассуждал:

– Вот они сидели в гостиной в креслах. Ты когда из кресла встаёшь, за подлокотники хватаешься?

– Глеб, кресло мягкое. Подлокотники плюшевые. Какие на плюше отпечатки?

– Ладно. Вот они выпили вина, она держала бокал за ножку. Должно было что-то остаться.

– Проверили в первую очередь.

– Ладно. Валерия пошла в туалет, могла схватиться на крышку унитаза изнутри?

– Глебушка, шёл бы ты… в гостиную и там думал про себя, – рассвирепел через час таких издевательств один из экспертов.

– Про себя неинтересно, – вздохнул Глеб, но замолчал.

Долгого молчания он не выдержал и снова стал нарезать круги по комнатам, прикидывая, где и что искала преступница и за какой предмет могла подержаться.

Самое смешное, что следы они нашли, и именно в тех точках, к которым раз за разом возвращался Никонов. Роскошные, железобетонные доказательства – несколько волосков и два отпечатка пальцев в разных местах, которые намертво привязывали госпожу Калинец-Лукьянову к месту преступления.

Волоски обнаружились в подушках плюшевого кресла и возле раковины в ванной. Отпечатки – на входной двери в квартиру и в кабинете на боковых стенках ящика письменного стола.

Все устали так, что почти не было сил радоваться. Никонов опечатал место преступления, запер замки и наложил магическую ленту, которая бы не позволила войти никому, не имеющему открывающего амулета. Осталось дождаться сведений из Костромы, и начнётся его любимая часть работы: нужно будет сидеть и выстраивать преступление шаг за шагом. Реконструировать, возвращаясь от убийства к его причинам.

* * *

Эксперты-криминалисты, довольные не менее чем сам виновник торжества, отправились в свои лаборатории, пообещав передать отчёт не позднее завтрашнего утра. Никонов вместе с коллегами вернулся в свой кабинет, где их ожидал только что ввалившийся Саша Сазонов. Его немного дикий вид Глеб отнёс на счёт слишком частых (шутка ли, трижды туда-обратно за четыре дня!) перемещений портальной сетью. Дело было не в этом, но причины беспокойства младшего инспектора вовсе работы не касались, и потому озвучены не были. Если быть совсем честными, причиной послужили серые, цвета грозовых туч, глаза прекрасной Марго…

* * *

Впрочем, увидев коллег, он встряхнулся и обрёл самый деловой вид.

– Докладывай, Сазонов, – приказал Глеб, плюхаясь в своё кресло.

– Есть Стася.

– И кто это?

– Младшая сестра Клювы.

Пётр Шкуматов хмыкнул:

– Всегда считал, что убийства из мести – выдумка господ писателей.

– Саша, давай подробности, – попросил Аббасов.

– Анастасия Клюева училась в интернате в Костроме, то есть с сестрой должна была общаться. По воспоминаниям директора интерната, девочка была проблемная, очень завистливая. Ненавидела лучшую подругу сестры, Ангелину Ряхину, – докладывал младший инспектор в телеграфном стиле.

– Погоди-погоди, она ж её видела в раннем детстве? – переспросил Глеб.

– Не таком уж раннем! – возразил Саша. – Она родилась в 2158, значит, в шестьдесят пятом, когда девушки подружились, ей было семь лет. Вполне осознанный возраст, я себя с двух лет помню. Ангелина отвлекала от неё внимание единственного близкого человека, старшей сестры, так что вполне могла возглавить список врагов.

– Хорошо, ну, а дальше?

– А дальше… У Анастасии не ладилось дело с романтическими отношениями. Одноклассники ей не нравились, а старшим она была неинтересна. Как сказала директриса интерната, «без щелчка девочка», и тех, у кого уже начали работать мозги, не впечатляла. Она окончила школу в семьдесят шестом, на этом точная информация заканчивается, начинаются воспоминания и предположения. Лучшая подруга, Наталья Дроздова, вспомнила, что видела Анастасию в последний раз на собственном девичнике перед свадьбой, это было пятнадцатого июля. Стася сказала, что собирается съездить в Кинешму, показать кое-кому чьи в лесу шишки.

– Шишки? – вскинул брови Фарид.

– Детская поговорка, – махнул рукой Шкуматов. – Продолжай.

– Да уже почти всё… Если бы не дурацкие шишки, Дроздова бы и не вспомнила ни про Кинешму, ни про отъезд, а так застряло в памяти. Мои предположения таковы: Анастасия приехала, чтобы каким-то образом победить Ангелину. Тут можно только фантазировать, но я думаю, что ей попал в руки какой-то амулет, который должен был сделать её неотразимой. Она знакомится с женихом своей врагини, Яковлевым, и начинает его «уводить». Что-то идёт не по плану, во время катания на лодке Яковлев тонет, а Стасю его невеста топит.

– Маг воды, – кивнул Никонов. – Приемлемо. Но почему Ангелина срывается из родного города и позволяет родителям считать, что утонула именно она?

– Ну, тут мы снова вступаем на скользкий путь предположений, – Саша невесело усмехнулся. – Из разговора с матерью я понял… ну, ладно, мне показалось, что старшая дочь ту не очень-то любила, да и жених этот, помощник Пахома Ряхина, не слишком её интересовал. Но просто так отказаться от брака, уехать, нарваться на родительское недовольство она побоялась. Могли и запереть до свадьбы.

– В двадцать семь лет? Да ладно! – прищурился Фарид. – Взрослая тётка уже.

– Мы можем только предполагать, что там произошло и почему, – поднял ладонь старший инспектор. – Спросить уже не у кого, все участники речной прогулки мертвы. Зато жива старшая сестра Анастасии, Валерия, и мы в состоянии задать вопросы ей.

– Да, Валерия, – повторил Саша. – Думаю, она какое-то время искала сестру, потом оставила поиски. Вышла замуж за Лукьянова, жила себе и не вспоминала ни про какую Ангелину Ряхину, пока не обнаружила её почти у себя в постели… И тогда решила расплатиться сразу по двум счетам, за сестру и за мужа.

– Красиво говоришь, Сазонов, сил нет, – хмыкнул Глеб – Но ты прав, картинка вырисовывается вполне чёткая.

– Удалось найти что-то в квартире? – жадно спросил тот.

– Да. Ждём официальных отчётов от криминалистов и будем вызывать госпожу Калинец-Лукьянову на допрос.

Глава 24

19 октября 2185 года, вторник

Здание Коллегии магов скромно пряталось в тени старых лип Стрешневского парка. Двухэтажное, со скромным фасадом в шесть колонн по портику и недлинными крыльями, оно казалось таким камерным, что любой гость первым делом удивлялся – да где ж тут помещаются и зал собраний Коллегии, и разнообразные комиссии, и всяческие группы по интересам, и библиотека? Члены сего совещательного органа лишь пожимали плечам, заслышав сей вопрос, да и удалялись по своим, несомненно, важным и сложным делам.

Однако ж места для всего хватало.

Андрей ободряюще улыбнулся Нине и открыл для неё дверь.

Холл с «шахматными» плитками пола из красного и белого мрамора, колонны, изящно изогнутая лестница на второй этаж, коридоры, ведущие в три стороны…

Вход в каждый из коридоров преграждал хорошо различимый красный луч.

Беланович уверенно свернул к правой арке.

– У нас назначена встреча, – сказал он в пространство. – Мэтр Зентек.

Другой луч, теперь уже бесцветный, на мгновение упёрся каждому в лоб, сменил цвет на зелёный и погас.

– А если бы у нас не было назначено, что бы было?

– Вышел бы менталист для проверки, – пожал плечами Андрей. – Насколько мне известно, последние лет сто пятьдесят не находилось дурака, который бы попытался силой прорваться в здание Коллегии. Идёмте, нам нужна комната номер восемь.

Нина поёжилась, но последовала за ним.

– Вы не сказали, кто будет осматривать артефакт? – спросила она тихо.

– А я и не знаю этого. Дело для магов рутинное, пришлют тех, кто в данный момент свободен.

– А они могут отказаться?

– Нет, девушка, не можем, – раздался густой бас за её спиной.

Ахнув, она спрятала лицо у Андрея на плече.

Высокий мужчина улыбнулся, разгладил белоснежную бороду и сказал:

– Как я понимаю, вы ко мне?

– Да, если вы мэтр Зентек.

– К вашим услугам. Пойдёмте, восьмая комната в конце коридора.

– Мэтр, а почему это так – мы уже прошли номера два, четырнадцать, пять и двадцать шесть, – осмелела Нина. – Почему они не по порядку?

– Ну-у… Если я скажу, что по ночам эти – хм! – апартаменты меняются местами и расползаются в здании в произвольном порядке, вы поверите?

– Боюсь, что нет.

– Вот и не верьте! – он усмехнулся в усы и остановился. – Нам сюда.

Мэтр прошёл вглубь помещения, сел в одно из кресел, поставленных возле большого овального стола, и жестом предложил посетителям садиться.

– Итак, госпожа Захарова, изложите вашу проблему.

– Вот заявление, мэтр, – Андрей подвинул документ, составленный адвокатом.

– Угу, неотчуждаемая фамильная ценность, требуете вернуть… Разумно. Где находится предмет?

– В салоне красоты «Цирцея». К сожалению, салон в настоящее время закрыт, так как является местом преступления.

Маг поморщился:

– Это неприятно. Нет-нет, всё решаемо, просто городская стража должна назначить время и сопровождающего. Я займусь этим немедленно и сообщу вам… ну, скажем, сегодня до конца дня. Устроит?

– Благодарю вас, мэтр! – Андрей встал и поклонился.

– Благодарю вас, мэтр, – эхом прозвучали слова Нины.

* * *

Когда они покинули здание Коллегии, она сказала:

– Как-то очень уж всё просто прошло. Даже странно.

– По-настоящему великому магу нет необходимости ежеминутно доказывать свою гениальность, – Беланович махнул рукой экипажу-такси. – Я отвезу вас домой и наведаюсь в городскую стражу.

* * *

Никонов прочитал отчёт криминалистов и перекинул документ коллегам.

– Ничего нового, – сказал он. – Но у нас есть официальная бумага, это хорошо и правильно.

– Ну да, – вдруг произнёс Шкуматов, читая и возвращаясь к началу. – Калинец-Лукьянову мы к месту преступления привязали. Второго преступления. А кто убил Ангелину?

Остальные переглянулись.

– Так Майер же! Есть его отпечатки пальцев в кладовой, он имел возможность достать лотос… – ответил Саша.

– Извини, но это косвенные улики. Вот если бы отпечатки были на пудренице, тогда да, а на швабре – мало ли, когда и как он их оставил? Да и вообще – жена была Антону, в общем, безразлична, с какой стати он бы помчался её убивать? Махнул рукой, да и развёлся, это в Царстве Русь не запрещено.

– Ну, Майер-то уже мёртв, его не спросишь.

– Некроманты?..

– Поздно, надо было бы сразу. Прошло куда больше суток…

– Всё равно бы нам разрешения на допрос покойника не дали, – махнул рукой Глеб. – Давайте снова думать. Где там был у нас список тех, кому Ангелина перешла дорожку?

Четыре пары глаз уставились в листок бумаги.

– Калинец-Лукьянова, – прочёл Сазонов. – Мы никак не можем пристегнуть её к салону красоты. Маникюр, стрижку и всё прочее ей делали дома, салонов она не посещала никогда.

– Жертвы шантажа? Кто там занимался пожилыми леди?

– Тоже я, – Сазонов вздохнул. – В моём списке осталась Наталия Афанасьевна Панина. У госпожи Паниной единственная дочь, Ирина, замужем за гранд-полковником фон Берг-Брюгеманом. Ирина проигрывала дикие суммы на бегах, и муж запретил ей посещать ипподром.

– Угу, а она, естественно, нашла возможность, – хмыкнул Фарид. – И кто бывал в салоне?

– В «Цирцею» ходила двоюродная племянница госпожи Паниной, которая и разболтала всю историю. Панина племянницу из Москвы выслала, но Ангелине исправно платила на протяжении полутора лет, – Сазонов открыл папку с делом и нашёл копию с делового дневника убитой. – Вот, тут госпожа Майер пометила, что с октября планирует повысить, так сказать, взнос: было – тысяча дукатов в месяц, стало – две.

– Ого! – не удержался Шкуматов. – Аппетиты-то подросли.

– Ну, если Ангелина планировала женить на себе Лукьянова, то и расходы должны были вырасти, – резонно заметил Глеб. – Пётр, по твоему списку что?

– Я считаю, что вероятность близкая к нулевой. Не было ни у кого из мужчин острой необходимости избавляться от шантажистки, да и характер преступления не тот. Предлагаю перенести их во второй перечень, который «вряд ли».

– Хорошо. Фарид?

– Как я уже говорил, из списка молодых дам, которых доила господа Майер, на высоких позициях остаются четверо. Инесса Краух попалась на воровстве из магазинов, у Лали Вашадзе роман на стороне, Юлия Ростоцкая полгода назад вступила в тайный брак, а у Лидии Крамник та же проблема, что и у дочери госпожи Паниной, только не скачки, а рулетка. Для каждой раскрытие истории, даже без подробностей, а хотя бы самого факта, означало большие неприятности.

– Но в твоём голосе я слышу сомнения, так? – спросил Глеб.

– Так, – не стал спорить Аббасов. – Рассуждая логически, любые неприятности меньше, чем наказание за убийство.

– Ну, каждый ведь думает, что он-то не попадётся, – пробурчал Пётр.

– Каждый. Но условия выплат для перечисленных дам Ангелина не меняла. Она вообще довольно бережно, если можно так выразиться, подходила к источникам своего благосостояния. Никогда не назначала неподъёмную сумму, соглашалась чуть сдвинуть выплату… Не передавливала, в общем.

– А как же Панина? Ей-то сумму увеличили вдвое?

– А Наталья Афанасьевна получила наследство от дальней родственницы, и там такие закрома, что можно было бы и вчетверо поднять выплату, Панина бы не заметила.

Все четверо молчали, мысленно перебирая подозреваемых.

– Интересно, – сказал вдруг Сазонов, – вернулся ли личный врач Ангелины? Мы ж с ним пока не говорили? Как его фамилия, что-то вроде Борменталь…

– Мэтр Лионель, – кивнул Глеб. – Да, вернулся и ждёт нас в четыре в своём кабинете. До этого времени у него приём. И, пожалуй, вот что… Фарид, бери младшего и идите к мэтру. У него кабинет на Пироговке, как раз доберётесь к четырём. Пётр, ты ещё раз просмотри документы. Вдруг мы что-то пропустили?

– А ты?

– А я пойду и попытаю неведомого информатора нашего агентства разводов, возможно, он скажет что-то ещё.