Текст книги "Кара небесная или Мелкая, отвали уже, наконец! (СИ)"

Автор книги: Marna

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

– Ну, хоть расслабимся, – хмыкнул мужчина. – Нам это не помешает. Так ведь, Мелкая?

– Я не Мелкая, – обиженно засопела девушка.

– В сравнении со мной-Мелкая, – Редфокс прикрыл глаза, наслаждаясь наполнившими его квартиру звуками. Он любил тяжелый рок, лишь эта музыка в полной мере отражала его сущность и состояние, лишь она помогала забыться и ощутить себя свободным.

Этот день был трудным, насыщенным, полным напряжения и осознания. Гажил и Леви не изменились, но все же стали другими людьми. Они сблизились, но это принесло лишь еще больше вопросов и сожалений. Никто не знал, что будет дальше, но думать об этом не хотелось. Сейчас есть только эта квартира, музыка, и мурчащей ей в такт кот. Прекрасное завершение ужасного дня.

====== Планы, которым не суждено сбыться ======

Громкая эмоциональная музыка была всюду, Леви даже казалось, что она проникла и в нее, призрак ощущала вибрации, движение, и это вполне можно было назвать жизнью. Вот только ей этого недостаточно – все чаще девушка осознавала, что глубоко несчастна и уже не может выдерживать давления обстоятельств, она непрестанно думала о том, чего лишилась, что не успела, но всегда хотела попробовать. И что теперь? Этого нет и не будет.

Почему все сложилось именно так?

Леви хотела бы исчезнуть и обрести покой, но все еще не могла этого сделать, что-то держало её рядом с Гажилом, не давая уйти. Призрак не знала, что делать, как быть и что думать. Все слишком запуталось и, казалось, что выхода просто нет. Она навсегда застряла в этом состоянии, когда она вроде бы есть, а вроде бы и нет.

– Говорят, призраки – это неприкаянные души, у которых есть незавершенные дела. Они будут ходить по миру до тех пор, пока кто-нибудь не поможет им завершить начатое.

– Если бы было так, то вокруг были бы одни мертвецы, – хмыкнул Редфокс, разглядывая своего нового друга.

Лили уснул на диване, просто свернулся клубочком, закрыл глаза и теперь тихо урчал, изредка дергая ухом. Наблюдать за ним было весьма умиротворяющее и мужчина даже начал подумывать о том, что ему давно стоило завести себе питомца. Кот для него подходил больше всего.

– Почему? – Леви пристроилась позади мужчины. Ей нравилось прикасаться к его длинной нечесаной гриве, пытаться привести её в порядок или соорудить на голове убийцы какую-нибудь прическу. Это немного успокаивало девушку, ощущающую себя окончательно потерянной. Не просто существовать, когда не можешь ни уйти, ни остаться.

– Потому что у людей слишком много планов, а еще они ленивые задницы, которые все откладывают на потом, так что завершить все дела невозможно, – Гажил и сам удивлялся, насколько ему спокойно и легко стало говорить со своей проблемой. Сегодня ночью между ними что-то произошло, и это что-то сделало их ближе. Леви больше не воспринималась, как угроза, не мешала существовать, она стала кем-то близким. Забавно получилось, он не подпускает к себе живых, а вот мертвая девушка уже умудрилась стать частью его жизни. Даже её ледяные прикосновения начинали нравится мужчине.

– И что же мне теперь делать?

– Ги-хи, попытаться меня перевоспитать.

– Но ведь это невозможно, – горько произнесла девушка. – Ты не только говорил это, но и продемонстрировал на практике, что скорее я пересмотрю свое отношение к жизни, чем ты. Зачем мне что-то пытаться изменить?

– Просто так, – раздраженно бросил мужчина. Ему не нравилось чувствовать себя виноватым, но именно это происходило с ним. – Чтобы не слоняться без дела и не ныть постоянно.

Леви ничего не ответила, она просто обняла Редфокса со спины, ощущая, как его тепло передается ей. Казалось, что сама жизнь мужчины перетекает в её тело, и вполне можно было вообразить, что она вот-вот станет живой. Увы. Это только видимость, плод её разыгравшейся фантазии. Мертвые не возвращаются – с этим стоит смириться.

Смириться…

А что, если она этого не желает? Какому богу тогда молиться? Кого просить о помощи?

Чем дольше девушка была мертва, тем больше она хотела жить. Сейчас, слушая размеренное сердцебиение Гажила, его дыхание, призрак понимала, что могла бы украсть жизнь этого человека и присвоить её себе. Занять его тело или забрать все тепло…

Она никогда так не поступит – призрак была способна попросить убить, но не могла сделать это сама. Леви не желала смерти Редфоксу, напротив, хотела, чтобы киллер начал жить, а не просто существовать, чтобы он открыл глаза, выбрался из своего одинокого и пустынного мирка и познал что-то новое, что-то, от чего он раньше отказывался.

Рычащий рок сменился на тихий заунывный блюз, от которого кошки начинали скрести на душе. Эта музыка была бесподобна и как нельзя лучше соответствовала настроению призрака, человека и кота.

– Не ожидала, что ты слушаешь подобное, – Леви прикрыла глаза, сама не замечая, как начала покачиваться в так музыке.

– Я разносторонне развитая личность, – ухмыльнулся Гажил. Леви знала о нем намного больше, чем кто-либо другой. Он сам допустил это и теперь придется что-то с этим делать.

– Потанцуй со мной, – тихо попросила девушка, исчезая и появляясь вновь прямо перед мужчиной. Она смотрела на него большими печальными глазами, в которых застыла мольба. – По твоей вине, я много не успела сделать, так что ты обязан компенсировать это.

– Ги-хи, неужели ты никогда не танцевала? – недоверчиво спросил Гажил, все же поднимаясь с места. Леви была весьма симпатичной, так что наверняка у нее было полно воздыхателей, да и он сам следя за ней перед тем, как выполнить заказ, несколько раз видел ее в обществе мужчин, явно видящих в ней не только друга и коллегу.

– Никогда. Я слишком неуклюжа для этого, – тонкие прозрачные руки обвили шею мужчины, благодаря тому, что она парила в воздухе, она вполне могла оказаться на одном с ним уровне. – Все откладывала на потом, мечтала, как в тайне ото всех пойду в школу танцев, научусь двигаться так, что все будут поражены. Думала, что однажды удивлю всех. Не вышло.

– Прости, – тихо произнес мужчина, обнимая призрака за талию. Точнее он пытался это сделать, но его рука проходила сквозь тело Леви, так что ему приходилось обнимать воздух. Наверное, он глупо выглядит со стороны.

Это был весьма странный танец, в котором не могло быть прикосновений, но зато было ощущение тепла, умиротворения и сожалений. Хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно, а время бы застыло навсегда. Гажил поймал себя на мысли, что хотел бы обнять эту мертвую девушку по-настоящему, научить её танцевать, ездить на мотоцикле, управлять автомобилем и многому другому, даже метко стрелять. Если бы он был другим, то смог бы открыть перед Леви двери в новый мир. Подобные мысли впервые появились в голове мужчины. С появлением в его жизни мелкой проблемы у него вообще много чего произошло впервые.

Жаль, что ничего уже невозможно изменить. От этой мысли в сердце болезненно кольнуло и стало тошно. Редфокс ничего не мог изменить, все, на что он был способен – подарить убитой им девушке танец и приютить её кота.

====== Лучший способ не жалеть о чем-то – постараться это забыть ======

Этой ночью Гажилу не спалось, он просто лежал на кровати, уставившись в потолок, и размышлял. Подобное состояние было не свойственно этому мужчине, но иногда от него невозможно уйти. Может ли человек измениться за несколько дней? Может ли кто-то пересмотреть свои жизненные позиции за столь короткий срок? Гажил не был уверен в этом и все же за то время, что он знаком со своей мелкой проблемой – он стал другим человеком. В его душе поубавилось злости, появилось сострадание, вера в то, что есть люди достойные уважения, любви и спасения, но самое главное он перестал быть одинок. Временами Редфоксу казалось, что Леви была в его жизни всегда, и он настолько привык к её присутствию, что для него трагедией будет потерять её. Они стремительно промчались путь от взаимной ненависти до понимания, и теперь не знали, что с этим делать.

У них нет будущего, лишь печальное и полное ошибок, прошлое.

Леви стала для Гажила единственным сожалением, единственным другом, единственной надеждой. Как так получилось? От чего? Гажил внезапно осознал, что именно его мелкая проблема была единственным существом, которому он оказался не безразличен, имея все основания для мести и злобы, она все же пыталась его изменить, ради его же блага. Эта странная, во всех смыслах особа, поставила себе задачу показать ему другой мир и это ей удалось. Мужчина начал верить в то, что не все люди предают и причиняют боль, что некоторым можно довериться. Девушка не простила его, да он и не хотел этого прощения, но Леви сделала намного больше – она думала о нем. Для убийцы, привыкшего полагаться только на себя, это было ново, странно и невероятно притягательно.

О нем кто-то думает. Ему кто-то хочет помочь. Редфокс даже представить не мог, что подобное возможно.

Если бы они с Леви познакомились раньше, смогли бы стать друзьями или кем-то большим? Смогли бы понять друг друга и так сблизиться или это было бы в принципе невозможно. Этот вопрос терзал Гажила, отчаянно желающего повернуть время вспять и не нажимать на спусковой крючок. Увы, чудес в этой жизни не бывает, их с Леви связало убийство, лишь оно позволило им оказаться рядом.

В душе Редфокса появилась пустота и холод, от которых было невозможно избавиться и лишь урчание Лили, нагло устроившегося на подушке, помогало не впасть окончательно в депрессию. Нет ничего ужасней времени размышлений, ибо мысли могут увести нас в непроглядную тьму, из которой уже не выбраться.

– У тебя лицо самоубийцы, – тихо прошептала Леви, примостившаяся рядом с мужчиной. Она тоже размышляла, хотя её мысли скорее уж путались и ускользали, чем плавно текли и формулировались. Столько всего случилось, что девушка уже не понимала, что должна думать и чувствовать, как поступать. Так не может продолжаться дальше.

– А ты видела много самоубийц?

– Нет, но именно так они и должны выглядеть, в их глазах исчезает огонь, словно жизнь для них утратила все краски, а желания больше не имеют значения, – девушка смотрела на Гажила взглядом полным печали и боли, она приняла для себя непростое решение, причиняющее нестерпимую боль. У нее нет иного выбора, хотя бы кто-то из них, но должен вести спокойное существование. – Я не хочу, чтобы ты умирал, так что, пожалуйста, не делай глупостей. Пообещай, что постараешься иначе смотреть на жизнь.

– Говоришь так, словно прощаешься, – кривая ухмылка исказила губы мужчины, которому не суждено научиться улыбаться нормально. Он не хотел терять своего единственного друга. Еще сегодня утром Редфокс искал способы избавиться от призрака, а ночью окончательно осознал, что не желает отпускать её. В тот момент, когда Леви сказала: «убей», в то самое мгновение, когда начала бледнеть и растворятся, он отчетливо ощутил, что вместе с ней исчезает частичка него самого. Это было пугающе и больно, мужчина еще никогда не испытывал подобного и не желал повторения этого.

– Так будет лучше, – тонкие пальчики осторожно перебирали длинные волосы мужчины, в очередной раз заплетая в них ненавистные ему косички. – Ты не изменишься и по большому счету имеешь право быть сволочью и мразью, я даже уже не вижу в этом ничего плохого.

– Не так уж я плох…

– Да, и это вселяет в меня надежду, мне кажется, что ты сможешь стать другим, пусть и немного, – горячие слезы катились по прозрачным щекам, капали на подушку, прожигая в ней дыры. Душа Леви рвалась на части, она не хотела уходить, но не видела иного выхода. Она предпочла бы найти себе тихий уголок и жить там одна, никого не трогая и не мешая, от нее все равно нет никакой помощи. Девушка больше не хотела видеть чужие жизни и счастье, осознавать, что у нее этого всего не будет. Гажил больше не увидит её, она станет невидимкой, незримым наблюдателем, изредка направляющим этого человека. Редфокс вернется к обычной жизни… Жизни в которой нет места призраку.

– Не исчезай, – Гажил попытался прикоснуться к Леви, но рука прошла сквозь призрачное тело. У них никогда и ничего не будет – это станет еще одним сожалением в их жизнях. Голос мужчины звучал гулко, хрипло, а во взгляде застыло почти что отчаяние. – Прошу, останься, я все еще нуждаюсь в том, чтобы кто-то пытался меня исправить и говорил всю эту высокопарную чушь. Не хочу сожалеть еще и о том, что моя проблема исчезла. Без тебя мой мир станет скучным.

– Лучший способ не жалеть о чем-то – постараться это забыть…

– Уже не получится… Легче спиться и пустить пулю в висок, чем забыть о тебе. Раз уж появилась в моей жизни, то будь любезна взять на себя ответственность за меня.

– Звучит, как признание в любви, – печально произнесла девушка, которой уже никогда и никто не скажет ничего подобного.

– Не в любви, но в том, что ты мне нравишься, это точно.

– Я призрак…

– А я человек, убивший тебя, ты не можешь меня оставить! Ненавидь! Пытайся исправить или наказать! Доставай меня, изводи своей болтовней, но не исчезай!!! Не хочу снова остаться один.

– С тобой будет Лили…

– Да, но это ни одно и то же.

– Что же тогда делать?

– Я не знаю… Разве что верить в чудо и второй шанс.

– Так не бывает, – Леви все же заключила мужчину в свои ледяные объятия, в очередной раз вытягивая из него жизненное тепло, так необходимое ей.

– Ги-хи. Призраков тоже не бывает, но ты же есть, – оскалился Гажил. Редфокс точно знал, что не отпустит свою проблему. Так же отчаянно, как он пытался от нее избавиться, отныне он будет удерживать её рядом с собой. – Знаешь. Я сожалею о том, что сделал. Это ничего не меняет, но я правда сожалею, и если бы мог вернуться в прошлое, то никогда бы не убил тебя…

– Значит, нам нужно только построить машину времени, – всхлипнула Леви, не понимая, как быть дальше.

Нельзя уйти, нельзя остаться, нельзя жить, но и умереть тоже невозможно. Они в ловушке, из которой не было выхода.

====== Видеть живого человека, которого ты лишил самого дорогого, непросто, даже для такой мрази, как он ======

Несмотря на то, что ничего экстраординарного и необычного не произошло, это утро выдалось особенным и для Леви, и для Гажила. Призрак упросила своего убийцу, а нынче единственного друга навестить кладбище. Девушка хотела увидеть свою могилу. Она осознавала, что это будет непросто, но без этого никак не обойтись – ей надо отпустить прошлое и свою жизнь, убедиться в том, что её больше нет. Наверное, это будет очень странно, стоять над своей могилой, понимать, что там, под землей гниет твое тело, и ничего уже не изменить. Она мертва! И все же, Леви чувствовала, что ей необходима эта поездка.

– Ты сегодня просто красавец-мужчина, – губы призрака тронула печальная улыбка. В черном деловом костюме и белоснежной рубашке с запонками Редфокс смотрелся неповторимо и весьма привлекательно. От его обычной дикости не осталось и следа, хотя выглядел он невероятно мужественно и угрожающе. Мужчина даже волосы собрал в аккуратный хвост, от чего стал смотреться серьезней.

– Ги-хи, я знаю, что неотразим, – ухмыльнулся Гажил, недоверчиво косясь на Лили. Кот смотрел на него весьма подозрительно, словно размышлял испортить костюм и прическу новому знакомому или смилостивиться над ним.

– Не то слово! Ходи так всегда, отбоя от девушек не будет, – очередная печальная улыбка появилась на лице Леви, осознавшей, что она не хочет, чтобы в жизни Редфокса кто-нибудь появился. Тогда ей станет совсем одиноко и холодно, а отчаяние окончательно завладеет ею и подчинит себе.

– Мне и тебя достаточно, – помрачнел мужчина. Его жизнь становится все сложнее, а он ничего не может с этим поделать. Раздражает! Гажил не знал, как быть дальше, не понимал, куда двигаться и как жить, а от размышлений об этом начинала болеть голова. Все это не для него! Слишком сложно, слишком напрягает. – Ты какие цветы любишь?

– А тебе зачем?

– Я еду на твою могилу, а туда принято приходить с цветами, – от собственных слов Гажил поморщился, а сердце болезненно заныло. Он виноват. Но не столько в убийстве, сколько в том, что испортил себе жизнь. Все чаще Редфокс задумывался о том, что было бы, если бы он не нажал в ту роковую ночь на спусковой крючок, что если бы не убил свою жертву? Был ли бы тогда у них хоть какой-то шанс? Довольно-таки неприятно осознавать, что ты собственными руками погубил то, что тебе нравится, и лишь после этого понял, что это тебе нужно.

– Я люблю колокольчики.

– Колокольчики? – мужчина удивленно приподнял бровь. Обычно девушкам дарят другие цветы. Хотя, наверное, все дело в том, что сильный пол никогда не задумывается над тем, что же именно нравится дамам. – Ни розы, ни лилии, ни ромашки, именно колокольчики?

– Угу, – кивнула девушка, неопределенно пожимая плечами. Она словно была смущена от того, что любит именно такие цветы, а не дорогие и шикарные лилии или розы. – Они красивые… Знаешь, когда я была маленькой, мне всегда хотелось, чтобы они звенели. Я часами могла сидеть около них и ждать, когда же послышится мелодия.

– Глупая, – очередной тяжелый вздох оказался слишком громким даже для Гажила. Сожаления стали для него тяжким бременем, но избавиться от него он был не в состоянии. Поправив красный галстук, мужчина решительно взглянул на призрака, мимолетно любуясь прозрачными очертаниями девушки. Теперь, когда злость и раздражение от её появления исчезли, он мог признать, что даже сейчас она красивая. – Идем, будут тебе колокольчики.

Кого-то кладбища пугают, кого-то умиротворяют – все по-разному воспринимают это место и относятся к смерти в целом. Гажил находил, что это место очень спокойное и красивое, ему нравилось здесь находиться. Чисто, безлюдно… Кладбище – место, где можно поразмыслить и побыть наедине с собой и своим прошлым. Это не всегда приятно, временами болезненно и омерзительно, но всегда необходимо.

Идя между ровными рядами могильных камней, прислушиваясь к окружающим его звукам, Редфокс размышлял о том, что здесь похоронена не только Леви, но и другие его жертвы, люди, которых он лишил будущего. Ему все еще было не жаль других, но вот о своей мелкой проблеме мужчина скорбел. МакГарден стала для него родной и даже близкой, он привязался к ней, сам того не желая. Леви стала его другом, воплощением давно утерянной совести, и даже чем-то большим. Гажил многое бы отдал ради того, чтобы девушка вновь оказалась живой – он бы точно смог защитить её, найти способ сделать так, чтобы мафия до нее не добралась.

– Это здесь, – поникшим голосом произнесла, парящая рядом с мужчиной, девушка. Она смотрела на серый могильный камень, на котором было её имя, на цветы, лежащие рядом, на уже потухшие свечи – на глаза наворачивались слезы отчаяния и боли. Она действительно мертва. Все сомнения в этом исчезли, и не осталось никакой надежды. Призрак точно знала, что под двухметровым слоем земли, в деревянном гробу лежит её тело.

Леви судорожно схватила Редфокса за руку, казалось, что он единственный якорь, удерживающий её в мире живых. Она уже не понимала, чего хочет: исчезнуть или остаться. Ей просто было больно.

– Прости меня, я, правда, виноват, – Гажил опустился на колени перед могилой и осторожно положил перед ней нежные колокольчики, которые с трудом смог раздобыть. – Уже ничего не исправить и даже твое прощение ничего не изменит, но все же, прости. – Мужчина говорил искренне, то, что думал и чувствовал. – Я бы многое отдал ради того, чтобы ты была живой, улыбалась и сделала все то, что не успела…

– Я знаю, – всхлипнула Леви, чувствуя, как остатки её души рвутся на части. Что же с ними будет? Она не могла злиться на Редфокса, не могла ненавидеть его… Больше не могла…

– Вы знали её? – послышался полный печали и боли мужской голос позади. – Хотя о чем это я? Конечно, знали, вы ведь знаете о колокольчиках. Она любила их больше всего на свете. Раз вы знаете, значит, Леви была вам дорога…

Гажил медленно повернулся. Позади него стоял мужчина лет пятидесяти, его голубые волосы уже начали седеть, я взгляд янтарно-карих глаз потух. Весь образ незнакомца был усталым, сломленным, глубоко несчастным. Редфокс сразу понял кто перед ним – вне всяких сомнений это отец Леви, решивший принести дочери колокольчики. Сердце пропустило удар и болезненно сжалось. Видеть живого человека, которого ты лишил самого дорогого непросто, даже для такой мрази, как он.

====== Она ведь тоже была вам дорога? ======

Кладбище не лучшее место для знакомств, но именно здесь можно найти собеседника, который сможет понять тебя и сказать именно то, что тебе нужно в этот момент. Гажил стоял у могилы убитой им девушки и слушал монотонную речь её отца и всхлипы рыдающего навзрыд призрака. Жуткая симфония звуков и слов рвала душу убийцы, но он продолжал стоять и смотреть на могильный камень с именем единственной девушки, которая была ему дорога. Он снова и снова думал о том, что мог бы что-то изменить и исправить, вот только эти мысли были даже хуже осознания действительности.

Что же он чувствует к Леви? Это явно не просто муки совести или банальная симпатия. Нет, это нечто больше, но размышлять на эту тему мужчина не желал, особенно сейчас, стоя перед могилой самой МакГарден.

Идя на кладбище, Редфокс осознавал, что будет непросто и больно не только Леви, но и ему, но не думал, что настолько сильно. Он столкнулся с последствиями своих действий, и ничего не мог исправить. Леви… Эта девушка изменила его, показала иную сторону жизни и его работы, заставила его вспомнить о совести и чувствах, о том, что он не машина для убийства и не железный, у него тоже есть сердце, способное любить и сожалеть. Он человек, но отчего-то позабыл об этом. Если бы он только узнал эту девушку раньше, то обязательно спас бы от самого себя, спрятал от всего мира и защитил любой ценой.

Виктор же продолжал говорить, рассказывая о своей малышке, которую обожал, практически боготворил и считал совершенством. Чем больше мужчина рассказывал, тем больше Гажил осознавал, что имела в виду Леви, говоря о том, что убив её, он много лишил её родных и близких. Одна смерть – но столько боли и страданий. Раньше он никогда не задумывался над этим, не понимал.

– Леви всегда была необычной девушкой. Наверное, слишком наивной для этого мира. Она верила в то, что мир можно изменить, а в каждом есть что-то хорошее, но при этом она еще и на проказы была способна. Яркая, светлая, такая же звонкая, как колокольчики, – с печальной улыбкой на лице говорил Виктор. – Моя малышка была замечательной девочкой, но именно это привело к беде. Она не понимала, что иногда нужно отступить, повернуть назад и подумать головой. И вот теперь она в могиле, уже ничего не сможет и не успеет, а полиция не способна дотянуться до её убийцы… Нет, не до того, кто нажал на спусковой крючок, он всего лишь орудие, а до того, кто приказал убить мою девочку… Никто не ответит за это преступление, об этом даже мечтать не стоит. В этом мире нет справедливости и никогда не было, только такие наивные дети, как моя Левичка верят в это. Все так сложно… Родители не должны жить дольше своих детей – это неправильно.

Гажил сжал кулаки. Ему безумно хотелось набить морду самому себе, но это вряд ли получится сделать. До чего же мерзко! Хочется напиться, встрять в драку, чтобы кто-нибудь, как следует, поколотил его или прикончил. Леви стала его единственным сожалением, единственной болью. Как с этим жить? Редфокс не находил ответ на этот вопрос. Ему никогда не искупить этот грех, не вымолить прощенье.

– Я знаю… – сипло ответил Гажил, ощущая, что в глазах предательски защипало. У него не осталось никакой надежды на то, что еще можно что-то сделать и изменить. Он не умеет воскрешать, не знает, кому продать душу ради того, чтобы Леви воскресла, не способен придумать лекарство от смерти. – Она необыкновенная, даже меня смогла достать и изменить…

– Да, моя девочка такая, непомерно настырная, – Виктор опустился на землю и прикоснулся рукой к холодному камню. – Иногда мне кажется, что она где-то рядом, смотрит на меня, говорит, просит помочь, что она не умерла вовсе… Так глупо… На том свете ей будет лучше, я … я хочу в это верить…

– Папа!!! Папочка!!! Прошу не надо!!! – рыдающая Леви попыталась обнять отца, но ничего не вышло, она даже не ощутила его тепла. До чего же больно! Девушка вновь вспомнила обо всем, чего лишилась, о том, чего никогда не попробует и не сделает, не ощутит. Она хотела бы стереть все воспоминания о себе из памяти людей, чтобы родители и друзья не страдали. Лучше кануть в реку забвения, чем быть причиной страдания и боли.

– Не стоит… Не надо… – тихо пробормотал Гажил, толком и сам не понимая, кого утешает, призрака или её убитого горем отца. – Уже ничего не изменить. Леви… Она бы не хотела, чтобы вы страдали. Так что не стоит постоянно приходить и вспоминать. Слезы лишь причиняют боль, лучше подумайте о том, чего бы хотела Леви.

– Это не так просто, – Виктор устремил полный слез взгляд на друга своей дочери. – Я понимаю, что это не выход. Да и сердце уже не выдерживает напряжения и воспоминаний, но смириться с потерей не просто. Моей девочки больше нет, и эту пустоту уже ничто не сможет заполнить. Вы ведь понимаете – она тоже была вам дорога?

– Да, вот только осознал я это слишком поздно, – Редфокс опустил голову, слышать всхлипы Леви и видеть её слезы было невыносимо, но сбежать он не мог. Это было проявлением трусости, а он не такой. Мужчине хотелось наплевать на все, прижать призрака к себе, начать шептать ласковые слова, утешить, поменяться с ней местами. Сделать хоть что-нибудь, чтобы её глаза прояснились от слез, а на губах появилась улыбка! Уж лучше пусть она злится, кричит, пытается испортить ему жизнь, чем так!

Дорога ли ему Леви? Глупый вопрос, он теперь даже не представляет своего существования без этой мелкой заразы. Лучше бы она никогда не появлялась в его жизни, чем так. Он собственными руками устроил себе пытку, хуже которой и выдумать нельзя. Леви – это имя для него все. Гажил понимал, что он все тот же, что по-прежнему будет убивать, но в то же время что-то в нем изменилось, заставляет искать иные пути и думать о том, что он делает. Редфокс не желал отпускать призрака, но и видеть её страдания был не в состоянии. Замкнутый круг, из которого не выбраться.

– Гажил, давай уйдем, – всхлипнула призрак, прижимаясь к мужчине всем своим дрожащим телом. И снова она ощутила живительное тепло, так необходимое ей в этот момент. Лишь её убийца мог ей дать это... – Я больше не могу. Мне плохо… Так больно, словно я снова и снова умираю. Прошу, забери меня отсюда!

– Да, Мелкая, мы пойдем, – тихо прошептал Редфокс, резко разворачиваясь, не прощаясь с Виктором, он направился прочь. В душе царила настоящая буря, способная разрушить все и довести до грани безумия, переступив через которую уже не будет возврата назад.

====== Преступник всегда возвращается на место преступления ======

Гажил понимал, что Леви тяжело, и это еще мягко сказано, ему и самому было так мерзко на душе, что хотелось сдохнуть. Потому-то он и оставил автомобиль около кладбища, решив вернуться домой пешком. Мужчина медленно брел по улице, не особо думая над тем, куда направляется, а рядом парила печальная, постоянно всхлипывающая Леви. Встреча на кладбище разбередила, уже начавшую затягиваться, рану, и теперь призрак не знала, как быть дальше. Она хотела жить, снова стать прежней собой, вернуться к родным и близким, но все это было невозможно.

До чего же больно!!! Истерзанная душа девушки была не в силах выдержать это напряжение. Говорить, думать и что-то делать не хотелось, на это не было ни силы, ни желания. В очередной раз призрак задумалась над тем, зачем она осталась в этом мире, почему не может уйти в мир иной и не видеть всего этого, или хотя бы забыть и перестать чувствовать.

Гажилу тоже было непросто, он чувствовал, хотя думал, что не способен на это, а его душа давно мертва. Это было неприятно и болезненно, раздражение и злость на самого себя все нарастали, загоняя убийцу в тупик. Слова Виктора оказались сильнее каких-либо обвинений. Мужчина говорил о том, какая Леви замечательная, как он любил её, вспоминал об обычных вещах, но именно это заставило окончательно понять, чего он лишил свою жертву и её семью.

– Черт! Я так больше не могу, – Редфокс достал из кармана пиджака толстую сигару, которую всегда носил с собой. Он давно не курил, считая, что это вредит его профессии, да и не хотел иметь какую-то зависимость, но сейчас ему безумно хотелось затянуться табачным дымом. Лишь это могло помочь ему расслабиться и сосредоточиться. Мужчина откусил кончик сигары, сразу же выплевывая его прямо на землю, а после щелкнул зажигалкой. Гажил с наслаждением втянул в себя дым, ощущая, как тот заполняет все легкие, обещая принести облегчение и успокоение.

– Это вредно, – голос Леви звучал потерянным, а в её печальных глазах все еще были видны застывшие слезы. Девушка пыталась взять себя в руки, но не могла, это было выше её сил, да и желания бороться и что-то делать угасало.

– С одной сигары ничего не будет, к тому же это не дешевые сигареты, – Редфокс выпустил изо рта пару колец дыма. – Мне это нужно, Мелкая. Иначе я просто сойду с ума. Тяжело осознавать, что ты мразь и ненавидеть самого себя, понимать, что ты не в силах вернуть единственную девушку, которая тебе нужна. Я бы хотел подарить тебе цветы, пригласить на свидание, взять за руку, обнять, услышать твой смех и увидеть настоящие искры счастья в твоих глазах, я бы даже мог попытаться измениться, но все это невозможно. – Гажил в очередной раз затянулся табачным дымом. – Я собственными руками уничтожил то, что мне жизненно необходимо.

– Да, но если бы не было этого убийства, мы бы никогда не встретились, – Леви осторожно прикоснулась к плечу Редфокса, вновь вытягивая из него тепло. Что-то внутри нее дрогнуло и сжалось, появилось осознание, что Гажил для нее важен, он вполне мог оказаться её судьбой. Почему все сложилось именно так? Почему любовь зародилась в её душе лишь после смерти? Это несправедливо! Пока что это чувство было почти незаметным, оно могло никогда не вырасти, остаться лишь маленькой искоркой, но могло случиться и иначе. Что если любовь поглотит её? Леви не хотела любить Редфокса, но понимала, что чем дольше они будут вместе, тем сильнее будут её эмоции. Как с этим существовать? Они оба обречены на страдание.

– У судьбы злые шутки, – Гажил выпустил очередное кольцо дыма прямо в лицо призрака. Он хотел бы увидеть эту девушку иначе – воплоти, хотел бы прикоснуться и защитить. Но к чему все эти желания, если им не суждено сбыться? Все что мог сейчас убийца, это искать спасение в сигаретном дыме.