Текст книги "Искусство чувств (СИ)"

Автор книги: Mariette Prince

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

– За домогательства и превышение должностных полномочий, – отчеканила малышка Софи. – И если вы сомневаетесь, то у меня есть и свидетели, и доказательства. Выбор за вами.

Осмотревшись по сторонам, Софи выудила из своей сумки пару снимков, снятых, конечно же, кем-то из её знакомых, где Джон действительно выглядел совсем не героем. При этом Софи сидела рядом с ним за барной стойкой с видом самой невинности, даже удивлённо покашивалась на его руку, гладившую её бедро. Кадр был постановочным, её роль была сыграна блестяще, и у Джона после этого не оставалось ни единого шанса на возражение. К тому же на широкой волне этой скользкой темы даже его искренние показания о том, что всё было обоюдно, никто бы слушать не стал. Скрежеща зубами, Джон был вынужден принять её условия. И до сих пор не нашёл способа избавиться от Софи.

– А кого она играет? – поинтересовалась Клара, возвращая его из воспоминаний. – Главную роль?

– Перманентно Мэри в «Слишком женатом таксисте» и Соломею в постановке Уайльда, – Джон принялся застёгивать пуговицы. – В этом сезоне дал ей роль царицы Гермионы в «Зимней сказке». Лучше бы я в тот день до смерти напился и разбил себе голову!

Он жутко злился на себя за это решение. Софи органично смотрелась в роли властных женщин, коварных и решительных. Кроткая Гермиона, ставшая жертвой ревнивца-мужа, из неё никак не выходила. Репетиции срывались одна за другой, и Джону было проще её заменить, но… Упрямая Софи не собиралась отдавать свою роль никому, даже посмела напомнить об их постыдном соглашении. И теперь требовала дополнительной репетиции в выходные!

Собрав свои вещи по комнате, Джон наконец перестал метаться как ураган. Он присел на край кровати и повернулся к Кларе: её спокойное выражение лица дарило ему желанное удовлетворение. Ему захотелось снова поцеловать её, глупо пошутить, чтобы услышать её смех, прикоснуться к её волосам. Теперь ему казалось, что он способен даже сказать ей нечто очень важное, что так давно никому в действительности не говорил. Хотя для этих признаний было ещё слишком рано. Нет. Сейчас он даст ей одеться, пригласит на завтрак, они погуляют по городу, вернут платье Пэм и поедут на вокзал. Может, по возвращении в Блэкпул она разрешит ему сводить её куда-нибудь или придёт как-то на его спектакль. Всё размыто, неопределенно и ужасно заманчиво.

– Какую бы роль ты мне дал, если бы я играла в твоём театре? – спросила вдруг Клара, подвигаясь ближе.

Она перехватила его поцелуй прежде, чем он успел сам. Джон был застигнут врасплох.

– Даже не знаю, – смутился он. – Вариантов предостаточно.

– Ну, скажем, Офелию или Виолу? Или госпожу Бовари? – пожала плечами Клара, будто бы размышляя, какой из образов ей лучше подошёл бы.

– Нет, определённо, нет, – покачал головой Джон. – Для Эммы Бовари ты слишком…

«Чиста», – хотел сказать он, но как назло вспомнил свои вчерашние мысли. Ему было совестно, что к Кларе его подтолкнуло подлое ощущение собственной ничтожности. Ведь он сам на себя повесил ценник! Не без помощи Ривер, конечно. Ночью всё перевернулось с ног на голову, и нежная улыбка Клары меньше всего была похожа на плату за одноразовый билет.

– Я бы дал тебе роль Маргариты, – Джон ласково заправил прядь ей за ухо. – Мы давно не ставили «Фауста» – не было подходящей актрисы.

Откуда в его голове взялась эта смешная аналогия? Вряд ли Кларе мог польстить подобный подтекст. Сюжет очень отдалённо мог напоминать вчерашний вечер. Впрочем, поправил сам себя Джон, вмешательство дьявола оказалось кратковременным и его злые чары теперь разрушены. С глуповатой улыбкой он уже собирался было извиниться, но не успел.

– Я бы согласилась и на роль Эвис Крайтон**, – усмехнулась Клара, спрыгнув с постели.

Она пробежала мимо него, тихо посмеиваясь, и скрылась в душе. Её лёгкая фигура напоминала ему нимф вокруг Весны Боттичелли. Хотя великий мастер прикрыл их юные тела прозрачной тканью, они были открыты и прекрасны. Один только взгляд на их танец дарил небывалый поток вдохновения. Ощутив подъём чувств, Джон наконец нашёл в себе силы покинуть номер Клары, чтобы переодеться к завтраку.

Через полчаса они встретились внизу у входа в отель. Джон предложил Кларе руку, ожидая её прикосновения. Он собирался отвести её на завтрак в небольшое, но очень уютное кафе за углом, где сам частенько любил выпить свежесваренный кофе. Здесь он оставил несколько самых лучших воспоминаний. Клара должна была внести свой вклад в эту золотую коллекцию.

Она заказала себе круассан и фруктовый салат, затем быстро передумала и поменяла последний на тосты.

– Я так проголодалась, – сообщила она с горящими глазами.

Джон посмеялся над её здоровым аппетитом и чуть было не пролил на себя кофе, но не нашёл в этом ничего дурного. То, что раньше могло привести его в раздражение, казалось забавным. И всё было чудесно, пока Кларе не пришло сообщение.

Она подхватила телефон со стола, дожёвывая свой круассан. Лицо её приняло заинтересованный вид: сведённые в задумчивости брови образовали тонкую морщинку между собой, а прежде смеющиеся глаза быстро забегали по строчкам.

– Это Денни Пинк, – сообщила Клара, не отрываясь от смартфона. – Просит перезвонить, когда буду свободна.

Она промокнула губы салфеткой и поднесла телефон к уху: очевидно, этот момент показался ей подходящим. Джон напрягся. Напоминание о Денни Пинке отозвалось уколом совести за вчерашние преступные мысли. Или не такие уж преступные? Клара могла бы позвонить ему и после завтрака.

– Такой странный, – произнесла она вслух, обращаясь к Джону, пока шли гудки. – Вчера бесконечно расспрашивал меня о тебе. Отказывался верить, что мы вместе. Ну что за глупость?!

Действительно, подумал Джон, что за глупость поверить в эту фантастическую историю. Этот Пинк как-то подозрительно быстро их раскусил. Наверняка пытался подловить Клару на слове. Они прежде не встречались, хотя заочно были знакомы. От Джека Джон слышал, что Денни хороший парень, правда излишне правильный и принципиальный.

– И почему же? – поинтересовался он. – Не углядел смысла в том, зачем молодой актрисе старый режиссёришка провинциального театра?

За эту реплику Клара одарила его уничтожающим взглядом. Её глаза расширились так, будто готовы были лопнуть. «Как ты можешь такое говорить?» – читалось в них. Хорошо бы, если бы так Клара думала на самом деле. Ведь изумление в её взгляде могло значить и совсем другое – «и как ты догадался, старый дурак?».

Она не успела ничего ему ответить: Денни наконец-то отозвался после гудков. Негодование сменилось улыбкой – по голосу Клары невозможно было понять, что что-то случилось. Она говорила приветливо и насмешливо, отвечая на вероятные шутки широкой улыбкой. Как будто присутствие Джона ничего не меняло.

Беседа длилась меньше минуты, но для Джона время текло мучительно долго. С каждой секундой вчерашнее безумие возвращалось в его сердце, готовое завоевать весь разум. А если он сам себе придумал её искренность? Что, если Клара ему просто подыграла? Женщины всегда чувствуют, что от них хотят мужчины. Она дала ему то, что он попросил, не более. Собственно, так он и полагал.

И снова улыбка! Клара выглядела слишком довольной от простой деловой беседы. Что там ей наговаривает этот Пинк? «Как вы могли подумать?» – наверное, о том, что они могли быть вместе. Им следовало лучше вживаться в образ: Джон не решился вести себя, как типичные парочки на дорожке. Никаких публичный поцелуев и крепко сцепленных рук. Скорее всего только это могло убедить таких, как Пинк. Полунамёки и влюблённые взгляды рассматривают под микроскопом только репортёры.

– Он… – Клара взглянула на Джона и как-то странно усмехнулась. – Нет, конечно! С чего бы он был против?

Какая наглость! Даже не предупредила, на какой вопрос отвечает за него! Её уверенности можно было позавидовать. Этот Пинк наверняка интересовался чем-то вроде того, не имеет ли Джон на неё каких-то видов. Что ж, если уж партия разыграна, то теперь – точно никаких. Его стало подташнивать от жалкой комичности этой ситуации. Свою моральную компенсацию он получил ночью сполна и даже скидку на утро. Входной билет был оплачен выше средней стоимости.

Пока Джон мысленно раскрутил положение до максимума, Клара уже закончила разговор. Отложив телефон в сторону, она довольно протянула к нему руку.

– Дэнни предлагает пойти на ланч в 12, – объявила она так, будто для него это должно было иметь какое-то значение.

Джон взглянул на часы и пожал плечами.

– У тебя много времени до этого.

– Я хотела провести его с тобой, – Клара сладко потянулась.

Её пальчики подкрались к его ладони и собирались за неё зацепиться, когда Джон резко убрал руку.

– Зачем? – равнодушно спросил он. – У тебя нет передо мной больше никаких обязательств.

Ощущение тошноты становилось явственнее. На этот раз ему было дурно от собственных слов. Клара резко отпрянула и подскочила на стуле.

– Обязательств? – непонимающе переспросила она. – О чём ты, Джон?

В её недоумении трудно было разглядеть притворство. Джон пытался было отогнать от себя эти мысли, но никак не мог. Сам не зная для чего, он озвучил будто бы не свои мысли.

– Разве мы не в расчёте? – холодным деловым, не свойственным ему тоном заявил Джон. – По-моему, бартер состоялся. В лучших традициях нашей профессии: я помог тебе с карьерой, а ты за это благодарно раздвинула передо мной ноги. Схватываешь на лету. И всё же прими совет: всегда заранее просчитывай выгоду и компенсацию.

Он нарочно выбирал слова погаже. Это было омерзительно и очень посредственно – Джон сам понимал, насколько жалок. Он вопреки самому себе пытался больно укусить Клару, но в итоге унижался сам. Бездарная сцена!

– Как ты смеешь?! – Клара вскочила с места, стиснув в руке чашку. Ещё немного и она бросила бы её ему в лицо. – Ещё скажи, что я продешевила с тобой!

– Не то чтобы… хотя маме об этом лучше не рассказывать, – Джон уже готов был уклониться, но, к сожалению, не закрыть рот. Он даже представить не мог, что с ним могла сделать Элли, узнай она об этом.

Клара шумно поставила чашку на стол и подхватила свою сумку. Её гнев – абсолютная ярость – выглядел угрожающе. И всё же в глазах Джон заметил блестящие слёзы.

– За что ты со мной так? – её губы задрожали. – Это не ты. Нет, ты не можешь так говорить! Все эти мерзости про бартер и компенсации, я ничего не хочу из этого слышать! Ночью ты был совсем другим и я это знаю. Я чувствовала это! Говори что угодно, Джон, но ты переспал со мной потому, что хотел этого. Тебе было хорошо. Нам было хорошо. Не знаю, чем я заслужила твоё презрение, но после этого… мне хочется отмыться от каждого твоего прикосновения.

Развернувшись на каблуках, она чуть не сбила с ног официанта. Клара унеслась стремительнее ветра и ни разу не обернулась. Осколки её боли разметались по всей улице. Даже солнце куда-то спряталось. Джон достал сигареты и не глядя сунул одну в рот. Он не сразу заметил, что поджёг фильтр. Кто-то наверху знатно посмеялся над ним. Весь этот сон… И как он мог поверить, что может быть счастлив наяву?

Комментарий к 7. Необратимость

Смотри, моя любовь, как на востоке Расходятся друг с другом облака И полосы завистливые света Подобно бахроме, охватывают их; Не утренний то свет, А метеор,* – отрывок из Ромео и Джульетты, когда влюблённые прощаются после брачной ночи, когда Ромео вынужден ехать в Мантую.

Эвис Крайтон** – второстепенный, практически эпизодический персонаж в романе Сомерсета Моэма “Театр”. Эвис – молодая, но бездарная актриса, которая пытается попасть на одну сцену с Джулией Ламберт (главной героиней) через её любовника Тома. Звучит запутанно, но советую почитать!

Немного от автора: я понимаю, что многим такое поведение Джона может показаться странным, если не тупым. По комментариям к предыдущим главам я поняла, что опять создаю героя, которому все сочувствуют, который (возможно) не вызывает раздражения, в общем, очередной такой плюшевый медведь, который не виноват, даже если виноват. Вообще мне хотелось бы развить эту тему (таких героев в целом, не только моих) в статье и затем в беседе, и если вы заинтересованы, напишите об этом, пожалуйста))

========== 8. Маски долой ==========

Ему следовало пойти за ней. Оставить все свои подозрения, проглотить свою чёртову гордость с последней горькой каплей кофе, подняться наверх и извиниться. Что бы ни произошло между ней и Пинком, вероятно, ничего толком и не успело случиться, оно не умаляло благоговейного счастья прошедшей ночи. Не должно было. Та вспышка гнева, что заставила его произнести вслух жестокие и несправедливые слова в отношении Клары, медленно угасла. Подсознательно Джон знал – он не прав. И ничего не мог с собой сделать.

Было и ещё кое-что, в чём бы он никогда никому не признался. Как нашкодившему школьнику, ему было неловко теперь извиняться и признавать себя идиотом. Глупое чувство страха, необоснованного и детского, мешало ему сделать шаг навстречу, чтобы ухватить ускользающую от него руку Клары. Если уж выбрал позицию, стой на ней до конца, – убеждал себя он. Вместо того, чтобы развеивать собственные предубеждения, Джон продолжал удобрять их почву. Оправдания доказывают вину, разве нет? Впрочем, Клара и не стремилась оправдаться. Она ничуть не лучше: обрушила на него свою бесконтрольную ярость. И эти глаза, готовые разорваться от негодования… Что он мог бы увидеть в них, если бы явился на порог её номера с извинениями? Отчаяние? Ненависть? Презрение? «Мне хочется отмыться от каждого твоего прикосновения», – её слова эхом звучали у него в голове, когда он представлял эту встречу. Джон устало потёр переносицу. Нет, сейчас никаких извинений.

Он ещё некоторое время просидел за столом, выкуривая сигарету за сигаретой. Толку в этом было немного. Джон не мог решить, куда бы ему податься: хорошо бы погулять по городу, но даже в огромном пространстве Лондона он не мог представить себе убежища. Везде за ним неотступно следовало чувство вины и призраки прошлого. Единственным направлением, не вызывавшим раздражения, был путь в пустоту.

Клара, Клара, Клара. В каждом шаге, в каждом цоканье каблуков по асфальту слышалось её имя. На противоположной стороне улицы торопливо прошествовала красивая девица в сером пальто. У неё была точно такая же походка. Обернувшись, Джон заметил ещё одну – тоже со спины, её волосы поблёскивали с таким же отливом. Сумасшедшее состояние, просто параноидальное. Неужели это никогда не закончится?

Несколько раз Джон готов был вернуться в гостиницу и сам же останавливался. Клара наверняка уже собирается на ланч с Пинком – ничего, вытерла наигранные слёзы, поправила макияж и отправилась сиять своей белоснежной улыбкой перед другим. Опасность красоты таких женщин раскрывается только вблизи. Швы, не портящие общую картину, уродуют детали. Джон посмел приблизиться и был награждён за это таким неприятным открытием.

Мимо него пронеслась машина, из которой оглушительно ревел Стинг:

I can’t stop thinking about you

I can’t stop wanting you this way

I can’t face dreaming without you

That’s why I’m searching night and day

Может, всё-таки стоило прощупать почву? Джон достал телефон и несколько секунд гипнотизировал взглядом потухший экран. Если она уже с Пинком, то всё равно не возьмёт. А если ответит? Он не был уверен, готов ли он с чего-то начать разговор, поэтому даже после гудков надеялся, что она не услышит звонок. В определённой мере это бы сняло с него ответственность: он попытался, сделал первый шаг, это она его не приняла. Для самоуспокоения такой теории было достаточно. Гудки сменились автоответчиком. Джон спокойно выдохнул и нажал «отбой», но, как бы подыгрывая самому себе, нахмурился – надо же, обиделась! Как будто у неё не было на то причины.

Лондон сегодня каким-то чудесным образом сжался в размерах: куда бы Джон ни свернул, ему вечно попадалась дорога к гостинице. Несколько раз он сопротивлялся судьбе и поворачивал в другую сторону. Может, кто-то и вправду подаёт ему знаки свыше? Почему тогда только сейчас, а не утром, когда в этом была острая необходимость? Если бы у него действительно был какой-нибудь ангел-хранитель, скажем, он бы непременно должен был уронить ему вазу на голову или подослать неловкого официанта, который опрокинул бы на него тарелку с супом, пока Джон не раскрыл рот, чтобы оскорбить Клару. Мог бы придумать что-то изобретательное, только бы предотвратить эту унизительную тираду.

В пятый раз свернув к гостинице, Джон всё-таки решил вернуться. Внутри было как-то подозрительно тихо: ни одного постояльца, будто все разом выселились. Когда Джон зашёл, его взгляд невольно наткнулся на одну из фотографий на стене: маленькая девочка, держащая в руках чищеный мандарин, показывала ему язык. Иронично, подумал он, даже стены насмехаются надо мной за такие фокусы.

Ему ужасно не хотелось возвращаться в свой номер, потому, всячески оттягивая этот момент, он решил подойти к молодому администратору. Милая девушка создавала видимость работы: перекладывала папки из одной стопки в другую. Кажется, она даже обрадовалась, когда Джон обратился к ней. Он спросил что-то про утюг и расчётный час, хотя ни то, ни другое его особо не интересовало.

– Кстати, – с любезной улыбкой, как будто вспомнил самую незначительную деталь, произнёс он. – Когда мисс Освальд будет уходить, будьте любезны, попросите её зайти ко мне.

И, готовый откланяться, Джон уже развернулся в сторону лестницы, когда его настиг тонкий голосок администратора.

– А мисс Освальд уже уехала, – растеряно сказала она.

Её слова буквально ударили его под дых. Разумеется, Клара уже упорхнула на свидание с Пинком. Как он мог её недооценивать! Не стоило питать никаких иллюзий на её счёт: прагматичная, практичная, знающая что и как, но вовремя способная прикинуться белой овечкой. Пока Джон подбирает с пола своё эго, Клара устремилась на новую строительную площадку для своей карьеры. Головокружительной, естественно.

– Ах, да-да, совсем забыл, – подключив свои актёрские способности, ответил Джон, чтобы устранить возникшую неловкость. – Простите. Хорошего дня.

В номере было до отвращения пусто. Джон не знал, чего ему больше хочется: напиться или повеситься. Вспомнив милую девушку-администратора, второй вариант он всё-таки отмёл. Не хотелось портить репутацию такой симпатичной гостинице. И всё же, как Кларе это удаётся? Или он всё сам себе придумал? Джону теперь было не по себе. Странная мазохистская мысль вдруг промелькнула в его голове: а почему бы ему не последовать за ней? Он мог бы заявиться на ланч, выказать Пинку своё презрение, объясниться с Кларой. Может, им удалось бы остаться друзьями? Такая чушь, просто фантастическая, но Джону решительно захотелось испытать судьбу.

Он нашёл в контактах номер Джека и без лишних сомнений позвонил ему.

– Ты не знаешь, куда Пинк мог позвать Клару на ланч? – спросил Джон чуть ли не вместо приветствия. – Она не берёт трубку, а мне срочно нужно с ней переговорить.

– Знать-то знаю, дружище, – ответил Джек с привычной усмешкой. – «Жеральдин» – отличное место. Только вместо симпатичной молодой актрисы Денни сейчас завтракает со мной. Погоди, я думал, она с тобой.

Джон удивлённо вскинул брови, как будто его собеседник сидел напротив и мог увидеть его реакцию.

– Со мной? – переспросил он. – О чём ты?

По минутной паузе стало понятно, что недоумение повисло и с другой стороны.

– Клара с утра перезвонила Денни и сказала, что вы не сможете прийти, – как-то неловко сообщил Джек, будто сам в этом не был уверен.

– Мы?

– Конечно, дружище. Она отказалась приходить одна, тогда Денни позвал вас вместе. Клара сказала, что ты не против.

Джон едва не хлопнул себя по лбу. В голове наконец всё сложилось в нужном порядке, и это был худший пазл из всех, что он когда-либо собирал. «С чего бы ему быть против?» – вспомнил он. Клара не случайно посмотрела на него. Она не дразнила, а заигрывала с ним. У неё и в мыслях не было оскорбить его этим согласием: наоборот, она собиралась убедить Денни Пинка, что они с Джоном действительно вместе. Какой же он идиот!

Джон ринулся вниз к администратору. На его счастье, девушка всё ещё перебирала те же самые папки.

– Когда уехала мисс Освальд? – сбивчиво спросил он чуть ли не криком, вцепившись пальцами в столик ресепшн.

– Без четверти двенадцать, – пожала плечами администратор, снова ничего не понимая.

– С вещами?

– Да, сэр. Она сказала, что выедет пораньше, а вы задержитесь.

Нет-нет-нет-нет-нет! Джон готов был закричать вслух от досады. Вся его напущенная обида превратилась в живое отчаяние. Пока он степенно размышлял простить её или нет, накручивал себя и никак не мог решиться, Клара собрала вещи и лишила его всякого шанса.

– Она не говорила, куда едет? – наконец спросил он.

– Очевидно, на вокзал, сэр, – администратор говорила равнодушно, но по её глазам было видно, что она заинтересована в завязывающейся драме. – Мисс попросила заказать билет на два часа.

Она робко ему улыбнулась, понадеявшись, что её маленькая справка сыграет важную роль в сюжете. Как обычно случается в фильмах о любви: герой бросается на вокзал, ищет её в толпе, выкрикивает её имя. Его возлюбленная оборачивается, крупным планом показывают её замешательство. Но герой непоколебим – он бежит следом за вагоном, на ходу признаётся в любви, и тогда она спрыгивает с поезда в его объятия. Признания, поцелуй, хеппи энд. Джону же хорошо было известно, что такое бывает только в сценариях.

Его романтический порыв, впрочем, чем-то напоминал старые мелодрамы. По-киношному он запрыгнул в первый попавшийся кэб и только тогда понял, что у него оставалась одна четвёртая второго шанса. Клара перед тем, как уехать в Блэкпул, наверняка должна была вернуть платье Пэм. Драгоценные минуты её промедления сыграют ему на руку.

Телефон по-прежнему был на автоответчике. Даже на двадцать седьмой звонок подряд Клара не отвечала. Наивно было предполагать, что она не слышит. Тогда Джон решил позвонить Пэм. Та подняла телефон довольно быстро, но уже по первым словам он услышал бурю её негодования. Пэм жутко на него злилась.

– Что случилось, Джон? – учительским голосом спросила она. – За что ты довёл девочку до слёз? Она была сама не своя.

Только теперь до него дошло, насколько разбитой могла себя чувствовать Клара после его заявлений. Джон чувствовал отвращение к самому себе. Если бы он мог, то надавал бы себе десяток пощёчин.

– Она говорила, куда поедет после тебя? – пропуская мимо ушей упрёки Пэм, спросил он.

– На Кингс-кросс, конечно же!

Этого было достаточно для того, чтобы возобновить его панику. Если Клара уже отдала платье и уехала на вокзал, то у него оставалось совсем немного времени, чтобы её перехватить. Радовало только непривычное отсутствие пробок. И всё же Джон весь был как на иголках. Только бы успеть, только бы…

Кингс-кросс впервые вызывал у него раздражение. Гудящий улей, где поезда и голоса людей сливаются в единую какофонию, гимн суеты. Джон впервые участвовал в беге с препятствиями, пробираясь через толпу и иногда чуть ли не перепрыгивая через людей. Издали он рассмотрел в расписании единственный подходящий поезд. Посадка была уже окончена, и с минуты на минуту он отправлялся. Джон рванул на платформу из последних сил.

Он не знал ни её места, ни вагона. Интуиция вела его, почти что несла по ветру. Никакой информации, никакой уверенности. Лишь ощущение ускользающего момента. Клара была где-то здесь, в одном из вагонов, уже сидела на своём месте и всё так же не отвечала на его звонки. Если бы она знала, что теперь он всё понял! Нет, конечно, для него не было никаких оправданий, несмотря на его внезапное озарение, но всё же. Джон не знал, что скажет ей, если найдёт, даже не задумывался о том, что должен сделать, чтобы Клара его простила. В висках пульсировала только одна цель, одна задача: догнать. Но угнаться за отвергнутым счастьем было уже невозможно.

Проводница ближайшего вагона зашла внутрь и закрыла за собой дверь. Поезд загудел, приготовившись к отбытию. Одно мгновение – и Джон увидел в окне её. Клара сидела на месте, держа в руках телефон. Плотно сомкнутые губы, бледные щёки. Он закричал её имя, но все попытки привлечь её внимание оказались тщетными. Скорый поезд стремительно увозил её прочь, согласно заданному расписанию и вопреки всякой его надежде. Всё было потеряно.

========== 9. Зимняя сказка ==========

Джона охватило тяжелейшее отчаяние. Что делать? Как её вернуть? Только один человек во всём Соединённом Королевстве мог его хорошенько встряхнуть и указать направление. Джон сам не заметил, как оказался на пороге дома Мисси и отчаянно вжимал звонок в стену. Она открыла с выражением мученицы на лице.

– Ты что-то зачастил: второй раз за два дня, – сказала она после оценивающего осмотра. – Планируешь самоубийство?

– Я только что разрушил свою жизнь, – выдохнул Джон, прижавшись головой к дверному косяку.

– Это новая пьеса?

Он был не в том настроении, чтобы парировать, но Мисси этого пока не понимала. Она смотрела на него скучающим взглядом постоянного зрителя: на её памяти была, как минимум, сотня таких громких заявлений. Если бы она все их воспринимала всерьёз, то поседела бы на десяток лет раньше Джона.

Испытав кратковременный приступ отвращения к самому себе, грозящий перейти в перманентное состояние, он не знал, с чего начать. Столько противоречивых событий и чувств… Джон нервно поморщился.

– Я разругался с Кларой.

– Успокойся. Она – не первая актриса, которая разбила тебе сердце.

– Нет, во всём виноват я, – он с трудом подбирал слова. – Мы… я… я переспал с ней после того, как она флиртовала с Денни Пинком на премьере. Вернее это я так думал. Я буквально ослеп от ревности. Совсем свихнулся! Она была ни в чём не виновата, а я сказал ей, что между нами только чистый расчёт, но это неправда…

– Тем более, – перебила его Мисси. – Ты ей воспользовался, она имеет полное право ненавидеть тебя до конца жизни, вы разошлись, конец. Это не смертельно для вас обоих.

С чувством выполненного долга после экспресс-сеанса психотерапии она уже собиралась закрыть дверь, но Джон подставил ногу и подался вперёд.

– Я ведь и отдавить могу без всякого чувства вины, – предупредила Мисси.

– Мне очень нужен твой совет.

Джон выглядел как побитый кот, выброшенный на помойку. Будь он и вправду животным, его непременно захотели бы накормить и обогреть, на худой конец пустить под крышу. У них с Мисси было много плохих времён. В радостные моменты они редко встречались. В этот раз она снова сжалилась над ним и нехотя пустила внутрь.

В гостиной сидел Гарри, читая газету. Вчерашний выпуск «Файненшл таймс» служил ему прикрытием как от жестокости реального мира, так и от острого языка жены. Гарри точно не ожидал, что вечером у них будут гости, тем более такие нежеланные, как Джон. Увидев его, он весь нахохлился, но не отложил свой «Файненшл таймс», всем своим видом утверждая, что он в этом доме хозяин. Но это было ненадолго.

– Что ж, Гарри, это, как ты помнишь, Джон, и он трахнул дочь своей подруги, влюбился в неё, а потом бросил по ошибке, – прокомментировала Мисси, проходя мимо. – Если не хочешь принять участие в обсуждении, оставь нас, пожалуйста, наедине.

Несмотря на то, что для Гарри подобный тон уж точно не был в новинку, он ничего не ответил и молча вышел в другую комнату.

– Хорошо, то, что ты поступил с ней как сволочь, но раскаиваешься, говорит о том, что она тебе чем-то дорога, – Мисси продолжила рассуждение вслух. – Впрочем, это не помешало тебе использовать её. В таких случаях, мой дорогой, обычно принято извиняться. Дай ей роль или пришли букет цветов. Можешь написать поэму, но только не очень длинную. Дай ей знать, что ты поражён и убит горем.

– Эти дешёвые трюки я и сам знал, – ответил Джон, рухнув в кресло. – Я не хочу от неё откупиться. Я хочу её вернуть.

Мисси смотрела на него с каким-то расстроенным интересом, будто его слова звучали предсказуемо, но в то же время ей ещё не совсем надоели. Она редко видела Джона таким – искренне раскаивающимся. Но даже в такой ситуации жалеть его она не собиралась.

– Тогда какого чёрта ты притащил свою задницу ко мне, вместо того, чтобы мчаться обратно на экспрессе в свой вонючий Блэкпул за любовью твоей жизни? – Мисси устало подпёрла кулаком щёку, скептически уставившись на него.

– Мой поезд через четыре часа, – отмахнулся Джон. – Но что мне ей теперь сказать? «Прости, я был глуп, просто ты так молода и красива, что я приревновал тебя к половине кинотеатра, а потом переспал, чтобы проучить»? Это звучит хуже третьесортной пьесы.

Когда поезд увёз Клару, оставив его на перроне наедине со своим озарением, он понял, что второпях не придумал ничего существенного. Отсутствие оправдания сработало бы лишь в том случае, если бы её удалось догнать. А теперь, через полдня в лучшем случае, как ему заявиться к ней? Он толком и адреса не знает!

То, что приводило его в отчаяние, у Мисси вызвало жестокую насмешку и сарказм.

– Да у тебя и сюжет не лучше, – добавила масла в огонь она. – Зачем ты потащился с ней на эту премьеру? Ты что, не знал, что там будут красивые и знаменитые мужчины, на которых она пускала слюни в старших классах? А потом что за глупость: переспать с женщиной, которая тебе нравится, чтобы показать ей, что она слаба на передок?

– Не говори о ней так!

– Я только озвучиваю, а ты, мой дорогой, умудрился это воплотить в жизни. Её оскорбили не мои слова, а твои действия.

Джон, не найдя ответа, уронил лицо в ладони. Теперь он сам не знал, чего хочет от неё услышать. Прийти к Мисси в ожидании соболезнований и дружеской поддержки было утопией с самого начала. На это Джон и не рассчитывал. Он думал, она откроет ему глаза на какую-либо новую возможность, встряхнёт его, воодушевит, напомнит, что с ним не всё ещё кончено и кое-какие шансы пока есть. И Мисси наконец дала ему это.

– Ох, Джонни, знаешь, в чём твоя проблема? – потянула она, потирая лоб и посмотрев на него чуть снисходительно.

Джон почувствовал её взгляд и выпрямился.

– Я – непроходимый тупица? – предположил он.

– Ну, вторая большая проблема, – задумалась Мисси, но в ту же секунду продолжила. – Ты – пугливый ребёнок, который не может поверить, что кто-то действительно способен тебя полюбить. Прячешься за свою маску сноба и циника, но в душе – маленький ранимый цветочек с больным эго. Я понимаю, что за этот комплекс нужно сказать «спасибо» Ривер, но ты сам не пытаешься ничего исправить. С чего ты взял, что эта Клара, предпочтёт тебе Пинка? Она ушла с тобой, она осталась с тобой и не пыталась никуда сбежать. Даже утром, когда ты выглядишь, как помятая сова! Если ты не прекратишь подозревать окружающих в тайном предательстве, то сойдёшь с ума.