Текст книги "Я вернулся за тобой (СИ)"
Автор книги: Любовь Попова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Она тоже меня замечает, машет и убирает волосы с шеи. Они еще больше отросли, и рука непроизвольно сжимается в кулак, словно я уже зажимаю их и вхожу в гостеприимный, украшенный красной помадой рот. Стряхиваю наваждение и поднимаюсь выше, извиняюсь, если кого-то задел, и иду к ней в вип-зону. Киваю Стелле и упираюсь взглядом в огромные сиськи Ларисы, которые буквально кричали из декольте, чтобы на них посмотрели. Блядь, как я давно не трахал такие сиськи.
– Алекс! Прекрасно выглядишь, – поднимает она взгляд и фантазия услужливо подсовывает как я здороваюсь с ней, толкаясь в ее грязный рот. Сажусь рядом, чтобы хоть немного сбить с себя наваждение, но в нос бьет приторный запах духов. Хочется сплюнуть, только ей в рот и перекрыть этот запах своей спермой. – Жизнь с молоденькой девочкой буквально молодит тебя. А как Даша?
– О тебе не вспоминает. – Хочется издеваться, схватить ее за голову и бить о стену, задавая один и тот же вопрос: почему она, несмотря на свою красоту, такая сука. У нас общий ребенок, а ее всегда волновали только деньги. Возможность блистать и демонстрировать таким вот подругам новые брюлики.
Именно из-за этой жажды бабла она не сказала мне о дочке сразу, а вышла замуж за нашего общего друга Малышева, у которого были богатые родители. О Даше она поведала совсем недавно в попытке сохранить наши отношения. Жалкой, надо сказать попытке.
– Уверена, что вспоминает. Обиженка Александра наверняка так же вспоминает свою мать. Ты говорил ей, что они с Дашей кузины?
– Она знает. – Я действительно рассказал ей, но историей хотел оттолкнуть. Сейчас я бы рассказал то же самое гораздо мягче. – Даша нет.
– Не хочешь травмировать дочку информацией? Или не хочешь рассказывать, при каких обстоятельствах ты был нашим общим ебарем?
– Не хочу, чтобы она стала такой же сукой, как ты.
– Ой, не переживай, она всегда была в тебя. Такая же мягкая, хотя… – Кладет свои наманикюренные пальчики на мой локоть и шепчет на ухо, буквально заполняя сознание хриплым голосом: – Когда ты ебешься, ты очень и очень жесткий. Твоя Саша дает тебе все, что нужно? Моя помощь не требуется?
Она буквально гипнотизирует взглядом, манит губами и языком, которым проводит по ним. Голос Стеллы вовремя вытаскивает меня из этого болота.
– О, Мирон! Знала бы я, каким ты станешь…
*****
Мирон изменился до неузнаваемости. Я сначала реально подумал, ну сколько Миронов ходит по земле. Но взгляд темных глаз буквально вытолкнул меня в тот единственный разговор между нами, когда я невольно поставил его на место в отношении Шуры. Он постоянно влипал в неприятности, а она постоянно просила выручить своего лучшего друга. Только вот дружба была липовая, и стоило ему найти момент, как он забрал то, что принадлежало мне. Ее девственность.
Понятно, что он сделал это, чтобы утереть нос мне, и ни о какой любви и речи быть не могло. Просто тупое соперничество. Но его появление выбивает из колеи. Последний раз, когда я наводил о нем справки, он все так же работал во Владивостоке. Но сейчас это явно в прошлом. А судя по комбезу, в котором гоняют ребята, и тому, с какой скоростью он нарезал круги, парню открыли путь в большие гонки. А значит, теперь мне не придется вытаскивать его из передряг. Остается вопрос, знала ли о его появлении Саша. Не сказать, что за последнее время она как-то изменилась. Так же много болтает, порой надоедая этим. Так же общается с Дашей, так же отвратительно готовит, так же искренне улыбается.
– Александр Дмитриевич, – протягивает руку Мирон, делая акцент на отчестве. Хочешь показать разницу в возрасте, сынок? Давай попробуем.
– А мальчик Мироша-то вырос. Больше нет проблем с недержанием?
– Даже больше вам скажу, Александр Дмитриевич. У меня в силу возраста ни с чем проблем нет. Вообще ни с чем, – усмехается наглец.
Он что-то знает. А не он ли, паршивец, умудрился мне бром подсыпать? Но как? Даже при его деньгах от гонок возможностей бы не хватило.
– Как Саша? – спрашивает хамло и выразительно смотрит на руку Ларисы, а та переглядывается со Стеллой. Она тут же широко улыбается, усаживая Мирона за нам.
– Я так рада, что вы знакомы, Мирон. Тебе нужно прийти на мой день рождения. Отказов я не принимаю.
– А я не даю обещаний, Стелла, – говорит Мирон и явно на что-то намекает. Придется проверить переписку Саши. Я готов стерпеть ее увлечение модельным бизнесом, но если она снова увлеклась этим пижоном, то пусть пеняет на себя. Запру дома, будет учиться дистанционно и танцевать только для меня. Один раз я перенес ее измену, второй раз могу и не простить. И что она тогда будет делать? Жить в своей студии и работать в шашлычной?
Встаю, ни с кем не попрощавшись и даже не пытаюсь отозваться на оклик Ларисы. Но она все равно догоняет меня у машин.
– Ты чего звонил-то? Чтобы посмотреть на меня?
– А нахуя мне на тебя смотреть, когда у меня есть молоденькая девка, буквально заглядывающая мне в рот. Она точно не уйдет к более выгодному варианту, – шиплю я, чувствуя, как гнев буквально плещется во мне, заполняет, лишает воздуха. А ее мимолетное касание лишает воли. Но я все равно отталкиваю тонкую руку и хмурюсь. – Ты подсыпала мне бром?
Лариса даже брови поднимает, так искренне удивляется, что я бешусь еще больше. Не будь этого малого здесь, увел бы ее в туалет и дал себя разогреть или толкнул к машине и между будок потерся.
– Я так скучаю по нашему сексу, что это было бы глупостью с моей стороны.
– Наглостью было выходить замуж за Малышева, а потом ложиться под каждого второго. – Тогда бы и я не влез в заведомо провальные отношения с Сашей. Если она после всего любит этого придурка, точно выгоню.
– А если я скажу, что разведусь с ним, что готова стать верной и даже научиться гладить твои рубашки?
Эти слова, как крылья, выросшие за ее спиной. Что-то нереальное. Но, надо признаться, заманчивое предложение.
– Чушь не пори. Какая из тебя домохозяйка? Если бром – твоих рук дело, пеняй на себя, – кидаю угрозу и сажусь в машину. Во сколько там учеба у Саши заканчивается? Как раз успеваю.
– Оттрахаешь? – усмехается в окне Лариса, облизывая губы. Блядско-красные губы. Не зря их с половыми сравнивают. После долгой ебли они у нее именно такие. Красные, припухшие, жаждущие продолжения. Но стоит поднять глаза, и я вижу острый взгляд шлюхи. Что, сука, так давно не кончала с мужиком, что не терпится на мой член залезть?
– Найду Малышеву отличного адвоката, чтобы ты наконец оформила свой талант в соответствующую профессию.
– Ублюдок, – отталкивается она от машины и хочет отвернуться, но говорит напоследок:
– А твоя крошка знает, что учебу оплатила ей мать, или ты продолжаешь кормить ее сказками о своем мнимом благородстве? Не знаю, Алекс, в кого ты пытаешься с ней играть, но однажды вернешься туда, откуда вылез.
– Я скорее член себе отрежу, чем снова вернусь к тебе.
– Смелое заявление, особенно для того, кто членом больше не пользуется.
Она яро хохочет, я до белых костяшек сжимаю руль, дергая рычаг передач, и газую, сразу набирая максимальную скорость. Это точно Мирон. Ему очень не хочется, чтобы я трахал его бывшую подружку. Осталось выяснить, как он это делает, и напомнить, что такие игры опасны для здоровья. Если не для жизни.
Глава 23. Саша
Похоже, что у меня все получилось. План сработал на ура, а то что после его исполнения меня рвано минут десять… ну так это обыкновенный отходняк. Теперь Мирон в прошлом, уже неделю не появляется на горизонте. Так что можно снова вернуться к своей устроенной жизни, поругать Дашу за холодность к Кириллу, который вон из кожи лезет, только бы завоевать ее расположение. Блеснуть знаниями на учебе. Вернуться в модельную школу и даже выслушать Элю, которая вроде как влюбилась в Мишу и хочет стать по-настоящему его девушкой. По-настоящему, я полагаю, это без измен с ее стороны.
Ну и главное – попытаться восстановить равновесие в отношениях с Алексом. После взрыва, который, скорее всего, устроил Мирон, он резко изменился. Стал отрешенным, перестал ложиться со мной в кровать. Нет-нет, Даша ничего этого не видела. Мы давно с ним договорились, что если даже что-то будет между нами плохо, она не должна этого видеть. В ее жизни больше не должно быть потрясений, ведь неизвестно, как это может сказаться на ее психике. Так что бережем как можем и надеемся, что ее бывший, Марк, не ворвется в ее жизнь, что забыл ее, как меня забыл Мирон. Вот так просто, увидел истинную подоплеку нашей жизни с Алексом.
На следующий день я снова блокирую, подтираю все следы его существования, как если бы он был случайно пролитой лужей. Нет Мирона. Сгинь, Мирон. Нужно, конечно, немного времени, чтобы выкинуть его из головы. Но я уверена, что это все скоро пройдет. Еще пару раз займусь сексом с моим мужчиной и намекну, что можно и поторопить свадьбу. Да, точно. Чем быстрее я окунусь в семейную жизнь по-настоящему, тем меньше у меня будет поводов вспоминать прошлое и купаться в нем, как свинья купается в луже.
Именно с этим позитивными мыслями я выхожу в сентябрьский день из универа после дополнительных курсов по компьютерной графике. Теперь я знаю, как рисовать в фотошопе плакаты. Обязательно найду фото Мирона и пририсую ему рожки.
– Саша! – Окрик Алекса пугает. Во-первых, он уже второй раз заявляется в универ без предупреждения, а во–вторых, вид у него, словно после тяжелой битвы с драконом. Обычно весь идеальный, сегодня он выглядит растрепанным. – Давай в машину.
Он докуривает сигарету, кивая на свой новый БМВ. Поджигателя так и не нашли. Все видеозаписи с камер наблюдения именно за этот час волшебным образом пропали. А я думаю только о том, когда Алекс начал курить. Он вообще регулярно нелестно отзывается о тех, у кого находятся хоть какие то зависимости. Считает их безвольными и слабыми, и тут сигарет. Да еще и скуренная за пару мгновений. Первая ли?
– Ты глухая? В машину, говорю, садись!
Я болванчиком киваю и прыгаю на переднее, сложив руки на коленях, разглядывая новый френч. Иногда я хожу в школу маникюра. Им там нужны девушки для экспериментов. Это бесплатно, а значит, меньше траты денег Алекса.
– Телефон свой дай, – требует он, как только садится за руль. Я даже немного стопарю, не понимая, что это за заявления.
– Телефон? – реально туплю.
– Ты сегодня головой ударилась? Обычно ты более смышленая, – тянет он руку, и я осторожно вкладываю гаджет, купленный им же. Не то чтобы мне есть что скрывать. Просто в Алекса словно черт вселился, и я не знаю, как себя вести.
Он быстро пролистывает ленту фотографий, сообщения, инсту и, явно ничего толкового не найдя, буквально бросает телефон мне на колени. Тут же заводит машину и газует. Моментально набирает скорость и чуть не въезжает в фонарный столб.
– Алекс, да что с тобой?
– Это я тебя хочу спросить! Ты знала, что он вернулся?
– Он?
– Мирон, Саша, Мирон! Или ты уже забыла того, кто трахнул тебя и выкинул как презерватив?
Мне как будто под дых дали. С ноги. Причем обутой в тяжелый военный сапог. Как они там называются? Стало гадко. Мерзко. Воспоминания узлом скрутили внутренности. Слезы потели ручьем. Он обещал не напомнить. Он клялся и божился, что забыл этот случай. Есть только мы, говорил он. Только будущее имеет значение.
И чтобы больше он не нарушал свое слово, не топил меня, вру чисто и искренне:
– Я не знала о его возвращении. Собственно, где нам встретиться? Ты сам сказал, он бросил меня, а значит, ему нет до меня никакого дела. Верно?
– Верно, – быстро отвечает Алекс, тут же усаживает меня к себе на колени и влажно целует, скользит языком в рот, а я отвечаю как могу, стараюсь, но не могу выкинуть из головы дурацкую мысль. Если Мирон вернулся, если любит, тогда почему уехал? Почему сказал те обидные слова?
****
После поцелуя в машине я жду, что будет что-то еще, но Алекс ссаживает меня и отвозит домой. Там он снова становится собой, милым, немного строгим отцом нашей девичьей компании.
После не очень съедобного ужина, когда все расползаются по своим местам, а остаюсь мыть посуду, неожиданно звонит домашний телефон.
Я даже сначала удивляюсь, так как обычно он молчит, да и кому звонить. В какой-то момент даже приходит мысль, что это Мирон, но ерунда. С ним покончено. Можно дышать спокойно.
– Алло?
– Дашу можно? – слышу мужской голос и пожимаю плечами. Наверное у Дашки опять телефон сел, и Кирилл не может дозвониться.
– Даша, тебя! – кричу я, и она топает и берет трубку без задней мысли, а потом вдруг бледнеет. Мне становится до жути любопытно. Кто мог вызвать такую реакцию?
А потом они обсуждают разваренные сосиски, и я окончательно теряю логическую цепочку.
– Это кто? – опережает мой вопрос Алекс, когда она шумно бросает трубку на рычаг. Выглянув из своего кабинета, он ждет ответа, а я наблюдаю, как Даша мнется. Собирается соврать.
– Кирилл из больницы.
Черт, а я и забыла спросить, как он. Недавно его избили какие-то уроды. Ноги сломали, но Даша о подробностях странно молчит. Она вообще последнее время не хочет касаться темы своего парня.
– Почему не на сотовый?
– Почему ты меня допрашиваешь? – ворчит Даша, упирая руки в бока, а я хмурюсь, пока убираю со стола те самые разваренные сосиски. Ну задумалась, передержала. А вот сейчас мне жутко интересно, что происходит и почему Даша с Алексом ругаются. Впервые, наверное, за весь год.
Прислушиваюсь, и по коже проходит мороз. Марк э вернулся. Не просто вернулся, а начал активные действия по ее возвращению. Мне становится стыдно, что пошла на поводу у Алекса и сделала вид, что ничего о нем не знаю. Ни то, что он мог попасть в тюрьму, ни то, что был в армии. Даша была уверена, что Марк бросил ее окончательно, исчез из жизни, а его, получается, прятали.
Эти мысли вызывают новый шквал вопросов про Мирона. Может, и он так же? Даже телефон беру, чтобы написать ему и задать прямой вопрос, но моментально меняю решение. Сама же его оттолкнула, чего поднимать только что улегшийся ил со дна озера?
Убираю телефон в карман, продолжая слушать разговор на повышенных тонах.
– Даша! Ты слышишь меня? – Алекс опять далеко не шепчет.
– Не разговаривать с Марком, поняла!
– Ты же на концерт собралась ехать? Вот и умница. Живи полной жизнью. Ты еще обязательно встретишь своего парня. Полюбишь. И все будет нормально.
– А что есть нормальность? Разве, будь ты нормальным, любил бы Сашку, которая даже сосиски сварить не может?
Да боже! Ну задумалась я! Чего стрелки-то переводить?
Но блин… Вопрос такой. Правильный, что ли. И я прикладываю ухо к двери теснее, чтобы слышать ответ Алекса. Сейчас он скажет, что любит меня не за что-то, а вопреки...
– Это другое, – отвечает он, как будто отвязаться хочет.
– Какое?
– Саша не предавала меня, – слышу и, чтобы не крякнуть от удивления, прижимаю ладонь ко рту. – Не играла. Когда она влюбилась, честно мне об этом сказала. Запретила жениться. И я был дураком, что сразу не поверил. И ты будешь дурой, если поведешься на слова Марка. Снова. Он разрушит все, что ты с таким трудом строила.
Я отхожу от двери в немом шоке. Убегаю в свою комнату, закрываюсь в ванной и пытаюсь сдержать крик. Потому что не могу поверить, что Алекс умеет так красиво врать. Так умело убеждать. Он говорит те же самые слова, которыми пичкал меня, когда я хотела от него уйти. Как только Даша выздоровела. Убеждал меня, что я не нужна Мирону. Что даже если Мирон вернется, то все разрушит, а он будет только строить. Защищать. Оберегать. Никогда не обманет.
Так почему же сейчас мне кажется, что я покрыта липкой жижей лжи? Ерунда, верно. Алекс пытается уберечь Дашу так же, как пытался уберечь меня. Настоящий отец. Таким бы я, наверное, и хотела видеть своего папу. Но таким ли я хотела видеть своего мужа?
Именно в этот момент прилетает смс от Джулиана, словно серп по горлу.
"Рекламная фотосессия назначена на завтра. В шесть. Не опаздывай. Другого шанса у тебя не будет"
Глава 24. Саша
Музыка не заглушает мыслей. Они дятлами долбят мозг, не дают быть спокойной и сосредоточенной. А я ведь себе обещала. Обещала, что, если Мирон будет, я сделаю вид, что мы не знакомы. Что если даже придется с ним работать, его касаться, сделаю все, чтобы ни одна струна души не дрогнула. Все. Все, Саша. Ты сделала все, чтобы отвадить его, совершила самое мерзкое, что можно придумать. И получилось. Теперь Мирон прошлое, о котором и вспоминать не надо!
Тогда, какого черта я лечу по дороге с такой скоростью, спеша на съемку, которая начнется только через два часа?! Почему назойливая мысль бьется птицей о стекло, а желание задать вопросы просто сжигают изнутри? Но я буду держаться. Какая разница, что он там мне ответит? Скорее, всего соврет или отмажется. Какая разница теперь, когда я с Алексом? И он любит меня. Ведь ревность и подозрительность означают любовь? А его вранье Даше… Ну так он все делает ради нашего блага. Даже год назад, когда я уйти от него хотела, он остановил меня. И правильно сделал, ведь неизвестно, чтобы со мной было. Неизвестно, как бы сложилась жизнь, а теперь все хорошо. Все просто прекрасно. Без Мирона прекрасно. И я докажу это ему снова, показав браслет, который с утра подарил мне Алекс в знак примирения. Поцеловал, извинился за грубость и сказал, что не хочет меня потерять. И все это так проникновенно, что я почти растаяла, почти получила удовольствие от его глубокого поцелуя, который, правда, не зашел дальше небольшой прелюдии.
Торможу возле студии с визгом шин, ту же чувствуя, как потеет шея, а по коже разносится ворох мурашек. Поворачиваю лицо и вижу машину Мирона. Он тоже приехал заранее? Ему тоже не терпелось отделаться от всего этого или не терпелось увидеть меня? А может, это он поторопил фотосессию?
Наверное, нужно перестать себя накручивать, потому что после увиденного порно ни один нормальный парень не хотел бы прикоснуться к главной актрисе.
А Мирон нормальный?
Я отворачиваюсь от тонированного стекла, продолжая чувствовать на себе горячее клеймо взгляда, и выдыхаю, словно дыхание под водой задерживала. Обтираю влажную шею салфеткой, распускаю волосы и глушу двигатель. Выхожу на улицу, окунаясь в запахи ранней осени. Рядом падает листок клена. Еще не желтый, но уже опавший. И мне становится до слез за него обидно. Он ведь еще молодой такой, а уже никому не нужен. Уже умер.
Поддаваясь неизвестному порыву, наклоняюсь и беру его. Как я его понимаю, как мне его жалко. Убираю в сумку и делаю шаг вперед, но чувствую преграду и почти падаю. Меня удерживают сильные руки, но я быстро стряхиваю их с себя, как будто пара муравьев собралась организовать на моей коже дом. Чем дальше от Мирона, чем легче…. Надо пережить этот день и забыть об этой проблеме навсегда,
– Смотреть надо, куда идешь, – поднимает он брови, стоя напротив, но не отходит. И куда бы я ни сделала шаг, продолжает удерживать, как какой – нибудь амбал в ночном клубе.
– Что тебе нужно? – кидаю фразу, впиваясь взглядом в синеву глаз. Ненавижу его до колик в животе. – Или представления тебе было недостаточно?
– Ну почему же. Весьма правдоподобно для того, кто не знает, как ты кончаешь в реальности.
– Я кончала! – вскрикнула, но тут же осекаюсь. – Я кончала, я испытывала ни с чем не сравнимое удовольствие с Алексом. Как и каждый раз.
– В тебе погибает великая порно актриса, – зло усмехается он, и я почти поднимаю руку, чтобы его ударить, во мне плещутся гнев и обида. Ведь он сам меня толкнул на это, а теперь жалуется?!
Мирон успевает схватит мою руку, выкрутить и прижаться всем телом к спине, причиняя боль.
– Мне больно… Отпусти, придурок.
– А вот скажи мне, актриса. Если у вас такая идиллия с Алексом, то почему он тусит с другими телками? – С этими словами он отпускает меня резко, порывисто, и я чуть не запнувшись , разворачиваюсь недоверчиво рассматривая злое лицо.
– О чем ты говоришь?
– А тебе интересно? Или ты так сильно любишь своего старпера, что измену простить готова? Хотя, конечно, простишь, он же тебя содержит. А разве может содержанка требовать верности?
– Я не содержанка! – выплевываю ему в лицо, подходя как можно ближе! – Я его невеста. И ты все это говоришь потому, что смириться не можешь, что потерял меня! Просто бесишься, что теперь я не бегаю за тобой как собачонка. Бесишься что не мог сделать меня счастливой, а Алекс делает. Каждый день делает!
– Счастье не требует демонстрации, – выговаривает Мирон, глядя то мне в глаза, то на губы. Тянется, уже так близко, что в голове шумит, а тело покрывается горячим металлом, я пытаюсь унять дрожь, но она только сильнее.
Вся магия заканчивается раньше, чем началась, и Мирон заходит в здание, а я стою как дура с широко распахнутыми глазами и моргаю. Мысленно давлю себе каблуком на ногу, чтобы перестать думать о том, чего никогда не будет. Мирона больше не будет. Сегодня последний и день, и я вернусь к Алексу. Вернусь к тому, кто мне, возможно, изменяет. Если только Мирон не врет.
– Саша, – окликает меня Джулиан, спешащий из такси и подталкивающий меня ко входу. – Ты почему еще внизу? Давай бегом собираться, через полчаса ты должна быть уже готова.
Но я не была готова. То есть, конечно, снаружи из меня сделали настоящую куколку. Налепили этот латексный костюм, завили волосы. Но вот внутри никто не смог сгладить неровности нервных клеток, каждая из которых вопила об опасности. Меня потряхивает, трясет, слезы текут, смывая идеальный мейкап, а недовольный голос Джулиана слышится где-то за стеклом, как будто он не здесь. Или я не здесь, и земля из-под ног уходит.
– Так, – сажает меня Джулиан и чуть бьет по щеке. – Саша, вернись в реальность, у нас фотограф приехал, камеры настроены, софиты включены, и Невский уже вторую сигарету скуривает.
– Я не могу. – Не могу к нему прикасаться. Рядом стоять, думать о нем. Я не могу. – Прости меня, Джулиан. Возьми другую.
Пытаюсь встать, но он меня вжимает в стул, как будто приклеить хочет.
– Притормози, красотка. Это что за выкрутасы? Ты кто? Ты супермодель? Или мировая звезда? Ты пустышка с красивым личиком, которая возомнила себя той, кто вправе решать за других. Все уже готово, замены нет, потому что изначально хотели тебя! От тебя сейчас зависят зарплаты этих людей, моя репутация. И, конечно, ты сейчас пойдешь в свою дорогую тачку, порыдаешь и все забудешь, когда папик даст тебе пару шелковых платков. Но есть люди, которым повезло меньше. И эти люди будут ненавидеть тебя, потому что ты не можешь сделать свою работу.
– Джулиан, – реву навзрыд, прижимаюсь к его светлой рубашке, содрогаюсь, не могу себя побороть. Все склеенные за неделю нервы буквально рассыпаются на глазах. Мне больно, действительно хочется скрыться и просто рыдать. – Я знаю, что должна, просто не могу. Не могу с ним, понимаешь?
Джулиан резко отрывает меня от себя, задирает голову и что-то сует в рот с требованием проглотить. Я качаю головой, пытаюсь вытолкнуть неизвестное вещество, но он в наглую заливает это пузырящимся шампанским.
– Глотай. Потом спасибо скажешь, – отпускает он меня и уходит, оставляя одну с самой собой.
Одну со своими нервными клетками, которые внезапно начинают плавиться и как будто растворяться под странным, но таким приятным ласковым спокойствием, как плавание в теплой реке.
Долгое, долгое плавание.
А главное, мне так хочется увидеть Мирона. Обнять.
Сказать, что люблю.
Сказать, как хочу.
****
Глава 25. Мирон
Я не любитель всей этой фото хрени, хотя и понимаю, для чего это надо.
Немного зажат, не могу раскрепоститься. Ощущение такое,словно мне член уменьшили и ржут всей студией.
Тут, конечно, дело ещё в Саше. Я действительно хотел закончить всю эту хуету. Отпахать фотосессию и уехать. Забыть долбаную актрису и больше не думать. Не думать. Не думать, черт возьми.
Не вспоминать, не мечтать, не дрочить как ебанутый.. Сходить с ума от этой помешанной.
Нравится ей скакать на дряхлом члене? Пусть делает, что хочет.
Мне похуй! Мне насрать!
Но стоило увидеть через два стекла машин этот взгляд.
Эти губы.
Руки так сильно сжимающие руль… Сука, сука, сука.
Я хотел быть равнодушным, без я хотел пройти мимо, но стоило ей выйти из машины и застыть над обыкновенным кленовым лепестком. Потом так медленно и нежно поднять его, что я просто встрял. Смотрел как ошалелый, вспоминал, как она однажды устроила целую акцию, чтобы котят пристроить.
Мы тогда не могли себе их оставить, но я до сих пор помню, как она ласково поглаживала их тонкими пальчиками. Сука...
– Ты как-то напряжен, – чувствую мятное дыхание, щуря глаза от софитов. Сразу сердце замедляется, словно затихая перед резким стартом, а потом пускается галопом. – Мы вроде работать должны, как думаешь. Мирон?
Поднимаю взгляд и тут же вижу вспышки и ещё одну. На мне фирменная курта, джинсы, а на Саше что-то дико облегающее. Меня несет, накрывает волной обжигающей похоти.
Она снова наклоняется и шепчет на ухо: «Скажи, сидит как вторая кожа?» Как раз в момент ободряющего голоса фотографа, Джулиана, и очередной фотовспышки.
Саша отличная актриса, и она снова это доказала.
Легко и непринужденно изображала влюбленную в гонщика дурочку. И как же легко было поверить заигрыванию рук, сладким улыбкам, телу, что скользило по мне, как по шесту снова и снова. Я расслабился окончательно, отдался в руки этой чертовки, вертелся так, как просили, лелея главную мысль…
Сейчас она в моих руках.
Сейчас она моя.
И я упиваюсь этими секундами, зная, что потом в кровь буду дрочить на фотоссесию. Особенно на те моменты, где Саша, ложилась на капот, изгибалась дугой завлекая улыбкой. Меняла одежду… ставила ногу, обутую в что-то вызывающее на колеса. Она сама хоть понимает, что сводит с ума каждого в этой комнате.
Но спектакль заканчивается, а я стою не в силах шевельнуться.
Так быстро?
Уже все?
Сейчас Саша снова превратится в стерву, а я буду думать, как её трахает другой?
Но она просто уходит, переодевается в своё короткое платье, пока я как безумный наблюдаю за телом, что мне принадлежать не будет. За телом, которое сам отдал другому.
Саша идет к дивану, где забыла свой реквизитный шлем, проходит мимо меня, продолжая подозрительно улыбаться...
Я за ней.
Просто, чтобы спросить, а что это она из роли не выходит?
Может, выпила перед работой, чтобы не думать о том, как я ей противен.
При этом невольно оглядываю помещение.
Фотограф уже ушёл, Джулиан и визажисты спешили на следующую работу. Когда живешь в Москве, нет возможности тормозить и думать. Нужно двигаться. И лишь Саша не торопится. Напевает мелодию, немного пританцовывая. Сложив все вещи, она вдруг поднимается во весь рост, снимает каблуки и смотрит прямо на меня. Пьяная улыбка, пронзительный взгляд и член долбится в ширинку. Заболела?
Торможу её на расстоянии вытянутой руки и хватаю двумя пальцами подбородок, рассматривая зрачки. Саша бы наорала меня, а сейчас только сильнее улыбается.
– Я уже думала, ты никогда меня не коснешься...
Я охуеваю, смотрю в глаза, четко видя мутную пелену…
– Что он тебе дал? – начинаю злиться, бешусь, собираясь разбить Джулиана череп, но Саша вцепляется в мой воротник, тянет на себя так резко, целует так настойчиво, что я теряюсь. Просто мозги всмятку, как яйцо сброшенное с высоты.
Она такая сладкая, что сожрать хочется, одежду стянуть и смотреть, смотреть...
Но смотреть не выходит.
Свет везде вдруг гаснет, и Саша вскрикивает. Нас просто забыли?
Я и сам трушу в кромешной тьме.
Нужно найти телефон и позвонить, пусть вытащат нас, но Саша вцепилась в меня ногами и руками и держит так крепко, словно боясь потерять.
– Мирон! Я темноты боюсь.
– Я тоже, – рявкаю я, на ощупь пробираясь к дивану, где мы делали последние фотографии...
Сажусь, спихиваю ее с себя. Но сквозь страх все равно чувствуя дискомфорт в штанах. Там скоро своя катастрофа будет.
– Ну я же девочка, – хихикает она немного пьяно, и я плюхаюсь следом. Саша тут же залазит ко мне на колени, я удивленно вздергиваю брови, но горю. – Ты не оставляй только меня. Не бросай больше.
– Не брошу. Никогда больше не брошу, – говорю честно, как вдруг вздрагиваю, когда она пальчиками лезет пот футболку, считает пальчиками кубики, опять хихикает, активно елозит по стояку.
Хотел бы посмотреть в глаза, оттолкнуть. Ведь сейчас она сама не своя.
Но всю ответственность с себя снимаю, когда задаю прямой вопрос...
Ведь, что у трезвого на уме, то у пьяного между ног.
– Ты хочешь меня?
– Так сильно, что больно, – шепчет она в губы, а я затылок ладонью нахожу, сжимаю как можно сильнее и ловлю вскрик... Но мне срать, больше ничего не важно, кроме куска ткани, которая становится невыносимым препятствием, и срочно должна быть ликвидирована.
Глава 26. Саша
Мне кажется, что я схожу с ума.
Иначе как объяснить, что мои руки на теле Мирона, а его губы пытаются высосать из меня душу, требовательно и грубо целуя.
Точно, схожу с ума. Но какое же это сладкое безумие.
Поверить, что это все происходит наяву, невозможно.
Я бы никогда не дала Мирону к себе прикоснуться вот так.
Словно мы снова в моей квартире, снова одни, снова любим.
Поэтому сейчас можно расслабиться и просто отдаться этой порочной фантазии, ведь я никому не расскажу о том, что мне приснилось. Я никогда не говорю, даже если просыпаюсь мокрой, с рукой между ног.
И мне правда больно. Больно от осознания, что в моем диком воображении Мирон еще не вошел в меня, не растянул до предела, до вскрика, который никто никогда не услышит.
И я нетерпеливая. Рвано тяну его футболку наверх, снимаю через голову, лишь на мгновение прерывая жадное совокупление губ, языков, душ. Тут же ощупываю его идеальное твердое тело без капли волос, сглатываю слюну и не выдерживаю.
Делаю то, что вслух-то произнести стыдно. Сползаю с колен, пьяно улыбаюсь. Мирон почему-то матерится, пока я языком кружу по его плоским соскам. Все ниже, туда, где идеальные по форме кубики, не слишком выпирающие, а такие вот как надо. Чтобы удобно было языком пощекотать, чуть ниже, к ремню, который необходимо снять.
И я закусываю губу зубами, расстегиваю все как можно скорее. Выдергиваю из петель, дергаю ширинку, чувствую, как рот пересыхает от неизвестной жажды.
Мне нужно больше.
Мне нужно сейчас.
Мне нужно взять в руку этот идеальный предмет. Все верно. Во сне сложно рассмотреть детали, но я помню. Помню каждую венку, помню, как он увеличивался, стоило его коснуться, помню, какие звуки издает Мирон, когда я, ничего не боясь, беру его в рот.
В волосах тут уже усиливается захват от его пальцев. До боли. Такой тянущей. Такой приятной. Что я, уже не соображая, втягиваю член глубже. Привыкаю к давно забытым размерам и принимаюсь качать головой в такт пульсации вен в моем рту.
