Текст книги "Аня. Байки двух рыжих котов (СИ)"
Автор книги: Липучка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Но ещё пара томительно неспешных движений, и тянущее желание внутри уже стало между гранью удовольствия и боли, хотелось разрядки так сильно, как никогда. Аня всхлипнула и прошептала:
– Я не могу-у…
Какое-то невнятное ворчание между парнями, и, чертыхнувшись, Женя прошептал:
– Хорошо, малышка, как скажешь.
И в три резких и глубоких толчка, насаживающих её на толстый ствол, они оба достигли взрыва. Сквозь яркую вспышку и заложенные уши Аня услышала глухой низкий стон парня. Ещё несколько движений, продлевая удовольствие, и Женя прижал девушку к своей мокрой майке. Тяжело дышали оба. Не было ни желания, ни сил шевелиться, хотелось пролежать так остаток ночи. За один раз столько эмоций и физической нагрузки тело не выдерживало. Два оргазма за ночь для неё было в диковинку, с Андреем такого не случалось никогда, хорошо, если вообще удавалось получить удовольствие. Может, она не такая, как все? И с этими мыслями измученная Аня тут же провалилась в забытье на груди у парня.
Казалось, прошло всего несколько минут, как её разбудили новые движения. Девушку положили на кровать. Холодная прохлада воздуха и простыней разбудила табун мурашек на разморённом и расслабленном теле. Оголённые соски тут же напряглись и превратились в твёрдые горошины, а тело покрылось гусиной кожей, захотелось укрыться и согреться. Аня начала сонно шарить руками в поисках чего-нибудь, чтобы согреться, и ей в этом тут же помогли – укрыли сверху мужским телом. Рта коснулись тёплые сухие губы, которые напором заставили поддаться и углубить поцелуй. Через несколько минут терзаний её рта мягкие мужские губы оторвались и спустились ниже. Прошлись дорожкой по ключице, ещё ниже, коснулись сосков, лизнули, подули и пососали, вновь зарождая истому в теле. Руки Ани тут же подхватили мужскую шевелюру, пальцы зарылись в густые волосы. Поймав себя мысленно на том, что она теперь не сопротивляется, а даже наслаждается процессом, девушка попыталась вновь вразумить парней.
– Ребят, может, хватит?
Тело над ней замерло, плечи и руки напряглись, но, спустя минуту натянутой тишины, тут же расслабились.
– Сегодня вся ночь наша, Малышка, – Саша, это был точно он. Эту уверенность даже не хотелось анализировать, просто знала, чувствовала по движениям, голосу, хотя они у братьев были абсолютно одинаковыми.
Ей резко раздвинули ноги и вошли одним толчком. И снова от чувства наполненности и распирания она охнула и застонала. Эти движения отличались от первых, они были порывистыми и глубокими. Аня была вялой и сонной, но тело как будто ждало имено эту ласку, ему было приятно всё, что с ним делали, оно реагировало на каждое движение и поцелуи. Парень умудрялся и целовать её, и ласкать руками одновременно. От напора, внутри снова всё отозвалось и завелось, поднимая жар. Она непроизвольно оттянула парня за волосы от своего рта и простонала в лицо:
– Са-а-аш…
Он в ответ что-то пробурчал и ускорил движения. Несколько секунд, и она взорвалась. Услышав томный стон, парень тут же напрягся и застонал, ещё несколько резких и глубоких толчков, и он с рыком навалился на неё, целуя в губы. Размеренное дыхание и жар накрывшего её тела вновь убаюкивали и уводили в царство морфея. Третий оргазм за... сколько? Час? Два? И с этими мыслями она снова провалилась в забытие.
Кажется, за ночь её ещё несколько раз будили, ласкали, целовали, трахали то нежно, то жёстко с томительным выжиданием того, пока она снова не кончит. Аня настолько была измучена, что точно сказать, был это сон или реальность, не могла, так как во сне ей точно снилось продолжение.
– Спасибо, – прошептала кому-то в лицо. Образ постоянно размывался, и облик парня никак не хотело фокусироваться.
– За что? – кто-то усмехнулся ей в губы.
– Это было действительно... хорошо…
– Ну, за этим всегда вэлком, – шорох, и она попадает в чьи-то тёплые объятия.
Глава 2
Просыпаться не хотелось. Каждая клеточка тела болела моля о покое и сне. Мозг вообще отказывался приходить в сознание в ближайшие часы, но настойчивый звук извне раздражал и требовал срочно вынырнуть из царства морфея в реальность.
Аня приоткрыла один глаз, силясь собрать мысли воедино, и для начала вообще понять, где она находится. Очередной громкий стук, и дверь купе внезапно распахивается. Внутрь заглядывает незнакомая толстая женщина в форме проводника, оглядывает придирчиво помещение, задерживает взгляд на Ане, неприязненно морщится и строго произносит:
– Гражданка Иванова, прибытие в пункт назначения планируется через двадцать минут. Время уже полдевятого, а вы всё спите, не добудиться... кошмар.
И, видя, что сонная девушка на неё едва реагирует, добавила:
– Прошу в течение десяти минут сдать постельное бельё, мне отчитываться надо! – и дверь с громким щелчком закрылась.
Аня медленно приподнялась на локтях и огляделась. Голова тут же загудела, и в висках застучало с такой силой, словно изнутри мозг прорывался наружу, используя огромную кувалду. Тяжело дыша, девушка потёрла пальцами болезненно пульсирующие точки и осмотрела помещение. На соседних полках было пусто. Ни вещей, ни багажа. Не веря своим глазам, села и встряхнула головой, отгоняя боль и сонливость. Ещё раз придирчиво осмотрев соседние полки, поняла, что в купе она абсолютно одна. Как будто вчера вечером не было этих диких, непонятных рыжих братьев-попутчиков.
– Мне что, это всё приснилось? – голос от сна хрипел.
Но стоило только сильнее пошевелиться, как девушка поняла, что это был точно не сон: тело болело так, словно по нему проехались катком, а потом ещё раза два туда и обратно, ну так, для верности. На столике Аня обнаружила две записки. Шумно втянув воздух, дрожащей рукой подхватила первую, рядом с которой стоял стакан с водой и упаковкой аспирина. Развернула аккуратно сложенный листок: “Анечка. Это Женя. Мы вынуждены были выйти раньше, не успев узнать твой номер телефона. Пожалуйста, позвони или напиши, как у тебя дела и как ты доехала. Прости, что всё так спонтанно. Мы не хотели тебя напугать. Мой телефон: 8-9**-***-**-**. PS. Это было классно! Ты крутая, и я хочу продолжения! Выпей аспирин, у тебя, наверное, голова раскалывается, спать мы тебе сегодня не дали ;))”.
Выдохнула, оказывается, пока читала, задержала дыхание. Посмотрела на стакан с водой и развернула второй листок, рядом с которым стояла маленькая баночка: “Аня, это Саша. Прости, если напугали или обидели. Обязательно позвони или мне, или Жене. Мой телефон: 8-9**-***-**-**. PS. Мазь рядом с запиской поможет быстро снять отёк с губ и синяк на подбородке, я тебе случайно его поставил. Прости и спасибо! Хочу продолжения, и мы обязательно ещё встретимся, только позвони!”
Мда. Стакан с аспирином был выпит за минуту, записки порваны в мелкие клочья. Они вообще предохранялись? Хоть убей, Аня этого не помнила. Бросила взгляд на постель. Скорее всего, да, так как простыни, несмотря на то, что были сильно смяты, оказались чистыми. Когда она перестала принимать таблетки? Кажется, как раз на днях была выпита последняя из блистера. Так, для профилактики стоит купить ещё упаковку и на всякий случай сходить к врачу, судя по поведению парней, такое для них не в новинку. Скомкав постель и захватив со стола мазь, девушка покинула купе направляясь в сторону туалета. Навстречу по коридору шёл сонный мужчина. Увидев Аню, он застыл на месте и широко улыбнулся.
– Девушка, доброе утро! Можно с вами познакомиться? – пробасил с хрипотцой.
Пришлось остановиться, так как проход теперь был занят этой тушей. Для Ани утро добрым не было, и она хмуро уставилась на чужака в ответ. И с чего вообще этот мужлан решил познакомиться с утра пораньше? Неужели по лицу не видно, что сейчас она даже думать нормально не способна?
Бесило всё, начиная от головной боли, заканчивая помятой майкой её случайного собеседника.
– Нет! – рявкнула так громко, что даже сама испугалась. Глаза у мужчины напротив удивлённо округлились.
– Ну не хочешь знакомиться, так и скажи, что не хочу, мол, чё кричать-то? – обиженно засопел и даже не заметил, как перешёл на ты.
– Простите, – уже тише и мягче. Мужчина действительно ни в чём не был виноват, и стыд тут же окрасил её щёки. – Я не хочу знакомиться… можно пройти? Я тороплюсь...
Кажется, всё-таки она умудрилась сильно задеть незнакомца: он больше ничего не произнëс, ошарашено и молча посторонился, давая возможность проскочить мимо.
Аня быстро сдала постельное проводнице и забежала в туалет.
– Девушка, у вас пять минут, через десять минут прибываем и туалет будет закрыт. Вовремя не выйдете – уедете с вагоном в депо на сутки! – донеслось вслед.
Мда-а-а. Видок у Ани был ещё тот. В зеркало на неё смотрело совершенно растрёпанное и с трудом узнаваемое отражение. Волосы… уж лучше промолчать, во что они превратились, губы опухли так, что, казалось, она закачала туда ведро силикона, на скуле действительно был небольшой синяк, и в довершение вновь покраснели щёки от невольных воспоминаний о прошедшей ночи. У мужика, который хотел с ней познакомиться, видать, косоглазие, раз ему могла понравиться такая клуша.
– Девушка, – стук в дверь, – через пять минут прибываем! Освободите помещение!
“Эта неугомонная проводница в конец достала! – со злостью крутанула вентиль крана. – И что ей неймётся?”
Снова настойчивый раздражающий стук.
– Я выйду тогда, когда приведу себя в порядок! – не выдержав, крикнула так, что в ушах вновь зазвенело. За дверью наконец стихли, а через несколько секунд донеслось глухое ворчание.
– Раньше надо было приводить себя в порядок… истеричка…
Хотелось выть от злости и обиды. Ну что все привязались к ней с утра? Ноги ныли и тряслись, как после десятикилометрового марафона, между ними саднило и мешало сосредоточиться на нормальных мыслях, так, чтобы не возвращаться постоянно к этой ночи. Руки ходили ходуном, расплёскивая воду на пол, но самый больший раздрай был в душе. Собрав волю в кулак, умылась ледяной водой и вновь посмотрела на своё отражение.
Итак! Что же мы имеем в сухом остатке? Проведённую с незнакомцами ночь, и, что уж таить, секс действительно был крутым. Было ли стыдно? Было. Было ли насилие? Скорее, да. Но если хорошенько подумать, то и Андрей никогда особо не удосуживался узнать её мнение насчёт разделения супружеского ложа: устала ли она после работы или не спала всю ночь, бегая к дочке, так как у той поднялась температура. Всегда секс случался тогда, когда было удобно мужу. Ну, а эти хотя бы доставили удовольствие, что не всегда удавалось даже Андрею. Да, обидели и не спросили её мнения, да что уж, кроме её имени совсем ничего не спросили, толком не познакомились, взяли и оттрахали так, что от одного воспоминания тлеющий внутри огонёк вновь распалялся и начинала гореть кожа. И стыдно, и волнительно одновременно. Приложила холодные ладони к пылающим щекам. Хотела бы она повторения? Однозначно нет. Тысячу раз нет. Не её это тема. Слишком дико, слишком много, слишком… всего было в этом слишком для неё. Теперь осталось только сходить к врачу, удостовериться, что всё закончилось без последствий, и забыть эту встречу как страшный сон. Времени продолжать заниматься самобичеванием больше не было и Аня, в который раз быстро умывшись, вернулась в купе.
Поезд действительно прибывал на станцию её родного маленького городка. За окном уже виднелись частные дома окраины. Все тяжёлые мысли тут же были отложены на потом. Волнение от предстоящей встречи с мамой – вот что теперь занимало всё её существо. Быстро закинув вещи в дорожную сумку, девушка направилась к выходу. Оглянулась напоследок, подумала, что какое-то дурацкое путешествие получилось, тяжело вздохнула и вышла в коридор. Повторения такого она точно не хотела, и теперь надо как-то постараться это всё забыть.
От станции вокзала добираться до дома пришлось на стареньком пазике. Маленький городок, в котором родилась и выросла Аня, нисколько не изменился. Ну, может, убрали несколько киосков и появились продуктовые сети, а так всё по-старому. Те же дома, те же улицы и те же старые, пропахшие соляркой автобусы. Её не было в родном городке около пяти лет. Мама же к ней в гости в большой город выбиралась редко. Муж категорически не хотел принимать тёщу и при случае всячески это демонстрировал. Чтобы не нагнетать конфликт между детьми, маме пришлось лишить себя радости общения с дочерью. Сейчас девушка понимала, какой была мягкосердечной дурой. Шла на любые уступки, лишь бы Андрею было комфортно и удобно. Зато вот свекровь была в их квартире чуть ли не каждую неделю. А с рождением Маши так вообще, можно сказать, поселилась в их доме, занимаясь воспитанием больше не внучки, сколько самой Ани.
Тяжело вздохнула. Сейчас… сейчас у неё ещё есть шанс всё исправить. Теперь открылись глаза на многие вещи, которые она не замечала ранее.
Раздумья прервал женский голос.
– Анечка, ты ли это?
Девушка обернулась увидев сидящую неподалеку женщину. Это оказалась хорошо знакомая из детства учительница по математике. Пожилая женщина сквозь толстые очки с сомнением присматривалась к бывшей ученице.
– Здравствуйте, Марина Юрьевна! – тепло улыбнулась. Всё-таки как же здорово возвращаться “домой”! Последний раз они с преподавателем виделись лет восемь назад. За это время женщина сильно постарела, но вот ясные умные глаза не изменились совсем. Как же она боялась их на сдаче выпускного экзамена. Протиснулась сквозь толпу ближе. – Как поживаете?
– Спасибо, Анечка, всё потихоньку. Вышла на пенсию уже три года назад. Надоело всё, понимаешь? Ваш класс был самым лучшим из потока, как вспомню, так плакать хочется. Самые сильные ребятки. А потом что? Сплошные геймеры и блогеры, ух, ну и устала же я с ними воевать... – казалось, женщина была только рада поболтать.
Они вместе вышли на одной остановке, и Аня предложила проводить учительницу до дома, благо жили в одном дворе.
– Давайте помогу с сумками, тяжёлые, наверное?
– Ой, спасибо, Анечка! А сейчас такая молодежь пошла, знаешь? – но ответа не требовалось, достаточно было молча идти и слушать, о чём рассказывает её попутчица. Марина Юрьевна протянула действительно тяжелые пакеты Ане и, поправив буклю седых волос, продолжила. – И место не уступят в автобусе, а про сумки вообще молчу, как бы не обматерили в след, понимаешь? Вот ваш выпуск был самым лучшим! – немного помолчала, обернулась к Ане и спросила. – А ты, девочка, ведь в большой город вроде перебралась? Где там работаешь? Замуж-то вышла?
Аня грустно улыбнулась: посвящать, конечно, в свои проблемы никого не хотелось, даже маме не всё стоит рассказывать.
– Да, замужем, и есть ребёнок, девочка пять лет, Маша, она сейчас с бабушкой отдыхает на море. А работаю я продавцом в магазине.
– Ой, а что ж продавцом-то? – удивилась пожилая женщина и снова внимательно заглянула Ане в глаза. – Ты ведь сильным математиком была и, помнится, в институт поступила на экономический. Правильно?
– Да, верно, – снова вздох и грустная улыбка: как же не хочется об этом говорить, – не доучилась я, замуж вышла, муж был против.
– Против чего, учёбы?
– Ну да, но ничего страшного, всё хорошо. Мне нравится, кем я работаю, у нас коллектив замечательный, не всем же быть инженерами и экономистами? Правда?
– Правда, деточка, но ты была очень талантлива, а муж твой дурак, уж, прости господи, что так говорю, но что значит: “был против учёбы”? Ученье – это свет, знаешь ли! – учитель снова посмотрела на Аню.
– Ну, он человек хороший, и у нас всё есть: и квартира, и машина…
– Ох, да разве ж это показатель счастливой жизни? Ну да ладно, сами уж там решаете, что вам советы старой бабки, – и, помолчав секунду, тут же переключилась на другую тему. – Анечка, я всё смотрю на тебя и не могу понять: ты губы, что ли, накачала?
– Нет, – ответила торопливей, чем хотелось бы, и ничего другого с ходу не смогла придумать как: – это аллергия у меня, съела в поезде печенье какое-то новое, вот и опухли губы… ну вот мы и пришли! – слава богу, эта тягостная беседа подошла к концу. Врать она не любила и не умела.
Они остановились у входа в подъезд, где жила бывшая учительница. Аня протянула женщине сумки.
– Ах да! Спасибо, Анечка, что помогла! А про губы – это хорошо! Терпеть не могу эти пельмени, понимаешь? Сейчас даже школьницы их умудряются делать, фу-у-у, губошлёпки, и куда смотрят родители, эх… ну так что? Зайдёшь на чай? Сергей Петрович до шести на работе, есть время ещё поболтать…
– Нет, спасибо, хочу поскорее увидеть маму, соскучилась. Пять лет не видела.
– Ох, ну тогда конечно! Беги! Не забывай про Марину Юрьевну, приходи в гости!
– Спасибо! Обязательно! До свидания!
– До свидания!
Подъезд, ещё один, поворот за угол и вот её родной дом. Старенькая пятиэтажка, и ничего за эти годы так и не изменилось. Первый подъезд. Вбежала на третий этаж с багажной сумкой и даже не запыхалась. Ключи по пути вытащила из почтового ящика. Мама себе не изменяет, надо отчитать: совсем небезопасно в наше время так оставлять ключи. С внутренним волнением и трепетом открыла дверь. Тут же окутали знакомые родные запахи. В квартире пахло вареньем. М-м-м! Малиновым. Аня тихонько вошла и прикрыла за собой дверь. Включила свет в коридоре и негромко крикнула.
– Эй, дома есть кто-нибудь? Дочь родную будет кто встречать или нет?
На кухне тут же забренчала посуда и раздались шлёпающие шаги. Мама, такая родная, в домашнем халате, выглянула из-за угла.
– Доченька? – сначала подслеповато прищурилась, а потом, всплеснув руками, понеслась навстречу обниматься. – Аня!
– Ма-а-ам!
Они долго стояли в молчании, прижимаясь друг к другу, и даже умудрились немного поплакать. Не обнимать пять лет маму – это очень много. Больше себе такого позволить Аня не могла. Когда эмоции наконец улеглись, девушка прошла в дом. Переоделась, приняла душ и шагнула на кухню, туда, откуда доносились ароматные запахи.
Двухкомнатная квартира досталась маме в ту пору, когда Ане с Андреем пришлось расширяться после рождения дочери, свекровь отказалась жить в одном доме с вечно плачущим малышом. Денег на тот момент не было у обоих, и вовремя выручила мама, которая предложила продать в их городке “четырёшку”, купить себе квартиру меньше, а детям помочь с деньгами. Аня отказывалась от этого предложения наотрез, так как та квартира была единственным оставшимся об отце воспоминанием. Но мама втихую провела сделку, и дочь оповестила обо всём уже по факту. Как потом выяснилось, ей в то время очень активно помогал с документами и продажей Андрей. Гад ползучий!
– Ну как ты? Рассказывай! – мама с тревогой вглядывалась в лицо. – Вид какой-то уставший, худенькая совсем стала, что, денег нет? Что-то случилось? Почему ты приехала? Где Машка? С ней всё в порядке?
Завалила с ходу вопросами, и от такой заботы и внимания на глаза вновь набежали слёзы. Аня смахнула их рукой и, всхлипнув, проговорила.
– Да, с Машей всё в порядке… ой… ма-а-а-ам! – больше не могла вымолвить ни слова, слёзы уже душили горло.
– Ну что ты, родная, – женщина подошла и обняла плачущую дочь. – Раз все живы и здоровы, давай тогда сначала поедим, а? Я булочек напекла в церковь отнести и варенья малинового наварила. Ох! Столько ягоды в этом году! Уже всем соседям раздала, а она всё растёт и растёт. Вот решила баночки на зиму закатать. Заберешь домой?
Услышав слово о доме, только было успокоившаяся Аня, снова начала всхлипывать и рыдать.
– Ну, это никуда не годится! – мама всплеснула руками. – Значит, так, сейчас умываться, затем обедать, а потом отдыхать! Как будешь готова рассказать, я тебя выслушаю. Завтра в сад собираюсь, хочешь, поедем со мной? Твой велосипед на балконе...
– Он мне изменил, – тихо выдавила в ответ.
– Кто? – не сразу догадалась женщина.
– Мам, у меня как будто десять мужей! – и тут же перед глазами вспыхнули образы рыжих братьев. Горячая булочка моментально застряла в горле. Щёки опалило жаром. Кашляя и запивая застрявший ком чаем, Аня кое-как отдышалась.
– Андрей, что ли, изменил? – мама стояла рядом и похлопывала по спине неуклюже подавившуюся дочь.
– Ну да…
– Столько терпела его выходки, а измена теперь стала поперёк горла? – произнесла с сомнением.
– Мам, он мне несколько лет уже изменяет, оказывается, я не буду терпеть такое унижение! – негодование росло с каждой секундой. – Ты права: я терпела все его выходки, капризы, его невыносимую мамашу, потому что считала, что у нас семья! А теперь что получается? Я ему нужна была только затем, чтобы, когда он кувыркается с очередной любовницей в командировках, я в это время обхаживала его мать?!? Хочу развода, но не знаю с чего начать... – снова скатилась слеза и задрожали губы.
Верить в то, что произносил её рот, было сложно, но, видимо, для себя она уже успела принять окончательное решение. Да и встреча с рыжими братьями перевернула всё с ног на голову. Как говорить о семье, когда ты сама изменила мужу, пусть и не по собственной воле? Противно было ещё оттого, что ей это ночное приключение, кажется, понравилось. Мысленно отогнала образы прочь. Фу-фу! Кыш-кыш! Хорошо, что никто не умеет читать мысли, а то сгорела бы от стыда и осталась бы тут на стуле горстка пепла.
– Откуда знаешь про измену? Ты уверена, дочь?
– Да, на днях на мой номер позвонила его любовница, сама. Сказала пароль от его телефона и попросила развестись с ним в течение года, так как они уже, видите ли, назначили дату свадьбы. Много лестного я услышала о себе в этот день.
– Когда она тебе позвонила?
– На прошлой неделе, когда Андрей вернулся из очередной командировки. Она сказала, что они уже два года встречаются. Что он не разводится со мной только потому, что не с кем оставить пока его больную мать. Представляешь? Его мать больная, оказывается? – Аня с громким стуком поставила кружку с чаем на стол. – Интересно чем? Воспалением хитрости? Да её здоровья хватит на десятерых!
– И что, ты поверила какому-то звонку?
– Нет, конечно! Но, пока Андрей был в душе, проверила пароль, который его любовница с такой заботой мне поведала, и представляешь: он подошёл. Я сначала поверить не могла, выключила всё и не стала дальше копаться. А потом, через неделю, когда Андрей сказал, что поехал снова в командировку на месяц, накануне ночью не выдержала и, пока он спал, разблокировала его телефон…
– И? – мама уже тоже села за стол и в переживаниях комкала полотенце у груди.
– Всё, что она мне наговорила, подтвердилось. Мам, – Аня подняла на неё глаза полные слез, – он её в переписке называет такими ласковыми словами, какими никогда меня не называл! Купил ей машину, представляешь? И действительно писал, что хочет бросить меня и Машку. НИ С ЧЕМ! Хочет переписать нашу квартиру на свекровь и по-тихому её продать, вот ты можешь в это поверить?
– Как продать? – мама уже в возмущении тоже раскраснелась, – у вас законный брак, при разводе всё пополам!
– Нет, он квартиру сам на себя оформил и выделил долю лишь своей матери, мол, она там деньгами тоже помогала. А Машка вообще прописана не у нас, а у Валентины Ивановны, сначала он всё отмахивался, потом-потом пропишем, а сейчас, видишь, что получилось? Видимо, всё-таки мне полагается не половина, а меньше… сейчас он тянет время, хочет как-то переоформить бумаги, может при случае подсунуть мне их на подпись, – Аня грустно улыбнулась. – Он же всё считает, что я глупая и безмозглая. Хотя вдруг и попалась бы, так как безгранично ему доверяла, понимаешь?
– Мда… – мама сидела и ошарашенно хлопала глазами. Поверить в такое было сложно. После долгого молчания, когда чай и булочки уже полностью остыли, она тихо произнесла. – А знаешь, он мне ведь с самого начала не понравился… – грустно усмехнулась. – Хитрым каким-то показался, про таких обычно говорят “скользкий тип”, всегда свою выгоду найдёт…
– А что мне глаза вовремя не открыла?
– Ох, Анька! За столько лет сколько воды утекло? Да и ты была такой влюблённой и счастливой тогда... а потом мне казалось, что все передряги у вас из-за меня... а оно вот как вышло… скажи честно, он тебя бьёт?
– Что? – девушка сидевшая за столом удивлённо уставилась на мать.
– Ну, у тебя тут синяк на скуле: подумала грешным делом, что он руку на тебя поднимает... так, если это не он, то откуда у тебя этот кровоподтёк?
– А-а-а-ай, – Аня отмахнулась и отвернулась, рассматривая стену, – сегодня ночью в поезде об столик стукнулась, представляешь! Неловко как вышло… – и, вернув взгляд, посмотрела честными глазами на мать.
– Ох, Анька, ну до чего же ты неуклюжая...
Снова в молчании прошло время, каждая задумалась о своём. С мамой было хорошо: можно было просто помолчать, и это было уже много, если не всё.
– Так! А Машенька-то где? – женщина с волнением подскочила на месте.
– Валентина Ивановна в очередной раз поехала в санаторий на море, я попросила её взять внучку с собой. На месяц. Машка хоть впервые море увидит.
– И как только свекровь согласилась-то? – мама, чтобы чем-то занять руки, стала суетливо собирать грязную посуду со стола.
– Пришлось заплатить в двойном тарифе... взяла из отложенных денег, которые копила себе на машину.
– Зачем тебе вторая машина, у вас же есть?
– Андрей не даёт мне ею пользоваться, говорит, опыта мало, не дай бог, разобью. Вот и решила потихоньку копить на вторую, думала, за три года накоплю, а тут вот как всё закрутилось…
– Ой, как всё сложно у вас, оказывается...
– Угу…
И снова молчаливая, гнетущая тишина. И только льющаяся вода из-под крана, говорила о том, что на кухне всё ещё кто-то есть. Через время, помолчав, мама резко развернулась и уверенным голосом произнесла.
– Вот что сделаем. Ты остаёшься пока у меня. Будем разводиться! У меня есть знакомый юрист – Михаил Иванович, давно уже в гости на чай напрашивается, вот и повод нашёлся.
– Спасибо, мам, – кажется, только теперь стало отпускать. Когда ты не один, уже и дышится легче и уверенней. – Что, очередной ухажёр, который ещё не догадался, что ты кремень?
– Ох! Анют, скажешь тоже, ухажёр... так, хороший знакомый, – но по красным щекам было понятно, что там всё не так просто. Видимо, краснеть по каждому поводу – это у них семейное. И Аня впервые за долгие дни звонко рассмеялась.
