Текст книги "Системный Рыбак 13 (СИ)"
Автор книги: Ленивая Панда
Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
– С хозяйского, – повторил Лампикус вкрадчиво. – Ты залез на стол к самому Винтерскаю?
– Артефактом! – заторопился Мори. – Собрал по кусочку и глоток из стакана. Донести-то было не в чем, вот я… вот я и съел на месте, чтоб распробовать. И вот от этого-то… – он снова вцепился в свою макушку. – От этого меня и накрыло. Демоны, хозяин. Я думал, помру. А как в себя пришёл – башка седая. Пришлось бежать, краситься… да только ничего не получается… Сколько чёрный на голову не лил, он в фиолетовый превращается…
Он замолчал, тяжело дыша, расстроенный и несчастный.
– Это запрещённые реактивы, хозяин, – выдохнул Мори с внезапной убеждённостью. – Точно вам говорю. Он что-то подмешивает в стряпню. И в еду посетителям тоже. Это алхимия, самая настоящая, только маскируется, как еда.
Лампикус медленно откинулся назад.
Он глядел на фиолетовую макушку Мори, на его дрожащие пальцы, на затравленные глазки – и там, где минуту назад была только досада на пропавшие деньги и провальный отчёт, вдруг проступила иная картина.
Ведь что вышло, если отбросить лишнее?
Винтерская продаёт алхимические препараты под видом еды.
Лампикус даже причмокнул от удовольствия. Вот теперь он отомстит! Ведь все равны перед законом! А он гласит, что всё, что вливает в тело человека алхимическую силу, восстанавливает резерв, чинит каналы, а тем паче туманит рассудок и меняет тело – это препараты. А торговать препаратами в городе Звезды Полуночного Раскола дозволено лишь Алхимикам. А где Винтерская и алхимия?
Гильдия уже закрывала травяные чайные за куда меньшие…
– Гойл, – произнёс Лампикус, и голос его сделался бархатным. – Отведи нашего друга в заднюю комнату. Ту, что без окон. Устрой поудобнее, накорми, но за порог чтобы ни ногой. Он теперь не посыльный. Он у нас пострадавший.
– Пострадавший? – не понял Мори.
– Самый ценный человек в этой лавке, – Лампикус улыбнулся так, что Мори невольно отступил на шаг. – Ты у меня посидишь, отдохнёшь, поправишься. А потом расскажешь добрым господам из Гильдии и городской управы всё в точности, как было…
До Мори наконец дошло, и он закивал так истово, что фиолетовые пряди заходили ходуном.
Лампикус придвинул к себе чистый лист, обмакнул перо и застыл над бумагой, чувствуя, как внутри разливается давно забытое тепло предвкушения.
Что ж. Пришла пора напомнить зарвавшемуся мальчишке, чей это город и чьи в нём законы.
Он поднимет на поварёнка Гильдию. Ресторан опечатают. Товар изымут. А всё имущество мальчишки пойдёт с молотка, прямо в его руки…
Глава 3
– Не пялься на витрины, не глазей на стражу и, ради всех Старейшин, не вздумай заговорить, – процедила Хельга, не оборачиваясь.
Хурт за её спиной изобразил оскорблённое достоинство. Полгода в летучей лодке, ветер в морду, чужие слухи, обмороженные лапы, и вот наконец город, в котором где-то засел этот ублюдок Винтерскай, а ему велят вести себя так, будто он не боевой зверь, а домашняя зверушка.
Ничего. Скоро всё изменится. Старейшина Ухтал выдал им перед выходом новую штуку, чёрную, гудящую, и сказал только одно слово: «Наверняка». В прошлый раз мальчишка утащил у них тушу крокодила и раскидал их по горизонту. Но теперь он будет ползать в пыли и просить, чтобы его оставили в живых.
Нижний ярус Города Звезды Полуночного Раскола кипел торговой суетой. Лавки лепились к скале одна над другой, из окон свисали верёвки с бельём и связками сушёной рыбы, а по ступеням катились телеги, торговки и пьяные грузчики.
И повсюду сновала стража. Патрули шли парами и тройками, зыркали по лицам, тормозили приезжих. Для города под крылом Праведной секты этого выглядело черезмерно.
Хельга сбавила шаг. Секта Чёрного Хлыста с местными праведниками не то что бы не дружила, они при встрече обычно резали друг друга, не размениваясь на пустые разговоры. Одна неудачная проверка и всю их тройку размажут по мостовой в бойне, к которой они сейчас не готовы.
– Хуберт, – тихо бросила она. – Держи ауру скрытой. Ты сейчас грузчик, а не кулак секты.
– Есть хочу, – буркнул здоровяк за плечом. Это было всё, что его в этом городе занимало.
Хурт трусил чуть впереди, изображая обычного кота, которого вывели прогуляться, и относился к этой роли с оскорбительной небрежностью.
Патрульная повозка выкатилась из переулка и притормозила прямо возле них, аккурат у здоровенной лужи, растёкшейся поперёк мостовой. Дверца хлопнула, и двое стражников, спрыгнув на камень, не спеша двинулись к троице.
Ну вот. Хельга закинула косу за спину привычным движением. Донёс кто-то? Или пустая формальность, и через минуту о них забудут?
Она нацепила на лицо выражение усталой наёмницы, которой на всё плевать, и приготовилась говорить.
– Приезжие? – старший стражник смерил их взглядом. – Раньше вас в городе не видели. Документы. И цель прибытия.
– Наёмники, – Хельга протянула потёртую бляху вольного отряда. – Заказ на поимку зверя в окрестностях города. Зашли закупить провизию.
Стражник повертел бляху в руках и, переглянулся с напарником и кивнул. Хельга держала лицо, хотя пружина внутри чуть отпустила.
– Тогда гляньте вот на это, – он вытащил свёрнутый лист и развернул перед ними. – Разыскивается ночной культист. Видели такого?
Хельга уставилась на картинку. Хуберт вытянул шею. Даже Хурт привстал на задних лапах.
На листе был намалёван человек с раскинутыми руками и ногами, повисший на двух духовных нитях, что тянулись куда-то вверх, к неровным закорючкам вместо деревьев. Художник явно старался передать движение, и фигура неслась куда-то вперёд, застыв на середине прыжка между землёй и кронами.
Хельга задержала взгляд на рисунке, но так и не разобрала, что за трюк там изображён и каким образом человек держится в воздухе.
– Нет, – сказала она, и это была правда. – Такого не встречали.
– Заметите, – стражник свернул лист, – немедленно в стражу или к властям города. Награда полагается.
– Непременно так и сделаем, – заверила она.
Стражники не спеша двинулись обратно к повозке, а Хельга, спрятав бляху, уже развернулась было продолжать путь, когда заметила, что одного члена её команды перемкнуло.
Хурт замер, задрав морду к окошку остановившейся кареты. Там, на подушке, сидела кошка, серая, пушистая, с ленивым прищуром городской кокетки, которой всё в жизни уже показали и ничем не удивишь. Хурт немедленно выпятил грудь, поднял хвост трубой и принял позу, которая, по его глубокому убеждению, сражала самок наповал.
Но тут карета тронулась. Колесо ухнуло прямо в лужу. Волна бурой воды встала стеной и обрушилась на белоснежного кота, оставив на его месте мокрую серую тряпку, с усов которой стекал грязный водопад.
Хурт отскочил и разинул пасть. Первое слово, готовое сорваться, было из тех, за которые в Секте штрафуют даже бойцов, и Хельга тут же метнулась и зажала ему морду ладонью раньше, чем он выдал хоть слог. Говорящий кот, орущий матом посреди улицы, – это ровно то, чего им сейчас не хватало для полного счастья.
Кошка в удаляющемся окошке заходилась от хохота.
Хурт обмяк. Он ткнул мокрой лапой вслед повозке и вздыбил остатки шерсти, шипя от вселенской обиды.
Хуберт крякнул и, шагнув за каретой, начал сгущать в кулаке энергию. Разнести колесо, а заодно и повозку, ему было делом одного вздоха. Тем более из-за этих дуболомов пострадала мужская гордость.
– Стой, – Хельга перехватила его за локоть. – Один удар, и весь город узнает, кто мы. Хочешь объяснять праведникам, откуда у грузчика «Эта техника»?
Хуберт постоял, глядя вслед повозке, потом опустил руку.
– Я требую компенсацию, – заявил Хурт, отряхиваясь и разбрызгивая грязь по сапогам напарников. – За чистку шерсти, а заодно и персональная месть этой страже, потому что номер повозки я запомнил, а злопамятнее меня во всей Секте не сыщешь.
Хельга открыла рот, чтобы напомнить коту про субординацию, но не успела.
– НАШЁЛ!!! – грохнуло сбоку.
К ним нёсся молодой аристократ в бархате с золотым шитьём, широкоплечий, с тяжёлой челюстью и ёжиком пепельных волос. Он налетел на Хурта, подхватил мокрого кота на руки и принялся вертеть его перед лицом с восторгом рыбака, вытащившего заветную рыбину.
– Серый! Мокрый! Мелкий! Это он, точно он! – вопил аристократ, тиская Хурта под мышками.
Хельга застыла от удивления, а Хуберт на секунду потерялся. За полгода их команду не хватал никто, а тут разодетый хлыщ уносит кота, будто нашёл на дороге кошелёк. Ударить – раскрыться. Не ударить – потерять члена команды. Оба варианта ей не нравились, и она стояла, взвешивая, какой хуже и что делать⁈
Следом за первым дворянчиком подтянулся второй, повыше и пожилистее, тёмно-русый хвост, вечный прищур. Он развернул свиток, поднёс к морде извивающегося Хурта и нахмурился.
– Клэйн, отпусти. Не тот, – произнёс он. – Тот должен быть с металлическим отливом, а этот просто грязный, да и мельче, и хвост у него всего один, а ещё смотри, он больной какой-то, глаза пучит. Осторожнее, вдруг у него запор.
Хурт, у которого от возмущения и вправду вылезли глаза, издал звук, отдалённо похожий на человеческое «да как ты смеешь».
– Верните животное на землю, – отчеканила Хельга, вложив в голос ровно столько угрозы, чтобы не переиграть. – Кот наш и принадлежит отряду.
– Простите за него, – вздохнул Рейнар и вытряхнул Хурта из рук приятеля прямо на мостовую. – Опять не тот зверь. Задолбались уже искать, весь город обошли.
Клэйн понурился, будто у него отобрали десерт.
– Что вообще происходит? – Хельга перевела взгляд с одного на другого. Хурт, сидя в грязи, повторил вопрос своим шипением.
Рейнар развернул свиток к ним. На нём был выведен маленький серый кот с металлическим отливом.
– Ищем такого зверя. Очень важно найти. Он вам не попадался?
– Не встречали, – качнула Хельга головой. Второй поисковой отряд за пять минут, да что за напасть случилась в этом городе.
– Слышь, мил человек, – проскрипел сбоку сгорбленный дедок, подтянувшийся на голоса. – А я вчера вечерком у леса, за городской стеной, видал такого. Серенький, с отливом. Крался куда-то по кустам.
Клэйн и Рейнар переглянулись, и лица у обоих загорелись.
– Спасибо, дед! – гаркнул Клэйн, сунул старику монету, и оба сорвались с места, расталкивая толпу и устремляясь к городским воротам.
Хурт проводил их взглядом и выдержал паузу, достойную оперной сцены.
– Я требую, – торжественно объявил он, стекая грязью на камни, – покарать всех идиотов этого города. И компенсацию. Теперь в тройном размере. За шерсть, за достоинство, за поруганную честь и за этого пучеглазого клеветника.
Но Хельга его не слушала. Она провожала взглядом убегающих аристократов, когда мимо пронёсся ещё один участник этого балагана.
По мостовой техникой летел толстяк, обгоняя телеги и повозки. За плечами у него болтался квадратный короб, с которого срывались капли рассола, а на боку короба крупными буквами значилось: «РЫБИЙ ДУХ».
Хельга следила за ним, пока тот не скрылся за поворотом.
– Этот город, – произнесла она наконец, – сошёл с ума.
Хуберт кивнул. Хурт, мокрый и оскорблённый до глубины кошачьей души, кивнул тоже. И трое членов команды «Х», так и не приблизившись к цели ни на шаг, побрели дальше по кипящим ярусам искать мальчишку, за которым гонялись уже полгода.
* * *
Кто бы мог подумать, что в полдень мой ресторан будет работать как часы, без единой заминки.
Не дай бог, сейчас как по закону подлости закрутится привычная кутерьма.
Ксения за стойкой жонглировала бутылками и настоями, разливая напитки с той лёгкостью, с какой я когда-то раскладывал по тарелкам сложные соусы. Элиза сновала между входом и залом, рассаживала гостей и успевала черкать пометки в блокноте. Дина после плотного обеда завалилась в углу и посапывала, изредка дёргая лапой во сне.
Зазывалы возвращались с улицы один за другим, отчитывались о выручке и совали Элизе номерные листовки для недельного рейтинга. Цифры радовали. Поток гостей рос, кристаллы в кассе множились, и я почти позволил себе роль довольного собственника, которому остаётся только смотреть со стороны.
Почти. Потому что кое-что всё-таки не давало покоя.
Мясо Василиска подошло к концу, а вместе с ним и коронное блюдо дня, ради которого половина зала выстраивалась в очередь. Гости распробовали, привыкли, а теперь мне придётся объяснять им, почему сегодня главного блюда в меню нет. Да и мне самому эта зверюга нужна была не только ради выручки: сфера миража можно сказать прямо-таки бустила вверх скорость развития моей закалки разума, на порядок быстрее чем шло развитие у других практиков, и без этого стабильного источника я на годы буду прогрессировать черепашьими шагами как они. Надо будет что-то решить с регулярными поставками этого ингредиента.
Кстати, о закалке разума. Вчерашняя тренировка до сих пор прокручивалась в голове, и была в ней одна особенность, которая не давала покоя.
С «Багряным Разломом» полный ноль, тут всё понятно: пока не смогу убивать демонов, она так и останется красивым набором движений и пафосным названием. А вот тотем повёл себя интересно. После моих спаррингов с демонскими болванчиками серая плита в Море души разрослась, стала шире и толще и подмяла под себя добрую половину водной глади.
И что это за штуковина такая? Плита и плита, серая, безликая, будто кто-то бросил в моё Звёздное Море надгробие и ушёл, не оставив таблички. Во что она вырастает? В крепость? В стену? В громадный булыжник, который однажды перевесит всё остальное и утопит мой драгоценный резервуар? Хотелось бы знать заранее, а не выяснять постфактум, как это обычно бывает.
В этот момент официант поставил передо мной поднос, прервав мои размышления. Медальоны рыбы под перламутровым отваром, пара мисок, всё как я люблю.
Я потянулся за флаконом из тёмного стекла, чтобы капнуть в тарелку своего личного «Рогача» и превратить обычный обед в маленький сеанс демонической приправы.
Однако, закончить это дело я не успел, потому что – БАМ! – дверь ресторана хлопнула так, что подпрыгнули стаканы на стойке.
А?
Я приподнял бровь.
Внутрь ввалилось четыре человека, лязгая снаряжением, – городская стража. Следом же, задрав козлиную бородку и раздувшись от собственной важности, вплыл Трусарус. За ним тенью держался мужчина с надписью «Гойл» на нагрудной табличке, а третьим ковылял кто-то в глухом капюшоне, надвинутом так низко, что лица не разглядеть.
Гости замерли с ложками у ртов, зал притих, и только Трусарус оглядывал моё заведение с видом человека, который наконец-то дошёл до финиша.
Элиза среагировала первой, отложив блокнот, и шагнула навстречу с той вежливой улыбкой, которая уже не раз выручала нас в трудных разговорах.
– Господа, добро пожаловать. Чем обязаны визиту?
Трусарус, даже не удостоив её взглядом, вышел на середину зала и развернул над головой свиток с городской печатью, чтобы видел весь ресторан.
– Заведение «У реки» обвиняется в незаконном изготовлении и продаже алхимических препаратов под видом еды, – объявил он на весь зал. – Владелец не имеет ни лицензии, ни алхимического ранга, а значит, всё, что здесь варится и подаётся, идёт вразрез с законами Города Звезды Полуночного Раскола.
Элиза побледнела и сжала блокнот так, что костяшки побелели. Ох, сейчас она либо расплачется, либо кинется спорить с вооружённым патрулём. Оба варианта мне не нравились.
– Спокойно, – я отложил флакон, так и не капнув приправы, и протянул руку. – Дайте-ка ознакомиться с бумагой.
Командир патруля, крепкий квадратный мужик с лицом человека, которого сдёрнули с обеда ради чужих разборок, передал мне свиток. Я пробежал по тексту глазами. Предписание на обыск здания, с кучей витиеватых обоснований от Гильдии Алхимиков, и печать вроде настоящая.
– Ладно, хотите обыск, будет вам обыск. Кухня вон там, – я кивнул в сторону белой зоны. – Кладовые за ней, бочки в углу. Проверяйте что угодно, я не против.
Я распорядился, чтобы пара наших ребят сопроводила стражу и показала, где что стоит, а сам вернулся за стол, взял ложку и принялся за медальоны. Раз уж обед всё равно остыл, глупо давать ему остыть окончательно.
Стражники разбрелись по залу, забряцали снаряжением, загремели крышками «бряк-бряк», полезли в кладовые. Трусарус со свитой встал в сторонке и поглаживал бородку, наблюдая за обыском с явным нетерпением.
Элиза придвинулась ко мне и зашептала, наклонившись:
– Господин Ив, как вы можете вот так спокойно есть? Они же переворачивают всё вверх дном. Вы совсем не переживаете?
– А чего мне переживать, – я подцепил кусочек рыбы. – В моём ресторане всё чисто. Пусть ищут хоть до вечера, найдут только рыбу с солью.
Из-за соседнего столика ко мне подался грузный практик в дорогом кафтане, из завсегдатаев.
– Слышь, хозяин, а ведь я знаю, откуда ветер дует. Болтают, будто из-за твоей кухни у алхимиков торговля просела, вот они и засуетились. Конкуренции испугались, вот и хотят прикрыть хорошее место.
– Не переживайте, уважаемый, – я поднял на него взгляд. – Никто мой ресторан не закроет. Он работал и будет работать, так что любимые блюда никуда от вас не денутся. За это ручаюсь.
Стража тем временем закончила первый круг. Командир вернулся, отряхивая руки, и доложил алхимикам:
– Рыба, бульоны, специи, соль. Мука, масло, коренья, приправы. Никаких реагентов, никаких запрещённых веществ. Продукты как продукты.
Свита алхимиков переглянулась, и на лицах проступило кислое недоумение, какое бывает у человека, обнаружившего, что подстава не сработала. Все, кроме Трусаруса. Этот и бровью не повёл, только хмыкнул и махнул рукой в сторону типа в капюшоне.
– Разумеется, реагентов вы не нашли. Потому что этот пройдоха прячет свою алхимию не в бочках. У меня есть свидетель. Точнее пострадавший, человек, который отведал здешней стряпни и провалился в демонические владения.
Он шагнул к своему спутнику и сдёрнул с него капюшон.
Зал выдохнул, а потом кто-то прыснул со смеху. Под капюшоном обнаружилась голова, увенчанная копной ядовито-фиолетовых волос неровными прядями, будто человек проиграл спор парикмахеру.
Обладатель шевелюры сжался и скорчил испуганную мину, изображая жертву неведомого кошмара.
– Это еще что за чудо в перьях, – пробормотал кто-то из гостей.
Хм… А фрукт-то знакомый. Это же тот самый щуплый воришка, который стянул с моего подноса еду с «Рогачом» и уехал прямиком к демонам, а потом с воплями сбежал от стражи.
– Занятно, – протянул я, не вставая из-за стола. – Этот господин действительно был у меня. Только вёл он себя неадекватно, лез куда не просят и был замечен за воровством еды с чужих столов. Так что если стража хочет с кем-то разобраться, вот вам готовый преступник. Прямо с доставкой на место преступления.
Стражники покосились на фиолетовую голову, потом на Трусаруса. Незнакомец, съёжился ещё сильнее, попятился за спину Гойла.
Трусарус понял, что свидетель разваливается на глазах, и сменил направление атаки.
– Воровство мы обсудим позже, – отмахнулся он. – А сейчас скажу так. Если и искать в этом заведении ярчайшее проявление алхимии, то искать надо не в бочках. А в тарелке самого хозяина.
Командир нахмурился и повернулся ко мне.
– Господин Ив, придётся проверить и вашу тарелку.
– Да пожалуйста, – я развёл руками и отодвинул поднос на середину стола. – Угощайтесь. Только осторожно, горячо.
Хе-хе, городская стража ворвалась в ресторан как раз тогда, когда я хотел добавить «Рогача» в своей блюдо и прервала меня. Получается хорошо, что они меня прервали, иначе бы сейчас все узнали о его демоническом эффекте.
Трусарус огладил бородку.
Двое стражников взялись за ложки, зачерпнули из моих мисок, попробовали. И тут с суровыми служаками случилось нечто странное.
Лица дегустирующих стражников меж тем разгладились. Глаза посоловели, и один даже причмокнул, забыв, зачем вообще держит ложку. Второй зачерпнул ещё раз, уже для себя, и завис, блаженно жуя. Гастрономический экстаз, чистой воды. Через минуту оба стояли, чесали затылки и смотрели друг на друга, явно не понимая, что докладывать.
– Ну и? – не выдержал Трусарус. – Что там?
– Вкусно, господин, – честно ответил один.
– А ещё что⁈
– А больше ничего не понять.
– Пфф! Ваша задача была не едой наслаждаться, а искать следы нарушения, – Трусарус оттолкнул стражника локтем. – Дайте я сам.
Он склонился над подносом. Выбрал самый крупный медальон рыбы под перламутровым отваром, отправил в рот, прожевал. И замер.
– Плотная духовная энергия, – выдохнул он со злостью перемешанной с азартом. – Насыщенность на уровне моих лучших эликсиров. Я это чувствую.
Он обвёл зал торжествующим взглядом, будто предвкушая, что нащупал наконец твёрдую почву.
– Вот оно. Слушайте все. Любой продукт, который восполняет духовный резерв, латает каналы или заметно меняет состояние культивации практика, по закону считается алхимическим препаратом. Неважно, в бутыльке он или в тарелке. Этот человек производит и продаёт алхимию. При этом сам он лишён ранга, и права. Он чужак с рыбного причала, а не член гильдии, и тем более не член секты. Он нарушает закон города в открытую!
Трусарус ткнул пальцем в мою сторону.
– Требую опечатать заведение, изъять продукты и передать имущество на распродажу. Немедленно.
Вот тут я мысленно поаплодировал. Изворотливо. Мужик взял мою же сильную сторону, ту самую энергетику блюд, ради которой ко мне и валит народ, и превратил её в петлю на моей шее. По букве закона придраться не к чему, и командир патруля это тоже понимает, вон как желваками играет.
Командир вздохнул, оглядел притихший зал и повернулся к своим людям.
– Что ж, раз так. Начинайте опеча…
– Одну минуту, – я поднялся из-за стола.
Коснувшись перстня, я вытянул из его недр небольшой медальон, феникс с распростёртыми крыльями в окружении семи разноцветных перьев, и поднял так, чтобы блеснуло на весь зал.
– Прежде чем вы что-то опечатаете, хочу вас предупредить. Я личный ученик Грандмастера Алхимии Игниса и учусь алхимии в Секте Феникса Семи Добродетелей. Так что предписание вашей Гильдии в его нынешнем виде на меня попросту не распространяется.
Зал загудел. Кто-то присвистнул, кто-то привстал, чтобы рассмотреть перья получше, а командир патруля наклонился ближе, разглядывая знак с опаской.
– И вправду, похоже на герб секты феникса, – пробормотал один из стражей.
Трусарус побагровел так, что бородка встопорщилась.
– Чего застыли⁈ – рявкнул он на стражу. – Неужели вы поверили этому проходимцу? Игнис – величайший грандмастер алхимии на всём континенте. Думаете, он берёт в ученики первого встречного поварёнка с рыбного причала? Медальон поддельный, это очевидно! А прикрываться именем Грандмастера и морочить голову городской страже – уже отдельное преступление. Взять его! Ну⁈
Стража, помявшись, двинулась ко мне.
Дать себя скрутить я конечно не собирался, хотя драка с городским патрулём добром не кончится. Энергия уже стекалась к ладоням, когда на зал обрушилось духовное давление.
Оно придавило всех разом, тяжёлое и холодное. Стаканы на стойке подёрнулись инеем, у стражников подкосились ноги, а Трусарус со свистом втянул воздух и осел на полусогнутых.
В дверях стояла женщина в облегающих одеждах Секты Феникса, белых с алой каймой, и от неё расходился мороз, обещавший заморозить всякого, кто дёрнется в мою сторону.
А?
Я удивленно вскинул бровь. А она то чего сюда пришла⁈
