сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)
========== Часть 1 ==========
Знойный летний полдень окутал Академию. Ияр не спеша полировал свою любимую лиру, напевая под нос незамысловатый похабный мотив, и наслаждался тенью дуба у ручья.
— Дядя Ияр!
Музыкант едва не выронил лиру, когда со спины к нему подбежали ребятишки: мальчик и девочка лет десяти.
— Что за лахаму обучал вас манерам? — лицо Ияра стало серьезным, но при виде виноватых мордашек он улыбнулся. — Айа, Ану, что вы здесь делаете? Разве вы не должны помогать готовиться к Ночи белых огоньков?
— Папа сказал, мы не можем оставаться без присмотра, и отправил нас к тебе, — Айа надула пухлые губки. — Будто мы маленькие!
— А нам почти десять! — Ану поддержал сестру.
Ияр с улыбкой посмотрел на детей. Они унаследовали внешность матери: рыжие волосы, серые глаза и смуглую кожу. Невозможно было догадаться, кто был их отцом, но стоило ему появиться рядом — и все тут же находили общие черты. Айа была такой же непоседливой, как ее мать в свое время. Ану повезло перенять спокойствие и рассудительность отца, и он часто пытался предостеречь сестру от неприятностей.
Бард достал из сумки два больших яблока и протянул их ребятишкам. Ану не успел среагировать, как Айа резво выхватила оба плода и тут же надкусила их, хитро улыбнувшись. Мальчик закатил глаза и покачал головой.
— Где ваши родители? — Ияр достал еще одно яблоко для себя и с удовольствием вонзил зубы в сочную хрустящую мякоть.
— Их вызвали в школу, лахаму бы ее подрал!
— Айа! — Ану одернул сестру. — Папа запретил тебе так выражаться! Айа случайно подожгла стол учителя: она еще не научилась контролировать выбросы магии. Мы хотели подсмотреть контрольную. На столе как раз была книга с заданиями.
Ияр одобрительно кивнул:
— Но вы увидели задания и решили, что будет проще их сжечь? Достойные дети своей матери! Узнаю Никкаль…
— Да нет же! — Ану нетерпеливо прервал музыканта на полуслове. — Мама была самой послушной девочкой в академии! Она постоянно нам это говорит!
Ияр подавился яблоком от внезапно нахлынувшего смеха:
— Это Никкаль—то… послушной?! — понадобилось несколько секунд, чтобы мужчина отдышался и смог говорить. — Твои слова, да Энки в уши! Вся академия выдохнула, когда Никкаль отчислили…
— Отчислили? — от удивления Айа выронила яблоко.
— Дядя Ияр, а расскажи нам что—нибудь про маму. Папа говорит, нам еще рано знать, а мы хотим!
— Кто я такой, чтобы поддерживать сомнительные воспитательные методы своих друзей? — Ияр улыбнулся и похлопал по свободному месту рядом с собой, приглашая детей сесть. Когда ребята устроились, Бард взял лиру и извлек веселый аккорд. — Скажите, дети, вам знакома история Ночи белых огоньков?
Ребятишки активно замотали головами.
— Что ж, тогда мне придется начать издалека… Пятнадцать лет назад у Ниалла возникли некоторые разногласия с Четырьмя. Тогда ваш дядя Этан чуть не стал жертвой Церемонии Приветствия Пяти. Конфликт уладили, но Дом Льва сильно пострадал. Общими усилиями Академию восстановили. Кстати, Никкаль тоже принимала активное участие, но ректор отказался принимать ее обратно.
— Почему? — Ану насупился.
— Слишком принципиальный. Но Академия по-прежнему оставалась единственным домом Никкаль. Здесь началась самая счастливая часть ее жизни, ведь она познакомилась со мной, — Ияр обворожительно улыбнулся. — Здесь же она обрела любовь. Помню, тогда за Никкаль ухаживали сразу трое мужчин. Был среди них и ваш отец.
— Ого! И кого же она выбрала? — Ану подскочил от любопытства. — Надеюсь, папу!
— Ты серьезно? — Айа покачала головой. — Отказываюсь верить, что ты мой брат!
Бард напустил на себя грозный вид и строго посмотрел на ребят, с трудом сдерживая смех:
— Дети пастуха, вы так и будете меня перебивать? Я могу закончить, и тогда вам придется донимать родителей.
Ану прикрыл ладошкой рот сестры и под возмущенное мычание сказал:
— Дядя Ияр, мы больше не будем! Пожалуйста, продолжай!
Бард кивнул и продолжил рассказ, сопровождая его ленивым перебиранием струн лиры.
Академию восстановили. Но проблемы не закончились. В один не очень прекрасный день в Доме Льва завелся вор. Пропадали вещи, а повара жаловались, что по утрам не могут досчитаться запасов продуктов. Я сам мог лишиться своей любимой свирели, но вовремя догадался спрятать ее понадежнее.
Разумеется, ректора такая ситуация не устраивала, и мы решили организовать засаду. В первую же ночь поймали Нанну: этот олух решил, что может полакомиться остатками ужина, пока все спят. Ниалл отвесил ему воспитательную оплеуху и отпустил: Нанна убедил нас, что не успел поужинать из-за свидания с девушкой. А наутро мы узнали, что у одной из студенток украли серьги. Вор действовал и в женском общежитии.
Места кражи чередовались каждую ночь. Стол ректора был завален жалобами студенток. Никто не мог понять, как воришке удается остаться незамеченным. Его поимка стала для нас делом чести. Мы несколько ночей дежурили на кухне и в общежитии. Наконец, нам повезло.
В то время в нашей Академии училась Лихы из воздушных. То еще порождение Лахар{?}[]! Но Шимун, брат моей Капельки, был влюблен в Лихы, поэтому нам приходилось терпеть ее скверный, как анунначье молоко, характер. Однажды эта девчонка отправила вашу маму в Иркаллу! Повезло, что Эрешкигаль не особо держалась за ее общество и согласилась отпустить в обмен на одно условие, но вам не стоит об этом знать. Каково было наше удивление, когда в одну лунную ночь мы поймали Лихы выходящей из чужой комнаты! Она даже не пыталась спрятать ожерелье с огромными драгоценными камнями, которое выкрала из тайника подружки.
Разумеется, Лихы начала оправдываться, выдумала какое-то нелепое, как попытки Никкаль научиться играть на лире, оправдание. Но мы загнали ее в угол, и она призналась, что сперла ожерелье для подношения Иштар. Ниалл ограничился выговором и угрозой отчисления.
Ректор заверил студентов, что воришки пойманы с поличным, и жизнь снова станет спокойной. А через несколько дней Лихы исчезла. Шимун был настолько убит горем, что через пару дней вся Академия молилась о скорейшем возвращение девчонки. Но Ниалл не мог оставить Дом Льва без присмотра, и Шимун решил найти возлюбленную самостоятельно. К его счастью, Су была против такой глупой смерти и пошла за братом. А я не мог оставить друзей в беде, да и скучно бы им было без меня, потому я увязался следом.
Почти все студенты были уверены, что видели Лихы несколько дней назад в Академии. Разум девчонки был затуманен одной небезызвестной богиней, и она всех вокруг изрядно достала ее восхвалением, поэтому студенты были уверены в своих словах. Деревенские жители тоже не припоминали, чтобы Лихы у них появлялась. С каждым днем Шимун все больше сходил с ума: клялся наложить на себя руки, если с его девушкой что-то случится. Су очень переживала: в последние месяцы ее брат постоянно устраивал Лихы сцены ревности к Иштар, и потому винил себя в случившемся.
Шимуново нытье натолкнуло нас на мысль наведаться в Ур. Конечно, я не рискнул бы находиться там без вашего отца: в свое время он здорово помог мне решить проблему с Четырьмя, иначе я который год скучал бы в Иркалле, развлекая старушку Эрешкигаль хорошей музыкой. Но Су и Шимуна никто не знал в лицо. Они без проблем смогли подслушать последние сплетни.
Ияр выдержал драматичную паузу и посмотрел на детей, проверяя, не заскучали ли они. Но интерес маленьких зрителей только возрос, и только страх не услышать продолжение перевешивал желание задать очередной вопрос.
Урские маги активно обсуждали пропажу Иштар. Я не видел в этом проблемы, но оставшиеся Трое объявили награду за любую информацию о ней. Тогда-то у нас с Су и промелькнула мысль о связи этой радостной вести с пропажей Лихы. Шимуна мы в это не посвятили: Су боялась очередной вспышки ревности и угроз отправиться в Иркаллу.
В Академию мы вернулись ни с чем: нам ничего не удалось выяснить о пропаже Иштар, а наши домыслы не подтвердились. А еще ректор встретил нас новостью о том, что воришка вернулся! По словам Ниалла, пропажи еды и украшений стали еще заметнее: неизвестный пакостник даже выкрал брошь с изумрудами из ректорского кабинета!
Я вновь вызвался помочь. Блестящий ум и интуиция подсказали мне, что преступник действовал один: он просто физически не успевал побывать в двух местах за ночь, поэтому пропажи чередовались. Также я предположил, что он был как-то связан с Академией и знал все закутки, где можно было спрятаться. Мы с ректором засели в женском общежитии: накануне я наткнулся на повариху, которая жаловалась на исчезновение целого мешка муки, а значит, у воришки по графику были украшения.
Ияр бросил взгляд на детей, ожидая восхищения своими дедуктивными способностями. Айа увлеченно посасывала сладкий кончик травинки, пока ее брат смотрел на барда с открытым ртом.
— Вот дети пошли, — по-доброму проворчал Ияр, продолжая рассказ.
Ночь казалась бесконечной. Мы уже отчаялись кого-нибудь поймать. Ниалл надеялся, что у преступника проснулась совесть, и тот решил прекратить брать чужие вещи.
Первые лучи солнца начали освещать коридор, обозначая начало нового дня. И тут появилась она. Одного взгляда на нее хватило, чтобы я понял: я пропал. Возможно, причиной тому была бессонная ночь, долгое отсутствие ласки или внезапное наваждение — сейчас это уже не имеет значения. И почему я раньше не замечал, как она прекрасна? Моя чудесная память запечатлела тот момент навечно. Длинные белые волосы мягко струились по груди, подчеркивая идеальные, словно у лиры, изгибы фигуры. А белая ночная рубашка…
Ияр осекся: он едва не сболтнул лишнего, погрузившись в воспоминания.
И хотя мрак коридора не позволял разглядеть ее лица, я был уверен: Су в тот момент была великолепна. Кровь отлила от головы, и на некоторое время я даже забыл, что делаю в коридоре женского общежития.
Су была очень взволнована. Она спросила, не видели ли мы Никкаль. Оказалось, что та уже которую ночь не ночевала в своей комнате. Мы были обеспокоены: а что, если она наткнется на вора, и тот устранит ее как случайного свидетеля? Мы кинулись на поиски. Нам повезло: Никкаль нашлась почти сразу. Она лежала на полу этажом выше и спала, словно сон застал ее врасплох по пути в комнату. Мы так и не смогли ее разбудить. Я часто носил девушек на руках, поэтому без проблем донес вашу маму до комнаты. И лишь там мы заметили, что Никкаль сжимает в руках чей-то серебряный медальон. Разборки решили отложить до утра.
Утром мы с ректором наведались к ней в комнату. Никкаль клялась, что ничего не помнит, а вся ночь прошла как в бреду: ей уже который день снилась какая-то чертовщина. Ниалла начали одолевать сомнения: он не мог представить, чтобы хрупкая девушка в одиночку могла вынести огромный мешок муки! А меня, как лекаря, беспокоило состояние Никкаль. Я никогда не видел такого крепкого сна прежде.
Было решено запирать вашу маму на ночь в комнате. Если кражи продолжатся — Никкаль невиновна.
Нам очень хотелось, чтобы наши выводы оказались ошибочны. Но первая ночь прошла спокойно. Как и вторая: продукты оставались на кухне, а студентки перестали жаловаться на пропажу драгоценностей. К сожалению, наши опасения подтвердились.
— Ой-ой! И что, маму наказали? — Ану в ужасе замолчал, когда понял, что только что перебил Ияра. Но музыканта это не смутило: реакция мальчика была очередным доказательством, что рассказ слушают.
— Не совсем.
Мы так и не смогли разгадать мотивов Никкаль: никогда прежде она не была уличена в чем-то подобном. Все твердила, что совершенно ничего не помнит, словно из памяти вырезали несколько последних ночей.
А через пару дней в Академию пришла беда.
Студенты начали чахнуть. Несколько человек сошли с ума, один парень едва не умер. В соседней деревне за ночь погиб весь урожай и начался падеж скота, хворали дети. Староста обратился к Ниаллу с мольбой о помощи. Все силы были направлены на поиски причин этой чертовщины. Одни обвиняли потревоженных битвой утукку, но обряды и жертвоприношения не принесли результатов. Другие думали, что так могли отомстить Четверо, вот только никто не знал, как именно они это проделали. Дом Льва грозил превратиться в Дом Умалишенных.
За всей этой суматохой мы совсем забыли о Никкаль. Она практически не выходила из своей комнаты, и Ниалл распорядился, чтобы ей приносили еду прямо туда. Вашей матери повезло иметь таких друзей, как мы с Су, иначе вас бы сейчас здесь не было, не реши мы ее навестить. Никкаль оставалась нашей подругой, пусть она и была воришкой. После такого тяжело не верить в интуицию.
Никкаль лежала в бреду. Бормотала о каких-то огоньках, душах и проходе. У нее была сильная лихорадка, она практически не реагировала на происходящее вокруг и даже не узнавала нас, своих лучших друзей. Но не это было самым странным. Ладони Никкаль были словно окутаны плотной пеленой серого тумана. Одно прикосновение к ним навевало невыносимую тоску. На коже ее рук проступали незнакомые мне символы.
Ниалл был в замешательстве. Ему даже пришлось побороть свою неприязнь к Кингу — генералу Тиамат, который еще несколько месяцев назад был частью Пяти. Кингу обещал сделать все возможное, чтобы помочь Никкаль. Я, как единственный, и потому лучший лекарь во всей округе, тоже пытался найти источник болезни. Но время поджимало, а причина так и не была найдена. Как бы ни было тяжело это признавать, мы готовились попрощаться с нашей дорогой Никкаль.
— Это ужасно! Надеюсь, маму спасли! — Ану смотрел на барда глазами, полными ужаса, и был готов заплакать. Сестра мальчика громко вздохнула и демонстративно отвернулась от него.
— Выжила. И даже произвела на свет двух непочтительных отпрысков! — Ияр отложил лиру в сторону и обиженно замолчал.
Девочка кинула в Ану яблоком.
— Ай! За что? — мальчик обиженно потер плечо.
— Дядя ведь просил не перебивать! Теперь мы не узнаем, что случилось с мамой!
Ану виновато дотронулся до Ияра.
Мужчина насупился еще больше:
— Лахаму, что за дети! А я еще кормил вашу мать лепешками! — Вместо ответа Ану подобрал яблоко, запущенное в него сестрой, и молча протянул его барду. Ияр вздохнул, но подношение принял. — Что ж, последняя попытка, раз уж меня не любят, но хотя бы кормят.
Кингу объявился через пару дней. Новости были не радостными: на руках Никкаль проступала печать Иркаллы. Со слов Кингу, это значило, что у Никкаль есть сильная связь с Нижним миром, и ее может затянуть туда в любой момент. Времени на раздумья оставалось все меньше.
Из-за всей этой суматохи мы совсем забыли о пропавших вещах и продуктах. Разумеется, ваша мама была не в состоянии что-либо украсть, и мы прекратили ее запирать. В первую же ночь она вышла из комнаты… я застал ее на кухне, когда отлучился за лепешками. Никогда бы не поверил, что хрупкой девушке под силу утащить на себе баранью тушу, не увидь я это собственными глазами! Никкаль словно находилась под трансом. Она не отзывалась на свое имя и прошла мимо, будто меня и вовсе не существовало. Я слышал о таких случаях, но никогда не наблюдал их лично.
Мне стало интересно, и я решил проследить за Никкаль. По дороге я, как воплощение мужественности, даже предложил ей помочь донести тушу: негоже девушке таскать тяжести. Но она и голову не повернула в мою сторону.
Наш путь лежал в лес. Мы вышли на залитую лунным светом поляну. На всякий случай я спрятался в кустах. Никкаль положила тушу на землю и начала петь на неизвестном мне языке. И тут началось настоящее волшебство. Подношение буквально растворилось в воздухе. А над поляной зажглись сотни белых огоньков, напоминающих светлячков. Никкаль закончила петь, поклонилась и направилась в сторону Академии. Я завороженно шел следом: хоть я и был лучшим бардом (впрочем, как и сейчас), мне никогда не доводилось слышать о подобном.
А утром нас ждали хорошие новости — студенты начали выздоравливать. Жители деревни пришли с известием, что дети буквально за ночь пошли на поправку. Связь была очевидной.
Я рассказал Ниаллу о случившемся ночью. Нам вновь пришлось прибегнуть к помощи Кингу. Все указывало на одно: каким-то образом, проход в Нижний мир, который был прямо в кабинете ректора, оказался приоткрыт — скорее всего, его повредило во время битвы. Души начали просачиваться наверх. А ваша мама уже бывала в Иркалле прежде…
