![](/files/books/160/oblozhka-knigi-nesluzhebnyy-roman-386416.jpg)
Текст книги "(Не)служебный роман"
Автор книги: Лана Мур
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)
Глава 10. Марина. Женская дружба
Ни у кого, кроме Алиски, наброски не вызвали нареканий. Она же сидела с таким лицом, будто ее заставили съесть лимон, а текилы не дали. Но деваться некуда, Вадим все одобрил, и теперь ей придется как-то продвигать мои творения. Следующее совещание Вадим назначил именно по этому поводу и распустил всех по отделам.
– Марина Сергеевна, – окликнул он, прежде чем вышла из переговорной. Я оглянулась. – Я рассчитываю на вас. Очень надеюсь, что не подведете, – к моему удивлению он протянул руку для рукопожатия, но не успела ответить, как подпрыгнула – выходя, Алиска так грохнула дверью, что задребезжали стены.
– Что это? – удивленно посмотрела на Вадима.
– Не обращайте внимания.
Мне показалось или нет? Неужели в голосе всегда невозмутимого Вадима послышались насмешливые нотки, а по губам скользнула тень снисходительной улыбки. Он умеет улыбаться! С ума сойти!
Озадаченная странным поведением будущих супругов, я пошла к своему кабинету и по дороге думала зайти ли к Алиске, спросить чем вызвала ее недовольство. Но, хорошенько поразмыслив, решила, что не стоит – я ей ничего плохого не делала, чтобы чувствовать свою вину. А раз нет вины, то и взбрыки ее меня не касаются. Если же захочет, то сама придет поговорить.
Девушки так увлеклись обсуждением, что не заметили моего возвращения. Растрепанные и раскрасневшиеся, они собрались около общего стола. А их энергичной жестикуляции и выкрикам, с которыми доказывали свою правоту, позавидовали бы сами итальянцы.
– Марина Сергеевна! – повернулась девушка с ярко-розовыми волосами. – Вот послушайте, кто из нас прав?..
– Марина, – поправила я на несколько децибел тише, и остальные тоже понизили голоса. – У меня для вас новости. Будем разрабатывать не одну, а две коллекции. Одну – ту, что мы придумали, а вторую – вписывающуюся в прежний стиль компании. Так что работать будем в два раза больше и в два раза интенсивнее
– И получать будем в два раза больше. Оплеух, – пробубнила каштановое каре.
– А это уже зависит от результата. В общем, разбейтесь сами кто чем будет заниматься. Вы же лучше знаете, что больше умеете. Но имейте в виду, хоть коллекции разной стилистики, но они все равно должны перекликаться общими деталями.
Девчонок окутала тишина непонимания.
– Ну смотрите, – я притянула новый листок, собираясь наглядно продемонстрировать что имею в виду. – Рукав да. Немного спущенный и там и здесь. Но если в классике он прямой, то в новой коллекции можно увеличить окат, сделать защипы и заузить к запястью и пустить по краю тесьму, и наоборот – защипы зашить, а к запястью расширить и украсить вышивкой. Идею поняли? Не бойтесь, играйте с силуэтами, комбинируйте. А теперь, идите, работайте, и не забывайте про аксессуары, именно они собирают весь образ.
Оживленно обмениваясь идеями, девушки разбежались по рабочим местам и уткнулись в мониторы, а я вернулась в свой аквариум и с головой погрузилась в работу.
Отвлеклась только когда услышала осторожный стук в дверь.
– Марина Сергеевна, рабочий день закончился. Мы пойдем? – девчонки кучковались за самой смелой обладательницей розовых волос и нерешительно переминались.
Я посмотрела на часы – восемнадцать пятнадцать. Надо же, совсем не заметила, как время пролетело.
– Конечно, идите, – разрешила я, справедливо полагая, что у них запланировано куча дел на вечер, и потерла затекшую шею. Меня же никто не ждет, и могу себе позволить еще поработать, пока глаза еще смотрят.
Давно затих веселый перестук каблуков, и в воцарившейся тишине я щелкнула кнопкой чайника.
– Ночевать здесь собралась? – расслышала сквозь шум воды и подняла глаза – Алиска стояла около меня и опиралась пальцами о стол.
– Да, пока мысль идет, хочу закончить наброски. Кофе будешь? – я кивнула на закипающий чайник.
– Давай, – взлетела юбка, и меня обдало крепким ароматом духов.
– Налей сама, а? И мне тоже, – я никак не могла оторваться от монитора. Вот еще одну линию и еще…
Алиска недовольно хмыкнула, но разлила кипяток по чашкам. Я протянула руку и с удовольствием отхлебнула обжигающий напиток – вечер предстоит долгий.
– Ты специально сегодня пришла раньше, чтобы побыть с ним наедине? – спросила Алиска, и я подавилась кофе.
– Ты чего? – посмотрела на нее сквозь навернувшиеся слезы и тщетно пыталась остудить язык. – Мы же с тобой договорились на девять. Ты сама опоздала, а я как дура стояла в вестибюле без пропуска. Вадим увидел меня и провел.
– Вадим? – меня пронзил острый, как нож, взгляд подруги.
– А что, прикажешь его величать Вадимом Викторовичем?
– Можно по фамилии, – каждое слово Алиски напоминало ледяной осколок из тех, что кладут в коктейли, и, падая на плитку пола, они разбивались в мелкую острую крошку. – И о чем вы с ним говорили все утро, а как только я пришла замолчали?
Боже! Что за допрос? Во мне тоже начало закипать раздражение. Неужели буйная фантазия подсказала подруге гениальную идею будто я собираясь соблазнить ее ненаглядного. И из-за этого она устроила тот цирк на совещании? Да, Вадим же не способен на какие-либо человеческие отношения. Все чувства он давно и успешно заменил на прогнозы дохода и оценку рентабельности. Кроме цифр только Алиска, с ее долей в компании, может рассчитывать на его внимание. Неужели сама этого не видит? Нужен мне ее манекен ходячий, сто лет, и свидания регламентированные по долям секунды. Нет уж, пусть сама на это счастье радуется. Я сдержала готовые сорваться с языка резкие слова и постаралась говорить как можно более дружелюбно.
– Так мы же вчера не смогла поговорить. Вот он и спрашивал о мое предыдущей работе. Почему ушла. Что могу сделать для компании. А кода ты подошла, мы уже закончили, и я пошла работать. Вот и все. Никаких секретов, – не стала я нервировать и без того взвинченную подругу. – Инцидент исчерпан?
– Я сегодня так устала. Пойдем, чего-нибудь пожрем? – без каких бы то ни было переходов, ревнивая собственница превратилась в прежнюю, дружелюбную до навязчивости Алиску.
– Ты иди, – я с трудом оторвалась от монитора. – Я еще поработаю.
– Два трудоголика, – проворчала Алиска и, оставив на столе грязную кружку, поспешила уйти.
А я снова с головой нырнула в работу. Даже не слышала, как пришла уборщица, пока она не ворвалась ко мне.
– Ой, вы еще работаете? – еле затормозив, воскликнула она и сделала попытку ретироваться.
– Нет-нет, вы мне не мешаете, делайте свою работу. И кружку, пожалуйста, заберите, – остановила я ее, раздумывая не уйти ли домой, там точно никто не будет мешать и отвлекать.
– Не буду мешать, – уборщица все-таки пятилась спиной к выходу. – Я оставлю дверь в коридор открытой, как увижу, что закрыта, значит ушли, и приберусь.
И она исчезла вместе со шваброй, погасив свет в общем кабинете.
Я же билась над лацканом – паршивец никак не получался так как мне бы хотелось или же отказывался гармонировать с остальными деталями, и приходилось все переделывать.
Устав воевать, я откинулась на спинку и крутила в пальцах стилус, пытаясь понять где допустила ошибку. И наконец меня осенило.
– Есть! – воскликнула я, сообразив как необходимо изменить силуэт, чтобы все вписалось, и от избытка чувств взмахнула руками.
Конечно же, стилус вылетел из пальцев и укатился под стол. Ничего не поделаешь, придется лезть доставать, иначе не смогу доделать эскиз.
Я сползла с кресла и залезла под стол. В полутьме пытаясь наощупь найти проклятый карандаш, услышала в коридоре размеренные шаги. Около дверей кабинета они замерли.
– Только бы никто не вошел, только бы никто не вошел, – затаившись молилась я. Опять ведь начнут отвлекать разговорами и не дадут закончить.
Я даже дышала через раз, но, как назло, шаги начали приближаться – кто-то вошел в кабинет.
На моем столе горела лампа и в ее желтоватом свете я увидела как кремовые туфли остановились практически напротив моего лица. Где-то я их уже видела. Пока пыталась вспомнить почему они кажутся мне знакомыми, туфли несколько раз перекатились с пятки на носок, и я увидела свой стилус прямо между ними.
Потянулась, чтобы забрать и, конечно, врезалась головой в столешницу.
– Merda! – невольно воскликнула я и тут же увидела, как обладатель знакомых туфель приседает, а следом, под столом появились и удивленно распахнутые серые глаза.
– Вы?!
Вырвалось у нас одновременно.
Я снова поползла, на этот раз назад и опять врубилась головой в стол.
– Осто!.. – Вадим невольно протянул руку, чтобы меня остановить, но искры из глаз уже сыпались на пол.
Я все-таки выбралась из-под стола и поднялась, потирая макушку. Что же такое-то?! Ни мужа, ни любовника, а рога уже заработала.
– Извините, кажется, я вам помешал? Вы таким образом вдохновение ищете?
Я вглядывалась в лицо Вадима и не могла понять шутит он или серьезен. А голос был как всегда до безобразия бесстрастным.
– Нет, стилус, – я помахала у него перед носом пластиковой палочкой.
Видеть удивление на лице Вадима – бесценно. Хоть что-то может поколебать его обычную невозмутимость.
– А почему под столом? – недоверчиво уточнил он.
– Закатился, – пожала я плечами. – А мне как раз пришла гениальная идея. Пока не забыла… – пробормотала я и, склонившись над планшетом, торопливо выводила линии нового силуэта.
– Позволите? – Вадим наклонился, чтобы заглянуть в монитор.
– Нет! – почти выкрикнула я, и Вадим отшатнулся, не сводя с меня удивленных глаз.
– Не люблю показывать половину работы, – уже спокойнее пояснила я.
Я ждала, он не двигался, а молчание затягивалось.
– Что же, – решилась я нарушить тишину. – Основное я уже сделала, пора и домой. Завтра доведу до ума, а то сегодня уже в глазах все прыгает. Сейчас вызову такси… – сгребла со стола телефон, но он тут же очутился в длинных сильных пальцах.
– Никакого такси, – непривычно резко отрезал Вадим. – Уже слишком поздно. Я сам отвезу вас.
Я посмотрела в окно – свет фонарей рассеивал темноту, и казалось, что еще только вечер.
– Половина двенадцатого, – правильно расценив мой интерес и взглянув на наручные часы, просветил меня Вадим.
Ничего себе! Я и не заметила как время пролетело. Думала, что еще только часов девять. Ну сам, так сам. Никто не заставлял. Я сохранила эскизы, отключила компьютер и подхватила сумочку. Вадим вытащил из кармана тренькнувший телефон, поморщился и сбросил звонок.
– Вообще-то, когда я говорил о сверхурочных, то не имел в виду настолько сверхурочные. Не загоняйте себя. Впереди еще много работы и вы нам нужны здоровая, – широко шагая, он шел впереди, а я пыталась не отставать.
– Да все нормально. Это мой нормальный режим в условиях форс-мажора, – успокаивала я, поправляя на плече сумку. И с разгону врезалась в его спину, носом почувствовав качество ткани пиджака. – Что случилось? – попыталась выглянуть и увидела, как Вадим пытается открыть дверь из нашего крыла.
– Что? – невольно вырвалось у меня, но Вадим не спешил с ответом. Наконец, медленно обернулся.
– А вы не страдаете клаустрофобией? – осторожно спросил он.
Дипломат, блин! Так бы и сказал, что нас заперли.
– Нет, я ей наслаждаюсь, – вырвалось у меня.
Нет, конечно же, клаустрофобии у меня не было, но вот провести ночь в офисе – это не совсем то, о чем я бы мечтала. Так что пусть не расслабляется, а ищет выход.
Какое-то время Вадим настороженно на меня смотрел – ну не понимает шуток. Когда проектировали именно эту модель манекена, чувство юмора в комплектации не было предусмотрено. Потом потянулся за телефоном.
– Значит, истерики не будет? Потому что, кажется, нас заперли, – он скользил пальцем по экрану смартфона, потом, видимо, найдя кого искал, приложил к уху.
Я в это время тоже подошла к двери и хорошенько ее потрясла – так и есть, закрыли. И без всякого «кажется». Весело.
Ну что же, не истерить, так не истерить. Я прислонилась к стене, ожидая, чем закончатся попытки Вадима нас освободить.
«…или находится не зоны действия сети», – услышала я обрывок электронного сообщения.
– Лена где-то занята, – поделился Вадим неутешительным результатом, при этом на лице не дрогнул ни один мускул. – Пойдемте.
Он решительно зашагал обратно к своему кабинету.
– Куда? – я едва не бежала следом.
– У Лены на столе должны быть контакты охраны. Попробуем позвонить им. Я не собираюсь здесь спать.
– А что, у вас бессонница? – поинтересовалась я и опять врубилась в спину Вадима.
Как бы в привычку не вошло. Ринопластику я пока не планировала.
– Вы все шутите, а перспектива остаться здесь до утра вполне реальная, – недовольно заметил он, уже перекладывая бумаги на столе секретарши. – Куда же она их задевала? Да не стойте вы, помогайте, – подняв голову, он посмотрел на меня, и я в первый раз увидела раздражение на скульптурном лице.
Неужели мысль, что придется провести со мной рядом несколько лишних часов, так его огорчает? Что же не будем давать повод. И, присоединившись к поискам, я принялась выдвигать ящики тумбочки.
Только вот незадача – тумбочка стояла под столом и мы с Вадимом постоянно соприкасались друг с другом. То он, перемещаясь, натыкался на мою задницу, то я, потянувшись за очередной торчащей из стопки в нише бумажкой, облапывала его ноги.
Несмотря на ткань его и моей одежды, я чувствовала тепло Вадима, когда наши руки или ноги соприкасались. Чувствовала его не только когда мы сталкивались, а, каким-то шестым чувством, даже когда умудрялся избежать тактильного контакта. Такое со мной бывает крайне редко и лишь с очень близкими людьми. Когда спинным мозгом ощущаешь настрой, движения, даже намерения. Даже с Фабио такого не было.
И вот при чем здесь Вадим?
Стараясь сохранять вежливость, вначале мы извинялись.
– Извините, Вадим Викторович, – сказала я, когда потянулась за соскальзывающей со стола бумажкой, а Вадим в то же время передвинулся ближе ко мне, и моя рука оказалась у него между ног.
– Прошу прощения, Марина Сергеевна, – это уже Вадим заглянул под стойку, и я наклонилась к нижнему ящику. Выдвигая, попятилась и, конечно же, врезалась. Не удержав равновесие, Вадим навалился мне на спину и ухватился за первое что попало под руку – за мою талию. Чуть не раздавил, блин.
– Хватит извращений, – распрямившись, заявила я. – Нет здесь никаких телефонов. Не иначе, Лена их в сейфе хранит, чтобы враг не узнал. Кофе будете?
Я подошла к кофемашине. Вода в наличии, кофе в наличии, кружки тоже должны быть где-то здесь.
– Вы что? Собираетесь провести здесь всю ночь? – Вадим убрал упавшую на лоб прядь и недоуменно уставился на меня.
– А у вас есть другие предложения? – невинно спросила я и плюхнулась на кожаный диван для посетителей. – Из окна прыгать точно не собираюсь, поскольку летать еще не научилась. Конечно, можете попробовать вызвать вертолет, но сомневаюсь, что они принимают пассажиров прямо с подоконника.
Вадим резко развернулся, будто я его пнула, и взглядом пригвоздил меня к подушкам. Судя по выражению лица, он был в полушаге от убийства. Но что-то его остановило. Скорее всего – УК РФ, потому что в заострившихся чертах не было ни намека на симпатию ко мне.
– Должен же быть выход, – бормотал он себе под нос, расхаживая взад-вперед.
Я только крутила головой, следя за его метаниями – вот она, привычка все контролировать, и любая внештатная ситуация сразу выводит из себя.
– Если вам так неприятно меня видеть, можете уйти в свой кабинет, – покладисто предложила я, благоразумно не упомянув, что сама могу уйти. И надежнее загнездилась в удобном диване.
– Дура!—слишком неожиданно рявкнул Вадим, что я даже подпрыгнула. Куда только подевалась его невозмутимость, да и на брудершафт мы, вроде бы, не пили.
Вадим подошел к кофемашине. Схватил кружку и отпил кофе. Мой кофе!
– Ты представляешь, что завтра будет, если Алиска узнает, что мы провели здесь всю ночь вдвоем?!
– Скандал? – предположила я и зябко поежилась.
– Если бы, – уже успокоившись, хмыкнул Вадим, присел на край секретарского стола и, наклонившись ко мне, оперся локтем на колено. – Хотя, и он тоже. Сейчас я тебе расскажу, что будет.
Происходящие с ним перемены и перепады настроения стали вводить меня в ступор.
То он непробиваемый, как ледник в Антарктиде, то взрывается и кричит. Держит дистанцию, обращается на «вы» и при этом столь развязная поза. Что ты за человек, черт побери?
– Мы провалим эту коллекцию, Вот что произойдет.
Выстроенная им логическая цепочка была определенно неподвластна моему понимаю. Я никак не могла связать запертый офис и провал коллекции. Неужели, в отместку за то, что придется провести эту ночь на офисном диване, я создам плохие модели?
– Не понимаю, – тряхнув головой, озвучила я свои мысли.
– А я тебе сейчас все доходчиво объясню, – успокаивающе, словно разговаривал с буйнопомешанной, сказал Вадим и, поднявшись, пошел к своему кабинету.
Признаться, это его хладнокровие и владение собой уже начало порядком подбешивать. Хоть какие-то чувства, чтобы понимать, что я здесь заперта не с роботом, не с манекеном, а с человеком. А то от бесстрастного голоса уже жуть берет.
Но новая мысль не позволила разгуляться моей фантазии в направлении ужасов – а куда это он ушел и что собирается сделать, чтобы «доходчиво» мне объяснить?
Что поделаешь, воображение у меня живое, богатое, и я сразу представила Вадима, входящим с розгами в руках. Хотя, в его случае, возможно, это будет кожаная плетка?
Не знаю, до чего бы еще я додумалась, если бы он не вернулся с бокалами в одной руке и бутылкой коньяка в другой.
Я не смогла сдержать вздох облегчения, чувствуя при этом, как краска стыда заливает щеки. Такой дурой я себя еще не чувствовала.
– Да, стоит выпить, – кивнул Вадим. Слава богу, не догадался о моих фантазиях.
Он плеснул коньяк в оба бокала на два пальца и протянул мне.
– Марина Сергеевна…
– Может, Марина? – я перебила его, отхлебнула коньяка и вопросительно подняла глаза.
А коньяк тем временем разливался во рту жидким шоколадом, стекал по горлу и разгонял кровь. В блузе становилось слишком жарко и я осмотрелась в поисках пульта от кондиционера, но не нашла. Тогда не придумала ничего лучше, чем снять ее и остаться в одной майке на тонких бретелях.
– Хорошо, Марина, – согласился Вадим и тоже ослабил узел галстука. – Марина, вы…
– Ты, – снова поправила я. Откинулась на спинку дивана и вытянула ноги.
– Хорошо.
Что-то он подозрительно покладистый.
Вадим встал, неторопливо снял пиджак и бросил его на кресло секретаря, после чего снова сел на стол.
– Ты же знаешь что за человек твоя подруга? Если Алиса узнает, что мы провели эту ночь вместе, она сделает все, чтобы избавиться от тебя. А этого я сейчас никак не могу позволить.
Что же, откровенно, и на том спасибо.
Сбоку мне было хорошо видно и, не отказывая себе в удовольствии, я рассматривала, как тонкий, очень тонкий хлопок натянулся на широких плечах, крепкой спине, обрисовал рельеф рук. Жесткий воротник обхватывал теперь не скрытую пиджаком шею. И я не могла отвести от нее взгляд, а ведь раньше и не подозревала, что мужская шея может быть настолько красивой. Необычно длинная для мужчины, но с идеальными пропорциями, изгибом, посадкой головы. Черт побери, даже кожа словно была специально подобрана, чтобы сочетаться с тоном рубашки. Нет. Он точно не человек. А манекен. Очень дорогой, сделанный искусным мастером, почти неотличимый от человека, но манекен, на котором идеально сидит все, во что бы его не одели.
Таких надо заносить в красную книгу и принудительно заставлять размножаться, чтобы не пропал генофонд, а он все еще Алиску маринует в неопределенности. И я уже начала представлять, как смоделировать воротники у будущей коллекции, чтобы они любую шею сделали такой же, как у греческих скульптур.
– Марина, – позвал Влад и прервал мои размышления. – О чем задумались?
– О коллекции, – честно ответила я.
– Да, жаль, если ваши наработки были напрасными. Мне ваши идеи понравились, – он еще больше ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу.
– Да почему напрасно-то? – увлекшись новыми перспективами, я не совсем поняла о чем он.
– Ну смотри, – Влад сделал еще глоток коньяка. – Прошлого дизайнера Алиска выжила только за то, что, отмечая удачный выпуск коллекции, поднял тост и поцеловал девушку в щеку. Алиска постаралась скрыть, но я знаю, что именно она приложила руку к тому, что сейчас мы остались без дизайнера. Если она и с тобой выкинет подобный финт, то мы точно останемся без новой коллекции, потому что девочки из отдела сами ничего не смогут сделать, а нового дизайнера мы уже не успеем найти, да и не возьмется никто создать все с нуля за столь короткий срок. То что вас… тебя нашли и то было удивительно. А не выпустим коллекцию, не выплатим кредит, и я могу потерять компанию.
– Но ведь и Алиска тоже потеряет компанию, – резонно заметила я. – Вряд ли она этого не понимает и не будет так рисковать.
– Алиса паталогически ревнива. В крайнем случае, она выставит свою долю на продажу и будет жить на проценты, а я не могу все загубить.
Вот когда сквозь манекен стал виден человек. Вот что волновало Вадима – компания – кажется, единственное на всем свете. В его голосе было столько тоски, столько безысходности, что я невольно поднялась, подошла к нему и положила руку на плечо.
– Не переживай, – слегка пожала, чувствуя под пальцами твердость прокачанных мышц. – Я не нежная фиалка. От меня так просто не избавиться. И вот прямо сейчас я даю тебе слово, что эту коллекцию мы выпустим, – и подняла бокал.
Вадим уже хотел чокнуться со мной, но остановился.
– И ты пойдешь против подруги? – в его голосе слышалось вполне понятное сомнение. – Ведь ты здесь всего только день, а с Алисой дружишь… – он поднял глаза, словно подсчитывал или вспоминал, – насколько я помню, дружите со школы? Неужели так прониклась нашими проблемами? С чего бы? – атмосфера доверительности и взаимопонимания рассеялась, и комната снова начала наполняться морозной отстраненностью, а Вадим, подозрительно изучал меня. Настолько пристально, что невольно поежилась. Казалось, настороженный взгляд пронзает меня насквозь, и Вадим знает не только что я думаю, но и что чувствую и что только собираюсь подумать. Стало неуютно, и я сделала попытку отойти, но помешала рука, когда-то успевшая опуститься мне на талию. Деваться некуда, кажется, пока не получит ответ, Вадим меня не отпустит.
– Да, мы с Алиской дружим со школы, но я терпеть не могу, когда на меня давят. И привыкла все доводить до конца. Так что, даже если она будет недовольна, я останусь работать, пока коллекция не будет отшита. В этом можешь не сомневаться. А там… посмотрим, – я пожала плечами. – Если вы будете довольны результатом, если мне понравится работа в этой команде, то продолжим. Если нет – расстанемся ко взаимному удовольствию, – я поднесла бокал к губам, но на руку опустилась тяжелая ладонь.
– А я в вас ошибся, – как-то задумчиво протянул Вадим. – Я думал, что раз вы с Алисой подруги, то очень похожи. И все, чем вы будете здесь заниматься – это сплетни и шпионские игры.
– Зачем же согласились на мою кандидатуру? – удивилась я. – Не поверю, что в России нет ни одного дизайнера готового взяться за эту работу.
– Мне не нужен любой. Мне необходим был взгляд со стороны, свежие идеи, смелые решения. Я нашел это в ваших работах. У вас гибкий и подвижный ум удивительно сочетается со спокойствием и уравновешенностью. Наверное такой эффект дали северное происхождение и опыт работы в Италии. А если еще добавить, что все эти прекрасные качества приправлены поразительной работоспособностью, я ведь заметил, что вы без долгого раскачивания сразу же взялись за работу и успели представить на обсуждение основные параметры коллекции, сразу становится понятно, что вы уникальный работник. Из той редкой породы, которыми не разбрасываются.
Вот это его прорвало! Я слушала монолог Вадима затаив дыхание и едва ли не открыв рот. Да, я знала, что я хороший специалист, и не раз слышала дифирамбы в свой адрес. Но чтобы так – лаконично, самую суть, да еще и от человека, который знает меня всего лишь день и обычно не очень многословен. Такое со мной впервые.
– И поэтому я хочу предложить тост за наш успех, – не заметив или сделав вид, что не заметил мое смущение, Вадим поднял бокал с коньяком. – Нет, не так, – прежде чем я чокнулась, он отвел руку. – Давайте, на брудершафт, за нашу слаженную работу.
Даже так? Мысленно удивилась я, но постаралась не подавать вида. С какими только фанабериями мне не приходилось иметь дело. И скрестила с ним руки.
– До дна, – он пристально посмотрел мне в глаза и сделал первый глоток, не оставляя пути к отступлению
Вот это попадос. Выпить залпом коньяк – испытание, скажу, не для слабаков. А я не сказать, чтобы злоупотребляла крепкими напитками. И, когда допила все содержимое бокала, с трудом перевела дыхание, а на глазах на вернулись слезы. Полагая, что все знают чем заканчивается выпивание «на брудершафт», я потянулась к его губам, но Вадим отвернулся, чтобы достать из кармана пиликнувший телефон. В итоге, мало того, что поцеловала воздух, так еще и, потеряв равновесие, всем телом навалилась на Вадима. Вот идиотка, раскатала губу, он то даже не подозревал, что мне придет в голову скрепить пожелание удачи поцелуем.
– Что с вами? – забыв о телефоне, Вадим, поддерживая меня, подхватил не то за талию, не то за грудь. Я уже плохо понимала.
– Ой, кажется, я захмелела, – вырвался дурацкий смешок, и я опять покачнулась.
– Ты же, наверное, не ела, а я тут тебя спаиваю, – воскликнул Вадим. – У ну-ка, пойдем, посмотрим, что у меня есть, – поддерживая, чтобы не свалилась, он повел меня в свой кабинет.
Ноги заплетались и, зацепившись руками, я висела на той самой шее, которой так недавно восхищалась. Помимо того, что доставляла эстетическое удовольствие, она выполняла и более функциональную роль – крепкая, вполне могла выдержать мой вес.
– Отдохни здесь, а я поищу что есть съедобного в холодильнике, – сгрузил меня в широкое мягкое кресло для посетителей и скрылся за еще одной дверью.
Я еще не успела заснуть, когда Вадим появился с пластиковой коробочкой от которой остро пахло сыром. Желудок сразу же требовательно сжался, и я набросилась на сыр, будто месяц не ела.
– Конфеты? – перед носом появилась красивая коробка, благоухающая шоколадом и марципаном.
– М-м-м, – помотала я головой. – Я лучше по сыру, – пробубнила, уплетая одну пластинку за другой.
– Так проголодалась? – сочувствие в голосе заставило оторваться от восхитительного сливочного вкуса. Я подняла голову, увидела полный сочувствия взгляд и тут же поперхнулась. Неужели выгляжу такой изможденной и голодной?
Я задыхалась и кашляла. Кашляла и задыхалась. Уже не могла дышать, а из глаз текли слезы. Сначала Вадим осторожно похлопывал меня по спине, но кашель не прекращался. Я уже согнулась пополам, но никак не могла освободить горло. Тогда Вадим без видимого усилия поднял меня с кресла, встал сзади и, обхватив под грудью, резко дернул на себя так, что сцепленные в замок руки врезались в солнечное сплетение.
Ну и силища. Я думала, что он сломает мне позвоночник. Честно. Но горло освободилась, и я со страшным хрипом смогла сделать первый вдох.
Пока восстанавливала дыхание, Вадим сидел рядом, как самый заботливый муж, и поглаживал меня по плечу, но только задышала свободно, ушел и вернулся с минералкой.
– Держи, – хрустнув крышкой, протянул мне бутылку из голубоватого пластика. – Наверное, коньяк пока не стоит.
– Знаешь, после того, что ты со мной сделал, теперь просто обязан на мне жениться, – все еще немного задыхаясь, сказала я и с жадностью припала к горлышку.
Сначала Вадим промолчал, будто что-то взвешивая. Я даже испугалась, что он примет мои слова за чистую монету, но затем уселся на край стола и закинул ногу на ногу, снова превращаясь в идеальный манекен в безупречно сидящем костюме. – Женюсь я в любом случае на Алисе. – Мне показалось или в его голосе послышалось сожаление и какая-то тоска? – А с тобой рассчитываю на… – прищурившись, он ощупывал меня таким жадным взглядом, что я невольно подобралась и села ровнее в кресле, пожалев о снятой блузе и слишком глубоком вырезе футболки. Кажется, Алиска не так уж не права в своей ревности. Это ледяное изваяние может моментально вспыхнуть, но почему же я должна выступать в качестве пожарного? – С тобой я рассчитываю на долгое и плодотворное сотрудничество.
Уф-ф! Подловил. Вот ведь, паршивец. Я едва не поверила в то, что он мной заинтересовался.
– Один-один, – я игриво указала на него пальцем, стараясь за смехом скрыть замешательство.
– Знаешь, когда ты была в своей необъятной блузе, я даже не подозревал, что настолько худая, – он сложил руки на груди и оценивающе осматривал меня с ног до головы.
И я снова чуть не подавилась, только на этот раз, водой. Фыркнув и забрызгав все, я вопросительно уставилась на Влада.
– Ну, когда помогал тебе начать дышать, – как слабоумной пояснил он. – Обхватил тебя и, казалось, прощупал каждое ребро.
– Не все, – вытирая рот и стараясь смахнуть воду с футболки раньше, чем она успеет впитаться, поправила я. Вадим озадаченно сдвинул брови. – Я удалила пару штук, чтобы талия была тоньше.
Черт знает, зачем я это сказала, очень уж хотелось сбить с него эту непробиваемую невозмутимость и сейчас застывшее на его лице недоумение доставило истинное наслаждение. Два-один.
После коньяка спать хотелось страшно. Чтобы немного развеяться, я поднялась и подошла к окну, но из-за света не видела ничего, кроме зеркальной копии кабинета, и из его глубины отражение Вадима следило за мной взглядом.
– Выключи свет, – тихо, почти проникновенно, попросила я.
К моему удивлению Вадим беспрекословно послушался и вскоре я почувствовала тепло его плеча и его руку на своей талии.