Текст книги "Стальная (СИ)"

Автор книги: Кайнэ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

Он не жил. Он выживал. Постоянно. Напротяжении всех своих лет.

Гарри за эти две недели уходил под конвоем пару раз. Оба раза она со страхом ждала его возвращения – за время его отсутствия с ней могли сделать все, что угодно…

Она много рассказала ему о своем доме, о семье, об отце… О Москве…

Гарри слушал с интересом, изредка задавая вопросы.

– Завтра, насколько я понимаю, у них праздник… Нет лучшего времени, чем улизнуть отсюда… За месяц отсидки тут я выучил все конвои и всех постовых… Но одному мне это все не провернуть…

Гарри, на одной из их стен, начертил своеобразный календарь. Он попал в камеру раньше Рогозиной, и придумал как отмечать прошедшие дни. Он просто вычеркивал палочки на стене.

– А как…

– Они уйдут на целый день и оставят только охранников. Это наш шанс, единственный… Ты когда-нибудь убивала?.. – неожиданно спросил он.

– Ради того, чтобы выбраться отсюда, я убью любого… – сжав зубы жестоко проговорила девушка.

– Я в тебе не сомневался… – удовлетворенно кивнул Гарри.

========== Глава 4. ==========

– И как мы убежим? – очень тихо спросила девушка. Они оба практически не спали ночью – так были взбудоражены.

– Сейчас войдет наша «праздничная еда». Боевик будет один. Твоя задача – заманить его сюда… И чтобы он на миг потерял бдительность… Дальше я сам…

***

Рогозина была наготове.

Легко обнажавшись до пояса, она ждала стук шагов. Ее сердце было одновременно наполнено диким страхом и великой надеждой – что они все-таки вырвутся из заключения. Гарри замер в сам темном и самом близком углу.

Боевик сквозь решетку поставил им плов (невиданная роскошь!) и новый кувшин. Девушка легко рассмеялась, привлекая его внимание, и поманила к себе, вставая максимально близко к решетке.

Боевик заулыбался, когда увидел, как она призывно ласкает себя и собственную грудь. Он встал прямо перед решеткой, облизываясь и, спустя минуту колебания, ключи зазвенели в замке.

Все произошло за секунды. Гарри, как черная тень, накинулся на него и провернул его шею до щелчка. Галина мигом закрыла грязную кофту. Боевик без единого звука рухнул на пол. Она пощупала пульс.

– Готов. – Сухо констатировала она, ничуть не жалея убитого.

– Так… – Гарри уже шарил по его карманам. – Ключи… Пригодятся. Патроны – лови… О, винтовка. Это мое… Отлично, заряжена полностью и снята с предохранителя. Нож… Бери себе… Так, бронежилет… Давай, надевай… Сейчас и тебе оружие раздобудем… Зажигалка. Нужная вещь. Гранаты… Берем.

– Ну?

– Все, пошли… Только тихо.

Оба крались по этажу – он был полупустым.

– А?.. – вопросительно глядя на других пленников по несчастью в камерах, проговорила она, когда они оба втащили мертвое тело частично переодетое в одежду Гарри. Так их долго не хватятся…

– Галя, нет времени! Пошли! Либо ты – либо они! У них без орудия и без моих знаний лагеря все равно нет шанса!

Девушка вздрогнула, и поняла, что настаивать бесполезно – ключи-то все были у него. Они спустились вниз без помех. Гарри увидел из-за угла на выходе всего лишь одного боевика.

– Так, – прошептал он, – можешь заорать, как будто тебя режут? И быстро скройся на лестнице. И нож мне отдай…

– Не вопрос!

Рогозина отдала ему нож и постаралась заорать как можно громче. Леденящий душу вопль, прозвучавший очень правдоподобно и неожиданно для охранника, выбил того из колеи, и он, разумеется, пошел посмотреть на источник крика.

Гарри вонзил ему нож в самое сердце. Тот, так же не издав и звука как и первый, осел на каменный пол и затих. Даже крови не было видно. Когда Рогозина спустилась, Гарри уже протягивал ей пару пистолетов и патроны, флягу (явно с водой) и надевал на себя бронежилет. Нож он вытащил – и только после этого на пол начала проливаться кровь.

– Отлично. Так, давай его на лестницу…

Труп был надежно уложен в импровизированной нише. Они пробежали «коридор» и Гарри остановился на выходе.

– Нет никого. Я все правильно рассчитал… Пошли.

Удивительно, но им пока везло – никто по дороге не встретился. Осталось миновать двух других дозорных на выходе из лагеря, и они свободны. Те сейчас сидели в палатке и, в честь праздника, выпивали, горланя на все горло. Но проблема была в том, что мимо них не пройти – палатка была открыта. Зато с одного бока можно было подобраться…

– Я придумал, – прошептал Гарри. – Жди здесь… И будь наготове – придется пострелять…

Рядом с ними были еще две раскинутые палатки. Рогозина вместе с мужчиной пряталась за одной из них. Она моментально направила пистолет на проход…

Гарри быстро перебежал на сторону к другой палатке, щелкнул зажигалкой, и по тенту вверх взметнулось пламя. Через минуту та уже полыхала…

Боевики как один выскочили из своего укрытия. Рванули к ней, и…

Рогозина выстрелила. Попала. А затем и Гарри спустил затвор автомата. Оба рухнули, как подкошенные, не успев понять, что случилось. Гарри зажег и вторую палатку, вычистил карманы обоих бандитов и, был вместе с Галиной таков…

***

Оба что есть мочи бежали прочь от проклятого места. Даже стоявшая жуткая жара их не могла остановить – так была страшна мысль попасться на глаза бандитам. Но вот перед ними предстал небольшой обрыв и текущая быстро небольшая горная речка. Они острожно спустились вниз.

Препятствие можно было только переплыть…

– Похоже, нам придется поплавать… Там мост и застава. Ее нам не миновать… А я, вот, не умею… – проговорил Гарри, переводя дыхание и выпивая из горсти холодную воду, – плавать… Плохо… Но…

– Можно поискать брод… или неглубокое место.

– Можно… Но мы оторвались ненадолго. Нужно плыть… Тяжелое оставляем, а легкое – с собой…

Куртка мертвого боевика стала им отличным рюкзаком. Рогозина, так как плавала лучше и повесила «тюк» с оружием на свои плечи, связав рукава на себе покрепче.

– Ты расслабься, – проговорила она ему, – я уверена, что ты сможешь… Вода унесет нас сама…

Гарри таким решительным сейчас не был. Рогозина первой вступила в ледяные воды горной реки… Гарри неловко плыл за ней, плохо держась на воде, и изредка кашляя, глотая “водичку”.

***

Хорошо, что мост был арочный и низкий. Боевики (человек пять), глядевшие в совсем другую строну, не заметили как двое людей с трудом плыли. Гарри давно зацепился за какую-то корягу, так удачно проплававшую мимо, и плыл, держась за нее как за спасательный круг. Он чуть было один раз не захлебнулся, и девушка с трудом смогла вытащить его из воды.

Шум воды и водовороты заглушал их плеск.

Они оба замерли под аркой, зацепившись за каменную неровную кладку.

– Можно гранаты кинуть, – очень тихо проговорила женщина. – Я точно достану… Они отвлекутся и мы проплывем…

– Отлично…

Гарри смог просунуть руку и, найдя в импровизированной сумке две гранаты, протянул ей.

Выдернув чеку, она моментально кинула ее на мост, прямо под ноги одному из боевиков. Так же поступила и с другой. И они оба как можно скорее легли на воду… и поплыли.

Грохнуло знатно. Остатки моста посыпались вниз, а боевики, оглушенные (и кто еще был жив), попадали на противоположные стороны от моста…

Чудом не задело двух несчастных беглецов, плывущих на волнах и водоворотах прочь.

Вода несла их все дальше и дальше…

***

Они выплыли из горных водоворотов с трудом и сразу же попадали от изнеможения на берег как только более-менее выбрались – и в течение нескольких минут просто обессилено лежали на гальке. Гарри тяжело кашлял – он успел порядком наглотаться ледяной воды.

– Нам надо отсюда уйти… Поскорее. Кха-а…– его в это миг вырвало водой.

Девушка кивнула. Сил отвечать ему у нее не нашлось.

Еще полежав с минуту, они встали, и, пошатываясь из стороны в сторону, направились прямо на спасительные заросли хвойного леса.

***

– Мы дешево отделались… – проговорил Гарри. И снова тяжело закашлялся. Рогозина тут же поняла, что он заболевает. Поттер, оказывается, слегка оглох при взрыве на правое ухо и сейчас слышал только через левое.

Оба сидели у небольшого костра. Гарри смог притащить сучьев и веток, а женщина, с помощью чудом уцелевшей зажигалки, разжечь пламя. Ночь была темная и спокойная. Луна плыла по звездному небу будто бы лебедь на волнах.

– Да… – женщина поежилась – в отсыревшей одежде было очень неуютно.

Желудок ворчал и болел – жрать хотелось неимоверно.

– Я посмотрю, может чего поесть найду… Ягоды хоть какие-нибудь… Будь наготове…

– Хорошо.

***

Гарри появился через минут двадцать – девушка как раз сушила над огнем куртку боевика. Она еще им пригодится.

– Я, тут, кое-чего нашел… В дупле сосны. Нам сегодня везет…

Гарри, улыбаясь, протягивал ей соты, завернутые в носовой платок доверху наполненные медом. В некоторых мед был старый и темный, но были и ярко-золотые соты, наполненные свежим медом доверху. Но им было все равно – это был настоящий пир за много недель.

– Ух ты! – Галина, жадно блестя глазами, подбежала к нему. – Можно?

– Ешь, сколько влезет… – Гарри извлек из-под бронника еще сот, – надолго хватит… правда для этого пришлось попотеть…

– Ой, ты весь в меду! – хихикнула она.

Девушка неосознанно коснулась пальцами теперь измазанного в меду бронника, и положила пальцы в рот. Ее серо-стальные глаза встретились с зелеными, и через несколько секунд они уже жадно целовались, впиваясь друг в друга ногтями и оставляя на коже глубокие царапины.

Он повалил ее на природное «ложе» из мха и трав; она сдалась на милость победителю, сдирая все еще влажную одежду с его разгоряченного тела…

***

После произошедшего спонтанного полового акта оба сели ужинать тем, что принес мужчина. Наевшись, впервые за произошедшие дни, досыта вкусного и сладкого меда, оба, обнявшись, сели около костра.

– Я тебя не отпущу, Галя… Никогда…

– Я знаю… Гарри… – она медленно провела по его обнаженному торсу. Обоим сейчас было наплевать на летающих кровопийц – комаров, которых тут было множество. После плена они были рады и им – лишь бы это были не крысы…

– Как только мы вырвемся из этого ада, я обещаю, что мы все равно будем вместе. Я закончу свои дела в Англии и вернусь к тебе… Обещаю…

***

Спустя двое суток их пути, на них наткнулся один из взводов российских военных, производивших разведку территории противника. Чудо, что среди них нашелся давний друг Рогозиной – Сергей Майский, и он смог отправить донесение о найденных в штаб. И он узнал ее…

Гарри добровольно сдался им; рассказал все о боевиках все, что он услышал и увидел, и то, что он был пленником несколько месяцев. Военные не стали заключать его под стражу – Галина рассказала им как он ее спас, да Гарри и не рвался и не бежал никуда…

В эти дни они почти не расставались, даже несмотря на то, что Поттер в последние дни заболел простудой – его мучила высокая температура, и он непрерывно кашлял. Купание в ледяной воде даром не прошло.

За Гарри пришли скоро. И он уехал, горячо попрощавшись с ней.

***

Несколько месяцев после она провела в хорошем госпитале, оперируя раненых и леча больных. По работе врача она соскучилась. От Гарри пришло всего одно письмо – телеграмма, так как он выучил часть, куда ее отправили, дату рождения и имя-фамилию. Он писал, что все у него хорошо, и он будет ее ждать в Москве. Рогозина работала с большим усердием и на износ, до тех пор пока не рухнула в обморок на одной из операции.

У нее диагностировали беременность. Третий месяц… До этого момента она никак себя не проявляла, а задержку она списывала на постоянный стресс.

И ее первым же рейсом вертолета отправили в Москву.

***

Поезд вез усталую до нельзя женщину в родную, и, казалось, такую далекую Москву. Вертолет, поезд, затем еще один, а затем нудная поездка на машине – и дорога вымотала ее до нитки. Она мечтала добраться до ванной или хотя бы как следует омыть лицо и стянуть военную форму, коей ее обеспечили в штабе – все ее вещи(кроме крестика и обручального кольца) остались в сгоревшем лагере. Отцу удалось дозвониться, и он намеревался встретить ее прямо на вокзале.

После долгих месяцев пребывания на войне, Москва с первых секунд показалась ей не родной и любимой, а слишком шумной переполненной народом. Отсутствие громких и гулких взрывов было… странным. На вокзале туда-сюда мельтешили люди с чемоданами, сумками, пакетами, дипломатами, сумками-переносками… Она быстро собрала нехитрую поклажу – в основном там были документы, «военник» пара грамот-благодарностей и немного личных вещей… И вышла в уже опустевший тамбур.

Ее глаза сразу же зацепились за две фигуры, стоявшие будто бы поодаль от основной массы встречающих.

В одной из них она сразу признала отца. Отец ощутимо сдал – ее виски были седыми, лицо чуть более морщинистым чем когда она – родная дочь, уезжала, покидая его.

– Галя! Дочка! – вырвалось у отца.

Она, моментально забывая обо всем, кинулась в его объятия. Как же она скучала по папе!

– Галь, тебя тут еще кое-кто заждался… – проговорил отец, отпуская ее.

Рогозина моментально выпрямилась и взглянула на еще одного встречающего. Узнать в хорошо одетом (по мерке москвичей) мужчине – Гарри, было не так-то просто.

– Привет… идиотка, – сказал он, улыбаясь.

Двое – мужчина и женщина, через минуту, потонули в горячем, страстном поцелуе.

Николай Иванович нехорошо улыбался.

– Как ты тут очутился? – слегка удивилась она Гарри.

– Как-как – через консульство попросил найти твоего отца. Его нашли быстро – он же, оказывается, у тебя судья… – Гарри подмигнул старику.

– Теперь уже бывший. – Поправил он его. – На пенсию я вышел, дочь… С год как наслаждаюсь покоем… Гарри нашел меня, попросил выслушать… И вот, уже с три недели как, он терпеливо ждет тебя у нас, живя вместе со мной на даче…

– Меня пустили на постой…

– Я скучала по тебе, Гарри… И по тебе, папа…

– Что-то тебя резко из штаба домой отпустили… – проговорил мужчина-отец. – В чем причина?

– Есть причина… Может, не здесь поговорим?..

– Ах, да, – Гарри пошарил по карманам. – Давайте в машине поговорим, а? Я не так давно сдал на права здесь…

– А документы откуда?..

– Это долгая история… – Гарри вознес глаза к сводчатому потолку. – В общем, пошли…

Он взял у нее дорожную сумку из рук и, дождавшись Николая Ивановича, шедшего под руку с дочерью, пошел вперед…

***

Машинка оказалась чистенькой и сияющей черной «Волгой». По-видимому, Гарри не хотел выделяться из общего массива городских жителей. Он больше молчал за рулем – понимал, что дочери хочется поговорить с отцом сильнее, чем с ним самим. Зато он протянул ей купленную бутылку свежей воды и вкусную, сдобную свежеиспеченную булку – у нее даже слюнки потекли, когда она ее увидела и почувствовала этот печеный запах. Давно она вот так просто не кусала плюшку.

– Гарри хороший, – заметил Николай Иванович, неотрывно глядя мужчине в спину. Для нее это была наивысшая похвала – Славу, ее первого мужа, он не слишком жаловал, чувствуя, что никакой особой любви у них друг с другом не было. Женились-то они спонтанно, на эмоциях. Он был против свадьбы, но и мешать им не стал… – пусть и с таким прошлым тяжелым… Я рад за вас… Пусть и при таких… страшных обстоятельствах вы познакомились…

Рогозина невольно дернулась – воспоминания о плене и заключении все еще не давали ей по ночам нормально спать.

– Спасибо вам, – проговорил просто Гарри, и в его голосе все-таки порезался его английский акцент. – Мы скоро будем на месте – всего полчаса езды осталось…

***

Как же хорошо после долгой дороги домой смыть с себя все! Как приятно снова сидеть за обычным столом, в родном доме! Галина уплетала приготовленный чудесно теплый обед за обе щеки, слушая рассказ Гарри.

А он рассказал многое. Рассказал, как его, поправившегося, отправили от греха подальше в Великобританию, какую-то медаль и бумагу даже дали… Как он вернулся в дом к родственникам, а оказалось, что дом заколочен и адвокаты давно ждут его… Единственного живого наследника.

Они погибли, когда он был еще в плену. Разбились на машине.

Дурсль и раньше любил «опрокинуть за воротник», вот и не справился с управлением на скользкой дороге, и его лихо закатило под грузовик, а машина после загорелась. Гарри уплатил налоги, продал дом и бизнес Дурсля, так как не собирался жить в ненавистном для него месте, и покинул Англию, оформив все документы, хотя многие называли это безумием.

Гарри положил большую часть денег во вклад в одном из зарубежных банков; часть он перевел в валюту, и тоже положил на вклад, а на остатки – приехал сюда.

Плюс, оказывается, его родители тоже были далеко не бедными.

Они вложили все свои деньги в акции, купив часть одного нефтеперерабатывающего завода. А тут – кризис, и они взлетают в цене… Продай одну – и можно купить и обставить собственный дом, и еще хватит…

– Так что я теперь далеко не беден… – улыбнулся мужчина. – Я мечтаю пойти учиться, но для этого мне надо сдать экзамены здесь… Это моя мечта…

– Достойно, что ты не опустил руки. Галя, а ты что скажешь? – спросил у нее отец.

– Пап… – тихо проговорила она, но глядела при этом только на Гарри, – я… беременна. Я ребенка жду, четвертый месяц уже пошел…

У Гарри из рук впала кружка и разбилась вдребезги, разлив по полу свое содержимое…

***

– Это неожиданно, – проговорил он, поднимая осколки с пола, – но я готов. Я не откажусь ни от отцовства, ни от малыша, ни от Гали… И уж тем более, Галя станет моей женой… Если этого хочет…

– Хочу. – Тут же откликнулась она, глядя в его зеленые глаза.

– Но у меня есть одно «но», – проговорил Николай Иванович, – в случае развода, ты не имеешь право увезти ребенка в Англию… Внук или внучка останутся с нами…

– Я соглашусь на любые условия. Даже нужные документы у нотариуса подпишу, если скажите. – Сказал Поттер. – Но вообще-то с Галей не собираюсь разводиться… И из России не собираюсь уезжать. Вы вообще верите, что мы будем жить… Как это… «Дол-го и счастли-во»?

Старик долго глядел на молодого человека, затем на плохо понимающую произошедшее дочь, глядевшую на Гарри глазами, полными обожания, и проговорил, усмехнувшись:

– Я тебя уже знаю, зять. Это не она тебя отпустит, это ты – ее…

========== Глава 5. ==========

– Галя! Обед готов! – крикнул громко Николай Иванович. – Гарри! Тебя это тоже касается!

Дочь, сидевшая сейчас в ворохе бумаг, потянулась, и тут же получила чувствительный пинок в животе – нерожденному ребенку не понравилось резкое материнское движение. Охнула – мальчик в утробе ее особо не жаловал. Позвоночник сразу же противно заболел.

Она решила заняться дальнейшим образованием, и начала писать диссертацию, благо беременность и неожиданный «отдых», к этому располагал. Гарри же латал дом, пахал в огороде и готовил.

Отцу мужчина нравился все больше. После того, как выяснилось, что Галина беременна, Гарри пришлось оставить свои мечты об образовании и находится подле нее. Она понимала, на какую жертву он пошел ради нее и их малыша – чем старше становишься, тем сложнее учиться, и старалась по мере проблем тоже ему помогать.

Впрочем, за прошедшие месяцы – сейчас она была на шестом месяце, Гарри смог (с ее и отца помощью) сдать экзамен по русскому языку, и через «левые руки» получить разрешение на работу и пребывание здесь. Пусть разрешение нужно получать каждый год, но зато Гарри мог более-менее теперь легально работать. Да, они поженились…

Она с головой от ничегонеделания ухнула в работу. До родов осталось почти три месяца, а ее активность бурлила ключом. Она понимала, что это связанно с беременностью, но теперь отдых ее пугал. Впрочем, улыбающийся будущий «дедушка», постоянно говорил ей, чтобы она отдохнула – потом будет некогда отдыхать, когда малыш появится на свет.

Поддерживая себя за спину, она неторопливо спускалась по деревянной лестнице.

Гарри пришел за стол последним. Он очень загорел на солнце – он то и дело пропалывал грядки, окучивал и выдергивал созревшие овощи и сорняки. Работать на солнце ему нравились. Так же он чуть набрал вес – стал более крепким, и не таким жутко-худым, и стал более выносливым. Еще бы – еды с огорода, натурального молока, творога, масла, простокваши хватало. Если им хотелось мяса, хлеба или сладостей – он отправлялся в магазин, который был в деревне.

Многие шрамы на его теле затянулись и заросли. Рогозина каждую неделю собственноручно мазала его различными мазями, и дело пошло. Гарри нравилось, когда она его гладит и растирает, пусть и жгучую, мазь. Ласку он любил.

– Ешьте. Галь, это тебя в первую очередь касается… Тебе надо есть за двоих…

– Папа! Да я и так стала как шарик! – Рогозина с трудом села на табуретку.

– А мне нравится, – проговорил Гарри, черпая себе поварешкой зеленые щи, – я в еде не привередливый, и мне все вкусно… Как твоя диссертация?

– Продвигается. Скоро, думаю, показывать… Надеюсь, до родов успею защититься…

– Успеешь, – проговорил Николай Иванович. – Гарри все равно должен тебя отвезти к врачу, там и в институт заглянешь… Кстати, ты говорила, что к тебе подруга сегодня приедет…

– Да. И не одна… С сыном. Давно мы с Валей не разговаривали…

– Давно… – кивнул отец.

***

– Галь! – радостно махая уже от калитки, крикнула ей Антонова. Рогозина чудом ее узнала – Валентина Антонова в замужестве преобразилась. Веселую хохотушку с золотыми волосами было не узнать. Она самая первая из их потока выскочила замуж. – Как я рада тебя видеть! Ой, ты мне не говорила что беременная!

– Я-то как рада, подруга! – усмехнулась женщина. – Да, вот… – она повела рукой над животом. – Я не сказала, что у меня муж… Кхм, тоже новый.

– А Славка?

– Слава погиб… – опустила глаза Галина. – Фугас взорвался прямо у меня на глазах…

– Господи! Галь… вот оно как бывает-то…

– Пошли, Валь. Небось твой сын пить хочет, по такой-то жаре… – перебила ее беременная. Мальчик, при виде взрослой тети, смущенно прятался за мать. – Сколько лет счастью?

– Хочет… Два года.

***

– По такой жаре хорошо пить имбирный лимонад. Аллергии у ребенка нет? – поинтересовался Гарри, улыбаясь, глядя на веселого малыша, быстро оглядывающего все вокруг. – Можем все попить эггног*.

– Нет, но ему хватит на сегодня сладкого… – мигом проговорила Антонова. – Только воду… А что такое эггног?

– Традиционный английский напиток. Вкусная штука… – проговорила Рогозина, уже успевшая оценить прелесть блюд английской кухни; она наливала в высокий стакан малышу чистую воду. Они все удобно устроились в новой беседке – Гарри с отцом на пару ее сделали. – Гарри из Великобритании…

Гарри, тем временем, занимал смышленого малыша. Антонова принесла игрушки и детские книжки, и Гарри с интересом листал красочные страницы – русские сказки были ему еще не очень знакомы. Он с удовольствием сейчас читал всю русскую литературу.

– А что на столе?

– Здесь – английский куриный суп с плавленным сыром, – показала она на закрытую кастрюлю. – Это – английские сэндвичи с огурцом. Йоркширский пудинг и яблочный пирог – со своими яблоками…

– И ты это все готовила?! – удивилась подруга.

– Не-а… С готовкой у меня до сих пор… не очень. Все Гарри готовит. Ему – в радость, а нам все вкусно…

– Где же вы познакомились? – терялась в догадках Антонова.

Гарри вздохнул, поглядел на жену. Та просто кивнула, и он сказал:

– Нас свело само страшное обстоятельство. Война.

– Наше с Гарри знакомство далеко от романтического… – честно сказала Рогозина. – Давайте не будем об этом за столом…

– И давайте есть! – добавил Николай Иванович. – Очень вкусно пахнет!..

***

Наевшись до отвала и напившись соками/водами и напитками, сделанными Гарри, хозяева и гости занялись разговорами. Антонова рассказала про себя – ее рутинный быт с мужем и ребенком. А Рогозина, когда Гарри и ее отец развлекли сына Валентины и пошли с ним играть, улучшив минутку, рассказала ей все как на духу о Гарри и ее знакомстве с ним.

– Железные нервы у твоего мужа, – Антонова внимательно глядела на то, как ребенок в сопровождении двух взрослых, изучает грядки и кусты с деревьями. – Смелый человек…

– Скорее невезучий. – Рогозина поглядела на компанию с ребенком. – У нас с ним разное понимание мира, но от этого мы друг другу еще притягательнее. Гарри сейчас активно изучает Россию, наш язык и прочее… Он… такой необычный. У него столько зла на глазах творилось, и с ним все случалось… страшное… А он не ломался, не сгибался под обстоятельствами, старался не поступать плохо…

– Да… Жизнь – настолько разнообразная штука…

– Мама! Мама! Я улитку нашел! – радостно подскочил к ней сын, разворачивая ладонь с ползающей по ней склизкой улиткой. Гарри сзади смеялся, глядя, как вытягивается лицо матери, но тут же принимает прежнее выражение.

– Молодец, – проговорила Антонова устало. – Отпусти ее… Она – живое существо… И ей так плохо…

– Лучше ее положить на лист лопуха, – проговорил Гарри, – пойдем, покажу!

– Замучилась ты с ребенком в четырех стенах…

– Что делать! Материнская доля такая… – проговорила Антонова. – Степан постоянно в разъездах… Из-за своих архитектурных проектов. Ты, кстати, сама скоро познаешь вкус материнства… Мальчика ждешь?

– Да… С Гарри ждем сына… Но я занята – пишу диссертацию… Времени полно… А я без дела не могу… – развела руками Галина.

– Да, во время беременности у тебя иногда открывается второе дыхание… Было – проходила…

***

– И что же это за сюрприз? – Рогозина, которая часом ранее защитила диссертацию, шла за Гарри с завязанными глазами. Он вел ее куда-то вверх, а потом они ехали на лифте несколько минут. У нее шел восьмой месяц беременности. Запах вокруг выдавал все новое и свежевыкрашенное.

– Это сюрприз. Так, а теперь снимаю! Оп!

Рогозина очутилась на лестничной площадке перед дверью, замотанной в полиэтилен. И все остальные тоже были в полиэтилене.

– Это… это… – боялась она поверить.

– Наше с тобой жилье. Наша новая квартира! Держи ключи! Идем смотреть!

– Вот это да! И сколько же тут комнат?! – Рогозина аккуратно прошла чистую прихожую. Тут уже были покрашены стены в нейтральный «телесный» цвет.

– Как – сколько? Четыре. Тебе, мне, малышу, и гостиная… Плюс балкон. – Удивился вопросу Гарри. – А что?

– Как много! У нас чуть по-другому… Ой, какой вид из окна! – Рогозина вышла на застекленный балкон.

– Чистый район. Метро рядом. Дом новый и парковка рядом… Магазины есть, школа во дворе, садик – пять минут ходьбы… Парк есть. «Скорая» сможет свободно приехать и уехать…

– Но это дорого!

– Я продал, как и говорил, часть акций… Одну из них. Кстати, дороже, чем думал изначально. Так что нам и обставить дом хватит…

– Как здорово! – женщина захлопала в ладоши и горячо обняла мужа. – Это потрясающая новость!

И начались радостные хлопоты по устройству семейного гнезда…

***

Роды пришли неожиданно. Просто живот неожиданно схватило и повело к низу. Женщина-врач мигом поняла, что это может значить, и Гарри кинулся звонить в скорую помощь. Она с трудом дошла до туалета – как раз тут отошли и воды…

А «прихватило» ее неудачно. Пробки по городу были буквально везде и всюду. И карета скорой помощи печально запаздывала. Уже на час.

– Гарри, – едва не плакала она от боли, метаясь по дивану. Схватки были все сильнее и сильнее. Она чувствовала, что ребенок уже опустился в родовые пути, и затягивать с родами было попросту опасно и для нее, и для ребенка. – Кажется, я вот-вот начну рожать!

– Тогда я за всем схожу, – кивнул Гарри, который уже дико нервничал: машина все не приезжала, а жена уже на пределе. – Что нести?

– Мои медицинские инструменты наверху… Все. Неси старые простыни, два таза с водой, спирт и воду в бутылке… Полотенца… Медицинские перчатки и перекись – она поможет мне сознание не потерять… И быстрее! Ай!

Роды, конечно, ей принимать доводилось. В госпитале случалось всякое… Но только теперь она осознавала – как это на самом деле дико больно…

***

Скорая опоздала.

Гарри, тихо и аккуратно баюкая кричащего новорожденного сына в руках, тщательно задернутого в полотенце и уже в пеленках, и с перевязанной и отсеченной скальпелем пуповиной, смотрел, как женщина рассматривает подслед, который вышел минуту назад.

– Чисто, вроде, – устало вздохнула она, отодвигая таз с вышедшими плодными оболочками и снимая перчатки. Дезинфицирующие влажные салфетки пришлись кстати, как и мешок со льдом, что сейчас был поставлен прямо на живот. – Убери это… Кричит?

– Мне кажется, что он есть хочет… Тянется за моим пальцем… Ой, глазки открыл!..

Женщина, устало улыбаясь, все еще дрожащими руками взяла своего сына. Младенец еще покричал и затих в материнских руках, присосавшись к груди как пиявка.

– Н-да, – присел на краюшек дивана измученный Гарри, – будет, что рассказать ему, когда станет старше… – он кончиками пальцев коснулся темной маленькой головки.

– Спасибо, что помог…

– Галь, ты что?! Конечно помог бы! Любой бы помог! Но я не думал, что врачи опоздают на… почти уже четыре часа!

Тут как раз в квартиру позвонили.

Гарри, уже не заботясь ни о чем, открыл дверь. Хорошо, что одежду успел сменить… Бригада все же прибыла на вызов.

– Опоздали вы, – проговорил он, провожая их к родившей жене. – Мы сами справились…

– Извините, ради Бога! Там такая пробка, да еще авария с одной стороны дороги, плюс ремонт… – заблеяла врачиха, входя в комнату. – Но мы все равно забираем вас в больницу… – обратилась она, осматривая Галину.

– Я согласна… – проговорила Рогозина, чуя, что и ехать в больницу придется по пробками. Хотя ей было в общем-то все равно. Она отмучилась, родила. Малыш больше от нее не зависит… Устала… Все. На сегодня с нее хватит…

****

Она тем не менее провалялась в палате еще пять дней. Сын оказался у нее более-менее спокойный (в отличие от ее соседок), его только привозили ей покормить.

Выписка состоялась в пятницу. Счастливый папаша с охапкой цветов и улыбкой на губах, встретил жену, по которой успел соскучиться за пять дней холостяцкого быта. Мальчика назвали Александром.

***

Потянулись дни в новой роли – кормежка, сон, гуляние, мытье. Все по кругу и иногда в разнобой. Гарри полностью тянул на себя дом, а ночью сидел с ребенком сам, давая женщине хоть немного поспать. Но, помимо ребенка, Гарри начал готовиться поступать в один из техникумов, читая книги и готовясь к экзаменам. Женщина понимала, что не стоит так «вешать» на мужчину ребенка – нужно было и ему пойти навстречу (тем более, что мечта об образовании Гарри вела все больше и больше), и чаще стала брать ребенка к себе, жалея его, постоянно читающего книги, решающего задачи и учащего тот или иной факт или цифру.

Гарри поступил на заочное. На финансовый факультет. Для него это стало большой радостью – Рогозина видела, какие у него были счастливые глаза, когда он прочел в списке поступивших свое имя и фамилию.

Пусть это не университет, но он был очень счастлив.

***

(Полгода спустя)

– Ой, кто приехал! – радостно проговорил Николай Иванович встречая молодую семью и подросшего внука у порога. – Ты мой сладкий! Сашенька!