сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
========== Глава 1. Вступление ==========
Пройдя по лесу около пятнадцати минут, я наконец остановился и огляделся. Никаких признаков лагеря и чужого присутствия не было. Думаю, что я отошёл уже на достаточное расстояние и услышать меня случайно никто не сможет. Разве что кто-то специально следил за мной. Но как обнаружить слежку, я никогда не понимал. Поэтому, сделав несколько кругов по окрестностям в надежде обнаружить Ульянку либо других любителей понаблюдать за одиноким пионером, я достал свой телефон и приступил к съемке.
— Здравствуйте, меня зовут Пётр Сапфиров, и я попал в прошлое, — я решил не тратить время на долгое вступление и начать с фактов. — Я знаю, что найдутся умники, которые сразу же начнут оспаривать это заявление, отринут саму возможность путешествий во времени; и я даже больше скажу, до недавнего времени я и сам был бы в числе этих умников, поскольку путешествие во времени действительно невозможно с точки зрения логики и здравого смысла. Вот только я сейчас в пионерском лагере, в СССР, примерно в восемьдесят седьмом или восемьдесят восьмом годах, точную дату мне, увы, никто не сообщал. Для начала я хочу сразу доказать то, что я действительно пришел из будущего. Это несложно. Если вы смотрите эту запись в девяностых годах двадцатого века, то доказательством послужит мой телефон со встроенной видеокамерой, на который я сейчас снимаю это видео, сейчас я вам… Да, я гений, я только сейчас понял, что телефон, с которого я снимаю себя на камеру, показать не могу. Это плохо.
Я начал импровизировать.
— В любом случае, вы же как-то смотрите это видео, правильно? Вероятно, что с моего телефона, других подобных воспроизводящих устройств, находящихся на данный момент в СССР, я не знаю. Будем считать, что я вам доказал. Если же вы, как и я, из моего времени, то есть из две тысячи четырнадцатого года, то тут будет несколько сложнее… Я бы мог вам показать лагерь, пионерскую форму ребят, но всё это можно сымитировать. Поэтому я и снимаю видео, а не записываю аудио. Я бы хотел, чтобы вы обратили внимание на мою внешность! Все, кто знают меня, удивятся. Неужели Пётр нашёл лекарство от старости? Сразу хочу заметить: нет, не совсем. Если что, до сегодняшнего дня я так не выглядел! Единственное, что у меня осталось неизменным, это мой голос, по которому вы и должны меня узнать. Несмотря на омоложение, звуки моего голоса остались теми же. Но при этом изменилось всё остальное. Как я и говорил, меня зовут Пётр Сапфиров, мне двадцать четыре года; несмотря на диплом юриста, работаю спортивным комментатором на канале «Спорт 24», попал туда случайно: пьяным прокомментировал футбольный матч, этим заинтересовались важные люди, и мне предложили поработать на телевидении. Ну, а после успеха перевели на более серьезный канал.
Однако все в лагере называют меня Семёном; фамилию этого Семёна не узнал, когда я же просил назвать меня по фамилии, все отнекивались. Однако у меня есть теория, что я Семён Скворцов, и я здесь по ошибке. В общем, расскажу вам о ней впоследствии.
— Судя по телу, я спортсмен, по крайней мере, я спокойно подтягиваюсь пятнадцать раз, хотя раньше не мог. И лет мне семнадцать-восемнадцать, а никак не двадцать четыре; родители мои работают где-то на юге, хотя сам я почему-то живу на севере. Это вся информация, которую я могу вам предоставить о теле человека, в которого я попал. Теперь я хочу рассказать о том, как это произошло. Началось всё со встречи выпускников. Да. Именно там всё и началось.
* * *
«Привет, ты же не забыл, что у нас встреча выпускников сегодня в семь? От тебя ни слуху ни духу за последнюю неделю, а с твоей любовью поговорить — это пиздец как странно, в общем, жду от тебя подтверждения, и не вздумай пропустить встречу, я постарался всех собрать, даже Семён Скворцов выйдет из своей берлоги».
Уже минут пятнадцать я залипал в это сообщение, думая, как ответить. Ну, не очень я умный. Есть такое. Я не сильно понял, что Дима подразумевает под «моей любовью», но решил не уточнять и в итоге набрал ответ:
«Я буду. С тебя бухло. И материться, кстати, нехорошо».
Пятнадцать минут того явно стоили. В свой лаконичный краткий ответ я вместил все умственные знания.
— Эх! — я откинулся на спинку стула и начал набирать номер босса.
Разговор с начальством вышел не таким неприятным, как ожидалось, Андрей Васильевич сказал, что найдёт на денёк мне замену, но с одним условием — завтра я должен был комментировать волейбольный матч между «Зарёй» и «Динамо». Увы, пришлось согласиться.
Я очень долго не понимал, почему я должен комментировать не только футбольные матчи, но ещё и другие виды спорта, в которых я даже не разбираюсь. Я предъявлял претензии начальству, писал возмущенные письма, но меня всё равно ставили на всякие хоккеи и теннисы. Причём в теннисе я знал только, что там играют ракеткой, а в хоккей — клюшкой.
Тогда я начал возмущаться уже более открыто; в прямом эфире заявлял, что я вообще без понятия, что происходит на поле, и что я просто пытаюсь выдать что-то умное, на ходу чекая Википедию. Всем было всё равно. Зрителям просто было плевать, что комментатор разбирался в спорте точно так же, как и они сами. Я не сильно дорожил работой, ведь попал на неё случайно, так что я решил поразвлекаться на скучных матчах. Тогда я начал рассказывать анекдоты в середине особо скучных матчей и давать клички спортсменам. Получалось это настолько смешно, что я иногда сам громко смеялся в течение минуты над тем, как «Горох» уже в третий раз обыгрывает «Презерватив» один на один. И что самое удивительное, мне за это не влетало! Представляю, как начальство проверяло мои трансляции: так, ну, вот он что-то говорит, зрители есть, значит, всё нормально. А зрители не только не возмущались, но и наоборот: популярность моего канала и моих трансляций повысилась в два с половиной раза, а затем и в пять раз за счёт того, что я просто нёс фигню.
С каждым разом я постоянно поднимал планку «трэша», творящегося на экране; мне просто было интересно найти границу терпения у зрителей и руководства, и лишь после жалобы на мою расистскую шуточку про то, что «в неграх можно найти что-то хорошее, только если их хорошенько обыскать» на мои выкрутасы наконец обратили внимание; вернее, тогда мне казалось, что на них только тогда обратили внимание. Я получил ответ на вопрос «Почему меня ставят комментировать те виды спорта, в которых я даже не разбираюсь».
«На данный момент чуть ли не четверть зрителей приходят на «Спорт 24» лишь для того, чтобы послушать тебя, поэтому мы и ставим тебя куда только можно. На особо скучные матчи, которые никто не смотрит, а при твоих комментариях у них появляется популярность. Ты, главное, палку не перегибай, а то штрафы за дискриминацию нам не нужны», — сказали мне.
«Хорошо быть незаменимым», — подумал я тогда.
И я был прав. Мне прощали кучу вольностей. Платили дохера. Не работа, а сказка. Я занимался тем, чем занимался всегда: шутил, разговаривал и развлекался. А теперь мне за это ещё и платили!
Время было около пяти часов вечера, поэтому я быстро оделся в более-менее приличную одежду и отправился на встречу выпускников. Мне повезло, как только я подошёл к остановке, сразу же приехал нужный мне автобус. Я зашел в него, оплатил проезд и устроился на первом ряду, намереваясь немножко поспать — путь предстоял долгий. Однако мои планы подверглись корректировке, на задних сиденьях я заметил своего бывшего однокурсника Семёна Скворцова.
— Ба! Какие люди! — крикнул ему я.
Тот молчал. Его лица я не видел, так что сложно было понять, спит он или просто игнорирует меня. В университете Семён всегда был белой вороной. Мы были противоположностями. Я на парах всегда общался с однокурсниками и иногда развлекался, вступая в дискуссию с профессорами, а он сидел на задней парте и был всегда себе на уме; я даже не был уверен, есть ли у него друзья, мы иногда месяцами не слышали его голос, на третьем курсе я даже организовал небольшой конкурс: у кого получится рассмешить Семёна. В котором я же и победил. Приз был обедом со мной за мой счёт. Так что от победы я не сильно много получил.
Сам факт того, что такой нелюдимый парень, как Семён, решил посетить встречу выпускников, вызывал у меня удивление, поэтому я встал со своего места и направился к нему. Как вдруг передо мной вырос, словно из ниоткуда… Семён Скворцов. Одетый в летнюю одежду.
— Привет, а ты кто? — спросил он.
— Привет, я Петя, твой однокурсник, как меня вообще можно забыть? Семён, слушай, ты в курсе, что сзади тебя сидит твой брат-близнец? Круто, правда? Как ты считаешь? Я лично считаю, что очень круто! Сколько себя помню, всегда мечтал, чтобы у меня был свой брат-близнец.
Я попытался рассмотреть Семёна-один за спиной Семёна-два, но он то ли специально, то ли случайно не давал мне этого сделать.
— Тебе показалось. Скажи мне, ты бывал когда-нибудь в летних лагерях?
Такой странный вопрос на секунду заставил меня забыть то, что я хотел сказать. Но только на секунду.
— Конечно! Мне понравилось! Лето и море, в котором можно купаться — очень крутое сочетание. Так что с твоим братом-близнецом? Я никогда не знал, что у тебя есть брат-близнец! Да не стесняйся ты так, если бы у меня был брат-близнец, я бы только радовался, мы бы изображали друг друга… — тут я внезапно почувствовал дикую сонливость и упал на ближайшее кресло.
Что за херь?!
— Чёрт! — воскликнул Семён-два, покачнувшись. Сонливость одолела не только меня. — Я не успеваю!
Он пошёл к своему брату, а я безуспешно пытался бороться со сном. Происходило что-то явно странное. Мне вкололи что-то? Но когда? Наконец я закрыл глаза, и сон победил.
Через несколько секунд меня разбудил пинок ноги. Классика, всегда так вставал в детстве. Вставать не хотелось, я открыл правый глаз и увидел Семёна, который держал в руках другого спящего Семёна. Меня бы так бухого кто-нибудь на себе таскал.
— Знаешь, а я тебя вспомнил! — сказал он. — Это невероятно! После всех этих циклов я даже родителей своих забыл, а тебя вот почему-то помню. Теперь я понял, с кем у меня Мику ассоциировалась. В общем, ничего личного, но ещё раз на все эти страдания я себя подписывать не хочу, удачно провести время…
Я ничего не понял. Вероятно, эта фраза всё-таки станет моим девизом по жизни. Кажется, Семён-два или один, хер его знает, говорил что-то ещё, но я настолько сильно хотел спать, что впервые в своей жизни решил не продолжать разговор. Я окончательно окунулся в царство Морфея.
Проснулся я уже в двадцатом веке… Но тогда я об этом ещё не знал.
========== Глава 2. Привет, привет, привет! ==========
— На самом деле события довольно странные, правда? — продолжал я, уставясь в объектив видеокамеры. — Два Семёна, лагеря, циклы, Мику. Сложна-а. Я бы обязательно это обсудил с кем-то, но пока что не с кем. Вот видеокамера, тебе не повезло, придётся выслушивать мой монолог. Ну и если кто-то это всё же смотрит, то вам тоже не сильно везёт. Хотя, если вы из прошлого, то я вам могу сказать, что Россия на Евро-2008 возьмёт третье место. Можете все деньги поставить на этот исход. Знаю ещё кучу результатов, я же всё же спортивный комментатор, но из наиболее отдалённых помню только этот. Для того, чтобы разбогатеть, его достаточно. Итак, я отвлёкся. Проснулся я в автобусе…
* * *
Я открыл глаза. Я всё еще находился в том самом автобусе, где внезапно вырубился. Я поднялся и осмотрелся. Что-то явно было не так. Почему водитель не разбудил меня на конечной? Не мог же он не заметить, что в автобусе сидит пассажир? Или мог? Я же не совсем сидел, а больше лежал. Почему за окном нет снега и светит солнце? Почему спинки кресел увеличились?
Я начал прокручивать у себя в голове воспоминания: попойка с друзьями, похмелье, футбольный матч, сообщение, ответ, разговор с боссом, автобус, два Семёна… Ни одно из этих событий не объясняло, почему испарились в лучшем случае два-три месяца, а в худшем — и все шесть-семь. В любом случае, всё поддаётся разумному объяснению; в мистику, перемещения во времени и в прочую лабуду я не верю, так что вариантов не так много. Надо восстановить картину событий… Если я чего-то не помню, это не значит, что этого чего-то не было. Итак… Я заснул в автобусе, затем либо проснулся, либо меня разбудил водитель на конечной, не важно, после отправился на встречу выпускников; там Ванёк наверняка снова споил меня, в результате чего я забыл события с того момента, как заснул в автобусе; довольно долгая амнезия, но всё-таки… Но это не объясняет того, куда пропали девяносто дней моей жизни, или это, может, зимой внезапное потепление началось? И если бы я недавно пил, то сейчас наступило бы похмелье, а я как огурец. Какое сейчас вообще число?
Я достал телефон и несколько секунд тупо смотрел на дату. С момента, как я сел в автобус, не прошло даже двенадцати часов. Боже, ну я и идиот. Впрочем, как обычно. Сначала построим невероятную теорию и только потом подумаем, классика.
Окей, зима, а снега нет. Вывод — я не в России. Сесть на не тот автобус я не мог, значит, скорее всего, я напился и меня потянуло в путешествие. Всегда мечтал побывать в Черногории, наверняка именно здесь я и нахожусь. Значит, картина событий такая: наверняка я, будучи в хламину пьяным, по-быстрому купил билет на самолёт в Черногорию, успешно долетел, а затем отправился на автобусе до ближайшей гостиницы. Там же ходят автобусы? Вот, это объясняет и увеличение кресел, и потерю памяти, и время, и погоду за окном, и даже череда событий выстроена довольно логично. Интересно, а почему после алкоголя у меня не болит голова? Ну… потому что… Потому что не болит! Да! Аргументированно! Всё, дело раскрыто, Пётр Холмс снова в деле!
Я вышел из автобуса, мельком глянув на пустующее место водителя. Странно.
Возле выхода из автобуса находились ворота, ведущие в какой-то «Совёнок». Не похоже на черногорский язык, кажется, моя версия событий начала трещать по швам. Тут из-за ворот вышла девушка лет восемнадцати, со светлыми волосами и славянской внешностью. Я начал быстро припоминать, входила ли Черногория в состав СССР и вообще, могли ли черногорцы иметь славянские корни. Так и не вспомнив сего факта, я уставился на девочку. Она смотрела на меня, а я смотрел на неё. Искра, буря, безумие. Время познакомиться. Блин, как будет «давай сходим в кафе» на английском? Неважно, ща сымпровизируем. Кажется, она хотела что-то сказать, но я её опередил.
— Хэллоу, ай эм ит Петя зет, хау ю олд нейм? — вспомнил я своё «безупречное» знание английского.
— Что?
Не устану про себя повторять, какой я дебил. Окей, всё-таки Россия, значит, юг. Интересно, где это у нас в середине зимы так тепло? Сочи? Анапа? Краснодар?
— Привет, я Петя, не знаешь, случайно, где это я? Это просто не совсем похоже на улицу Пушкина в середине зимы. Вот прямо вообще. Поэтому я предполагаю, что это не она, а учитывая, что последнее, что я помню, как я ехал именно на неё, то мое появление здесь кажется мне, наверное, странным.
— Привет, меня зовут Славяна, но друзья зовут Славя, и ты зови, — рассмеялась она. — Мы находимся в пионерлагере «Совёнок».
Пионерлагерь «Совёнок», значит… Я, кажется, перестал понимать, что происходит.
— Эм-м. Этот совёнок, он как далеко находится от дома Колотушкина? Я просто, кажется, потерялся.
Она зашла в автобус и прошлась глазами по сиденьям.
— С тобой не ехал мальчик по имени Семён? Я его должна была встретить, — спросила она, и у меня в голове как стукнуло.
Два Семёна. Бывал ли я в летних лагерях. Ничего личного. Удачи провести время. Он всучил мне свою поездку! Вот гад!
— Это я Семён! — начал импровизировать я.
Славяна недоумённо уставилась на меня.
— Нет, я Петя, но записывался в лагерь я как Семён. Просто родители не могли определиться с моим именем, Папа называл меня Петей, а мама Сёмой, а в лагерь меня записывала именно мама, так что… — Боже, что я несу… Ладно, окей, улыбаемся и продолжаем говорить. Типичная тактика
Я сделал свою улыбку ещё более широкой и продолжил:
— А Семён — это вообще сослагательное от имени Пётр, так что иногда, если я хочу скрыть свою личность, я называюсь Семёном, а иногда Петром, всё зависит от настроения. Меня ещё в разных местах по-разному называют. Так что это вы меня ждали, — подвёл итог я.
Обычно после подобных речей люди смеялись и начинали охотно общаться со мной, но здесь я добился противоположного эффекта. Славяна, по-видимому, решила, что я над ней издеваюсь, изменилась в лице и бросила мне:
— Тебе к Ольге Дмитриевне надо, вожатой, это вперёд до площади и налево, — она развернулась и ушла в пионерлагерь.
Ну и ладно. Не очень-то и хотелось поговорить. Вот вообще не обидно… Стерва.
