Текст книги "Ненужная война (СИ)"

Автор книги: Inner voice

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

– Собирайтесь, выходим! – новый выкрик тут же расшевелил полусонное царство.

Сильфида не стала ждать, когда ее снова закинут на плечо. Схватившись за эфес, она одним ударом распорола шею человека, обещавшего ей столь «многое». Разумеется, ее подобная выходка не осталась незамеченной.

– У нее оружие! – тут же заорал кто-то из оставшихся. Все тут же ощетинились кто чем.

– Не убивать! Она нужна живой! – крикнул главный.

***

Солнце клонилось к закату. Сколько мы уже скачем по этим горам? Лошади тоже явно устали, однако старались сохранять темп. А ведь им тут даже пожевать нечего, одни камни кругом.

Если бы не встречающиеся золотые листья на развилках, мы бы уже давно сбились со следа. В этом чертовом лабиринте горных дорог сам черт ногу сломит, если бы Сильфида сама не подсказывала где ее искать, мы бы в жизни ее тут не нашли.

– Сильфи… держись… – в который раз шептала Мариша. – Я тебя обязательно найду.

Хотелось, конечно, порой возмутиться, что ищем ее мы вдвоем, но… стоило признать, что мой вклад в эти поиски ноль целых хрен десятых. Случайно замеченный клочок ткани да пара кровавых брызг – не в счет, Мариша просто не успела дойти до того дерева, так что максимум, сколько я сэкономил – минут пять-десять, не больше. Разумеется, и они могут быть решающими, но сказать что-либо по этому поводу, пока мы просто отчаянно пытаемся ее догнать, нельзя.

– Держись, принцесса, – прошептал я, не понимая зачем. – Помощь уже в пути. Просто продержись до нашего появления.

Мариша резко обернулась в мою сторону. Кажется, она все услышала.

Интерлюдия 43

– Я больше не могу! – рыдала Селеста, прячась от мужа в замковой комнате своей подруги. – Ты просто не понимаешь, какого это, стоять рядом с ним!

Делина как могла, старалась утешить знахарку, но та действительно была права – девушка не особо понимала, что чувствует ее подруга.

– Он говорил, что-нибудь? – спросила служанка.

– Да. Сказал, что Маркус закончил с ним и потому он скоро уйдет в Капарию, пробовать свои силы против Разрушителей, – Селеста резко понизила голос. – Ты даже представить себе не можешь, как я жду этого дня, Делина. Представить себе не можешь как я хочу, чтобы что-то пошло не так и он погиб там.

– Селеста… – горничная была потрясена такими словами. Желать смерти собственному мужу…

– Делина, я знаю, наше общество не приемлет таких слов, но я доверяю тебе. Я знаю, ты не расскажешь никому.

– Нет, конечно, не расскажу.

Эльфийская жизнь священна – этот постулат впитывался едва ли не с молоком матери, а потому любого, кто как-либо его нарушал, даже косвенно, могли сурово наказать, невзирая на расу. Даже своих. Особенно своих.

– Расскажи о своем человеке, – вдруг попросила знахарка.

– Ты же его не любишь, – удивилась Делина.

– Да, но… его поведение… прошу, расскажи о нем.

– О поведении? – не поняла горничная.

– О нем самом.

– Ну… все началось с того, что покойная королева Лесия позвала меня провести Старый Ритуал призыва в качестве…

Следующие полтора часа Делина в красках и подробностях рассказывала подруге все, что знала о Максиме.

– …но он отказался. Мне пришлось возвращаться сюда одной. Слава Древу, что хотя бы деньги на это были из тех, что давала гномья казна.

Девушка ненадолго замолчала.

– Ты тоже не можешь себе представить что я почувствовала, когда узнала, что он все же решил вступиться за нас, – горячо прошептала она. – Да, пускай он проиграл, но он попытался, понимаешь? И пытается снова! Я верю, он обязательно что-нибудь придумает!

Селеста слушала молча, не перебивая.

– Знаешь, я не верю, что люди бывают такими, но… получается, что он не из Уршалы, да? Люди есть где-то еще?

– Да, но… он мало рассказывал о своем мире. Лишь несколько традиций… – подруга виновато пожала плечами. – Он не любил говорить на эту тему.

– Жаль, что он не эльф. Если он такой, каким ты его описываешь, я бы не побрезговала выйти за него замуж.

От этих слов Делину передернуло. Про себя она точно была уверена: если он предложит, она выйдет за него тут же, без оглядки на человеческое происхождение.

– А может, и Древо с этим? – продолжила Селеста. – Делина, мы ведь давно знакомы.

Девушку передернуло снова. Что предложила знахарка, было ясно и без слов – многоженство в Маллореане давно в ходу. И всегда было проще делить мужчину с кем-то знакомым, чем с неизвестной эльфийкой. Вот только… не хотелось ей его ни с кем делить. Ни с принцессами, ни с подругой.

– Мы можем попробовать, – наконец произнесла горничная, – но это в том случае, если принцессы нас не опередили в этом плане. Он с ними уже два месяца, он вполне мог их очаровать.

– Да, против принцесс бороться будет сложно… – произнесла знахарка… и словно очнулась. Она что, серьезно собралась замуж за человека? Но потом вспомнила о своем текущем муже и подумала, что лучше быть замужем за вот таким, но человеком, чем за чудовищем, в которое превратился Бриален.

***

Холод и шум водопада не давали уснуть, что было для нас сейчас хорошо. Если мне в пути и удавалось урвать для сна минутку-другую, то Мариша все держалась на тех нескольких часах сна в конюшне. Как она до сих пор на ногах, я искренне не понимал.

Подвесной мост через пропасть доверия не внушал – лошадей придется оставить. Подступающая темень нервировала – если на западе, куда мы и шли, небо еще более или менее светлое, то на востоке уже зажигались первые звезды.

– Они здесь были, – резюмировала Мариша. Как она умудряется что-то найти в камнях, да еще и в сумерках? – Вот только…

Голос был обеспокоенным – и было с чего. Около одного из бревен была здоровая засохшая лужа красной крови, явно человеческой.

– Это не все, – девушка показала чуть дальше.

Там тоже была лужа крови, гораздо меньше той, первой, но розового цвета.

– Тела человека здесь нет, – резюмировал я. Выжить с такой кровопотерей было явно за пределами возможного.

– Сбросили вниз, смотри, – она показала на другой участок. Кое-как удалось разглядеть несколько кровавых полос, словно кого-то тащили.

– Когда они тут были, можешь сказать?

– Около двух часов назад.

– Значит, она еще жива!

– Нет, – глухо возразила мне мечница.

– Что?!

Мариша смотрела в какую-то точку на земле.

– Это означает… означает, что она БЫЛА жива около двух часов назад, – и показала пальцем. Параллельно тем красным полосам на камнях нашлись точно такие же, ведущие к краю, но розовые. Девушка едва ли не плакала. – Сестренка… неужели… неужели я опоздала?..

Меня мучил тот же вопрос. Она явно кого-то убила здесь, ей вполне могли ответить тем же. Лука у нее не было, кинжала тоже, я видел его у Мар, вывод: оружие стащила у кого-то из своих похитителей. Но других пятен нет, значит, убила она только одного. Что если ее кровь не из смертельной раны, а, допустим, с разбитого носа? Чем-нибудь оглушили, как в том трактире, она упала, разбила лицо о землю. Подумали, что мертва, стали тащить к обрыву, но в последний момент догадались проверить пульс или она очнулась.

– Нет тела, – пробормотал я. – Пока мы не видели ее тела – она жива. Мариша, мы идем дальше.

– Какой смысл…

– Мы отстаем всего на два часа. Мы в горах, здесь по ночам холодно. Точнее, здесь уже холодно. Всю ночь они идти не будут, а значит, здесь есть какое-то жилье. Например, вот там, – я указал на столб дыма, хорошо видимый на закатном солнце.

Мечница посмотрела на следы, на дым вдалеке… и встала. Слезы с ее лица высохли.

– Ты прав, сюзерен. Пока я собственными глазами не увижу ее мертвой – она жива. А раз жива, значит, ждет и верит, что мы идем по следу этих ублюдков. Пошли, – она подошла к лошадям и забрала у них кинжал, закрепив где-то у себя на поясе, и лук, повесив мне его на плечо, после чего отпустила животных. – Пускай она не любит, когда кто-то его трогает… но кто-то должен ей его вернуть.

Дабы хоть немного согреться и сэкономить время, мы перешли на легкий бег. Темнеет быстро, мы вряд ли успеем добежать до этого жилья до темноты, так что сейчас главное – это четко запомнить направление, чтобы не пробежать мимо.

Интерлюдия 44

– Вы славно потрудились сегодня! И вполне заслужили награду. И вашей наградой станет она! – мужчина показал оставшимся в живых на девушку.

Сильфида была привязана к столу тонкой стальной проволокой, которая при каждом движении больно впивалась в кожу на запястьях, грозясь рассечь. Расцарапанное лицо болело, как и голова в целом от нового удара по затылку, но что значили слова говорившего, она, разумеется, знала. И жалела, что не находится без сознания.

– Ичиха, – пробормотала она. – Клянусь Древом, если я выберусь…

– Не выберешься, уж я об этом позабочусь, – тот подошел к ней. – Жаль, что я не смог прикончить этого выродка лично, но господин Малрон наверняка успел перерезать ему горло перед смертью, – он вдруг резко влепил ей пощечину. – Никто не смеет насмехаться надо мной, никто! Поняла меня? «Будь здоров!» Тьфу!

Ичиха сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, после чего вынул из ножен кинжал.

– Знаешь, я еще никогда не видел голых эльфиек. И они, – он показал на остальных, смотрящих на Сильфиду голодным похотливым взглядом, – тоже. Ты ведь не против нам показать?

– Животное, – едко ответила девушка, чем тут же заработала новую пощечину и легкий порез на подбородке.

– Не хами, а то я могу передумать тебя продавать и ты случайно можешь не увидеть рассвет.

Боковая шнуровка кожаного доспеха была тут же разрезана. В этот момент эльфийка как никогда жалела, что не носила цельно-сделанный, какой когда-то был у Максима.

– Хороша, – произнес кто-то, пока предводитель резал на ней поддоспешник.

– Разумеется. Она маллореанская принцесса. Но, – Ичиха ухмыльнулся, – не сегодня. И больше никогда.

***

Не сбиться с направления было тяжко, однако мир сумерек и теней мне был знаком с детства, и потому все, что нарушало его, сразу бросалось в глаза. Достаточно большая избушка была так ловко спрятана среди скал, что пройти мимо нее было вообще сущим пустяком, мне просто повезло с тем, что в окнах горел тусклый свет. Повезло дважды – ведь это означало, что внутри кто-то есть.

Со стороны скалы освещение из окна было куда ярче, словно кто-то лампочку зажег. Аккуратно подтянувшись на нитях, я заглянул в окно… чтобы увидеть самую грязную сцену в своей жизни. Сильфида, в полубессознательном состоянии, в разрезанном напополам поддоспешнике, с разрезанной шнуровкой своих разорванных на две части штанов, чем-то привязанная к столу в окружении толпы полураздетых мужиков. Полураздетых внизу. Но явно живая – и это была единственная хорошая новость.

– Что там? – спросила Мариша.

– Все, как ты говорила, – ответил я. – Красота спасла ей жизнь, но…

– Так она там? Живая? – мечница тут же рванулась к входу и одним пинком выбила какой-то запор, держащий дверь. Я тут же зашел вслед за ней… чтобы увидеть, как Ичиха, второе лицо клана Прочной Стали, насилует мою лучницу.

– Ты? – он удивленно вытаращил глаза. – Выжил? Как ты нас нашел?

Я вышел вперед. Остальные, видимо, тоже были в прострации от нашего появления.

– И это все, что тебя сейчас интересует? – спросил я, чувствуя, как от ненависти дуреет голова.

– Мак… сим… Ма… риша… – Сильфида кое-как повернула к нам голову. И ее полумертвый тон словно что-то во мне сорвал.

– Мар, – сказал я леденящим ровным голосом.

– Что? – спросила она меня яростно.

– Никто. Не должен. Уйти, – вынес я приговор. Спиной я на краткий миг почувствовал удивление, после чего раздался столь же яростный счастливый смех.

– Как пожелает мой сюзерен! – вспыхнула почти осязаемая жажда крови и мечница достала оружие.

– Что расселись! Убейте их! – заорал Ичиха.

То, что произошло дальше, никак нельзя было назвать боем. Мариша в одиночку в ту ночь уничтожила хренову тучу людей, устав лишь под конец – что ей было каких-то пятнадцать человек? Пока я сражался с лидером этих мерзавцев, она со спокойной душой и диким счастливым смехом перерезала всех остальных. Убила бы и Ичиху, если бы к тому моменту я не приголубил его кольцом Ножниц по виску.

– Господи, принцесса… что они с тобой сделали… – я как мог аккуратно осматривал ее, чтобы понять, что ее держит на столе. И поняв, резко захотел собственноручно убить этого мерзавца. Тонкая стальная проволока настолько глубоко вошла в запястья и бедра, что достать ее оттуда не было никакой возможности. Пришлось вновь доставать половинки Ножниц, собирая их в единое целое.

– Что ты хочешь сейчас сделать, я не понимаю.

«Впервые воспользоваться тобой по назначению»

Проволока перерезалась словно гнилая нитка. Аккуратно вытаскивая из запястий и бедер ее куски, я молился всем богам и Древу в том числе, чтобы она не повредила вены или сухожилия. И чтобы у двух сестер хватило листьев. Собирать по пути те, что выбрасывала девушка, помечая свой путь, мы как-то не догадались.

Мариша все поняла без слов. Подавая мне из своей шкатулки листок за листком, она позволяла мне заращивать раны на теле своей сестры. Та по-прежнему смотрела на нас затуманенными глазами, словно так до конца и не осознав, что все закончилось.

– Знаешь, Мариша… Глядя на все вот это… мне впервые стыдно за то, что я человек…

Четырнадцать мертвых тел. Все без штанов. У каждого эр… впрочем, нет, это я замечать не хочу. И, судя по ним, ни один не остановился, ни один. Неужели именно таким и будет человек, если с него стереть налет морали? Неужели и я точно такой же, просто земная жизнь оставила на мне свой отпечаток, который и не позволил скатиться до такого уровня?

– Сюзерен, ты не один из них.

– Разве? Посмотри на меня…

– Ты всегда всех поправлял, когда тебя с ними сравнивали, – перебила меня мечница. – И теперь вижу, что ты имеешь на это право.

Да но… я не знаю, могу ли я теперь отделять себя от них.

– За всю свою жизнь, до и после перехода, ты ни разу никого не изнасиловал. Они – не ты. И ты – не они.

Да. Они – не я. Я – не они. Я не имею никакого отношения к этому всему.

– Мар… риша? – вдруг спросила принцесса. В ее голос наконец-то вернулась осознанность.

– Сильфи, – мечница тут же подбежала к сестре, сбросив нагрудник, и крепко обняла. Пришедшая, наконец, в себя Сильфида тут же в голос разрыдалась, размазывая слезы по поддоспешнику.

– Ты пришла, пришла, – рыдала девушка, – я верила, верила, что ты придешь!

«Ну да, ну да, пошел я нахрен» – во второй раз подумалось мне. Мариша как-то виновато посмотрела на меня, но я махнул рукой. Главное, что мы нашли принцессу и смогли ее спасти. Физически ее залатали, а вот душевно… тут поможет только время.

Интерлюдия 45

Ассасин, наконец, добрался до жилья, в которое должны были принести старшую принцессу… только лишь затем, чтобы понять, что опоздал. Возле дома валялась куча тел, привлекая местных падальщиков, что явно говорило о том, что человек со второй принцессой побывали здесь раньше. И где их теперь искать, он не знал. Как докладывать об этом своему нанимателю тоже не знал.

Он уже хотел уходить, как вдруг понял, что это очень странно – выбрасывать из дома тела мертвых людей на улицу. Зачем это делать, если основной целью было спасение? Только если… возникла необходимость остаться здесь на ночь.

Убийца осторожно заглянул в одно из окон… и с облегчением увидел, что догадка оказалась верной. Свет в доме уже не горел, в камине догорали последние угли, однако он все же разглядел несколько спящих тел, бессознательно прижавшихся друг к другу в поисках тепла.

– Даже дозор не выставили? – прошептал он.

Впрочем, в нем и не было нужды, он этот дом знал. Дверь в таком случае обычно чем-то подпирают для верности, ставни в окнах были глухими, не открывающимися, попасть внутрь – это обязательно выбивать стекло, что в свою очередь означает громкий ненужный шум. Но даже если он найдет способ пробраться, внутри слишком много скрипучих половиц, чтобы можно было подойти незамеченным.

Ассасин сжал зубы с досады. Цель – вот она, на расстоянии взгляда, но убить ее он не может. Что ж, придется ждать момента, когда этот человек соизволит отправиться в обратный путь, а до того момента караулить… и мерзнуть.

Глава 10, Интерлюдии 46-50

– Эй ты, мешок с костями, а ну просыпайся! – я аккуратно, но чувствительно пнул нашего связанного пленника. В то, что он оказал мне услугу и помер без моего участия, я не верил.

Воссоединившиеся сестры еще спали в обнимку. Ну как, в обнимку, в обнимку теперь – до того, как они проснулись, они обе во всю обнимали меня. Возможно, в какое-то время я и был бы счастлив проснуться вот так, но… черт, о чем я думаю?

– А ну просыпайся, кому говорят! – я еще раз пнул пленника, но на этот раз сильнее. Тот застонал и открыл глаза.

– Ты… бесклановый выродок… эльфийская шавка… – начал он свою песню, но я тут же еще раз пнул его.

– Тяфкать будешь, когда скажут.

– Да ты хоть знаешь, на кого ты руку поднял, псина? – спросил он меня в гневе. – Знаешь, что с тобой сделают верные мне люди, когда увидят эту картину?

Кулак, обмотанный нитью, впечатался в его скулу как родной.

– Захлопни пасть и говори то, что от тебя хотят узнать.

Вместо этого он просто плюнул мне в лицо и рассмеялся. Заработал в глазах Рентген, Кинжал на запястье задрожал, предлагая им воспользоваться.

– Что ж, – я спокойно вытер лицо относительно чистым местом рубашки. – Кажется, диалога у нас с тобой не будет.

И со всей дури с ноги ударил ему по месту, которым он вчера насиловал принцессу. Тот тут же скрючился, лицо приобрело пунцовый оттенок.

– Пойми одно, мой маленький дебил, ты сейчас жив, потому что спят принцессы. Но когда вот там – я показал на окно, где вовсю готовился восход, – покажется солнце, они, как эльфы, тут же проснутся. И сейчас только от тебя зависит, что с тобой после этого будет и как ты будешь умирать. А если сведения окажутся полезными, то я возможно, ВОЗМОЖНО, посодействую тому, чтобы они тебя не тронули.

Ичиха, скрючившись от боли, рассмеялся.

– Я переспал с эльфийкой, познал всю прелесть ее тела, первый среди людей! Я ни о чем не жалею!

– Мой маленький дебил, я с ними путешествую уже два месяца. Ты всерьез думаешь, что ты первый, кто занимался сексом с эльфийской расой?

Тот сразу поменялся в лице.

– Лжешь! Их можно взять только силой!

– Однако за мной они следуют по своей воле. И спали они со мной тоже по своей воле.

Технически, я ему ни в чем не солгал. Проснулся же я сегодня среди них, хотя засыпал точно один, а в плане плотских утех у меня была Делина.

Ичихе этот аргумент явно не нравился, но придумать что-то в ответ у него не получалось.

– Значит, ты умеешь их приручать! Ты хоть понимаешь, какой это талант? Один на всю Уршалу! Да тебе в любом клане рады будут! – он вдруг решил сыграть на моем честолюбии. И терпеть я это не стал – снова вмазал ему в морду.

– Запомни, падаль, я их уважение не променяю ни на что.

Ичиха сплюнул кровавую слюну.

– Они же презирают нас! Считают недостойными! Устраивают охоту, а потом просто улыбаются, чтобы мы им все простили! Ты же один из нас! Чем они тебя купили, что ты так предан им, а не своей расе?

Вся злость на него, весь интерес, все желание получить ответы на интересующие меня вопросы, резко исчезли – так мне стало противно от того, что он сравнил меня с собой.

– Твое время – ровно до восхода солнца. Если ты знаешь молитвы – лучше помолись. Если захочешь раскаяться – раскайся.

– Эй! Ты же сказал, что поможешь!

В окно ударил солнечный лучик. За стеной тут же послышалось копошение.

– Тебе, идиоту, теперь даже ваш Иггдрасиль больше не поможет.

Открылась дверь в зал. Мариша зашла в комнату, а вот Сильфида в своей разрезанной одежде, встала как вкопанная.

– Ты… – прошептала она.

– Я, – самодовольно улыбнулся Ичиха. – Ну что, понравилось тебе вчера? Мне так очень.

Рука Мариши дернулась к мечу, но остановилась. Сильфида же сняла с плеча свой лук, но воспользоваться им не могла – оба ее колчана были пусты. Однако выход нашелся – мечница, явно поняв намерение своей сестры, вернула ей кинжал.

– Твое последнее слово, – сказала принцесса ровным голосом. Однако Ичиха лишь ухмыльнулся, чем вызвал в девушке приступ истерики. – Ублюдок!

И кинула в него кинжал, так и не дав ему ничего сказать. Острая гномья сталь вошла в глазницу по самую рукоять, моментально убив пленника.

– Жил, как псина – и сдох как псина, – резюмировала Мариша, вытаскивая из тела кинжал, который почему-то застрял. – А нет, даже сдохнуть по-нормальному, и то не смог.

– А я так хотел узнать почему они меня предали… – пробормотал я.

– «Будь здоров», – вдруг произнесла Сильфида.

– Что?

– Когда он представился, ты сказал ему «будь здоров», словно он чихнул. Он воспринял это как насмешку.

– Подожди, – меня аж протрясло от этой информации. – То есть, ты хочешь сказать, что все накрылось медным тазом из-за одной случайно оброненной фразы?

– Не совсем поняла, при чем тут медный таз…

– Все пошло по одному месту из-за двух каких-то слов??? Случайной шутки???

– Теперь я тебя вообще не понимаю…

Я развернулся и от всей души пнул труп в голову. Раздался мерзкий хруст, кажется, я пробил ему висок.

– Да чтоб тебя в посмертии черти каждый день жарили, мстительный ублюдок! – заорал я. – Во всех смыслах!

Трясло уже капитально, если бы его можно было как-то воскресить, я бы, наверно, удавил его сейчас собственноручно.

– И это ты-то? Кто даже медведя убить не смог?

Одна фраза, но она меня просто сдула. Вся злость тут же испарилась, оставив место одной лишь усталости.

– Мариша, будь добра, разожги камин, если дрова еще остались. Если нет – ломай мебель, нам она скоро будет ни к чему. Принцесса, как только разгорится огонь и станет потеплее, снимай с себя всю одежду.

В глазах Сильфиды появился даже не страх – ужас. Она сделала несколько шагов назад и спряталась за Маришей.

– Сюзерен, нельзя ли…

– Не знаю, о чем она там подумала, но я имел в виду вполне безобидный смысл, – я достал несколько иголок, закрепленных мною еще в Накоа. – Я просто хочу ее зашить. Если ты забыла, на улице дубак.

– На улице что? – не поняла меня мечница.

– Холодно.

Интерлюдия 46

Ассасин с ненавистью смотрел на трубу, из которой повалил дым. Что это означало, он знал, от чего его настроение портилось все сильнее – холод пробирал до костей, его экипировка не была рассчитана на горный воздух. Хотелось плюнуть, однако, у него были его собственные правила, кодекс, или как он любил его называть, кредо, запрещавшее ему оставлять работу невыполненной. Да, официально он еще не получил этот заказ, однако был уверен, что в таможне его уже ждет письмо с приказом на устранение. Впрочем, даже если его и не было, убийца его уже приговорил. По неведомой ему самому причине, этот человек его неимоверно раздражал. Выбивался из общей картины, делал все не так, как от него ожидалось… Путешествует с двумя эльфийками, но до сих пор не тронул ни одну из них, даже не попытался! Зато переспал с наложницей, которую видел в первый раз в жизни. В чем логика, в чем какая-то рабыня может превосходить двух эльфийских принцесс? Разве что только доступностью?

Чем дольше убийца думал о нем, тем сильнее злился.

– Ты не увидишь завтрашний рассвет, человек, – прошептал он, устраиваясь на наблюдение. Нужно ждать. Но он, как представитель своей расы, умел это прекрасно.

***

Черные нитки на желто-зеленом поддоспешнике, конечно, выделялись, но, во-первых, свою функцию выполняли, а во-вторых – все равно закроются кожаным нагрудником. Со шнуровкой, правда, пришлось попотеть – выброшенные вчера тела падальщики растащили на приличное расстояние, однако за пару часов поисков Марише удалось найти более или менее целые подходящие шнурки. Я все это время не выходил из дома – почему-то не отпускал страх за Сильфиду, почему-то казалось, что ни в коем случае нельзя оставлять ее одну.

Толстый шнурок с большим трудом проникал в пояс желто-зеленых штанов. Найти бы, конечно, потоньше, но находились лишь куски таких шнурков.

– Аааа, надоело! – заорал я и распорол ткань по шву. Все равно толстый шнурок будет ходить там слишком туго, проще перешить.

Я находился в самом разгаре этого процесса, когда Сильфида вдруг села рядом и аккуратно обняла меня.

– Спасибо, – прошептала она. – Спасибо, что не отчаялся там, у моста. Спасибо, что продолжил поиски, когда Мар сказала…

– Я признаю лишь одну смерть, принцесса – ту, что видел собственными глазами, – ответил я. И сам передернулся от пафосности своих же слов. Словно заправский киллер сказанул.

– Где ты этому научился? – спросила она, видя, как я перешиваю ее штаны.

– Когда ты всю жизнь живешь один, ни на кого не надеясь, обучаешься очень многому.

– А как же твои родители?

– У меня их нет. Вернее… я о них ничего не знаю.

– Кто же тебя вырастил?

– На Земле для таких брошенных, как я, существуют специальные заведения – детские дома. Там живут и воспитываются дети, которые по каким-то причинам остались без родителей.

– Разве не здорово проводить время в компании таких же детей, как ты сам?

– Ты забываешь о том, что они растут без родителей. Без той любви, которая так важна в этом возрасте.

Сильфида некоторое время молчала, наблюдая за моей работой.

– Но ты вырос достойным человеком.

– Очнись, принцесса. Я вырос вором, человеком, без проса забирающим чужие вещи, чтобы продать их тем, кто за них заплатил. Это разве достойно? – я сделал узелок и перерезал нить. – Держи. До таможни должно хватить, а там пускай шьет тот, кто это умеет.

– Ты тоже умеешь.

– У меня вот тут на рубашке была дырка от пули, сквозная, а вот здесь и здесь – разрезы от твоих стрел. Сможешь их найти? Нет. А вот на арене Малрон мне разрезал грудь, перерубив цепочку, на которой амулет держался. И вот этот шов ты видишь, потому что его я шил.

Рубашку, как и джинсы, по-хорошему, уже давно пора было менять, но… это были единственные вещи, которые у меня остались с Земли. Джинсы уже давно внизу шли бахромой, еще с момента моего побега из замка в ночь, когда Маркус убил Лесию, рубашка выглядела получше, но лишь потому что Делина сотворила с ней чудо, зашивая ее так, что, даже зная где искать, я никак не мог найти швы. Со штанами она, к сожалению, так не могла, говорила, что ткань не дает ей этого сделать, но, как я знал, она все равно пыталась. По сути, все мои вещи сейчас на мне еще живы лишь ее стараниями.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил я принцессу. – Готова покинуть это «дружелюбное» место?

– Да, – она кивнула. – Спасибо, Максим.

– Не за что, принцесса. Не за что. Все пошло наперекосяк из-за моего длинного языка.

– Послушай, ты не мог этого знать. Люди – они вообще такие и есть: мстительные и завистливые. Даже если бы ты этого не сказал, они бы нашли другой повод, я уверена.

– Тогда… зачем же мы сюда пошли?

– Все же существовал шанс, что они сдержат свое слово. Хоть мы их и презираем, но… они-то нас любят.

…Да. Я помнил, с каким вожделением смотрели на Сильфиду люди.

– А ты, значит, притворяешься мужчиной в людском обществе, верно? – спросил я Маришу.

– Верно, сюзерен. Их способность разозлить меня, не говоря ни слова, порой выходит за рамки того, что я могу стерпеть. Поэтому я попросила сковать мне такой доспех и сшить такой поддоспешник, а так же сократила имя, чтобы оно больше подходило на мужское.

Разумный ход, в принципе. Люди признают в ней мужчину и не лезут с расспросами.

– Собирайтесь. Я хочу уйти отсюда до темноты.

Сестры кивнули в знак согласия, надевая свои нагрудники. Я же пошел искать какую-нибудь теплую одежду – выходить в холод в одной рубашке больше не хотелось.

Интерлюдия 47

Латрею не работалось. Государственные дела требовали от него сосредоточенности, но его не оставляло чувство смутного беспокойства. Что-то случилось в Уршале ибо сегодня доставили почту с таможни, но письма от его девочек среди них не было. Отцовское сердце желало лишь одного – чтобы Мар и Сильфида были живы.

– Неужели план Максима не удался настолько, что вы пострадали? – спросил он в воздух. До следующего нападения оставалось всего два месяца, и это был последний бой, который они могли позволить себе проиграть. Мест Силы осталось лишь два. Потому вся надежда короля была на человека, который обладал достаточным интеллектом, чтобы отвести от Маллореана угрозу Разрушителей. Использовать план Маркуса он очень не хотел, а потому был не против притворяться, что он ничего не знает о бывшем стражнике, превращенном… в это. Единственное, чего опасался Латрей – что его камергер пошлет созданное им существо на Максима, из-за чего придется вмешаться.

Какими свойствами обладал Бриален, королю было доподлинно известно благодаря Селесте. Маркус, так старавшийся скрыть ото всех последний Ритуал, совершенно не принял в расчет единственную жену своего подопытного, ради которой он и прошел через все это.

***

Еды в рюкзаках оставалось совсем немного – даже с учетом нашей экономии, ее хватало почти впритык на путешествие до Древа. Новость неприятная, но ожидаемая – сколько бы мы не брали с собой, рано или поздно она все равно закончится.

Солнце уже покинуло зенит, когда мы решили покинуть отбитую у людей избушку. Мар, отодвинув с дверей массивный шкаф, выпустила нас на холодную улицу. Несмотря на найденную куртку, я все же поежился от ветра, попавшего под одежду.

– Давайте поторопимся. Все-таки костер я хочу разжечь уже внизу, где более или менее тепло.

Да и дров у нас с собой нет, а камни, к сожалению, не горят. Интересно, а оставленные без присмотра лошади еще там или сбежали? Было бы неплохо, если бы они были там, но на такую удачу я даже рассчитывал.

До подвесного моста мы добрались чуть больше, чем за час – шли с горы, от того ход был легче. Лошадей с той стороны видно не было, разумеется, что создавало нам неприятную перспективу пешей прогулки.

– Лошадей мы, наверно, зря не привязали… – сказал я.

– Задрали бы ночные хищники, – возразила Мариша.

– Тоже верно…

Сестры перешли мост первыми – как истинный джентльмен, я пропустил дам вперед, после, когда они достигли другой стороны, взошел на шатающийся мост сам. И ровно посередине я почувствовал, как меня что-то толкнуло в спину.

– Какого… – я оглянулся. В одну из перекладин моста воткнулся небольшой, но крайне знакомый ножичек. Тот самый, который когда-то Маркус подарил Делине, сообщив ей о том, что я могу использовать ее в качестве наложницы. – Какого хрена?

– Максим, что происходит? – спросила меня Сильфида.

– Да я сам толком еще не понимаю…

– Ну а раз не понимаешь, может, ушел бы ты с моста-то? Падать, в случае чего, высоко и больно.

Мысль была дельная, однако была и дилемма – кто бы не кинул в меня этот маленький помощник для суицида, он находился за моей спиной, но идти по такому мосту задом наперед – все равно что добровольно с него спрыгнуть. Не зная как поступить, я пошел в противоположную от принцесс сторону.