сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)
========== Вместе ==========
Он встретил её в школьном коридоре. В новом, только что воссозданном коридоре. Задумавшись о чем-то, она шла неторопливо. Джин Грей смотрелась великолепно в том спец-костюме, который носила во время стычки с Апокалипсисом, но еще более привлекательной она казалась Саммерсу теперь, одетая в простую, даже какую-то домашнюю клетчатую рубашку. Она выглядела спокойной и мирной, но Скотт знал, на что способна эта хрупкая на первый взгляд героиня. И это его, честное слово, заводило, интриговало.
Завороженный улыбкой, которую девушка подарила, впрочем, не ему, а проезжавшему мимо профессору, Скотт замер на месте. Джин поразила его ещё с первой их встречи и явно не собиралась разочаровывать Саммерса.
— Джин, подожди!
Грей обернулась, на мгновение нахмурилась, словно пытаясь вычислить по выражению лица Скотта его намерения. Читать мысли парня, ставшего всего за пару дней определёенно кем-то более близким, чем просто приятелем, Джин не хотела.
— Скотт, — вежливо кивнула она.
— Просто хотел сказать, — Циклоп поспешил напустить на себя самый беззаботный вид из всех, на которые он был способен. Даже руку запустил в волосы, ероша их. Усмехнулся, чтобы выглядеть обаятельнее. Вышло не очень, но Скотт — мачо начинающий, его простить можно. — Знаешь, меня впечатлил этот твой фокус. Круто вы с Магнито школу отстроили, и не скажешь, что ей полдня отроду.
— Хорошо работать с профессионалами, — фыркнула Джин. — Можно всю славу себе забрать.
Скотт осторожно протянул руку, намереваясь взять у подруги тяжёлые книжки. Она мягко улыбнулась ему, отдавая учебники. Девушка вовсе не возражала против того, чтобы Скотт проводил её до библиотеки. Они неторопливо возобновили движение.
— Не стоит недооценивать свои заслуги, Джин, — философски заметил Саммерс. — Конечно, Магнито, может, и был руководителем в строительстве школы, но без тебя бы ничего не вышло. Верно?
— Верно, — Грей неожиданно засмеялась. — Могу я считать себя спасителем Ксавьера? Ему ведь не пришлось платить ни мне, ни Леншерру.
— О, не думаю, что он бы разорился, потребуй вы заслуженную плату, — отозвался Циклоп. — В любом случае…
Скотт запнулся и прикусил губу, когда Джин ласково положила руку на плечо. Она знала, что он хочет сказать. Восхититься тем, как она проявила себя на поле боя. Доказать, что несмотря на беспокойство, он доверяет ей и знает, что она справится со своими силами. Предложить, в конце концов, свою помощь и поддержку, ведь и ему пришлось пройти через это, хотя всё только начинается. Саммерс понимал, каково это — пугаться самого себя, бояться не за то, что случится с тобой, а за то, не пострадают ли окружающие, находясь рядом. Всё это крутилось в голове Скотта, и он был благодарен тому, что Джин не дала ему договорить. Несмотря на образ парня-скалы, он волновался. Не хотел, чтобы она плохо о нём думала, и, как это часто бывает в таких ситуациях, слова перемешивались в безумную кашу. Едва ли он сформулировал бы всё, что хотел сказать девушке. Объяснить то, чем жаждал поделиться. И обсудить действительно важные вещи.
Грей не прочитала мыслей Скотта, ей даже не пришлось этого делать. Все его переживания отражались на его внешнем виде, пусть даже глаза — зеркало души — скрывали очки с толстыми тёмно-красными стёклами.
— Я знаю, Скотт, — тихо прошептала она и, приблизившись, забрала книги. — Спасибо.
— Да ладно, детка, мне не трудно, — отмахнулся Саммерс, прекрасно зная, что Джин вовсе не за помощь с книгами его благодарит.
— Разумеется. Что ж, увидимся, — Джин нерешительно прижала учебники к себе, раздумывая, стоит ли делать то, к чему её буквально подталкивали все мысли, все «за» и «против».
И Джин всё же поддалась мимолётному желанию, поцеловав Скотта на прощание. Пускай пока только в щёку, этот незатейливый жест с её стороны уже послужил сигналом: нет, вы определённо не станете «просто друзьями», ребят. Это можно было предвидеть. Помимо всего прочего, их также сближала общая проблема, если её так можно было назвать. По отдельности им приходилось бояться своих способностей. Но вместе они получали бесценную возможность хотя бы на время почувствовать себя принятыми и не такими уж странными.
========== Ночные разговоры ==========
— Так значит, ты управляешь металлом.
Чего Эрик хотел в последнюю очередь, отправляясь на ночную прогулку до ближайшего холодильника, так это встретить кого-то. Неугомонного кого-то. Он глубоко вздохнул, оборачиваясь. Питер — кажется, так Чарльз называл этого мальчишку — сидел за столом, как ни в чём не бывало. Словно в школе было нормой вот так прийти, нарушив комендантский час, на учительскую кухню, насыпать себе полную миску хлопьев, как будто утро уже наступило, и взирать на мировое зло так нагло, насколько это вообще возможно, если на тебе пижама с нарисованными на ней утятами. Серая, к заслуге спидстера. К тому же у каждой уточки была миниатюрная электро-гитара.
— Да, — коротко ответил Леншерр, складывая руки на груди и прислоняясь к ящику с посудой. Эрик не знал, почему, но ему глубоко в душе было любопытно и хотелось узнать, чего хочет Ртуть — а вот так, кажется, Питера называли его друзья.
— Это круто. Не, я серьёзно, — затараторил Максимофф, которому, казалось, даже полный рот еды не помеха. — У человека же в крови тоже железо есть. Ты и им можешь управлять? А можешь меня вырубить с расстояния? Не ударом, а, типа как профессор это делает, силой мысли. Ну, прикажешь железу в моём организме отключиться. Или это опасно? Тогда не надо.
Магнито помолчал. Усмехнулся. Снова помолчал и удивлённо вздрогнул: в его руках, откуда не возьмись, появилась чашка с горячим кофе. В этот же момент Питер плюхнулся обратно на стул.
— Выпей, а то тормозишь конкретно.
— В сравнении с тобой все тормозят, — возразил Эрик. Ртуть, как и ожидалось, самодовольно улыбнулся. — Что ты забыл на кухне посреди ночи?
— То же, что и ты, — пожал плечами Питер, возвращаясь к своей миске. Если не обращать внимания на деланную беззаботность, можно было заметить синяки под глазами парня. Да, у него определённо была бессонница, и явно не беспричинная. Скорее она, а не голод, привела Ртуть на кухню. — А если ты про учительскую, так у вас еда вкуснее. Серьёзно. В ученической столовке нет пиццы, а тут её Хэнк любит. Правда, тут её теперь тоже нет, но это не моя вина.
— Ну нет, конечно, — Леншерр тихо засмеялся, после чего сел напротив юноши. Почему бы и не поговорить, раз появилась компания? — С твоей скоростью ты мог бы сгонять до ближайшей пиццерии, а не таскать у Хэнка его заначку.
Эрик нахмурился, едва эти слова слетели с его языка. Серьёзно, Эрик? Учишь едва знакомого тебе паренька воровать пиццу из кафе? И какой ты после этого ответственный и суровый мутант-завоеватель?
Однако к счастью Леншерра, Питер, привыкший клептоманить всё подряд, подвоха в словах отца не заметил.
— Мог бы, только устал. Ты ж знаешь Рейвен, пап. Замучила на своих тренировках. Но я держусь, как видишь, молодцом. Пока все дрыхнут, я тут занят важным делом.
И он неоднозначно покосился на вмиг опустевшую (в третий раз, стоит сказать, Эрик просто не наблюдательный) миску. Леншерр попытался усмехнуться, но что-то внутри него не дало ему это сделать. Мысленно он прокрутил слова Питера ещё несколько раз, осмысливая их и пытаясь уловить нечто, смутившее его.
Ртуть в это время успел помыть тарелку, убрать её в шкаф, попутно разбив стакан и сгоняв в свою комнату, где совершенно случайно оказался похожий, стыренный буквально недавно, поставить новый стакан на место и снова упасть на стул рядом с Леншерром. Да, заменил. Он же клептоман, а не какое-то там сносящее всё на своём пути торнадо и уж точно не вредитель. Ну, по крайней мере, он так думал. Только он.
Питер редко демонстрировал свои эмоции, этим он действительно был похож на отца. Наклонившись к Магнито, Максимофф принялся внимательно рассматривать его. Слово «пап» вырвалось само. Он всегда говорил торопливо, но не только из-за стиля жизни. Частично из-за страха сболтнуть лишнее. Поэтому Питер не любил быть в центре внимания, но неизменно привлекал окружающих странным поведением, которое, в отличие от эмоций, сдерживать было трудно.
— Ты ведь не только сейчас догадался? — осторожно начал Максимофф, поднимая брови и забавно поджимая губы. В эту минуту он был похож на провинившегося щенка или на уточку с его пижамы. — То есть мои намёки не всегда понимают, но ты же не…
Эрик прервал сына жестом. Он просто поднял руку, и Ртуть заткнулся, что уже само по себе представляло картину если не странную, то уж точно необычную. Ну конечно, Эрик не тупица, он давно догадывался, что что-то не так и просто ждал доказательств. Вот и они. Повисла тишина. Леншерр не торопился её нарушать, в отличие от Питера, который в обществе отца вдруг стал слишком уж нерешительным и взволнованным.
— Я ничего не требую, — тихим и даже надтреснутым голосом проговорил парень, опуская взгляд. — Если это ничего не значит для тебя, я пойму. Правда. Будем по-старому, как будто и я ничего не знаю, и ты не в курсе. Знаешь, я не каждый день разбрасываюсь обещаниями молчать, потому что, знаешь ли, не особо умею это делать.
Под конец фразы голос всегда уверенного в себе Питера охрип окончательно. Он развёл руками, в широком, нервном жесте, которым словно пытался подтвердить свои слова. Он нервничал, и Леншерр понимал это. Конечно, ничего он не требует. Питер явно не боялся быть отвергнутым, он, казалось, уже давно смирился с участью изгоя общества. Такое же чувство собственной уникальности — в не самом лучшем смысле этого слова — Эрик замечал в каждом ученике. Эти маленькие мутанты привыкли к тому, что они отличаются от других, и уже не ждали ни от кого доброжелательности. Каждый справлялся с этим по-своему. Многие мысленно ставили стены, ограждающие их от других. Притворялись, что их не волнует чьё-либо мнение.
Вот почему Максимофф сказал это Леншерру. Он надеялся, что Магнито поймёт, насколько Питеру на самом деле всё равно, плевать на всех и вся. Пускай это и не было правдой.
— Но ты классный чувак в любом случае, — кивнул Питер, вставая со своего места.
— Я видел, как ты мило беседовал с Джин Грей. Ты ей что-то впаривал, я слов не слышал. Знаешь, выглядело так, типа она твоя дочка, а ты ей отцовские наставления даёшь. И не скажешь, что ты металло-маньяк, который недавно мир чуть не уничтожил. Вы хорошей командой стали, когда школу отстроили вместе, да? Поэтому постоянно разговариваете о чём-то? Это круто. Наверное.
Ртуть пожал плечами. Со стороны он казался абсолютно равнодушным, по крайней мере, невнимательный собеседник так бы и подумал. Эрик мрачно усмехнулся, услышав в интонации сына какую-то забавную, детскую ревность.
«Почему ты общался с какой-то рыжей девчонкой, а не со мной?» — вот что говорила эта интонация.
Питер привычно улыбнулся и неуверенно переступил с ноги на ногу. Ещё мгновение, и он скроется с глаз, унесётся прочь, если только Эрик не скажет что-нибудь. Максимофф выждал две секунды — и так достаточно долго, по его меркам, после чего ринулся в сторону выхода.
— Питер, — тихо и торопливо позвал Эрик, не желая дать парню уйти. Ртуть застыл на месте, повернулся к Магнито. — Мне не всё равно.
Этих слов было достаточно для Питера. Он ещё какое-то время постоял на месте, убеждаясь, что произнёс это Эрик вполне искренне, после чего улыбнулся, как ребёнок, которому на Рождество подарили щенка.
— Спокойной ночи… пап, — тихо сказал он, словно не веря в происходящее.
Эрик в ответ улыбнулся. Не вымученно и не чтобы поддержать мальчишку. Просто потому что ему самому захотелось это сделать.
Леншерр ещё долго стоял посреди кухни, разглядывая вручённую ему сыном чашку. Кажется, он только что оказал Питеру первую услугу, как заботливый родитель, избавив юношу от бессонницы. А ведь всего-то и надо было уничтожить её причину.
========== Вечернее какао ==========
— Сложные отношения. Ха. Сложно это когда твой батя Магнито, а они мне какую-то пургу гонят.
Курт поднял голову, отрываясь от чтения, и повернулся к соседу по комнате. Тот лежал на своей кровати и представлял собой полнейшую безысходность. Питер лениво подкидывал ракеткой для пинг-понга маленький мячик. Впрочем, лениво — понятие относительно, и Вагнер едва видел сам мячик, в размытом пятне скоростной питеровой лени.
— Вы говорили с Магнито? — поинтересовался Курт, вставая с места и подходя к Ртути. Тот, заметив приблизившегося Змея, хмыкнул и подвинулся, освобождая вместо рядом с собой.
— Вся школа, небось, в курсе, — хмыкнул Питер, глядя на усевшегося на кровать приятеля. — Ты и разболтал, да?
Он ухмыльнулся, когда Курт ожидаемо смутился.
— Я никому не говорил, — пробормотал Вагнер.
Питер фыркнул. Но смеялся он явно не над виноватым видом Курта и не над его усилившимся из-за волнения акцентом. Максимофф, как обычно, бродил по осколкам своих воспоминаний, то и дело натыкаясь на них и причиняя самому себе душевные ранения.
— Скотт жаловался, что они с Джин поругались. Он назвал их отношения сложными, — пояснил Питер. — Ты представляешь? Даже как-то грустно стало. Типа они такие особенные, и никто их не понимает.
Курт кивнул, нахмурившись. Он не отвечал, и Питер, перестав отбивать мячик, осторожно сел. Он ещё какое-то время смотрел на соседа, в чьих глазах отражалось в тот момент слишком много переживаний. Боли. И — да, каким бы странным это не казалось, — злости, затаившейся глубоко-глубоко в душе в мизерном количестве, подавленной бесконечной добротой и любовью ко всему существующему на земле, но всё-таки злости.
— Эй, Курт, — тихо позвал Питер, коснувшись плеча друга. — Что с тобой?
— Можешь не говорить мне, кого не понимают, — в тон Ртути отозвался Ночной Змей.
В его голосе было столько печали, что Максимофф удивлённо поднял брови, неуверенно сглотнул и придвинулся ближе к Вагнеру.
— Расскажи мне.
— Ты и сам знаешь, — отмахнулся Курт. — Видишь же, насколько я отличаюсь даже от тебя, хоть ты и выглядишь так, словно тебя за ноги схватили и в штукатурку головой макнули.
Питер улыбнулся. Искренне, широко. За это он любил Курта. Как бы плохо всё ни было, этот дьяволёнок умел найти в ситуации светлую сторону. Даже если сам погибал во тьме.
— Знаю, — согласился Питер. — Но тебе станет легче, когда выскажешься. Кому ещё ты сможешь довериться, как не соседу по комнате, а? У тебя там личный психолог завёлся? Покажи мне этого парня, и я набью ему морду. Причём так быстро, что он этого и не заметит.
— Ага, Апокалипсису ты тоже набил, и во что это вылилось? — улыбнулся Вагнер. Ну только тупой не заметит, как старательно он уходит от обсуждения проблемы, почему же Питер никак не поймёт и не оставит его в покое?
— Ты мне здорово помог, когда я валялся с гипсом. Ты со своей телепортацией перемещаешься по школе быстрее, чем кто-либо.
— Я просто приготовил какао, когда тебе не спалось, — Курт пожал плечами. — Это не такое уж большое одолжение.
— А потом ещё мы сидели полночи, обсуждая, какой гад этот Апок, — возразил Ртуть.
Вздохнув, он снова улёгся на спину, заложив руки за голову, и закрыл глаза. Курт задумчиво поджал губы, глядя на соседа. Он уже успел изучить этого скоростного парня, узнать некоторые его привычки. Сейчас он выглядел незаинтересованным, и это был явный сигнал. Питер хотел, чтобы Курт поделился с ним своими проблемами и переживаниями, он волновался за Вагнера. Просто не хотел давить.
— Хорошо, я скажу, — наконец, прошептал Курт, устраиваясь поудобнее и замечая, как Питер улыбнулся, так и не открыв глаз и не посмотрев в сторону Змея. Обычно это означает «да катись лесом, мне не интересно». У Питера же это было явным признаком «Давай, рассказывай, я весь внимание, посвящаю тебе весь свой вечер, всегда готов выслушать».
— Дело в Рейвен, — признался Курт.
— О, чувак, отпусти и забудь. Она не для тебя, сам должен понимать.
— Я не о том. Она ведь такая же. Такая же, как и я. Хэнк тоже. Ты знаешь, о чём речь. Просто понимаешь, они нашли способ выглядеть обычно. Ничем не отличаться от нормальных людей. Рейвен всё время говорит о том, что мы не должны стыдиться себя, но стоит нам покинуть стены школы, как она меняется, становится такой же, как все, скрывает свою… ну эту, забыл…
— Истинную сущность?
— Да.
Курт, смотревший в противоположную стену, повернулся к Питеру, который, как оказалось, теперь внимательно разглядывал друга.
— Мне тоже стоит стесняться того, кто я есть, — закончил Курт и устало потёр переносицу. — В конце концов, кто захочет видеть рядом с собой… демона.
