Текст книги "Кто? (СИ)"

Автор книги: Grotten

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

– Кирилл, все вроде верно, я могу поставить Вам зачет, – говорит он, отрываясь от тетради. – Может быть, выпьете со мной чаю, раз уж приехали в такую даль?

– Да, конечно, почему бы и нет.

Он берет направление и зачетку, ставит росписи, отдает и уходит на кухню. Сижу на диване, в голову лезут всякие неприличные мысли. С одной стороны он мой преподаватель, с другой зачет я уже сдал и ничем ему не обязан.

Возвращается Дмитрий и протягивает мне чашку. Пьем молча, так что становится как-то не по себе. Нужно о чем-то говорить, только вот мыслей нет. Что-нибудь может спросить, чтоб завязать разговор. Киваю на портрет над диваном.

– А это чей у Вас портрет? – спрашиваю я. Дмитрий, похоже, смутился от вопроса и немного покраснел.

– Это знаменитый французский математик Эварист Галуа.

Мои глаза аж увеличиваются от удивления, зачем он мне врет. Галуа умер в двадцать лет, а мужчине на портрете минимум лет 30-35. Да и я прекрасно знаю, что это Оскар Уайльд. Похоже выражение моего лица насторожило Дмитрия, только вот он истолковал его по-другому.

– Что ты так смотришь, да Галуа был алгебраист, а я занимаюсь анализом, но ведь это не мешает мне искренне восхищаться им.

– Дмитрий Юрьевич, зачем вы мне врете? Вы думаете, я не знаю, чей это портрет?

Он сильно смутился от моих слов и покраснел. Мне тоже как-то немного не по себе. Про себя думаю, как же выйти из сложившейся ситуации, когда вижу, как Дмитрий придвигается ко мне и тихо шепчет мне на ухо.

– Кирилл, ты такой красивый.

Его руки обнимают меня, прижимая к себе. Я чувствую его горячее дыхание на своей шее, глажу его тело руками. В голове пустота и одно отчетливое желание любить его и быть любимым. Тянусь к его губам за поцелуем, мои губы полуоткрыты. Я касаюсь его губ, однако Дмитрий не отвечает на мой поцелуй, его губы сжаты. Он стягивает с себя футболку, вновь склоняется к моему уху и шепчет: «Пососи мне».

В голове проносится мысль, что это неправильно. Где ласки, поцелуи? Однако Дмитрий уже поднимается, и его шорты падают к ногам. Под ними ничего нет, его член оказывается прямо напротив моего лица. Он всего сантиметров 13-14 в длину, но полностью возбужден. Меня накрывает чувством желания, и я прикасаюсь к нему кончиком языка. Провожу языком, облизывая головку, затем обхватываю ее плотно губами, внутри продолжая неистово ласкать. Дмитрий тихо постанывает. Он прижимает мою голову так, что его член полностью оказывается у меня во рту, а мой нос упирается ему в живот. В этот момент я чувствую, что по его телу проходит дрожь, и мой рот заполняется его спермой. Ее не очень много, она густая и имеет чуть горьковатый привкус. Что-то очень быстро он закончил.

Он поднимает меня и начинает раздевать. Вскоре моя одежда уже вся на полу, я стою перед ним полностью голый, он гладит мое тело. Я смотрю на его восторженные глаза, полные желания. Я внимательно вглядываюсь и понимаю, он меня не любит, им руководит просто страсть. И в этот момент я чувствую, что не испытываю к нему ничего кроме жалости. Мое возбуждение стремительно спадает. Член, стоявший еще секунду назад полностью, становится вялым.

Я понимаю, что не могу так. Что если я испытываю к парню жалость, если я вижу, что он слаб, то я никогда не смогу быть с ним. Дмитрий замечает, что со мной что-то творится, только вот не может понять, что именно.

– Кирилл, трахни меня, – слышу я его шепот.

Ага, прям сейчас. Желания нет никакого, но обижать его совершенно не хочется. Придется врать и выворачиваться.

– Извини, я не могу. Я … это… короче, всегда пассивом был.

Похоже, мой ответ смутил Дмитрия.

– Ну, Кирилл. Может, попробуешь, я очень хочу.

– Нет, не могу, – отказываюсь я наотрез

То, что я не могу, он и сам чувствует, поглаживая мой член, который никак не реагирует. Пусть уж лучше считает меня импотентом.

– Хорошо, Кирилл. Тогда я тебя.

Вот ведь блин, и как теперь отвертеться? Обижать его отказом я по-прежнему не хочу. Ладно, придется потерпеть. Интересно, это сильно больно?

Дмитрий достает откуда-то презерватив и пытается надеть его. У него ничего не получается, всё-таки он только что кончил и пока не восстановился. Через минуту он понимает, что шансов нет, отбрасывает его. По глазам видно, что он чуть ли не плачет. Я начинаю собирать с пола свои вещи, когда Дмитрий меня останавливает.

– Кирилл, не уходи так сразу, полежи со мной, просит он с мольбой в голосе.

Говорить ничего неохота, лежим прямо на полу, я упираюсь головой в низ дивана, а Дмитрий прямо на моей груди.

– Кирилл, а у тебя, получается, есть парень?

Придется опять врать, раз уж сказал, что это у меня не первый раз, и я раньше был пассивом.

– Да, у меня есть парень. Он сейчас в армии, и я очень скучаю по нему.

– А он такой же высокий как ты?

Странный вопрос, похоже, высокие парни это пунктик для Дмитрия, сам то он сантиметров на 15 ниже меня.

– Да, высокий. Мы примерно одного роста.

– Хорошо вам, – мне кажется или он сейчас мне в грудь прям заплачет.

Минут через 20 я всё-таки настоял, что мне надо собираться, так как ехать довольно далеко. Дмитрий вызвался проводить меня до остановки, но шли мы молча. Только сев в автобус, я смог вздохнуть с облегчением. Похоже это одна из моих самых серьезных ошибок. Никаких чувств к Дмитрию я больше не испытывал, а ведь мне у него еще учиться в следующем семестре, как теперь быть после того, что между нами произошло. С другой стороны теперь меня уже, наверное, нельзя считать девственником, а то в последнее время этот статус стал меня ужасно тяготить.

Приехав домой, я растянулся на кровати и продолжал думать о произошедшем. Спать совершенно не хотелось, я протянул руку и взял подаренную мне на день рождения книгу. Снова открыл наугад и прочитал:

Тот не прав, кто решит, что уменье рассчитывать время

Будет полезно в трудах лишь мужику с моряком.

Как не во всякую пору поля принимают Цереру

И по зеленой волне полая мчится ладья,

Так и нежных девиц пленять не всегда безопасно —

Вовремя выбранный срок должен доставить успех. (1)

Может быть, действительно я тороплюсь, и нужно ждать свою настоящую любовь, но как же это сложно, когда ты один.

Комментарий к Глава 14. Мой первый раз

1) Овидий

========== Глава 15. Сессия ==========

Там, за стеной, за стеночкой —

Система наша блочная,

Готовятся соседочки

К экзамену досрочному.

Им что – глаза намазали,

Коленочки точеные.

Ох, дрогнут на экзамене

Сибирские ученые!

КРБД

Наступил новый год, который мы по традиции отмечали с мамой вдвоем. Приближалась сессия, уже четвертого января должен был быть первый экзамен по алгебре. Вообще всего в сессию было четыре экзамена: алгебра, история, математический анализ и аналитическая геометрия. Однако по истории у меня был автомат, так что оставалось сдать только три.

Мысли все были сконцентрированы на подготовке, которой я занимался целыми днями. Ночами же мне снились кошмары. В основном они были связанны с учебой, но в ночь перед первым экзаменом мне приснился странный сон. Во сне я увидел Дмитрия, который стоял, прижавшись к какому-то парню, лица которого я не мог разглядеть. Я смотрел на эту картину со стороны, не в силах пошевелиться. Дмитрий шептал этому парню слова любви, уверял, что всегда будет с ним, и никто ему больше не нужен. Я с трудом слышал, о чем они говорят, разбирая только отдельные фразы. Затем голос Дмитрия стал громче, он практически кричал:

– Ты должен мне поверить, я люблю только тебя, мой секс с Кириллом был просто игрой гормонов.

Я понимал, что говорят обо мне, но слова Дмитрия мало занимали меня. Я изо всех сил пытался разглядеть того, с кем он говорит, и не мог, как будто что-то засвечивало его лицо. В этот момент парень с силой толкнул Дмитрия, от чего тот упал. Размах ноги, и кроссовок парня с силой бьет Дмитрия прямо по лицу. Лицо сминается, в разные стороны летят капли крови. Я не чувствую жалости или волнения, а только странное успокоение и ощущение правильности происходящего. Голова Дмитрия вдруг лопается, и в этот момент я просыпаюсь.

Ну и сон, уж не вещий ли, или это играют мои тайные страхи. Я действительно очень боялся, что Дмитрий расскажет кому-то о произошедшем между нами. А что будет, если об этом узнает мой тайный поклонник? Думаю, это приведет его в бешенство. Почему все так сложно?

Первый экзамен начался с неожиданности, наш преподаватель заболел, и принимать поставили профессора Кунгурова, заведующего кафедры алгебры. Это был маленький старенький дедок, лет 60 с отвратительным слухом, но добрым характером. Доктором физико-математических наук и профессором он стал еще в 27 лет, наделав много шуму своей диссертацией. Его работы были опубликованы в десятках стран мира, но спустя 5 лет после защиты один японский ученый доказал, что в диссертации допущена ошибка. С тех пор профессор Кунгуров охладел к науке и больше занимался преподаванием.

На экзамен я пошел сразу в первой партии, никогда не любил ждать своей очереди. Для того, чтобы получить отлично, нужно было ответить два теоретических вопроса, решить стандартную задачку и задачку повышенной сложности. С последним из трех пунктов у меня и возникли проблемы. Было примерно понятно, как решать задачу, но выкладки не получались. Прошел час подготовки и профессор начал по одному вызывать к себе. Дошла и моя очередь. Я быстро рассказал теорию и решение первой задачки, объяснил, что вторую пока еще не решил. Профессор посмотрел мои выкладки по второй задачке и сказал, что надо бы показать линейность преобразования, и тогда решение будет полным. Сев опять за парту я еще час сидел и пытался доказать линейность. Решение не шло, и я уже понимал, что мыслей, как можно продвинуться, нет.

Профессор глуховат и любит точность, придется рискнуть. Набравшись смелости, я пошел отвечать. Разложив несколько листков с выкладками перед профессором, я начал довольно тихо излагать условия задачи и начальные выкладки. Потом постепенно говоря громче и, сделав максимально уверенный голос, я сказал: «Таким образом, мы очевидно получаем линейность преобразования». В этот момент я больше всего боялся, что он спросит, почему же это «очевидно». Но вопросов не следовало, профессор одобрительно кивал головой, пока я заканчивал объяснение решения задачи.

– Ну, вот видите, Кирилл, все же получилось. Молодец, отлично.

С сердца свалился большущий камень, всё-таки свое «отлично» я получил. Рад я был неимоверно, ведь это мой первый экзамен.

В целом группа сдала алгебру довольно хорошо. Егор и Тима тоже получили отлично, а Игорь хорошо. Не сдала из всей группы только Лена, умудрившись по какому-то поводу поругаться с профессором.

Историю мне сдавать не надо было, и у меня была целая неделя на подготовку к экзамену по математическому анализу. Это был самый сложный экзамен из всех, а профессор Горликов, довольно суровым преподавателем. Целыми днями я учил теорию, которой было очень много по сравнению с другими предметами.

На консультации перед экзаменом профессор решил провести экспресс тестирование, чтобы отсеять часть студентов и облегчить себе прием экзамена. Нужно было в течении 20 минут написать 10 формулировок теорем и определений. Одна ошибка прощалась, если ошибок было больше, то студент к экзамену не допускался. Из нашей группы в 30 человек в итоге допуск получили только 10, в том числе я и Егор. Остальные же считались не сдавшими и отправлялись на пересдачу после сессии. Особенно жалко было Лену, получалось, что она завалила уже второй экзамен.

Так как сдающих было только 10 человек, профессор Горликов в 9 утра запустил в аудиторию всех сразу и раздал теоретические вопросы и по одной задачке. Математический анализ был, пожалуй, самым моим любимым предметом. Я довольно быстро подготовился и ответил теорию с задачкой. После этого оценка «хорошо» была гарантирована, но хотелось-то лучше. Профессор дал еще одну задачку, которую я за полчаса решил. Он задумался, глядя на меня, затем хитро улыбнулся.

– Кирилл, давайте еще одну задачку. Выясните, является ли постоянная Эйлера рациональным числом.

– Хорошо, попробую.

Задача оказалась невероятно сложной. Я пытался раскладывать ряды, использовал цепные дроби, но ничего не получалось. Задача не шла никак. Профессор периодически подходил ко мне, смотрел мои записи, но подсказывать не подсказывал, а только говорил:

– Кирилл, не торопитесь, думайте, времени еще много.

К трем часам дня понял, что мозги уже совершенно не соображают и уже был согласен на «хорошо». Когда я подошел к профессору и сказал, что ничего не получается, он опять задумался и сказал:

– Ладно, давайте, я дам вам другую задачку.

Он выдал мне новое задание. С этим всё пошло намного проще, и вскоре я сдал задачку, надеясь что, наконец, получу свое «отлично». Однако вместо этого получил ещё одну задачку, спорить было бесполезно, потому что первую-то я не решил.

Время было уже пять часов вечера, в аудитории остались только я и профессор. Егор уже давно ушел, получив свое «хорошо». Из десяти человек сдали только пятеро, и никто «отлично» так и не получил. Я решал седьмую по счету задачу, решение было уже почти готово. Профессор подошел ко мне и изучил мои записи.

– Да, все верно, молодец! – с этими словами он протянул мне мою зачетку с отметкой «отлично», – Вообще, я поставил Вам оценку ещё после первой решенной задачи.

От удивления я выпучил глаза и смотрел на него, открыв рот.

– Так зачем я тогда столько еще решал?

– Так это полезно, а то сдали бы экзамен и ничего больше сегодня бы не делали, мозги надо тренировать, – сказал профессор, улыбаясь.

Сил злиться на него просто не было, в голове была просто пустота, выжал он меня как лимон.

– Профессор, так все-таки как эта задача решается. Постоянная Эйлера это рациональное число или нет?

– Кирилл, пока что это не известно, вот если бы вы решили задачку, то мы б с вами такую статью написали, – сказал он мечтательно.

При этих словах на меня напал смех, это я четыре часа решал задачу, которую никто не знает, как решить. В итоге с экзамена я вышел в 6 вечера, просидев в общей сложности 9 часов. Что самое любопытное, выйдя из кабинета, я увидел на подоконнике в коридоре сидящего Егора. Он что меня ждал? Егор, завидев меня, подошел.

– А я решил тебя дождаться, интересно было получит ли хоть кто-нибудь отличную оценку, – сказал он, улыбаясь.

Я ему рассказал все подробности моей сдачи экзамена, и, смеясь, мы вместе с ним покинули университет. По дороге до остановки Егор рассказывал про экзамен по аналитической геометрии, который сегодня сдавала третья группа, а мы должны были сдавать через 4 дня. Говорил, что доцент Глушакова, терпеть не может девушек, особенно блондинок, а вот парни у нее сдают легко.

Домой я пришел около восьми, включил телевизор и смотрел, не думая ни о чем. День был таким напряженным, что голова была абсолютно пуста. Тут я почувствовал легкое потрясывание плеча и, сконцентрировавшись, услышал голос матери.

– Кирилл, что с тобой, ты что делаешь?

– Телевизор смотрю, ты не видишь?

– Кирилл, ты уже час смотришь на стену, – мой взгляд сфокусировался, а ведь и правда, я смотрел не на телевизор, – быстро спать.

Сон принес, наконец, успокоение, я даже не видел никаких снов.

Оставался последний экзамен по аналитической геометрии. По объему материала он был самым простым, да и доцент Глушакова хоть и была уже пожилой взбалмошной женщиной, но валить на экзамене любила только девушек, считая, что женщина-математик это нонсенс. В любимчиках у нее ходил Егор, мы даже периодически подшучивали над ним, рассуждая, как он заслужил ее расположение.

Наша группа была последней, которая сдавала аналитическую геометрию. Мы собрались перед аудиторией и опять начали прикалываться над Егором.

– Егор, а ты зачем на экзамен пришел? Глушакова, что тебе автомат не поставила, всем же известно, что она к тебе не равнодушна? – хитро спросил Игорь.

– Егор, вот не был бы таким брезгливым и был бы с автоматом, – это уже сказал я.

Егора эти разговоры всегда злили, хотя всем было понятно, что Глушакова ценит его именно за знания. Егор вообще был геометр по призванию, из тех, которые могут испытывать оргазм при виде псевдосферы. Но почему бы не подоставать товарища, если он так забавно смущается. В этот раз Егор решил наши шутки не спускать.

– Да я уже договорился с ней вчера ночью, вот только роспись в зачетке пришел получить.

Все дружно посмеялись и отправились на экзамен. Доцент неожиданно запустила всех сразу в аудиторию, так что ждать своей очереди было не нужно.

– Прежде чем начать экзамен, я бы хотела поставить автоматом отлично лучшему студенту по моему предмету Егору Павлову.

Все взгляды устремились на Егора, вот так пошутил парень, теперь его до конца универа этим подкалывать будут. Очень хотелось рассмеяться, видя сильно покрасневшее лицо Егора и опущенные в пол глаза.

Экзамен же прошел очень легко, Глушакова явно была в хорошем настроении. Она выдала всем билеты и сказала, что ей нужно срочно выйти минут на сорок.

– Только ни в коем случае не списывать, поймаю – отправитесь на пересдачу, – сказала она хитро. – Когда вернусь, я в дверь постучу.

В итоге экзамен сдала вся группа целиком. Я же, получив свое «отлично», таким образом, сдал всю сессию на одни пятерки. Начинались двухнедельные каникулы. Настроение было просто отличным. Из друзей, полностью закрыть сессию получилось только у Егора и Серёги. Игорь и Тима не сдали матанализ.

Вернувшись домой, я сразу пошел на кухню, чтоб обрадовать маму, и увидел ее, читающую записку на ярко красном листке бумаги. В груди неприятно похолодело, накатил страх. Всё-таки у мамы больное сердца и любые переживания ей противопоказаны. Я всегда старался оградить ее от всех волнений, а тут эта записка, которая может привести ко второму инфаркту. Сделав над собой усилие, чтобы мой голос не дрожал, я спросил:

– Мама, что это ты читаешь? Кстати можешь меня поздравить, я сдал всю сессию на отлично.

Мама повернулась ко мне и расплылась в улыбке.

– Кирилка, поздравляю. Ты такой молодец у меня, – она ткнула рукой в листок, – а это, я и сама не понимаю что такое, в почтовом ящике лежало. Наверное, не туда кинули, там про какого-то Дмитрия и стихи.

Стараюсь выглядеть веселым, а у самого на душе все кипит. Беря листок, сразу узнаю уже знакомый почерк.

Покуда нож в его

Мозгах, в их липкой массе,

С удара одного

Все мысли не погасит,

(О, надо бы еще

И нос ему и губы

Отсечь! Пришел расчет!

Живот вспороть ему бы!)

Да, надо! Ведь пока

Мозг не пронзят клинками,

Не отобьют бока,

Кишки не бросят в пламя,

Ребенок, что всегда

Помеха всем и бремя,

Лгать будет без стыда

И предавать все время… (1)

Снизу была подпись: «Ты только мой, а Дмитрий поплатится, ты его больше не увидишь».

Вот и не верь после этого в вещие сны. Получается, Дмитрий все-таки разболтал о нашей встрече, и об этом узнал мой поклонник. По стихам было ясно, что тот, кто пишет записки, в бешенстве. Только вот почему я не увижу Дмитрия, он же должен у нас преподавать в следующем семестре?

Комментарий к Глава 15. Сессия

1) А. Рембо

========== Глава 16. Начало второго семестра ==========

На бойне любви убивают лишь лучших.

Не слабых, уродливых и невезучих.

Не надо бояться подобной кончины.

Убит не любовью? Знать, жил мертвечиной!

Джалаладдин Руми

Начались двухнедельные каникулы, которые я проводил, предаваясь отдыху. Катался на лыжах, читал, гулял и часто думал о том, как мне после произошедшего вести себя с Дмитрием. К нему я уже ничего не чувствовал, но на душе всё равно было не спокойно. К тому же меня беспокоила угроза, которая прозвучала в последней записке. Однако отдых давал о себе знать, и постепенно к началу семестра я успокоился.

За несколько дней до начала нового семестра я получил, наконец, расписание и был очень удивлен. Вместо Дмитрия практику по математическому анализу должен был вести сам профессор Горликов, наш лектор. Я пробежал по расписанию других групп и курсов и тоже нигде не увидел знакомую фамилию. Что же с ним случилось?

Семестр начинался 5 февраля. В этот день я проснулся очень рано, в голове был полный сумбур и странное напряжение. Сегодня я увижу друзей и узнаю, что случилось с Дмитрием. Первой парой у нас была лекция по математической логике, этот предмет у нас начинался только в этом семестре, вместо истории. Остальные предметы оставались прежние.

Первым делом в универе я пошел в деканат, нужно было расспросить секретаршу и узнать, почему же с нашей группы сняли Дмитрия. И вот тут меня ждало разочарование, Юлия Владимировна сама точно не знала причин увольнения. Сплетен по этому поводу ходило очень много, но все упирались в одно между Дмитрием и заведующим кафедрой математического анализа произошёл жуткий скандал, после которого Дмитрий подал заявление на увольнение и уехал из города. После долгих расспросов на тему, что могло послужить причиной скандала, удалось выяснить, что есть несколько слухов, которые сводятся к тому, что заведующий кафедрой застал Дмитрия занимающимся с кем-то сексом на кафедре. А вот с кем именно, точного ответа не было. Среди вариантов фигурировали один из студентов, ученик подготовительного отделения и даже дочь декана. В голове сразу появилась мысль, что Дмитрия подставил мой тайный поклонник. Не верю, что это никак не было связано со мной. Или это у меня уже паранойя? Нужно внимательно присмотреться к друзьям, может быть, что-то прояснится.

На первой паре Егор так и не появился. Странно, куда он делся, может быть, заболел? Игорь был очень задумчив, и порой во время лекции я ловил на себе его пристальные взгляды. От этого моя спина сразу покрывалась потом, а к лицу приливала кровь. Чувствовал себя лягушкой, которую готовятся препарировать. Серёга же наоборот был очень весел. Сразу после пары он подбежал ко мне с широкой улыбкой на лице.

– Кирилл, привет, давно не виделись. Ты не забыл, что обещал мне дать возможность отыграться за пари? – в этот момент его глаза как-то недобро блеснули.

– Конечно, Серёга, только вот пока повода подходящего не вижу, – спорить я люблю, почему б нет.

– Будет тебе повод, есть у меня одна идея. Ты же в курсе, что после пар старост собирают в деканате.

– Теперь в курсе, что там опять? – неужто опять какой-нибудь турнир, вроде не должно быть ничего такого.

– Да не парься раньше времени. Думаю, тебе не очень понравится, но ты ж староста – придется смириться, – и, рассмеявшись, он оставил меня одного.

К третьей паре появился Егор, он выглядел очень усталым и не выспавшимся. На мои расспросы о том, где он пропадал, отвечал односложно, всячески увиливая. Зато неожиданно он завел разговор о Дмитрии, явно пытаясь выяснить мое отношение к тому, что у нас сменился преподаватель. Я, как мог, продемонстрировал ему полное свое безразличие по этому вопросу, после чего Егор заметно приободрился и повеселел. А может, мне это все только кажется, и я сам себе все выдумал?

После пар вместе с Серёгой отправились в деканат. Он хитро улыбался, но, что за подстава нас ожидает, не говорил. В деканате, когда мы вошли, была одна секретарша, которая смотрела на входящих как удав на кроликов. Мы ж с ней с утра болтали, могла бы и намекнуть, что намечается какое–то мероприятие.

– Итак, дорогие мои, у меня для Вас пренеприятное известие, – она сделала длинную паузу, обводя нас всех взглядом. – На следующей неделе День Святого Валентина и поступило предложение отпраздновать его на факультете. Все вы будете исполнять роль купидонов, только не надо сразу пугаться, рядить вас ни во что не будут. Просто будете разносить Валентинки и записки внутри своих групп. Далее старосты проводят голосование и определяют самого красивого представителя от группы. Потом из них по голосам выберем мистера и мисс факультета. Нам давно надо обновить рекламные буклеты, вот эта пара на них и будет.

Подстава, что еще сказать. Теперь придется заниматься всякой фигней, разнося записки, ещё и это голосование. Вот угораздило же меня стать старостой. Погруженный в свои мысли, я уже отправился в гардероб, когда меня догнал Сергей.

– Кирилл, куда это ты собрался? Мы собирались поспорить!

– Ах, да совсем забыл. Так какие условия для спора?

– Давай так, у нас обоих в группе по 30 человек, значит, сравним количество отданных голосов за лидера в твоей группе и моей и у кого больше тот и победил. Спорим на желание, кроме того победитель от моей группы и от твоей идут на свидание в кафе за счет проигравшего. Устроит?

Я задумался, в принципе, парни у нас в группе симпатичнее, только вот как бы разброс не был очень большим. Хотя надо ж дать возможность Сереге отыграться.

– Хорошо, уговорил. По первому пункту согласен, но вот по второму нужно ведь и согласие самих победителей. Это надо с группой обсудить.

– Резонно. Обсуждай со своей группой, а я со своей, завтра решим окончательно.

И вот что это было? Странный какой-то спор. Если разобраться, то кто у нас в группе мог победить? Ну, если руководствоваться моим вкусом, то Егор, я, может быть кто-нибудь из девчонок, хотя, боюсь, у них будет слишком большая конкуренция между собой. В Серёгиной же группе из парней выделялся только он, а вот девчонки у них были, пожалуй, красивее наших. Что же он задумал? Меня уже разбирал азарт, и хотелось победить.

На следующий день я изложил условия пари своей группе и не услышал никаких возражений, мои одногруппники наоборот воодушевились. Прозвучало даже предложение выбрать кого-то одного и дружно за него проголосовать, но в итоге решили, что это неспортивно. Серёгина группа тоже всецело поддержала условия. Девчонки даже хихикали меж собой, обсуждая, что будет, если в обеих группах победят парни.

Неделя пролетела незаметно, я практически не вспоминал о Дмитрии и моем тайном поклоннике, мысли мои возвращались то и дело к пари. То, что Серега что-то задумал, было очевидно, думаю, танцевать стриптиз ему не очень понравилось, отыграется же на мне. Хотя пара идей, как этого избежать, у меня уже появилась.

До Дня Святого Валентина оставалось двое суток, когда мне в деканате выдали бюллетени для голосования. Они представляли собой вырезанные из цветной бумаги сердца, на которых с одной стороны стояла печать деканата, а с другой нужно было вписать имя того, за кого голосуешь. Из 30 человек сейчас постоянно на занятия ходило 26, значит, у меня в запасе будет 4 лишних голоса. Не так и много, как хотелось бы.

Я медленно шел из университета меж домами к остановке, когда мне в спину со всего маха прилетел снежок. Быстро обернувшись, я увидел маленького мальчика лет 10, строящего мне рожицы и размахивающего руками. Вот ведь зараза мелкая, не с кем больше поиграть. В этот момент мальчик сорвался с места и стремительно побежал от меня. Можно было, конечно, догнать, но зачем мне это надо. Через секунду он уже скрылся в подъезде ближайшей пятиэтажки, захлопнув дверь. Я посмотрел себе под ноги, возле них валялся полуразвалившийся снежок, из которого торчала записка, написанная на синей бумаге. Я уже начал догадываться, что цвет бумаги характеризует настроение и отношение ко мне моего тайного поклонника. Когда он был недоволен, бумага была красных оттенков, сейчас же опять синяя, а значит – я прощен. Я развернул вымокший от снега лист и прочитал.

Кто под звездой счастливою рожден —

Гордится славой, титулом и властью.

А я судьбой скромнее награжден,

И для меня любовь – источник счастья.

Под солнцем пышно листья распростер

Наперсник принца, ставленник вельможи.

Но гаснет солнца благосклонный взор,

И золотой подсолнух гаснет тоже.

Военачальник, баловень побед,

В бою последнем терпит пораженье,

И всех его заслуг потерян след.

Его удел – опала и забвенье.

Но нет угрозы титулам моим

Пожизненным: любил, люблю, любим. (1)

А с чего это он взял, что любим. Я его даже пока не знаю. Или он любит меня, а любим кем-то ещё? В груди немного кольнуло от беспокойства, что он найдет себе другого прежде, чем я выясню, кто же пишет мне эти записки. Жалко, что я не догнал мальчика, ведь он мог бы мне описать того, кто заставил кинуть снежок.

Комментарий к Глава 16. Начало второго семестра

1) В. Шекспир

========== Глава 17. День Святого Валентина ==========

Так вот, Эрот Афродиты пошлой поистине пошл и способен на что угодно;

это как раз та любовь, которой любят люди ничтожные.

А такие люди любят, во-первых, женщин не меньше, чем юношей;

во-вторых, они любят своих любимых больше ради их тела,

чем ради души, и, наконец, любят они тех, кто поглупее,

заботясь только о том, чтобы добиться своего,

и не задумываясь, прекрасно ли это.

Платон

Наступило 14 февраля. Не то чтобы я как-то особо ждал этого дня, просто хорошо понимал, что исполнять роль купидона-письмоносца будет чертовски тяжело. Сегодня к тому же пять пар, а значит, в университете придется провести практически весь день.

На первой паре я сразу раздал всем сердечки-бюллетени для голосования, чтобы слишком не затягивать с этим. Записок пока было мало, и мои обязанности не сильно напрягали. Однако ко второй паре стало уже сложнее, стали в больших количествах приносить любовные послания старосты из других групп, а мне приходилось разносить их своим одногруппникам. Большинство посланий были анонимными, и приходилось отбиваться от желающих узнать, кто им пишет. Писали в основном девчонкам из нашей группы, но пять или шесть записок я доставил Егору, три Игорю и две Тиме.

Одно хорошо, из нашей группы практически не писали старшекурсникам, и мне пока не приходилось бегать в поисках старост других групп. К концу второй пары первые две записки получил и я.

«Кирилл, ты мне очень нравишься. Давай встречаться. Маша.»

Что еще за Маша, записку мне вроде передала староста первой группы нашего курса?

– Извини, Маша, но я по мальчикам, – сказал я сам себе, и первая записка отправилась в урну. Теперь посмотрим вторую записку.

«Почему не заходишь на сайт. Испугался?»

Неужто Игорь? На гей сайте, котором регистрировался осенью, я не появлялся уже очень давно, слишком уж боялся подставиться перед Игорем. И тут такая записка, но как он мог узнать, ведь фото я не размещал? Или это просто такая проверка? Я взглядом поискал Игоря в аудитории, он сидел в другом конце и увлеченно болтал с Егором. Стоило мне посмотреть в его сторону, как он тут же повернул голову и уставился на меня. Уголки губ Игоря чуть изогнулись в усмешке, если это была его записка, то сейчас я очень сильно подставился. Ладно, нечего переживать раньше времени, записку тоже в урну.

После второй пары я собрал с одногруппников бюллетени голосования и начал подсчет. На парах сегодня было 26 человек, но сдали только 25. Вначале я растерялся, но потом сообразил, что сам еще не заполнил. Разложив по стопочкам, я немного удивился, голосов отданных за девчонок было не очень много и все они были равномерно распределены так, что каждая имела один-два голоса. Из парней в лидерах был я с семью голосами, следом Егор с пятью, потом Игорь и Тима с четырьмя. Еще несколько парней имело по одному голосу. Что же делать? У меня имелось еще пять незаполненных сердечек, по сути, я мог сделать лидером любого из друзей. Конечно, это не совсем честно, но идти на свидание непонятно с кем совершенно не хотелось. С другой стороны, если вписать себя, то с 12 голосами я, скорее всего, обгоню лидера в группе Сереги, и придется ему выполнять мое желание, а не мне его. Ладно, результаты мне нужно сдать в деканат после четвёртой пары, есть время подумать.