Текст книги "Падший легион (СИ)"

Автор книги: Great fantazy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

– Как на это смотрит король? – поинтересовался Веанид.

– Король заинтересован, – мрачно ответил юноша.

– Ты сможешь это исправить, когда сам станешь королем.

– Если ты не убьешь моего отца в битве, ждать мне придется еще очень долго.

– Давай не будем о грустном, – мужчина ободряюще улыбнулся. – Ты здесь, и все кошмары остались за чертой леса.

– Как бы я хотел насовсем здесь остаться, – с грустной улыбкой вздохнул принц.

– Так оставайся, – кхарди отложил трубку. – Оставайся со мной и никуда больше не уходи. – Грубая мозолистая ладонь коснулась лица юноши.

– Я не могу. Я должен стать королем, чтобы все исправить.

– Думаешь, тебе удастся сломать вековые традиции своего народа?

– Да. Но для этого мне нужно стать сильным, гораздо сильнее своего отца. Через две недели мне исполняется восемнадцать, и как только я пройду обряд, отец начнет учить меня высшей магии нашего рода. Пока что я могу призывать теней, ищеек, призраков и, при благоприятных обстоятельствах, смог бы призвать какого-нибудь демона среднего ранга. Отец же может не в полную силу использовать «Закон Короля», и у него есть кровный договор с высшим демоном. Его зовут Зариэль. Уверен, он будет участвовать в битве. Я поискал в наших книгах и нашел упоминания о Зариэле. Он заключал договор с шестью королями до моего отца, часто воевал. Сначала я подумал, что это какой-то средний демон, поскольку раньше о нем не слышал, а имена владык и принцев Сумеречного мира мы знаем с колыбели, но, углубившись в летописи, я узнал, что Зариэль один из приближенных Владыки Нумоса и носит титул герцога. Это говорит о том, что он очень силен. И хотя в нашем мире его силы ограничены, он один способен отправить на тот свет половину кхарди.

– Почему ты раньше молчал?

– Не знаю. За всеми этими приготовлениями как-то из головы вылетело, что отец, в общем-то, может выиграть битву и в одиночку. Но он этого не сделает. Не любит марать руки. Он использует «Закон Короля», чтобы самому не приходилось сражаться, не пачкать одежду. Думаю, Зариэль не будет сражаться, скорее всего, отец призовет его для охраны. Поэтому можешь не опасаться его вначале, но если дела примут скверный для нас оборот…

– Понимаю. А в чем заключается «Закон Короля»?

– В армии мертвых. Причем мертвых как своих, так и противников. Обычно отец поднимает не больше двадцати мертвецов, чтобы те защищали его. Такую оборону невозможно прорвать. Мертвого не убьешь, на то он и мертвый. Я не знаю, сколько на самом деле отец может поднять, но у этой техники есть своя слабость – чем больше мертвых, тем слабее контроль над ними. Развеять магию можно убив короля или серьезно ранив. Мы не контролируем самоисцеление, поэтому в случае ранения, все наши силы, в том числе магия, сами по себе уходят на исцеление. Раненые кунгусы, пока не вылечатся, не могут применять магию. Их защищают тени, но сами себя они защитить не могут. Вроде всё. Я рассказал всё, что знаю, – допивая остывший чай, закончил принц.

– И я у тебя в неоплатном долгу за это, – Веанид мягко улыбнулся. – Уже поздно, идем спать.

– Ты не рассказал, как дела у тебя! – возмутился юноша.

– С того момента, как ты переступил порог, дела у меня просто замечательные, – прижав парня к себе, прошептал мужчина и глубоко поцеловал принца.

Ночь

Чем меньше оставалось времени до обряда становления совершеннолетним, тем больше нервничал Гланиэль. Днем, накануне именин, он почти паниковал и не мог заставить себя ни поесть, ни взять в руки меч, чтобы потренироваться. Король, ощущавший беспокойство сына, вызвал принца к себе несколько дней назад. Полагавший, что юноша завел себе любовницу из простолюдинок и по этой причине постоянно пропадает, Фрумор мягко поинтересовался, чист ли Гланиэль, и, когда тот ответил утвердительно, спросил, что же тогда беспокоит его. «Многое», – ответил бы принц и поделился бы с отцом своими тревогами, если бы тот не был королем кунгусов. «Я люблю кхарди, мужчину, вождя, твоего врага. И он любит меня. Он в четыре с половиной раза старше меня, и именно к нему я постоянно уезжаю. Я помню, что свою девственность мы дарим демонам, поэтому с Веанидом у нас ничего не было… кроме поцелуев. Он, наверное, не оставил на мне ни одного нецелованного места. А еще он делал мне приятно руками, гладил меня внизу и… Я боюсь, что демоны знают про нас, боюсь, что они покарают меня и Веанида, боюсь, что ты узнаешь про нашу связь, боюсь опозорить тебя. Меня беспокоит, считаюсь ли я чистым после всего, что было между мной и Веанидом и не оскверню ли я алтарь. Еще больше чем смерти от гнева демонов я боюсь, что они вообще не явятся. Ведь такое уже случалось. Боюсь участи, на которую ты обречешь меня, если это произойдет». Гланиэль очень хотел выговориться, хотя бы отцу, и мучился от того, что не с кем было поделиться переживаниями. Даже Веаниду он ничего не рассказал, опасаясь, что тот его не отпустит.

«А если мы больше никогда не увидимся?» – от этой мысли на глаза наворачивались слезы, приходилось быстро смахивать их, чтобы никто не увидел.

Но вот наступил день именин. С раннего утра в замок начали приезжать гости – родственники и знать со всего королевства. Все приехали с подарками, но дарить их имениннику, до того, как он пройдет обряд, было не принято. Ближе к вечеру начался пир. Сотни гостей в великом чертоге поднимали кубки и провозглашали здравицы за принца. Последний сидел, бледный и испуганный, во главе стола, между отцом и матерью, в знак того, что это его последний день детства. Гланиэль ничего не ел. Он бы выпил вина, но перед обрядом пить было запрещено. Посреди пира отец положил руку ему на плечо: «Пора готовиться, идем наверх».

Пока гости отмечали его именины, принц принимал ванну с душистыми травами. Слуги нещадно терли его спину и руки, словно он мылся впервые в жизни. Затем кожу натерли ароматными маслами, высушили и расчесали волосы, после чего отец накинул на плечи юноши тяжелый меховой плащ до пола. Более никакой одежды юноше не полагалось.

Когда они вышли во двор, гости уже были там. Алтарь предварительно прогрели и разложили вокруг него сухой хворост и тонкие дрова. Ноги юноши вдруг одеревенели. Король положил ладонь ему на плечо и, пригнувшись, тихо шепнул:

– Перед своим обрядом я тоже волновался, это нормально.

– А если демоны сочтут меня недостойным? – принц обернулся к отцу.

– Глупости. Они не могут посчитать недостойным моего сына.

– А вдруг? – глаза юноши от страха стали светло-голубыми, почти того же оттенка, что у кхарди.

– Всё будет хорошо, вот увидишь, – попытался ободрить сына король, пока они шли к алтарю. Гланиэль, как мог, плотно закутался в плащ, дабы не показывать всем своей наготы. Глупость, конечно. Перед алтарем все равно придется снять одежду. Снег обжигал голые ступни, но сейчас принц охотнее согласился бы простоять всю ночь голым на морозе, чем полчаса лежать на алтаре.

– Это больно? – осипшим от волнения голосом спросил парень.

– Не буду врать, не слишком приятно. Хотя здесь как повезет, если к тебе придет терпеливый демон, который сначала тебя подготовит… впрочем, деваться тебе все равно некуда, так что лучше не думай об этом.

Они остановились у ступеней широкого круглого алтаря. Король бережно стянул с принца плащ. Гланиэль глубоко вздохнул, уверенно поднялся на жертвенник, под взором сотен глаз лег точно посередине и прикрыл глаза. Фрумор сам поджег облитый смолой хворост. Ветки затрещали, задымились, и пламя, быстро разгораясь, охватило кольцом весь алтарь.

Шли минуты, огонь становился всё выше, закрывая принца от кунгусов, певших молитвы и призывавших демонов. Пламя подбиралось всё ближе к натертому маслами телу юноши. Некоторые ожоги уже не успевали заживать. «Вот и всё», – подумал Гланиэль. «Они не пришли, и я сгорю здесь, лишенный защиты владык».

На душе стало до странного спокойно. Так ему, грешнику, и надо. Мать жалко, но у неё останутся три дочери и, возможно, после смерти наследника, демоны подарят королю с королевой еще одного сына.

Перед глазами всё время появлялся образ Веанида. Лучше не думать о нем. Скорее всего, вождь погибнет в битве. Что ж, по крайней мере, Гланиэль об этом не узнает и не увидит головы любимого на пике. Жар от огня становился всё болезненнее. Он не будет кричать. Он умрет, как подобает принцу, в гордом молчании. Быть может, покарав принца при жизни, демоны всё же пустят его душу в свои чертоги. Огонь очищает. Он уже даже не кажется таким горячим. И вправду, вокруг стало прохладнее и, как будто, темнее. «Это мне кажется, от дыма», – подумал юноша.

– Гланиэль, – позвал принца глубокий бархатистый голос. Парень удивленно открыл глаза. Перед ним на коленях сидел мужчина. Длинные, ниже пояса, собранные под золотым обручем волосы обрамляли остроскулое лицо с тонкими бледными губами, крючковатым орлиным носом и ярко-желтыми глазами. Демон. Позади мужчины стоял, смешливо ухмыляясь и помахивая рукой, Зариэль в своем чудном наряде. Вдоль края алтаря, закрывая принца от пламени, высились темные фигуры. Беглым взглядом юноша заметил, что фигур около двадцати.

– Здесь собрались почти все владыки и принцы Сумеречного мира, – заметив взгляд парня, улыбнулся мужчина. Гланиэль вздрогнул, приподнялся на локтях, не зная, следует ли ему лежать или лучше сесть. В голову пришло осознание, что никто не сказал ему, как нужно себя вести, когда явится демон, и никто не предупредил, что их может прийти несколько. Интересно, Владыки ко всем приходят? Вроде бы ни о чем подобном принц не слышал. И тут же его осенила еще более жуткая мысль – неужели ему придется отдаться им всем?! Он же не выдержит! Всё это пронеслось в голове парня за доли секунды.

– Прости, что так долго, – вновь заговорил демон, сидящий возле Гланиэля. Он огладил обожженную руку принца и ожоги исчезли. Затем, приобняв мальчишку за талию, притянул к себе и глубоко поцеловал в губы. По телу пробежали мурашки, в рот протиснулся чужой язык. Юноша почувствовал, как от одного только поцелуя демона у него внизу напряглось, а затем острое наслаждение прокатилось волной от груди до кончиков пальцев.

– Владыка Нумос? – догадался принц, когда демон оторвался от его губ.

– Это одно из моих имен, – подтвердил догадку мужчина, оглаживая щеку юноши. – Под этим именем меня знают здесь и в Сумеречном мире. На востоке меня называют падшим богом, на западе – Искусителем, на юге я известен под именем Зураб. Твое настоящее имя тоже другое, – Нумос вновь приблизился к юноше и, поцеловав того в щеку, продолжил: – Я искал тебя почти четыреста лет. Мое золотце, каждый раз ты ускользаешь от меня.

– Вы… вы, должно быть, ошибаетесь, Владыка, – язык Гланиэля заплетался от страха и недоумения. – Я… мне только восемнадцать.

– Да. Только восемнадцать. В этой жизни. Но до этой жизни были и другие. Что ж, не будем нарушать традиции, всё-таки сегодня твой обряд взросления, – демон взял парня за руку, и они оказались в драпированных красной тканью богатых покоях на огромной, закрытой бордовым парчовым балдахином, постели.

– Думаю, здесь тебе будет приятней, – Нумос снова поцеловал принца. Затем сел, прислонившись к изголовью кровати, и усадил юношу себе на колени, продолжая целовать шею, острые ключицы, плечи и грудь мальчишки.

Гланиэль, стараясь не думать о Веаниде, неуклюже отвечал на ласки. Вдруг мужчина резко отстранил от себя принца. Внимательно посмотрев парню в глаза, Нумос с толикой грусти в голосе сказал: «Ты любишь другого».

Юноша испуганно попятился, отползая от мужчины.

– Да не кого-нибудь, а кхарди, – продолжил демон, наблюдая за реакцией принца и медленно, словно хищник, приближаясь к застывшему в ужасе парню.

«Он убьет меня», – проскользнуло в мыслях Гланиэля. Демон больно схватил его за руку и, опрокинув на постель, склонился над юношей. Парень попрощался с жизнью.

– В отличие от меня, ты волен выбирать, кого любить, – грустно улыбнулся владыка, неожиданно нежно целуя принца в лоб.

– Я не стану тебя принуждать. Моё золотце…

Спальня исчезла, и Гланиэль вновь оказался сидящим на алтаре, одетый в черную с золотом тунику, нарядный кафтан, узкие штаны и высокие кожаные сапоги с золотыми шпорами.

– Весьма иронично мне, как демону похоти, дарить одежду, – рассмеялся Нумос, отходя от юноши.

От круга теней отделилась фигура, через мгновение принявшая человеческий облик. Высокий широкоплечий мужчина в алых доспехах, с багряным плащом за спиной и высокой черной короной, преклонил колено перед принцем.

– Я Владыка Урус. – В руках демона появилась небольшая золотая корона, инкрустированная черными бриллиантами и рубинами. Демон поцеловал юношу в лоб.

– Прими моё благословение и мой дар, – возлагая на Гланиэля корону, торжественно провозгласил Владыка. Затем поднялся и исчез. Вместо демона крови и силы вышел другой.

– Я Владыка Дарас, – преклонив колено, представился смуглый с алыми глазами и черными кудрявыми волосами мужчина в черных доспехах. В руках демона войны появился меч в ножнах.

– Это мой тебе дар, – поцеловав принца в лоб, вручил ему меч владыка и исчез вслед за Урусом.

Следующей появилась женщина. Демоны не имеют пола, но в человеческом обличье это была женщина. Рыжеволосая красавица с изумрудными глазами и ярко красными губами стояла почти без одежды. Прозрачная алая ткань нисколько не прикрывала её наготы.

– Я Владыка Сехеш, – грудным женским голосом промурлыкал демон, рывком приблизился к юноше и прижался к его губам.

– Мой тебе подарок, – женщина облизнулась, протягивая принцу бурдюк. – Здесь кровь демонов, моя прелесть. Одна капля вернет силы и излечит от самых страшных ран, две – наделят силой, сравнимой с королем, три – помогут вернуть прежний облик, даже если тебе отрежут конечности, – с этими словами распутница исчезла. Следом за ней приходили другие владыки: мужчины целовали в лоб, женщины в губы. После владык принести дар юноше приходили принцы, они целовали руку Гланиэля. Затем герцоги и маркизы, графы и бароны – те и вовсе целовали лишь края одежды принца. От количества подарков на алтаре почти не осталось свободного места. Здесь были и лук со стрелами, и золотая арфа, и древние книги, седло, кнут, кинжал, украшения, одежда, копье, щит и многое-многое другое.

Предпоследним подошел Зариэль. Он взял принца за руку и, проведя языком по запястью кунгуса, чуть куснул кожу. На руке появился браслет.

– Эта штучка может изменяться в размерах согласно воле хозяина, – думаю, ты найдешь ей применение, малыш, – подмигнул принцу демон и исчез, оставив Гланиэля наедине с Нумосом.

Демон протянул руку еще не пришедшему в себя парню, помогая тому встать.

– Ты, как всегда, не помнишь меня. Я уже привык, – взяв принца за руки, начал владыка. – Не удивляйся такому вниманию со стороны демонов, ведь это мы с тобой создали большую их часть когда-то давным-давно, задолго до появления этой планеты. Теперь мы оба связаны с этим миром – ты обречен умирать и рождаться, не помня, кто ты, а я наблюдать за твоими муками, не в силах помочь. Наше бессмертие обратилось в вечную пытку. Но я клянусь, – демон поцеловал пальцы юноши, – однажды, мы с тобой родимся братьями, как в нашей первой жизни, и я освобожу тебя.

Нумос снял с руки кольцо, помутневший черный камень в бронзовой оправе, и надел на указательный палец принца.

– Береги его. Это кольцо стало частью меня, – сказал мужчина и исчез. Огонь тут же потух.

Гланиэль стоял посреди заваленного подарками алтаря. Сотни глаз в гробовом молчании смотрели на него. Обычно, прошедший обряд получал один-два, самое большее, три дара в знак особого расположения демонов, но никто и никогда в истории кунгусского царства не получал такого количества даров.

«Интересно, можно ли считать, что я прошел обряд? Ведь Нумос так и не лишил меня невинности», – успел подумать принц, прежде чем толпа взорвалась радостными криками. Шум становился громче, и среди бессвязных выкликов всё чаще стало звучать: «Да здравствует король! Да здравствует король! ДА ЗДРАВСТВУЕТ КОРОЛЬ! ДА ЗДРАВСТВУЕТ КОРОЛЬ!!!»

Утро

На небе гасли последние звезды. Ночная мгла сменилась серыми предрассветными сумерками. Веанид тихо похрапывал в своей постели, утомленный делами деревни и тяжелыми думами и маленьком бессовестном существе, в лице принца, которое не пожелало рассказывать о своих тревогах.

В дверь громко и настойчиво постучали. Мужчина вскочил с постели, чертыхаясь, отыскал обувь и, зевая, побрел к двери. За порогом стоял, лучась улыбкой Гланиэль. Не заботясь о таких формальностях, как приветствие, юноша кинулся на шею Веаниду, заставив того поежиться от холодной одежды принца.

– Не говори мне, что ехал всю ночь, – помогая парню раздеться, проворчал вождь.

– Весь день и всю ночь, затем еще день и еще ночь. Только лошадей менял.

– Выглядишь бодро, – не без зависти заметил мужчина.

– Еще как. У меня есть кровь демонов, могу вообще не спать, – указывая на бурдюк, привязанный к поясу, объяснил Гланиэль.

– Не знал, что у вас такая есть, – в голосе Веанида промелькнули нотки беспокойства.

– Только у меня. Долгая история. Я тебе всё расскажу, но сначала… – принц, привстав на носки, поцеловал мужчину в губы, попутно расстегивая на себе рубашку.

***

Предрассветная дымчатая лазурь озарила комнату матовым светом. Потухший огарок свечи слабо дымил, распространяя вокруг себя едкий запах гари. Где-то в деревне пропел петух, встречая новый день, но в доме вождя, в темном углу на дубовой кровати двое давно не спали.

Гланиэль лежал на спине в ореоле смоляных кудрей, зардевшись от стыда. Ладони тянулись к лицу в порыве спрятать глаза от бесстыжего взгляда кхарди. Ищущие губы Веанида исследовали грудь, впалый живот, бедра принца. Кольцо пальцев сжало отвердевшую плоть. Протяжно-сладкий стон сорвался с зацелованных губ юноши. Гланиэль, пьянея от счастья, таял в теплых объятьях, отдавая всего себя сильным рукам мужчины. Гибкое молодое тело выгибалось навстречу, горячее дыхание обжигало кожу. Веанид, очарованный невинной прелестью принца, нежно, но уверенно ласкал его узкие бедра, гладкие ягодицы, выцеловывал узоры на коже, подготавливая юношу.

Пальцы скользнули внутрь, вынуждая мальчишку стыдливо сжаться.

– Гланиэль, хороший мой, – ласково прошептал мужчина, успокаивая парня.

Принц, сгорая от смущения, потянулся к достоинству кхарди. Легкие неуверенные движения стали тверже, и вскоре юноша без тени робости ублажал вождя руками. Веанид, закончив растягивать принца, усадил того себе на колени. Гланиэль нежно обвил руками шею любовника, поцеловал и приподнялся, позволяя мужчине войти в него. Тихий вскрик перешел в болезненный стон. Принц снова сжался, доверчиво прижимаясь к партнеру, от чего Веанид едва не потерял терпение. Дав юноше время привыкнуть, он бережно приподнял того за ягодицы и плавно опустил.

– Ах… нет! Тише! – взмолился парень, но мужчина, не в силах более сдерживаться, снова и снова насаживал его на себя.

– Какой… какой ты… – задыхаясь, начал Веанид.

– Какой я, ох, девственник? – вымученно улыбнулся Гланиэль.

– Какой ты восхитительный, – ускоряя темп, закончил кхарди. – До тебя у меня самого были только женщины.

– А я… АХ… думал… что вы… Ах! Помедленнее! Я думал… что вы… ах-ха… ведете… целомудренный… ох… образ жизни, – с трудом выговаривая слова, заметил принц.

– А что, похоже? – целуя мальчишку в губы, поинтересовался вождь.

– Нет… АХ!

Больше говорить никто из них не мог. Комнату наполнили звуки влажных шлепков тел, надрывных стонов юноши и прерывистого дыхания кхарди.

Гланиэль, начавший привыкать к новым ощущениям, попытался взять инициативу в свои руки и начал двигаться сам, но мужчину не устроил выбранный принцем ритм и он, опрокинув парня на кровать, накрыл его сверху.

***

Солнце лениво поднималось над горизонтом. Из деревни слышался гомон утренней суеты, пели петухи, лаяли собаки. А в доме вождя, в углу, на дубовой кровати двое лежали без сил. Гланиэль, положив голову на грудь кхарди, сонно зевал. Мужчина, заботливо укрыл принца покрывалом, бережно обнял и поцеловал кучерявую макушку. И оба мечтали лишь об одном – чтобы каждое утро было подобно этому.

========== Часть 4 Смерть ==========

Вечер

Медно-красное закатное солнце коснулось горизонта, окрасив багрянцем марширующие легионы. Черные знамена с коронованным Владыкой Урусом зловеще развевались на ветру. Тяжелая конница под гул барабанов топтала, превращая в грязь, еще влажную после снега землю.

Принц ехал во главе войска, рядом с отцом. За спиной под королевскими стягами маршировали десять тысяч пехотинцев и почти столько же конных.

Из леса начали выезжать первые кхардские воины, на белых и рыжих лошадях, в кожаных шлемах и с деревянными щитами, не имеющие ни единого шанса выстоять против закованной в сталь кунгусской армии.

Солнце скрылось наполовину, обагрив мир рдяными красками, когда кхарди и улюны выстроились перед кунгусами. Селлы летали над армией дикарей. А вон и Веанид. Из-под шлема вождя спадала длинная серебристая коса с бусинами.

Клич боевого рога пронесся над полем будущей битвы. Обменявшись стрелами, конницы обеих сторон понеслись навстречу друг другу. «Им не выиграть», – вынимая меч, подумал Гланиэль. О щит ударилась вражеская стрела. «И селлы им не помогут». Принц посмотрел на застелившие землю полчища теней. Вдобавок к демонам, которых призвал каждый кунгус, была еще и кровь демонов. Король настоял, чтобы принц разделил её между всеми капитанами.

«Мы уничтожим всех дикарей до единого», – сказал накануне сражения Фрумор. «После битвы мы поедем в лес, выжжем его и выкурим каждого дикаря. Я войду в историю как король, истребивший кхарди!»

Немногочисленное войско лесного народа стремительно приближалось. Из ножен, сияя белым пламенем, выскочили мечи.

«Откуда у них стальное оружие?», – успело промелькнуть в мыслях юноши, прежде чем первые ряды обеих сторон столкнулись с боевыми кличами и металлическим звоном.

Железный запах крови наполнил легкие. Тысячи алых глаз светились в наступающей темноте. Воздух дрожал от звона оружия. «Что-то не так», – остервенело махая мечом и мысленно прося прощения у каждого убитого дикаря, думал Гланиэль. Вдруг отдаленный осколок боли, что он испытал осенью от целительной магии кхарди, пронзил тело, и на доли секунды принц увидел перед собой кхардского воина, пронзившего его грудь светящимся мечом. Королевская кровь обрекала всех членов правящей семьи чувствовать боль и сильные эмоции друг друга, и только что Гланиэль почувствовал, как умирает его двоюродный брат.

Боль заставила юношу остановиться. «Почему мы деремся на равных? Как могут кхарди противостоять нам?». Обернувшись, принц увидел тела мертвых кунгусов. Мертвых… «Это невозможно…». Белые сияющие клинки пронзали стальные панцири, крушили щиты, ломали закаленные кровью мечи. Даже капитаны, испившие крови демонов, не могли устоять перед зачарованным оружием лесного народа. Боль и ярость обуяли принца. «Как он мог… Я рассказал ему всё, а он даже не заикнулся об этих мечах!»

Селлы рвали в клочья теневых демонов. Зариэль, защищая короля, поднял стену из зеленого пламени. Кунгусы, ожидавшие легкой победы, падали замертво один за другим. Войска перемешались. «Где Веанид?! ГДЕ?!» Подхлестываемый злостью и обидой, Гланиэль исступленно прорубал себе дорогу к вождю кхарди. Стрела пронзила ногу лошади, и принц вылетел из седла. Теневые клинки, защищавшие хозяина, дали ему время подняться. А вон и Веанид со своей проклятой косой. Мужчина отбивал атаку одного из кунгусских капитанов.

Зарубив двух улюнов, парень бросился к Веаниду. Капитан перед вождем рухнул на колени, прижимая руки к окровавленному горлу. Гланиэль с яростным криком набросился на бывшего любовника. В голове стучала одна мысль: «Он воспользовался мной! Я убью его! УБЬЮ ЕГО!».

Вождь, с трудом отбивая удары, непонимающе смотрел на принца, не в силах понять, от чего юноша с такой жаждой крови вдруг напал на него.

– Гланиэль! – попытался докричаться до парня сквозь лязг стали мужчина. – Что ты делаешь, Гланиэль? Уходи отсюда!

Ослепленный горечью обиды, принц не слушал его. Веанид ушел в глухую оборону, кое-как отражая атаки юноши. Где ему, самоучке, тягаться с воспитанным в замке и с детства обучавшимся владению мечом принцем. Гланиэль даже не стал использовать магию. Он убьет этого дикаря одним лишь мечом. Тем более что меч, подаренный Владыкой Урусом, мог противостоять зачарованному мечу кхарди.

Наконец, вождь открылся. Принц занес клинок для последнего удара, но вдруг замер, не закончив выпад.

– Не могу… – прошептал юноша, опуская меч. Глаза наполнились слезами. Веанид шагнул к нему в порыве обнять и успокоить свое маленькое чудо.

– Нет! – закричал вождь. Гланиэля вдруг обожгло огнем, и он, опустив взгляд, увидел торчавшее из груди белое сияющие острие меча. «Вот дурак», – успел обругать себя принц, падая на колени. Веанид, скинув шлем, успел поймать мальчишку.

– Нет… нет… держись, – мужчина принялся судорожно шарить под плащом принца.

– Ты взял с собой кровь демонов? Держись, Гланиэль! Всё будет хорошо, – не найдя бурдюка с кровью, кхарди надрезал запястье и прижал его к губам юноши. Алые глаза потемнели, наливаясь лазурью. Слезы хрустальными льдинками стекали по щекам. Не в силах глотнуть чужой крови и задыхаясь от собственной, принц поднял дрожащую ладонь, прикоснулся к лицу мужчины и, кашлянув кровью, замер. Рука безжизненно упала на землю, скатилась последняя слеза, а голубые, цвета полуденного неба, глаза навсегда закрылись.

Последние багряные отблески умирающего солнца скрылись за горизонтом. Мир погрузился в сумерки, и полный боли крик огласил поле брани.

Ночь

Не обращая внимания на полыхающую вокруг битву, Веанид прижимал к груди мертвое тело принца. Мужчина, сняв с юноши стальные перчатки, целовал его руки и не переставал шептать «прости». Слезы застилали взор. Он приказал своим воинам ни в коем случае не убивать принца, приказал взять Гланиэля живым. Веанид нежно огладил бледное лицо юноши. Нужно было сказать ему… А еще лучше, запереть принца в безопасном месте и не выпускать до окончания битвы. Гланиэль рассказывал Веаниду всё, и мужчине было совестно скрывать от парня существование зачарованного оружия, но, опасаясь, что принц кому-нибудь проговорится и лишит кхарди единственной реальной надежды на победу, он молчал.

Вождь в последний раз крепко прижал к себе мальчишку и, поцеловав холодные губы, бережно опустил тело юноши на землю. «Битва не окончена», – вставая, решил мужчина.

***

Предсмертная агония сына пронзила каждый мускул короля.

– Миира самоари [1], – прошептал король, падая на колени. Умирающее сердце Гланиэля бешено стучало в его груди.

Сквозь шум сражения пробился чей-то крик. Это он должен кричать… Единственный сын, наследник, скончался. Фрумор видел как в сотнях миль отсюда его жена, рыдая, рвала на себе волосы, как дочери оплакивали младшего брата. Гланиэль, коронованный демонами, гордость родителей, гордость короля…

Болью в груди отозвались все несказанные слова нежности, вся не выказанная забота. Мужчина не должен плакать, но способен ли отец, потерявший сына, почувствовавший боль своего ребенка, совладать с собой.… Почему демоны не защитили его? Почему позволили ему погибнуть?! Ослепленный горем король поднялся. Древнее проклятие подобно грому огласило поле брани. Фрумор проклинал демонов и их владык, взывая к той, чье имя запретно даже среди королей Сумеречного мира.

На мгновение, всего на миг, мир заполнила абсолютная тишина. Гром, последовавший за ней, не имел равных по силе ни до, ни после в истории человечества. Небо затмили огненные тучи, воздух наполнился смрадом разложения, и чудовищный рёв оглушил замерших солдат обоих войск.

Сама тьма услышала зов короля. Среди огненных туч образовалась колоссальных размеров воронка. Из неё, лениво выползая, появилось существо, подобных которому еще никто в этом мире не видел. Уродливое исполинское создание бесформенной массой обрушилось на землю. Оно не имело ни глаз, ни конечностей, только огромный, источавший зловоние, рот.

Возле короля появился Зариэль.

– Ты что натворил! – в глазах вечно смеющегося демона плеснулся ужас. – Ты знаешь, кто это? Немедленно уводи своих людей! Этой твари все равно, кого жрать. – Демон схватил короля за локоть, собираясь увести того подальше от чудовища.

– Молчать! – Фрумор вырвал руку. – Ты, бесполезная дрянь, принеси мне голову убийцы моего сына! Немедленно!

– Не настолько бесполезен, чтобы мне мог приказывать человек, – глаза демона потемнели. Фрумор шагнул назад, призывая к себе мертвецов, но Зариэль, исчезнув на мгновение, появился и швырнул под ноги короля голову кхарди. В другой руке демон держал меч.

– Если тебе интересно, Гланиэля убили ударом в спину, когда он сражался с их вождем. Смерть достойная песен. В этот раз я прощу тебе твои слова. Уводи людей, – протягивая королю меч Гланиэля, посоветовал слуга Нумоса и исчез.

***

Веанид, сражаясь сквозь слезы, едва не оглох от ужасающего рева. Когда с неба рухнуло громадное нечто, вождь устало опустил меч. «Вот и всё», – подумал мужчина, – «Нам нужно было уйти вдвоем на запад и никогда не покидать друг друга».

Чудовище шумно втянуло воздух, громоподобно зарычало, и тысячи воинов вокруг него пали замертво. Войска пришли в смятение. Некоторые воины, развернувшись, бросились к лесу. К разочарованию Веанида, первыми побежали его люди. Кунгусы продолжали наступать, несмотря на то, что чудовище убивало и их.

Середину поля устилали трупы. Тут и там виднелись серебристые волосы кхарди и черные кудри кунгусов. Цена за покой и свободу лесного народа оказалась непомерно высока…. Жгучий холод до костей пробрал мужчину. Впереди, в нескольких шагах от себя, он увидел короля. Фрумор, сжимая в руке меч принца, приближался к вождю. Мертвые на его пути оживали. Тут Веанид заметил, что и за спиной монарха маршировали мертвецы. Оглядевшись, кхарди понял, что на поле не осталось живых кунгусов, все они либо погибли, либо отступали по приказу короля.

Черный меч со звоном сцепился с сияющим белым клинком. Небольшой отряд кхарди и улюнов сплотился вокруг своего вождя, защищая его от мертвецов, пока тот бился с королем. Драться с Гланиэлем было трудно, но принц уступал мужчине в силе, хотя и превосходил мастерством. Король же затмевал Веанида во всем. Отточенные движения раз за разом почти достигали цели. Дважды кхарди успевал останавливать вражеский меч у самого лица. Руку вождя уже сводило от силы ударов. Он даже восхищался Фрумором, ведь король не только сражался с ним, но и контролировал несколько сотен мертвых.