Текст книги "Не закрывай глаза (СИ)"

Автор книги: Гексаниэль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

IV. Невеста

Подготовка к свадьбе проходила нелепо, сумбурно и совсем не так, как хотелось бы Алексине. Она все понимала: маркиз был таким же заложником своего имени и взятых обязательств, как ее отец, как она сама... и все же.

Ей хотелось бы провести чуть больше времени с этим человеком, который легко соглашался удовлетворять ее желания, но запрещал себе смеяться. Хотелось обсудить с ним наставления святых, узнать больше о его сыне, познакомиться с этим парнем, в конце-то концов!

Но встретиться и поговорить как следует у них никак не получалось – маркиз был слишком занят делами, да и подготовка к свадьбе требовала сил и времени.

Только однажды они встретились, чтобы вместе выбрать свадебный подарок, но это было шумно, утомительно и совсем не радостно. Вокруг сновали люди – день был базарный – и в ювелирной лавке продавец предлагал то одно, то другое, а Алексине ничего не оставалось, кроме как покорно примерять одно украшение за другим и вопросительно поглядывать на жениха: годится или смотрим дальше?

Возможно, будь у них больше времени, они бы дошли до лавки пешком, не торопясь, и даже решили вместе, что будут покупать, а так... "Будто реквизит к дешевой пьесе подбираем", – мелькнула мысль у Алексины, когда продавец застегнул на ней ожерелье из драгоценных райских кораллов, что вырастают согласно легенде раз в сто лет.

– Вам не нравится ожерелье? – осведомился маркиз.

Она пожала плечами:

– Ожерелье прекрасно. Мне не нравится... – "что у нас мало времени, что мы почти не знаем друг друга, хотя уже скоро церемония, что я вынуждена расплачиваться за ошибки своего отца". – ...все остальное. Вообще все, что происходит, не украшения, – поспешила она добавить, заметив огорченный взгляд продавца.

– Понимаю. Мне тоже все это не нравится, и я тоже устал. Я думал, что хоть ювелирная лавка поднимет вам настроение, но... никогда не умел делать подарки, – вздохнул маркиз.

В этот миг он показался Алексине таким... обыкновенным и трогательным, что она впервые за день невольно улыбнулась:

– Тогда давайте возьмем это и не будем друг друга мучить.

Она надевала коралловое ожерелье каждый день, чтобы, если вдруг маркиз вновь сможет уделить ей время, ему было приятно – но в те несколько мимолетных встреч, когда они только и успевали обменяться приветствиями, у нее просто не оставалось времени прочитать по его лицу, что он думает. Возможно, маркиз не преувеличивал и так действительно было правильно – возможно даже, только так и было правильно, – но как странно было стоять перед алтарем и по очереди зачерпывать из священной чаши с практически незнакомым мужчиной! "Зачем мы здесь? Что мы тут делаем?" – промелькнула трусливая мысль, но Алексина прогнала ее, чуть вздернув подбородок и улыбаясь супругу. Она поклялась стать ему хорошей женой – и она станет.

Но как же муторно было на душе! Как же хотелось сбежать с праздника, скинуть с себя тяжелое шелковое платье, вытащить все эти шпильки, от которых чесалась голова! Правда, краем глаза Алексина замечала, как маркиз нервно дергал пуговицы под горлом, не решаясь расстегнуть, и от этого становилось немного легче: не она одна тут мучилась и считала часы до окончания... правда, вряд ли маркиз при этом гнал от себя мысли о том, что будет после. Или гнал?

В свою новую спальню – роскошную, не чета ее скромной комнате в родительском доме – она вошла одна и тут же рухнула в ближайшее кресло, сбросив неудобные туфли; супруг отпустил ее все-таки чуть раньше положенного, предупредив, что задержится. Что он делал, интересно? Прощался с гостями? Разговаривал с сыном? Алексина даже не знала, радует ее задержка мужа или злит. Может, пусть бы он пришел сразу, и все побыстрее закончилось? А может...

Взгляд ее упал на столик возле кровати, где заботливые слуги оставили сыр, фрукты и вино. Может, напиться и заснуть? И пусть делает что хочет – Алексина будет спать и не почувствует?

Или лучше остаться в ясном уме и хотя бы узнать, как это – когда мужчина и женщина скрепляют свой брак? Тогда потом будет не так страшно...

Но время шло, маркиз все не приходил, и Алексина не выдержала. Спустила ноги с кресла и прямо босиком, придерживая подол свадебного платья, подошла к столу. Интересно, хватит ли ей, чтобы напиться? Она налила стакан до краев, осушила залпом и уже взялась за ручку кувшина...

– Алексина, хватит.

– Но...

– Хватит, – повторил маркиз, удерживая ее запястье – не больно, но ощутимо.

И она покорно разжала пальцы.

– Умница, – улыбнулся он. Взял ее за руку как полагается, подвел к кровати, сел рядом – и все это время молчал.

Молчала и Алексина, не зная, о чем с ним говорить. О магии? Маркиз Рейбах уважительно отзывался о пути святой Оливии, но сам он не имел таланта и вряд ли интересовался тонкостями волшебной науки. О балах? Глупо как-то, тем более что и ей эти выставки нарядов и невест порядком надоели. О Первом рассвете? Не рановато ли? Она решила начать с простого:

– Как мне к вам обращаться?

Маркиз, казалось, даже слегка опешил. Отпустил ее руку, переспросил, будто не веря, что не ослышался:

– Что, прости?

– Ну, мы же супруги, – нервно хихикнула Алексина. – Или в постели мы тоже будем друг к другу на "Ваша светлость"?

– Рик, – он скупо улыбнулся. – Можешь звать меня Риком, когда мы одни.

– Рик. Хорошо, – Алексина прерывисто выдохнула и снова отвела взгляд: – Можно мне все-таки выпить?

– Нет, – маркиз... то есть Рик встал, взял со стола тарелку с сыром и передал ей. – Если хочешь успокоиться, лучше поешь.

Очень захотелось спихнуть тарелку на пол – как в детстве, когда третий день подряд приходилось есть овсянку на воде, чтобы хватило денег на новое платье к празднику. Но Рик был ее мужем, а не матушкой, и вряд ли он стерпел бы капризы. К тому же, Алексина с самого утра ничего не ела и была по-настоящему голодна, а сыр пах... ну, не противно. И на вкус был суховатым и слишком соленым, но ничего, есть можно... она сама не заметила, как слопала его весь.

– Извини... Надеюсь, ты его не очень хотел, – смущенно усмехнулась она, отставляя тарелку.

– На кухне есть еще, и не только сыр. Кроме того, я не голоден.

– А в следующий раз... например, завтра, когда мы будем есть вместе... я должна буду оставить тебе?

– Мы не голодаем, Алексина, – отрезал маркиз. Но тут же смягчился: – Извини. Не при всех, но... возможно.

Возможно? Но Рик же был женат... с другой стороны, может, его жена слишком любила вкусно поесть? Или просто не любила делиться? Алексина только сейчас сообразила, что не видела ни одного ее портрета, и слуги маркиза о ней не заговаривали...

– А твоя жена?..

– Умерла. Давно. И в нашей с тобой жизни, особенно в спальне, я не хочу ее вспоминать.

Он не хотел с ней разговаривать, да и без ее заботы, похоже, вполне обходился! Отлично, просто отлично! Алексина вскочила, прошлась по комнате... и рухнула на колени, слишком резко развернувшись и запутавшись в длинном подоле; к счастью, она успела выбросить руки перед собой и не расквасить нос. Было немного больно и ужасно, до слез обидно! Как она сможет стать ему хорошей женой, если никто, никто ей не помогает?! Даже Рик, хотя ему вроде больше всех было надо!

– Да какого демона! – выкрикнула она сквозь рыдания, не поднимая головы от блестящих и таких скользких досок. – Я просто пытаюсь понять, что мне делать! Никто не учил меня быть женой, понимаешь ты это?! Но я хочу научиться, правда хочу, а ты... только и знаешь, что обрывать на полуслове!

На этот раз Рик ее не прервал. Молча и очень тихо подошел, набросил на Алексину одеяло, сгреб в охапку и прямо так отнес на кровать. И держал в объятиях, слегка укачивая, пока она не перестала всхлипывать.

– Ты правда хочешь быть моей женой?

– Я хочу попробовать, – тихо призналась она, уткнувшись ему в грудь. – То есть... глупо быть мужем и женой и жить как незнакомцы, правда? Может, у нас ничего и не получится, но я... я, по крайней мере, буду сама перед собой спокойна.

– А чего еще ты хочешь?

Алексина прислушалась к себе – спать не хотелось, крушить и лезть на стены тоже. Но...

– Давай посидим еще немного? Пожалуйста...

Вместо ответа Рик просто погладил ее по голове.

V. Новобрачная

Хорошо, что он успел снять камзол. Через тонкую рубашку Алексина чувствовала его тепло и запах, и это было приятно: от него не пахло резкими духами, которые так любили молодые франты и от которых у Алексины отчаянно свербило в носу. Только хорошим эфирным мылом, здоровым телом – теплый крепкий запах, непохожий ни на один из запахов болезни или дурной привычки. Еще немного пахло потом – а попробуй-ка не вспотей после нескольких часов в душном зале, когда даже воротник расстегнуть нельзя! Но это все еще был хороший запах, правильный... Алексина зажмурилась крепче, вдохнула.

– От тебя хорошо пахнет, – признала она. Вышло тише, чем хотелось бы, но хоть голос не дрожал.

– Рад слышать, – кажется, он улыбнулся. И добавил серьезно: – Насколько хорошо ты знаешь, как все происходит?

Алексина вздохнула. Очень, очень сложный вопрос... Она, конечно же, была невинна, как и положено юной леди. Но у нее была матушка, рассказавшая ей о тонкостях семейных отношений; были подруги, и некоторые из них успели выйти замуж; были книги о любви – те самые, которые читать не следовало, но очень хотелось; и что еще важнее – она, обладая магическим даром и обучаясь в числе прочего целительству, не имела права не знать, как устроено человеческое тело. Только по картинкам, конечно – магам, чтобы лечить больных, не приходилось их раздевать полностью; иногда и вовсе достаточно было подержать за руки, – но все же.

Она слегка отстранилась, высвободив руки из-под одеяла – надо было на что-то смотреть, не на Рика же:

– Давай так – я знаю, что происходит, но не знаю, как. То есть, ну, я знаю про член, который наливается кровью, когда мужчина хочет, но никогда этого не видела.

Рик рассмеялся прерывистым нервным смехом, почти беззвучно:

– Знаешь, никогда не думал, что буду проводить урок в брачную ночь.

Она вскинула глаза:

– А мы будем?

Если так подумать, посмотреть было бы... любопытно. В конце концов, она и прежде отмечала, что Рик не толст, не изувечен, не костляв; для мужчины его возраста это уже неплохо. А если учесть, как легко он поднял ее с пола, под одеждой скрывалось не только соразмерно сложенное, но и крепкое тело. И руки у него были крепкие, как корни могучего старого дерева, но касались ее осторожно, не желая причинить даже малейшего неудобства... От его прикосновений не пробуждалось желание, но они были, пожалуй, приятны.

– Если ты хочешь.

"Да так же тебя растак!" Алексина шумно, с присвистом, выдохнула сквозь зубы.

– Слушай, я не знаю. Правда не знаю. Мне интересно посмотреть на тебя без одежды, но остальное... Матушка рассказывала, что женщина может не захотеть сразу, иногда надо воспитать в себе желание, – она сама не знала, зачем говорила все это, но Рик ее не останавливал. – И, знаешь, она каждое утро помогала отцу надевать камзол, застегивала все эти мелкие пуговки...

– ...чтоб их демоны Пустоты сожрали, – проворчал Рик, но тут же смущенно кашлянул: – Извини. Продолжай.

– Тебе правда интересно?

– Конечно. Я не женщина, откуда мне знать ваши секреты?

– А... – Алексина чуть не спросила про первую жену, но вовремя себя одернула: – А, ну вот. Застегивала, а вечером расстегивала. Ей было важно, что отец хорошо выглядит благодаря ей. Ну, пока она не разозлилась на него за долги, там не до того стало... вот.

– Как все сложно, – вздохнул Рик и взглянул на нее почти жалобно. – Можно я сейчас не буду надевать его обратно?

– А можно я сниму платье?

В книжках о любви все описывалось иначе. "И, охваченные взаимной страстью, любовники принялись стаскивать друг с друга одежду – быстро, лихорадочно, путаясь пальцами в застежках, рискуя порвать ткань..." Или что-то в этом роде.

Алексина ни в чем не путалась. Пуговицы на спине поддались довольно быстро, вот с крючками корсажа повозиться пришлось, но она справилась. Стянула опостылевшее платье, аккуратно расправила его на спинке стула, чтобы горничной потом было легче чистить его и гладить. Начала было искать взглядом халат, но одернула себя: нечестно. Она хотела посмотреть на Рика без одежды – пусть и он на нее посмотрит... Оправила легкую нижнюю сорочку, едва прикрывающую зад, и повернулась к Рику, тоже успевшему переодеться:

– Ну вот... как-то так.

Ей нечего было стыдиться, у нее были красивые икры, округлые колени и крепкие бедра – иначе не бывает, когда несколько лет тренируешься накладывать Взгляд Ветра, во много раз ускоряющий шаги, но требующий от заклинателя железной воли и железных же мышц. Рик вряд ли об этом задумывался, но не мог не видеть. Окинул Алексину оценивающим взглядом и улыбнулся:

– Ты красивая.

– Спасибо. А можно посмотреть... – она не договорила, чувствуя, как горит лицо. Волшебница Алексина не имела права не знать, что такое мужской член, какую работу он выполняет в теле и насколько опасны его повреждения, но леди Алексина не могла просто взять и попросить своего супруга показать член! Или дело было не в том, кто она, а в том, кто он? Не бедолага, пришедший в храм за лечением, не натурщик для энциклопедии, не безымянный мертвец, а ее муж?..

Пока она боролась со своими сомнениями, Рик со своими успел разделаться; сел на кровать, похлопал по одеялу, приглашая Алексину сесть рядом с собой, и спокойно начал развязывать пояс халата.

Ну, всякий предмет стоило рассмотреть вблизи. Но они были все же не совсем на уроке, так что Алексина позволила себе забраться на кровать с ногами, прижимаясь к Рику бедром.

Член его оказался больше и тверже, чем те, с картинок, но до романных описаний не дотягивал.

– Разочарована?

– Нет, просто интересно. А он может еще увеличиться?

– Да, с твоей помощью. Только кольца сними.

– Ой! Прости, забыла, – она спешила и дергала перстни слишком резко, мешая самой себе, но все же справилась. – Что теперь?

– Обхвати его у основания, крепко, но не сжимая... да, вот так.

Он удерживал ее руку своей, направляя движения и задавая темп, так что Алексина могла просто запоминать, как правильно, и сосредоточиться на своих ощущениях. Кожа под ее ладонью была нежной и теплой, горячей даже; да, кольца тут могли и ранить, а этого не хотелось. Хотелось увидеть все стадии: как член набухает и увеличивается прямо под ладонью, как начинает подергиваться – и опадает, излив липкое белое семя...

– Ой. Извини.

– За что? – Рик дышал тяжело и прерывисто и, казалось, сам был не против опасть прямо поперек кровати.

– Ты же хотел по-другому... нормально?

– Не мели чушь, – отрезал он. И тут же добавил, смягчая невольную грубость: – Мне было хорошо. Но я устал и хочу спать.

– Так ложись.

– Здесь?

– Ну да, – Алексина пожала плечами. – Я не против с тобой проснуться, если ты об этом.

Ей выделили комнату, смежную с покоями маркиза, и вообще-то Алексина считала это разумным – на случай, если один заболеет, да и просто чтобы отдыхать друг от друга, – но сейчас-то чего?

Рик не стал спорить. То ли сам был не против, то ли слишком устал, чтобы что-то из себя строить, но когда Алексина, умывшись и заплетя косу на ночь, вернулась, он уже спал – даже кристальная лампа, сиявшая над кроватью ровным золотистым светом, ему не мешала... И Алексина, не раздумывая, устроилась рядом.

В конце концов, быть женой оказалось не так уж плохо. И как знать – может, у них все-таки получится?

VI. Мачеха

– Пора вставать, – негромко произнесли прямо над ухом, и теплая рука погладила ее по плечу. Отец? Что он делает в ее спальне? А, впрочем, какая разница, так спать хочется...

– Ну еще чуть-чуть... – пробормотала Алексина, не открывая глаз. И вдруг, вспомнив, проснулась так резко, будто ее облили ледяной водой.

Она не дома. Вернее, она в доме своего мужа, маркиза Рейбаха. Рика. И именно он, Рик, сейчас сидел на ее краю кровати, гладил Алексину по плечу под сорочкой, и это было приятно.

– Можешь полежать еще, только не засыпай, – улыбнулся он, встретив ее слегка ошалелый после сна взгляд. – У меня есть дела, которые нельзя отложить, и я хочу позавтракать с тобой. Составишь мне компанию?

– Почему нет... а что мы будем есть?

– Я только собирался на кухню узнать. У тебя есть какие-то пожелания?

– Только не овсянку! – выпалила Алексина. Как же ей надоела эта демонова каша на воде, которая еще и остывала быстрее, чем Алексина успевала съесть хотя бы полтарелки! И если ответить, как положено леди – "на ваше усмотрение, милорд", "у меня нет особых предпочтений" или что-нибудь в этом роде – вдруг ей снова придется есть эту кашу? Нет-нет-нет, только не это!

Рик усмехнулся, проведя рукой от ее плеча вверх по открытой шее, погладил по щеке:

– Хорошо. Не овсянка так не овсянка.

Плотнее перевязал пояс халата и вышел, оставив Алексину приводить себя в порядок.

Она ожидала, что завтрак принесет кто-то из слуг, но Рик удивил – сам притащил тяжелый поднос, с некоторым трудом протиснувшись вместе с ним в дверь, сам принялся сервировать стол – впрочем, когда Алексина бросилась ему помогать, отказываться не стал. Ее просьбу он, к слову, выполнил – вместо каши на тарелках были разложены куски свежего хлеба с сыром и медом. И сыр оказался гораздо вкуснее вчерашнего – то ли потому, что впитал тепло хлеба, то ли потому, что Алексина сегодня не волновалась.

– Чем думаешь заняться до обеда?

– Схожу к слугам, познакомлюсь со всеми, – пожала плечами Алексина, дожевав свою порцию. – Только ты покажешь, куда идти?

– Конечно. Если хочешь, посуду отнесем вместе.

– С удовольствием, – заодно она поучится здесь ориентироваться. – Ты часто так завтракаешь? Я имею в виду – приносишь все сам?

– На самом деле нет. Просто подумал, вдруг ты не успеешь переодеться, а тут войдет незнакомка...

– Ясно, – пожалуй, его неловкая деликатность ей даже нравилась. – Я думаю, незнакомцев для меня к вечеру не останется... кстати, с твоим сыном я бы тоже хотела познакомиться нормально. Он же выйдет к обеду?

Ей показалось, или при упоминании сына Рик слегка нахмурился? Может, они поссорились? Или просто не очень друг друга жаловали?

– Это вряд ли. До конца недели Элвину будут накрывать отдельно.

– Почему именно до конца недели?

Рик отложил салфетку и вздохнул:

– В конце недели он уезжает на учебу, я уже договорился с пансионом. Давай я не буду ходить вокруг да около: моему сыну четырнадцать лет. Естественно, что скоро он начнет испытывать чувства и желания, которых прежде не знал, и в целом я не против... но я не хотел бы, чтобы вы слишком привязывались друг к другу сейчас. Через несколько лет эта привязанность может перерасти в нечто большее, а мне не нужны ни твои страдания, ни его разбитое сердце, понимаешь?

Алексина порадовалась, что успела все проглотить, иначе стал бы Рик вдовцом второй раз... а так она всего лишь подавилась воздухом. Самое ужасное – Рик, похоже, сам не понял, что сказал и что собирался сделать! Пребывал в совершенной уверенности, что не расписался только что в недоверии к молодой жене и взрослеющему сыну, а проявил заботу!

– Элвин сам-то знает, что едет в пансион?

– Мы говорили об этом еще до моей помолвки, но срок не обсуждали.

Алексина медленно выдохнула. Как же это все... Убеждать Рика в своей верности не было смысла: он не знал ее, но уже все решил. Искать встречи с Элвином теперь, когда Рик дал понять, что ему это не понравится, значило подтвердить опасения и, возможно, обидеть его. Безропотно подчиниться – настроить против себя парня, который и так мог счесть ее виноватой в своем отъезде: столько лет жил в отцовском доме и спокойно учился, вдруг появилась какая-то девица – и на тебе. А кроме того, любое решение подрывало ее образ в глазах слуг. Для них все было бы просто: маркиз отсылал единственного сына либо подчиняясь капризу молодой жены, либо из-за ее легкомыслия и глупости. Не то чтобы Алексине было важно их мнение – пока что она этих людей даже не знала – но жена и хозяйка должна поддерживать с прислугой ровно-уважительные отношения, чтобы создавать уют в доме и муж ее был доволен. Так учила матушка.

"Что бы ты могла мне посоветовать – вот сейчас, с этими людьми? Закрыть глаза на недовольство мужа или на чувства мальчишки, который наверняка сейчас ощущает себя преданным из-за меня?" Она вспомнила хмурого подростка, с которым ей так и не довелось поговорить – до свадьбы они просто не встречались, на самой церемонии Элвин молчал, ограничился лишь формальными поздравлениями на празднике. Четырнадцать лет... он мог быть ее младшим братом. А что сделал бы ее младший брат? Что сделала бы сама Алексина, будь она мальчишкой, которого вот так просто высылают из дома? Перестала есть, попыталась сбежать из дома, подстроила какую-нибудь пакость мачехе... в общем, всеми способами нарывалась на неприятности, чтобы показать отцу, как ей плохо и обидно.

И что она, Алексина Рейбах, могла сделать, чтобы помочь такому мальчишке – настоящему, не воображаемому – который наверняка сейчас был растерян не меньше ее самой, не знал, как себя вести и что будет дальше?

– Я поняла, – медленно кивнула она без улыбки. – Но Элвин может обвинить меня в том, что ты его отсылаешь так поспешно. Решит, что это моя прихоть, что я не хочу его видеть или, не знаю, вижу в нем угрозу для своих будущих детей... Ладно я, но это ведь и вашим отношениям может навредить, а я не хочу становиться между вами.

– Я объясню ему...

– Что? Что боишься, как бы он в меня не влюбился? – Алексина невесело хмыкнула. – Представляешь, как это прозвучит для Элвина? Он решит, что ты ему не доверяешь, раз думаешь, что он способен вот так просто пойти против тебя!

Всевышний, Рик на самом деле растерялся! Будто ему и в голову не приходило даже на миг представить, как происходящее может выглядеть в глазах подростка! Алексина попыталась зайти с козырей:

– Несколько недель назад мне тоже сказали, что скоро я буду жить в другом доме, среди незнакомых людей, и жизнь моя круто изменится...

– И что ты сделала?

– Спроси лучше, чего я не сделала. Между прочим, мне очень хотелось как следует стукнуть отца чашкой, чтобы больно и чашка разбилась.

Она улыбнулась, и Рик нервно засмеялся в ответ. Помолчал, с силой потер ладонями лицо:

– Хорошо, я тебя услышал. Что ты предлагаешь?

– Перенеси его отъезд хотя бы на несколько недель. И не разводи нас по разным комнатам – ты так только хуже делаешь, еще пара дней, и все будут уверены, что мы с Элвином друг друга на дух не переносим! Я не буду искать с ним встреч, но сейчас нужно дать ему самому решить, хочет он со мной общаться или нет, понимаешь?

– А если он захочет? – насупился Рик. – Или ты?

Алексина повертела в руках чашку из тонкого почти прозрачного фарфора:

– Мы с первого дня переходим к подозрениям и семейным сценам? Хм... Как вы думаете, Ваша Светлость, насколько легко бьются чашки из этого сервиза?

Сердце колотилось как бешеное, кровь стучала в висках, заглушая хор осуждающих голосов в голове Алексины: какая неслыханная наглость! Мало того что она указывала супругу, как воспитывать его наследника, так еще и почти открыто угрожала! И Алексина сама понимала, что это наглость, что она играет с огнем, что в первый день брака, пожалуй, рано... Но спустя мгновение Рик искренне расхохотался, и у нее отлегло от сердца. С ним можно, поняла Алексина, не все, но многое.

Обедали они все втроем. Говорила в основном Алексина: она уже поняла, что на Рика в беседе можно не надеяться, впрочем, и опасаться его замечаний тоже не нужно – и просто рассказывала забавные случаи из своей учебы в часовне Оливии. Рик слушал молча и очень внимательно, не пытаясь указать на неподходящую тему – то ли он уже понял, что в случае чего Алексина предложит ему говорить самому, то ли ему в самом деле было интересно. Элвин, высокий и крепкий, с такими же, как у отца, карими глазами, почти не поднимал взгляда от тарелки, но на паре забавных моментов едва заметно улыбнулся. Наверное, для начала это неплохо, решила Алексина, и за первый день семейной жизни смело поставила себе "отлично".