Текст книги "Драгоценная любовь (СИ)"

Автор книги: Gannel

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

– Ничего, – улыбнулась Тордис.

– Спрашивай, – предложил он и шутливо добавил. – Обещаю быть искренним во всех своих ответах.

Его невеста некоторое время помолчала, собираясь с духом.

– Ну, раз ты сам обещал быть честным, – постаралась она тоже улыбнуться шутя. – Люди говорят, что ты обещал им золота, но не сдержал слово. Это так?

Торин тут же вновь нахмурился.

– Ты веришь в это? – спросил он.

– Я просто пытаюсь тебя узнать лучше, – возразила Тордис.

– Бард не присылал гонцов, не сообщал о своей победе заранее, – начал рассказ мужчина. – Он пришел под стены Эребора и привел с собой армию. Он потребовал отдать ему часть сокровищ моего народа.

Гномка кивала, слушая его. Она верила его рассказу, а не тому, что говорили люди или эльфы.

– Но он пришел не только с людьми, – продолжал Торин. – Бард заключил союз с Трандуилом. И он потребовал, чтобы часть сокровищ отдали и эльфам тоже! Тем, кто предал мой народ…

Дубощит не видел перед собой невесту, он смотрел куда-то сквозь нее, холодным колючим взглядом.

– Он хотел, чтобы я отдал сокровища тому, кто не помог нам! Кто бросил умирать весь мой народ: воинов и калек, женщин и детей! Да я и гнутой медной монеты не дал бы ему! Если бы не этот хитрый предатель, похитивший реликвию моего народа!

Тордис осторожно, повинуясь сочувствию, погладила жениха по руке. Тот вздрогнул, приходя в себя.

– Прости, – буркнул он.

Она кивнула в задумчивости.

– А проклятие? – шепотом спросила Тордис. – Оно… существует?

И заметила, что выражение лица жениха изменилось, став необычайно уставшим.

– Мы очень давно гуляем, – спохватилась она. – Пойдем обратно, я провожу тебя. Нельзя столько времени…

– Пойдем, – металлическим голосом согласился Торин.

Возвращались они молча. И гномка корила себя за несдержанность. Зачем она напомнила ему обо всем? Говорили, что Трор, дед Торина, помешался на сокровищах. Наверняка Торину больно вспоминать об этом. А тем более примерять на себя.

***

Оин встретил их неодобрительным ворчанием и долго качал головой, ясно показывая, что такие прогулки вредны.

– Я должен был поближе узнать невесту! – поспешил возразить Торин.

И внезапно стал похож на совсем юного гнома, сбежавшего на свидание и теперь пытающегося оправдаться.

– Я следила, чтобы он не уставал и не застудил раны, – добавила Тордис, невольно улыбаясь сравнению, пришедшему в голову.

А Дубощит, видимо, посчитав, что она так пытается прикрыть его, но не говорит правду, озорно подмигнул, благодаря за поддержку.

– Тебе лучше лечь, – Тордис немедленно сделалась серьезной. – Мы и вправду долго гуляли…

– Ну, отказать той, что спасла мне жизнь, я не могу, – поклонился Торин. – Подчиняюсь, моя госпожа.

Оин, понаблюдав за действиями короля, убедился, что тот в порядке. И отправился в угол палатки разогревать какой-то отвар.

– Я, пожалуй, пойду, – растерянно пробормотала гномка.

– Тордис, подожди, – окликнул ее жених.

Он расположился на кровати полулежа. И вновь по его усталому выражению лица Тордис поняла, что он вспомнил и о чем заговорит сейчас.

– Проклятие есть, – еле слышно произнес Торин. – Но оно не такое, как думают люди. Дракон прилетел, поскольку жаждал золота. Это правда. Но это богатство было достигнуто нами честно, мы ничего не отбирали. Не жадность моего деда, как говорят люди, привела Зверя. А богатства, скрытые в недрах Эребора.

Он перевел дух и продолжил несколько более уверенно.

– И не богатства вели меня и моих спутников, когда мы шли к Эребору. Я знаю, что говорят люди. Они считают, что мы разбудили дракона…

– Это глупости, – осмелилась вставить Тордис. – Рано или поздно Зверь проголодался бы. И обрушился бы на Эсгарот.

– Да, – кивнул Торин. – Но проклятие есть. Оно заключается в другом. Трор с каждым днем все больше думал о золоте и все меньше о нас. Ты не хуже меня знаешь, что мы дорожим сокровищами, но еще больше дорожим нашими женщинами и нашей семьей. Дед забыл все. Он готов был все дни проводить в сокровищнице, соглашаясь выйти лишь для того, чтобы показать свои богатства, хвастаясь перед другими народами. И только когда мы бежали из Эребора, он начал меняться, становясь прежним. Он вновь вел войска ради народа, он думал о нас.

– И это, возможно, ждет тебя?

– Я подумал, что все же должен тебя предупредить, – криво усмехнулся Торин. – Не боишься ли ты, что однажды я начну проводить время не в нашей спальне, а в сокровищнице Эребора?

– Тогда я поселюсь с тобой, – улыбнулась Тордис.

Выходя же из шатра, она была взволнована и испугана. Но твердила себе, что спасет мужа от проклятия.

========== Глава 3. Рождение любви ==========

День за днем Торин набирался сил. Невеста отмечала появляющиеся щеки у гнома и уже не болезненный румянец на них.

Тордис, временами размышляя о скорой свадьбе, приходила к заключению, что ей сильно повезло.

Ее муж хоть и не был первым красавцем среди гномов, все же обладал статью и величественным видом. А выздоровеет, так и округлится в талии. Насчет бороды ей тоже удалось узнать, что Торин обрезал когда-то бороду в знак траур по родне, но дал клятву отпустить после возвращения Эребора. Так что, думала гномка, скоро она и вправду сможет любоваться мужем.

Кроме того, Торин был внимателен к ней. Несмотря на все дела, он каждый день виделся с невестой, спрашивал о том, как прошел ее день. А после того, как большинство гномов, и Тордис в том числе, перебрались в Эребор, король непременно расспрашивал ее о том, удобно ли ей на новом месте, как идут работы по уборке Подгорного королевства, в которых она принимала участие.

И это при том, что сам Торин был повсюду. Он следил за разборами завалов в Эреборе, он обсуждал союз с Даином и оборону города с Балином, а также пытался договориться о сотрудничестве с Бардом.

Последнее, правда, выходило плохо. Несмотря на то, что до битвы Торин и Бард вроде бы пришли к какому-то соглашению, оно исполнено не было. Несколько поправившись, Торин пожелал видеть у себя полурослика. И после довольно длительного разговора простил его предательство.

Однако именно поэтому новой договоренности с людьми достичь не удавалось.

Бард, узнав о примирении, теперь настаивал на том, чтобы ему были выплачены деньги не из доли Бильбо.

Торин, соглашаясь с тем, что хоббит заслужил отдельной платы, все же не считал законными требования уплатить сверх этой суммы. И настаивал на том, что он сдержит слово, а поделится ли хоббит или нет, его не интересует.

Бильбо может быть и согласился бы выплатить, но его, признаться, не очень и слушали сильные мира сего. Потому что во всей этой истории оставался еще один участник, который такой дележкой был недоволен. Трандуил продолжал давить на Барда, требуя, чтобы в числе оплаты, из денег Торина или Бильбо, неважно, были так желанные им самоцветы. Наследник Гириона рвать союз с эльфами не решался, а потому вынужден был настаивать на том, чего желал Лесной король.

Стороны вновь зашли в тупик в своих переговорах. И развязали бы новую войну, если бы большая часть войск с обеих сторон не лежала бы по лазаретам.

***

Все так и было даже в тот день, когда из Синих гор прибыл первый обоз. С ним, в числе прочих, прибыла сестра Торина.

Дис, во многом схожая с братом, все же обладала необыкновенным изяществом, присущим исключительно женщине. Величественная и нежная, уверенная и женственная, она была истинной дочерью Дурина.

Тордис доводилось слышать разговоры о различиях между принцессами Железных Холмов и Одинокой Горы, сейчас же она видела это воочию. Ту королевскую стать, с которой не сравниться ничьей другой. Эльфы слишком жеманны, люди слишком приземленны, чтобы повторить это. Даже гномидам Железных Холмов не встать рядом. Рудокопам родня, как ни крути, не ювелирам.

Торин, приветствовавший сестру у самых ворот Эребора, под руку с ней прошел в Зал Приема.

Следом шествовали Фили и Кили, сыновья Дис, которым, пожалуй, несколько недоставало величия их дяди и матери. Но это юность сказывается и жизнь в Синих горах. Молодые принцы еще не привыкли к мысли, что должны олицетворять теперь величие Подгорного царства.

Впрочем, вдруг подумалось Тордис, и они изменились. Она не знала их до этой битвы, но по изредка появлявшимся искоркам в глазах принцев они казались ей смешливыми мальчишками. Там, в прошлом. Сейчас они были сдержанными и спокойными, война повлияла на них.

Торин с сестрой приблизились к Даину и Тордис, стоящими по правую руку от трона. В нескольких словах король представил их.

– Я рада тебя приветствовать, – заговорила Дис, глядя на невесту брата с интересом, но доброжелательно.

Голос у нее был похож на голос Торина. Только мягче и чуточку выше. Будучи похожа на брата во всем, она столь же и отличалась от него.

– Надеюсь, мы подружимся с тобой, – продолжила она, вставая рядом с Тордис, в то время как брат направился к трону.

– Я буду очень рада этому, – искренне отозвалась та.

Мгновение помедлив, она тише добавила:

– Как буду рада, если ты научишь меня вести достойно королевы Эребора.

Дис тихо засмеялась, кивнув.

Торин тем временем громко обратился к прибывшим с приветственной речью. Он рад был видеть гномов в их доме и надеялся, что вместе они смогут вернуть Эребору прежнее величие, пусть для этого сейчас и придется много поработать.

***

Работы в Эреборе не прекращались ни днем, ни ночью. Гномы трудились, вкладывая все силы, приводя свой город в порядок и, одновременно, готовясь к предстоящей свадьбе – первой свадьбе во вновь возвращенном жилище.

Тордис в компании сестры жениха и нескольких гномок была занята своими будущими покоями. Так решила Дис, сразу после своего приезда забрав новую подругу из лазарета и заявив, что там ее помощь уже не нужна. А вот их с Торином покои нуждаются в умелой женской руке.

Она была права, конечно. В лазарете раненых было все меньше, да и те уже не нуждались в таком количестве сиделок, с них довольно было и Оина с одной помощницей. Поэтому гномки брались за иную работу.

А вот покои короля, когда-то принадлежавшие Трору, и вправду нуждались в том, чтобы привести их в порядок. Одряхлевшие гобелены, покрывала и подушки, горы пыли – все это вовсе не радовало глаз. И о том, что это покои короля, напоминали лишь знак на дверях да просторы помещения.

Пыли и грязи было столько, что за ними даже было не понять, из какого камня высечена мебель. Разве что можно было догадываться, что это камень крепкой породы, раз не рассыпался за эти годы в прах.

Покои состояли из приемной, обширной гостиной, спальни, двух детских комнат, семейной столовой и просторной купальни. В последней механизмы исправно работали, подавая воду из подземных источников.

– А где мы возьмем ткани для кроватей? – растерянно пробормотала Тордис. – У нас не осталось и на перевязки уже.

– Я привезла кое-что из Эред Луин, – успокоила ее принцесса. – Это немного. Как и припасов. Но на первое время хватит. Надеюсь, что в дальнейшем Торину удастся договориться с людьми.

– С людьми бы он давно договорился, – вздохнула Тордис. – С эльфами не получается. Лесной король слишком многого желает.

– Рассказывай! – велела Дис, завязывая передник.

Подруга последовала ее примеру.

Гномки засуетились, берясь за тряпки и перчатки.

***

Покои блистали чистотой. Теперь сюда и не стыдно мужа привести.

Усталые принцессы Эребора пили травяной чай за маленьким столиком в одной из детских комнаток.

– Я не могу тебе передать словами свою признательность… – вновь начала Тордис.

– Пустяки, – отмахнулась сестра Торина.

Она с гордостью и затаенной грустью глянула на детскую кроватку, люльку для новорожденного, застеленную белоснежным кружевным бельем с вышитым знаком дома Дурина.

– Я для старшего вышивала, – с улыбкой вспоминала Дис. – А потом и младший на них лежал. Сколько трудов мне стоило после них отбелить! Мы же тогда только-только на новом месте обосновывались. А ведь только раз и полежали! Потом обычные пеленки им постелила, оболтусам…

Тордис слушала ее с трепетом.

По их традициям вышить простынь, наволочку и покрывало для малыша невеста должна еще до свадьбы. Вот только у Тордис не было тут ни тканей, ни времени, а свадьба была уже скоро. Поэтому привезенные Дис вещи, в том числе и этот детский комплект, были как нельзя кстати.

– Когда-то я мечтала, что мы вернем Эребор, – вздохнула Дис. – И мой первенец родится уже тут. В соседних покоях, которые принадлежали родителям, такие же кроватки. Там когда-то родилась я… Я так хотела, чтобы Фили там же появился на свет. Потом так же думала про второго… А вот ни одному не суждено было.

– Зато они вернули дом, – постаралась успокоить ее Тордис. – Ты не увидела в этих кроватках их. Но увидишь своих внуков.

– Ты права, – собеседница через силу улыбнулась. – Что это я тут сижу, как старуха, воспоминаниям придаюсь? Нам еще тебе платье шить.

– Ну, еще и платье, – отмахнулась невеста. – Возьму одно из привезенных. Они не такие роскошные, но…

– Никаких «но», – тут же покачала головой Дис. – Ты за короля замуж выходишь! И наши все должны тобой гордиться. Тем более, что на свадьбу могут послов позвать. Таркун может пожаловать, раз уж он тут…

Тордис в ужасе хлебнула чаю. И вправду! Маг может прийти, еще какие-то посторонние люди, эльфы… Придется ей соответствовать на свадьбе своему статусу.

***

С каждым днем Тордис все больше восхищалась женихом. Она помнила Торина как великого воина на поле боя, сражающегося с орками.

Но каждый день открывал его с самой разной и самой лучшей стороны. Он был мудрым правителем, честным и справедливым с теми, кто это заслужил, и строгим и суровым с теми, кто шел на предательство и ложь.

Он был внимателен к близким. Не раз Тордис замечала его взгляд, направленный на сестру или племянников. И в этом взгляде была гордость, в нем порой сквозило беспокойство, если что-то было не так. А значит, он будет заботливым и внимательным отцом.

Об этом же говорили и рассказы Дис. По словам принцессы, после гибели ее мужа Торин заботился и о ней, и о племянниках. Он учил мальчишек всему, что знал сам, как учат лишь собственных детей. Проводил с ними время, зачастую тогда, когда от него требовалось уделять больше сил государственным делам. Воспитывал в них своих наследников, рассказывал об Эреборе, о деде и прадеде.

Наконец, он был хорошо образован. Он много читал, он о многом мог ей рассказать. Тордис, всегда считавшая, что неплохо воспитана и знает об окружающем мире немало, чувствовала, что ей не хватает знаний и опыта в разговоре с будущим мужем. И с восторгом слушала его рассказы.

От Дис она узнала немало подробностей из жизни Торина. То, как им пришлось скитаться, когда Эребор был потерян. Как многие из их народа погибли от ран и слабости. Как остатки их народа разошлись в разные стороны, надеясь где-нибудь осесть и хоть как-то прокормиться в чужих землях.

Тордис была маленькой девочкой, она вела беззаботную жизнь, смеялась и играла в куклы, когда Торин, юный принц, потерявший дом, вынужден был предлагать свои услуги людям, работая в их кузницах. Дни и ночи он работал, чтобы получить от людей гроши и плохо скрываемую насмешливую улыбку.

Люди радовались горю гномов. В их деревнях появились великолепные кузнецы и прочие мастера, готовые работать за бесценок. Потому что у них не было выхода, им нужна была хоть какая-то еда, чтобы прокормить семьи.

Тордис слушала эти рассказы и невольно чувствовала себя виноватой. Что она играла с подружками, шутила и смеялась, в то время как совсем юная Дис питалась впроголодь, а ее брат гнул спину на людей.

Эльфы и люди, стоящие неподалеку от Эребора лагерем, вовсе сейчас были ненавистны Тордис. Как могут они вообще что-то требовать с тех, кто столько страдал? Кому они в свое время не протянули руку помощи?!

***

Дис рассказывала о брате во время работы или во время их чаепитий, делясь с новой подругой всеми прошлыми горестями. Ей самой было необходимо выговориться, впервые за долгое время.

Все эти годы гномья принцесса оставалась той, кем должна быть. Гордой, спокойной и уверенной. Она носила почти лохмотья и питалась скудной пищей. Но оставалась внучкой Короля-под-Горой.

Потеряв деда и младшего брата, Дис рыдала за закрытыми дверями, но лишь после того, как выставила всех гномок. В Эред Луине она должна была быть рассудительной королевой, обустраивающей новое жилище гномов. И она была ею.

Счастье пришло к ней с появлением сыновей. Но будто в отместку от нее ушел муж. Дис успокаивала себя тем, что в кузнях Ауле он нужнее. И вновь позволила себе лишь один раз оплакать его, как и прежде, выставив всех гномок за дверь.

Конечно, любая из них поняла бы ее. Но Дис не хотела показывать своей слабости. И ни с кем не смела делиться своими воспоминаниями. Для них она должна быть королевой, а не просто подругой.

В невесте брата она увидела родственную душу. Гномки вообще не были склонны к вероломству, легко доверяя сородичам. Тордис же была уже почти королевой Эребора. Впервые за эти годы Ауле послал ей ту, что была ей ровней. Ту, для кого она не была королевой, а была женщиной.

Дис говорила и говорила. Рассказывала об их детстве, ее, Торина и Фрерина. Вспоминала маленьких Фили и Кили. В ее рассказах истории об их счастье сменялись воспоминаниями о годах скитаний и лишений.

А Тордис слушала и сочувствовала, ужасалась и радовалась вместе с ней. И, кажется, начинала влюбляться в Торина, чему Дис лишь радовалась. Значит, брат получит не только хорошую, но и любящую жену. После всех страданий, что выпали на долю Дубощита, он это заслужил, думала сестра.

Торин никогда не показывал свою слабость. В этом они с сестрой были невероятно похожи. Дис всеми силами старалась окружить брата заботой и лаской. Но понимала, что сестринская любовь – вовсе не то, что ему нужно. Он нуждался в любимой женщине, но избегал любви, хотя немало гномок поглядывали на него с интересом. Но Торин, с самой юности посвятив себя семье, словно и не видел внимания со стороны женщин. Заботы главы семьи и короля поглощали его.

Хорошо, что Даин так скоро предложил этот брак, думала Дис. Потому что братец мог попросту растеряться и отказать. Он, конечно, обходительный и любезный с женщинами, но как вести себя с невестой и женой, совершенно не представляет.

Поэтому Дис продолжала рассказывать о брате его невесте. Пусть узнает его как можно лучше. И простит ему всю его неуклюжесть.

***

Восхищение будущим мужем все росло. Тордис и сама не заметила, как оно, вместе с пониманием, что скоро она будет женой этого гнома, стало иным чувством.

Еще с тех пор, как он лежал в лазарете, повелось, что вечером час или полтора он проводил с невестой. Это негласное правило соблюдалось и тогда, когда они перебрались в Эребор. И продолжилось, когда приехали гномы Синих гор.

Но если раньше они прогуливались где-то рядом с Одинокой горой, то теперь Торин показывал невесте королевство. Она сосредоточенно запоминала. Конечно, ей, как будущей королеве, заниматься надо далеко не всем. Ее заботы – это уют мужа, воспитание детей и редкие появления на публике. Но Тордис была уверена, что должна знать все ходы в новом доме, все покои и мастерские.

Каждый вечер она ожидала появления жениха с плохо скрываемым нетерпением. И, если он хоть немного задерживался, волновалась. Когда же Торин появлялся, она расплывалась в счастливой улыбке.

Рассказы Дис мешались с ее собственными наблюдениями. И все вместе незаметно привело к тому, что накануне свадьбы она проснулась с четким пониманием того, что она чувствует.

Люди всегда удивляли Тордис тем, что не могут сказать, любят они или нет. Как можно не знать, например, холодно тебе или жарко?

Как внутри нее, едва знакомой с Торином, родилось чувство любви, Тордис сказать бы не могла. Но когда это чувство появилось, гномка определила его совершенно точно.

Она любила. Всю ночь ей снились его глубокие голубые глаза. Торин смотрел на нее с ласковой полуулыбкой, он всегда так смотрит на близких ему. И еще держал ее ладонь в своей руке. Но ей хотелось, чтобы он обнял ее за плечи, крепко-крепко, чтобы дыхание от этих объятий перехватило.

Тордис проснулась с мыслью, что она завтра выходит замуж. Не за короля Эребора. А за любимого.

Весь день она кусала губы, заламывала руки и не могла усидеть на месте, сколько Дис ни просила ее, особенно во время примерки платья. Больше всего она желала увидеться с женихом, пусть в этот раз не на час, хоть на несколько минут.

Торин пришел, как обычно, вечером. И, невзирая на уверения Дис, что у них еще много дел, увел невесту гулять.

Но лучше бы он этого не делал. Он держал ее за руку, привычно рассказывал ей о чем-то. Однако ничего похожего на ее чувства не проявлял.

– Ты что? Ты в порядке?

Заметив ее состояние, Торин остановился, заботливо вглядываясь в лицо невесты. Глаза, так блестевшие в момент его прихода, сейчас выражали печаль.

Тордис понимала, что ее не любят. Как бы ни была велика ее любовь, она не получит ответных чувств. Наверное, для него она – вроде еще одной сестры.

– Я в порядке, – уныло произнесла гномка. – Просто устала. Столько забот…

– Конечно, – кивнул Торин. – Извини, Дис была права, я не вовремя тебя позвал гулять. Идем обратно.

***

Дис заметила перемену состояния невесты, хотя и не могла понять причины. Она, правда, догадывалась, что это связано с братом, но не могла понять, как. Торин что-то не то сказал? Не может быть, брат не обидит женщину, тем более их рода.

Видя уныние Тордис, расспрашивать ее Дис не решилась. Просто постаралась втянуть в свадебные хлопоты. Лучше не стало, а потому вскоре Дис попросту отправила невесту спать, набираясь сил перед завтрашним днем.

Утром вдруг с невестой пожелал поговорить неожиданный гость. Владыка эльфов Ривенделла. Он уверил, что займет гномью принцессу лишь на пару минут, а потому Дис не стала препятствовать даже тому, что эльф остался наедине с Тордис.

– Как и обещал!

Едва гномки исчезли за дверью, Элронд протянул камень.

– Это дар, королева Эребора, – произнес он торжественно. – Я прошу тебя сделать так, как уже рассказывал. И тогда этот дар принесет мир всем нашим народам, счастье и гномам, и людям.

– Я помню, – поклонилась Тордис, принимая Аркенстон. – Я сдержу свое слово.

Камень играл в ее руках всеми цветами, хотя свет в ее спальне был слабым. Невеста смотрела на реликвию, с горечью размышляя о том, что она может принести мир и счастье народам. Но не себе.

Элронд вышел за дверь и тут же послышались шаги гномок, спешащих к ее комнате. Тордис спешно сунула Аркенстон себе под подушку.

========== Глава 4. Люблю ==========

Гномы пели, пили, веселились, плясали всюду, залезали на столы. Гуляли со всем размахом, празднуя долгожданную победу над драконом, возвращение Эребора, свадьбу Короля-под-Горой.

Тордис одолевали тяжелые мысли. И веселиться ей совсем не хотелось. Совсем скоро ей надо будет идти с мужем к брачному ложу, настает их первая ночь…

Она не чувствовала трепета и предвкушения, как должно юной невинной девице. Она ощущала усталость и безысходность. Торин смотрит на нее, как смотрят на красивую женщину, несомненно. Но и не более того. Тордис готова была все ему отдать, готова была ловить каждый его взгляд… но в этом взгляде было спокойствие, ни капли, ни искры того пламени, что бушевало в ее душе.

– Ты устала? – Торин наклонился к ней.

И от этой заботы ей вовсе захотелось разрыдаться, как девчонке.

– Или просто эта свадьба так неприятна тебе?

– Как ты можешь так думать? – прошептала Тордис.

– Прости, – муж осторожно коснулся ее ладони, чуть пожал ее. – Нам пора, уже поздно. Идем?

– Да.

Тордис улыбнулась ему беззаботно и спокойно. В конце концов, он и не обязан ее любить, мало ли, чего бы ей хотелось!

***

То, что первый раз это случится в подобном месте, стало для Тордис неожиданностью. Ничего подобного в традициях гномов Железных холмов не было.

Поэтому сейчас гномка растеряно рассматривала сокровищницу.

…По словам Торина, именно тут следовало соединиться браком первый раз королю и королеве Эребора, или будущим королю и королеве, если брак заключался в то время, пока еще правит предшественник молодого принца.

Сообщил Дубощит об этом, когда они уже подошли к покоям, где, по мнению Тордис, все и должно было произойти. Но муж предложил ей умыться и, если пожелает, переодеться, а потом отправиться в сокровищницу.

– Если это так ужасает тебя, – вдруг предложил Торин, – мы можем остаться в спальне. Это очень древняя традиция, по преданию, дарующая благо нашему народу. Кто-то говорил, что дед, кажется, нарушил эту традицию. Но это лишь рассказы…

– Нет! – гномка прервала его, вспомнив просьбу лорда Элронда. – Нет, давай не будем нарушать традиции!

– Ты веришь, что они верны?

– Конечно, – кивнула Тордис.

– Признаться, я тоже, – и он вновь улыбнулся доверчивой спокойной улыбкой, от которой у гномки быстрее застучало сердце.

Чтобы как-то скрыть свое состояние, она сделала вид, что пошла переодеваться. Торин не мешал, остался в гостиной, раскуривая трубку.

Сложнее всего было придумать, что делать с Аркенстоном. Если до этого Тордис думала, что просто положит его под подушку, теперь надо было как-то пронести его с собой и положить под голову.

В одежде было не пронести. Тордис даже хотела было накинуть плащ, но потом поняла, что в глазах мужа будет выглядеть странно. Если он сам не решит, что она замерзла, то придется как-то оправдываться, а врать она не умела.

Решение пришло само, когда гномка глянула в зеркало. Прическа. Волосы, высоко поднятые, причудливо переплетенные, были прекрасным тайником. В их крепости Тордис не сомневалась.

Согласно традициям, ни один гном не осмелился бы дотронуться до ее волос до свадьбы, а точнее до того момента, когда они станут мужем и женой, единым целым. Конечно, вряд ли Торин будет так долго сдерживаться, наверняка позволит себе многое и раньше. Но ей ведь нужно только донести камень до сокровищницы.

Тордис сноровисто распустила прическу. Реликвия гномов легла в новый тайник, а тяжелый каскад черных локонов скрыл под собой блеск камня. Если что-то и сверкнет, подумала Тордис, муж решит, что это заколка.

Она появилась на пороге спокойная, ступая медленно и плавно. Следя за каждым своим движением и боясь, что чем-то выдаст себя. Но Торин списал ее поведение на волнение перед первой ночью. По этой же причине, решил он, она зачем-то сменила прическу, хотя не переоделась.

Не желая ее пугать или торопить, Торин лишь молча предложил ей руку, попутно пообещав, что скоро они вернутся в спальню.

***

Здесь идея надеть плащ вовсе не казалась ей абсурдной. Сокровищница была огромной. И она не была разделена на несколько помещений, лишь тяжелые столбы, поддерживающие свод, как-то членили пространство. Но вовсе не мешали зябнуть.

– Мне… можно под голову… что-то подложить? – робко уточнила Тордис. – Или мы должны это сделать… прямо на золоте?

– Под голову – можно, – кивнул муж.

– Хорошо.

Она помялась, чувствуя себя ужасно неловко.

– Ты не отвернешься ненадолго?

– Тебе нечего бояться, – уверил ее Торин, но все же отвернулся.

Больше всего Тордис боялась, что камень будет так ярко блестеть, что муж заинтересуется этим. Но Торин терпеливо ждал, когда она закончит свой туалет.

Гномка уложила камень, укрыв его золотыми монетами. Следом легло несколько ее нижних юбок. Так вроде бы должно быть мягко голове и не видно камня.

Лиф платья, наиболее твердый, а также верхняя юбка, украшенная дорогим шитьем, были отложены в сторону. Тордис осталась в одной лишь сорочке и с распущенными волосами, которые вполне могли заменить плащ, будто темное покрывало пряча ее от внимательных взглядов.

– Все, – тихо произнесла она.

Торин немедленно обернулся. И гномка вдруг испугалась его взгляда. Муж смотрел на нее без прежней заботы и уважения. Его взгляд был… Тордис не могла понять, что он выражает. Но точно знала, что этот взгляд опасен.

Наверное, это из-за того, что Аркенстон так близко, подумала она. Камень рядом, и потому безумие так же рядом.

– Ты просила меня отвернуться? – хрипло бросил Торин. – Чтобы остаться при этом в рубашке?!

– П-прости, – гномка вцепилась в завязки сорочки.

– Это уже слишком долго, – возразил Торин.

Он протянул руки к вороту рубашки. Тордис от страха боялась даже пошевелиться. На мгновение ей показалось, что муж сейчас схватит ее за горло и задушит.

Но вместо этого он просто рванул сорочку, ткань затрещала, мгновенно превращаясь в бесформенные куски, презрительно отброшенные Торином в сторону. И гораздо более осторожным движением отвел ее волосы за спину, открывая жену своему взору.

– Торин, прости, – прошептала она, несмело кладя руки ему на плечи. – Я же вовсе не хотела тебе противиться…

Тордис старалась не думать о том, что происходит, не смотреть ему в глаза, такие необыкновенно глубокие и темные. Она просто чуть поглаживала плечи мужа, словно успокаивая и пытаясь поделиться своими чувствами.

Муж нервно дернул плечами, отчего камзол пополз вниз. Тордис аккуратно помогла его снять.

– Это ты меня прости, – хрипло отозвался Торин наконец, отводя взгляд, подавляя в себе страсть.

Он сделал шаг, отстраняясь.

– Ложись, – предложил он, наклоняясь к сапогам. – С одеждой я справлюсь сам.

Спорить Тордис не стала, она молча попыталась устроиться на своем необычном ложе. Золото неприятно холодило кожу. Даже не будучи неженкой, гномка чувствовала себя неуютно.

В сторону мужа она не смотрела, боясь вновь встретиться с тем непонятным взглядом.

Камень в изголовье не ощущался. Может, потому что юбок много, а может, спасает ее собственная пышная шевелюра, но как раз голове на этом ложе было удобно.

А вот как ей лучше лечь? Конечно, удобнее мужу будет, если она ляжет на спину, раздвинув колени… Но думать об этом было стыдно, не то что сделать! Хотя если не сделать, Торин может вновь разозлиться.

Гномка бросила взгляд из-под ресниц на мужа. И замерла. Он уже почти разоблачился, стягивал штаны. И Торин не стеснялся своей наготы, хотя его движения и были несколько суетливыми. Но дело было не в этом. А в том, что муж был прекрасен.

Его черные с сединой волосы в честь свадьбы были аккуратно расчесаны и сплетены в косы спереди, как и отросшая бородка. На кончиках кос сверкали мифриловые зажимы. Она не любовалась им на свадьбе, взволнованная своими переживаниями, но сейчас пыталась это наверстать, впитывая каждую черточку.

Его плечи сейчас не скрывало ничто. И Тордис глядела на них так, словно не видела его до того без рубахи, раненым. Что, впрочем, можно считать правдой. Тогда она смотрела на него взглядом сторонней женщины, сейчас же Тордис любила.

Из какого камня, о Ауле, ты высекал это? Что водило твоей рукой? Он был массивен, огромен: плечи и грудь истинного кузнеца и воина Подгорного племени. Но он не был камнем, в нем была жизнь. Каждая линия мышц, чуть колыхающаяся от дыхания грудь доказывали, что воин не высечен из гранита, а реален.