![](/files/books/160/oblozhka-knigi-korona-iz-shipov-i-tayn-356550.jpg)
Текст книги "Корона из шипов и тайн"
Автор книги: Эль Грин
Жанр:
Подросткам
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)
– Шапку!– крикнула вслед Тара, но девушка уже убежала, оставив дверь приоткрытой.
Холодный зимний воздух тихо завывал проникая в помещение и женщина поёжилась, поплотнее стянув полы халата, и запирая дверь на засов. Ох Лу, эта девчонка и голову бы дома забыла, не держись та плотно на её шее.
***
Лу
Морозный воздух безжалостно кусал за нос и щеки, я приложила руки к холодным ушам, чтобы хоть как-то согреть их. “Да загорайся ты уже скорее”, упрекнула я мысленно красный сигнал светофора, но тот и не подумал менять цвет. От резвого порыва ветра, пронизывающего до костей, шарф снова размотался и длинный конец тяжело шлёпнул по спине. Наматывая его вокруг рта и шеи не сразу заметила автобус, неспешно подъезжающий к остановке. Загорелся зелёный и я сорвалась с места, едва не сбив с ног еле идущую старушку.
– Простите! – Крикнула вслед опешившей женщине, на что та подняла дрожащий кулак и погрозила им мне.
Успев запрыгнуть на нижнюю ступеньку прямо перед самым закрытием дверей, рассчиталась с водителем и прошла вглубь пустого салона. В это время мало кто катается на окраину города, а смысл, в поисках увеселений нормальные люди едут наоборот в центр.
Сев на одиночное кресло, обратила взгляд через отчасти запотевшее окно. По ту сторону было практически ничего не видно. Натянув рукав протёрла стекло. Снаружи раскинулся мрачный пейзаж городской окраины, тонущей в темноте подкравшейся ночи. Сегодня все казалось особенно неприятным и неприветливым, так бывало каждый год в этот вечер, как и на следующий день уже целых семь лет. Я снова посмотрела в окно, за ним открывался печальный вид на ветхие дома, некоторые из которых были уже давно полуразрушенными и сгнившими. Она не вернётся, подумала я и поднялась с места, хватит думать о маме, для этого у меня ещё будет завтра и послезавтра и все последующие дни, как и всегда. А сейчас нужно собраться и сделать так, чтобы Рой не уволил меня этим же вечером, иначе нам с Тарой нечем будет оплачивать счета за квартиру в этом месяце.
Автобус притормаживал на остановке. Я достала из кармана телефон, обклеенный со всех сторон мрачными истёртыми наклейками, без двадцати девять. Надеюсь Пайк прикроет меня, мне нужно всего две минуты чтобы добежать до чёрного входа в клуб, двухминутное опоздание это же ничего в самом деле, но Рой уволит меня и за это.
Поскальзываясь на обледенелой земле, долетела до двери и юркнула внутрь. Коридор как всегда тонул в темноте. Рой вечно экономил на электричестве в рабочих коридорах и несмотря на всеобщее возмущение, запрещал нам клацать включатели почём зря, мол у каждого же в телефоне фонарик есть, так что нечего нам его денежки тратить.
В подсобке скинула куртку и тяжёлые ботинки, свалив всё это в шкафчик, достала потрепанные сменные кроссовки и пожелтевший от неотстирывающихся маслянистых пятен фартук, и направилась в сторону служебного входа в клуб, вприпрыжку обуваясь и надевая форму на ходу. В зале стоял приглушённый полумрак, хозяина клуба видно не было. Я шумно выдохнула, сегодня похоже мне не влетит.
Достала из каморки свои привычные рабочие инструменты: ведро, швабру, веник с совком и тряпки, и приступила к работе.
Клуб не был большим, это и клубом-то назвать получалось с трудом. Всего-то квадратов семьдесят пространства, со старыми круглыми столиками с надломленными опорами и потрескавшимися столешницами, хаотично расставленными по залу то тут, то там. Уборку обычно я начинала с дальней стены, там располагалась небольшая сцена, всего-то ярда три в длину, на ней привычно стоял высокий деревянный табурет и микрофонная стойка. Сегодня будет вечер открытого микрофона, каждый сможет подняться и спеть то, что душе угодно, а толпа оценит способности певца или певицы. Такое проводилось здесь каждый вторник и четверг. По вторникам людей было мало, а вот к четвергу собиралась целая толпа желающих проявить себя. На самом деле мало кто пел хотя бы более-менее сносно, и лишь у единиц был талант. Сегодня я собиралась остаться и послушать, потому что надеялась, что из огромной толпы любителей четверговых выступлений найдётся кто-то стоящий внимания. Мне бы не помешало найти себе замену на те дни, когда я попросту не могу выходить на сцену.
– Эй, красотка!
Я дёрнулась от неожиданности, не заметив как в помещении появился Пайк. Он, как и всегда перед сменой, протирал своих подопечных, то бишь стаканы для дешёвого пива и бокалы, на тонких изящных ножках, для тех редких посетителей, что предпочитали выпить вина, которое здесь разливали из тетрапаков.
– Привет!
Я отсалютовала ему совком, который держала в руке и вернулась к своим обязанностям. У меня не так много времени на уборку зала, так что лучше поторопиться.
– Сегодня не выступаешь?
Бармен любил поговорить, за это мне он и нравился, а ещё за то, что всегда прикрывал мою спину перед Роем и частенько отхватывал за это от хозяина клуба.
– Не-а, а смысл. Все равно завтра весь вечер петь, а сегодня мне за это платить не будут.
– А как же желание порадовать публику?
– Порадую завтра, за двадцать долларов в час.– Я ухмыльнулась, а Пайк фыркнул.
– А ты оказывается у нас до жути меркантильная особа?
– Я такая.– Я прыснула, метя угол помещения.
– А ну-ка хватит трепаться! Лу, у тебя десять минут на то, чтобы вымыть полы до блеска. Пайк, ты тоже, нечего отвлекать малявку.– Рявкнул Рой, вынырнув из тьмы коридора, после чего, со стуком о соседнюю стену, распахнул дверь и удалился в свой кабинет.
Удивительно, однако сколько бы Рой не толкал эти двери со всей своей недюжинной силой, они все равно исправно работали и даже не скрипели.
Пайк потряс рыжей шевелюрой, и поднял возмущенно бровь с двойным пирсингом.
– Малявка? Он вообще знает что ты уже закончила школу?
Я пожала плечами. Не помню, чтобы Рой уточнял мой возраст, даже тогда, когда нанимал на работу. Ему было важнее что у меня красивый голос, который приходят послушать ценители и умелые руки, знающие как управиться со шваброй и веником.
Спустя двадцать минут я уже забиралась на высокий барный стул, занимая привычное место с самого края стойки. Пайк как всегда поставил передо мной стакан с вишнёвой колой и я сразу же принялась потягивать её через узкую коктейльную трубочку, которые здесь помимо меня никто не использовал.
– Как учёба?
Пайк склонился к стойке, разложив на ней скрещённые руки, а затем подпёр подбородок кулаком и посмотрел исподлобья, полностью копируя мою позу.
Я пожала плечами.
– Нормально вроде бы, пока ничего особенного, говорят первый год самый простой.
– У тебя же скоро экзамен, верно?
Пайк громко вздохнул, наверное жалея о том, что в своё время не доучился и бросил университет.
– Ага.
Я скуксилась. Не хотелось снова думать об учёбе и вечном напоминании как это важно, учитывая сколько усилий было приложено, чтобы поступить на “особых” условиях.
– Лу, не парься, ты же у нас самая умная.
Пайк подмигнул, при этом колечки пирсинга в его тёмно-рыжей брови тихо звякнули, сталкиваясь между собой.
– Льстец.– Бросила я ему, но в душе разлилось тепло от похвалы.
– А ещё самая красивая и самая чертовски талантливая.
Пайк растянул губы в улыбке, и я запулила в него трубочкой, с которой за время полёта успело накапать на вылизанную до блеска поверхность барной стойки.
– Вдвойне льстец!– Рассмеялась я.
В помещение вошёл лысоватый мужчина, завсегдатай этого заведения. С виду он выглядел угрюмым, но за внешне неприветливым образом скрывался совершенно добродушный человек.
– Лу!– Окликнул мужчина, едва заметив меня и улыбка тут же сняла пару лет с его уставшего от тяжёлой жизни лица.
– Альберт.
Я привстала со стула и мужчина по-отечески обнял меня.
– Будешь сегодня петь?
Альберт присел на стул по соседству с моим.
Я покачала головой:
– Завтра. Сегодня только слушать.
– Пайк, плесни-ка мне как всегда.– Бросил бармену мужчина и тот нехотя отклеился от стойки. Не быть парню сотрудником месяца.
– Жаль. Меня завтра не будет, а я так хотел тебя послушать.– Альберт улыбнулся и опрокинул стакан с тёмной крепкой жидкостью, вливая в себя всё содержимое за один мах.
Пайк как всегда наполнил мужчине очередной стакан и тот снова опустошил его залпом. Мне не нравилось видеть когда люди пьют вот так, просто чтобы забыться на какое-то время.
Внезапно в голову закралась шальная мысль, а может ну его, взять и тоже напиться, чтобы забыть о маме, забыть обо всем хотя бы на этот вечер и ночь.
Глянула на Пайка, и тот вероятно понял мою мысль, потому что тут же сжал кулак, нахмурился и покачал косматой головой, при этом ещё сильнее растрепав и без того неаккуратную причёску. Он никогда не давал мне пить алкоголь, хотя я уже и не была ребёнком, через месяц мне будет восемнадцать, но тут для всех это был пустой звук, для них я была и буду ребёнком.
Я тоскливо вздохнула, все мои одногруппники ходили по барам и клубам почти что каждый вечер, а на занятия появлялись с отбойным похмельем. Мне бы хоть разок загулять с ними, но во-первых работа, во-вторых учёба, в-третьих Тара, которая порежет меня на лоскутки, а потом заново соберёт, чтобы отчитать по полной.
Посетители начали постепенно наполнять зал и Марта, работавшая в клубе хостесс-официанткой-администратором, носилась по залу, рассаживая людей за столики, принимая заказы и параллельно составляя списки для открытого микрофона. Мне было жаль её, кажется она работала намного больше остальных в этом клубе, при этом ежедневно ей ни за что доставалось от Роя. Для всех и каждого оставалось загадкой, почему же она вообще продолжала здесь работать.
– До скольки планируешь сегодня проторчать в этой дыре?
Пайк подкинул пустой шейкер, устраивая для посетителей небольшое шоу, перекинул его из руки в руку, после чего стал смешивать целую вереницу крепких напитков в одной только ему известной пропорции.
– Не знаю.– Я пожала плечами, наблюдая за ним – Тара всё равно на смене всю ночь, так что могу остаться подольше, если будет на что посмотреть. Мне нужен сменщик, а Рой не станет заниматься поисками сам.
Откинув волосы со лба, парень отработанным движением поставил стакан с тёмной жидкостью на салфетку и слегка пододвинул в сторону пожилой дамы, явившейся в разгар зимы в клуб в широкополой соломенной шляпе.
Удивляться не приходилось, в клуб Роя частенько наведывались разные интересные личности.
– Тебе разве не надо завтра на занятия?– Бросил через плечо мне Пайк, принимая у женщины купюру и поблескивая улыбкой. Старушка улыбнулась в ответ и махнула рукой в знаке “сдачи не надо”.
Парень вечно использовал своё обаяние разводя женщин за тридцать на чаевые, улыбался им так и эдак, а когда принимал желанную бумажку всё его обаяние сходило на нет. Я посмотрела на его очередную жертву, старушку в широкополой шляпе. С одной стороны я каждый раз злилась, раздосадованная тем, как Пайк разводил на чаевые женщин, а с другой понимала, что вероятно они и сами знали что их дурят, но шли на это ради крупицы внимания от привлекательного молодого парня.
Пайк повернулся ко мне, чего-то ожидая. Ах да, вопрос.
– Занятия будут завтра, да и один раз можно пропустить.
– О нет, если ты начинаешь прогуливать уже в первый год, до последнего и не доберёшься. Поверь моему опыту, малышка.
Я поморщилась. Мне не нравилось когда Пайк так называл меня, звучало это как-то вульгарно.
Зал зашумел сильнее и бармен принялся за свою работу. Я развернулась спиной к стойке, на сцену уже поднимался первый желающий отвести душу пением перед разношёрстной толпой клуба.
Четверговый микрофон официально стартовал с первой песней, которая не вызвала бурных оваций, но и освистывания слышно не было. Вслед за первым полилась очередь из певцов и певичек, к сожалению большая часть из которых заставляла сворачиваться уши трубочкой и краснеть за исполнителя.
Спустя час Пайк кивнул мне, и вместе мы выбрались из зала через служебный выход в переулок, прихватив куртки. Парень закурил первую сигарету. Обычно он выкуривал их сразу несколько, оправдывая это тем, что за вечер и половину ночи у него бывает всего один или два раза возможность сделать перерыв. Я же думаю, что у него развилась уже довольно сильная зависимость, но не говорю об этом вслух, потому что Пайк очень обидчивый и будет дуться потом ещё несколько дней.
– Ты сегодня какая-то отстранённая. Всё в порядке, тебя никто не обижает?
Пайк затянулся и внимательно посмотрел на меня.
– Всё нормально.
Мне не хотелось снова разговаривать о маме и видеть жалость на его лице.
Пайк окатил меня волной дыма и я сморщила нос, размахивая едкое облако. Парень расхохотался.
– Не смешно! Ненавижу когда ты так делаешь!
– Знаю.– Самодовольно ухмыльнулся он, но быстро вернулся к прежнему разговору – Что не так, рассказывай.
– Мне сон приснился, странный, как в детстве. Знаешь, бывают такие сны, от которых мороз по коже, просыпаешься весь в холодном поту.
Я передёрнула плечами, вспоминая.
– Не знаю, у меня такого не было. Сплю как убитый.
Пайк запульнул окурок о стену соседнего здания, тот шмякнулся, разбрызгивая тлеющие угольки и упал на промёрзлую землю, тут же затухая.
– А что было-то?
– Что было?
– В твоём сне, что в нём было такого страшного?
Пайк подкурил очередную сигарету и я отвернулась, чтобы скрыть своё неодобрение.
– Там был чёрный силуэт.. ну и все.– Пожала плечами, стараясь не думать ни о сне, ни о том, что ночник погас, оставляя меня спать в кромешной тьме.
– И всё?– Парень нахмурился и колечки пирсинга в брови снова глухо звякнули.
– Ну да. Эй, это было очень страшно, как будто все было вживую, а не во сне, понимаешь?
– А-а. Я читал о таком, иногда бывает просыпаешься, а мозг как бы ещё не совсем и из-за этого видишь галлюцинации.– Пайк усмехаясь, подмигнул.
– Да? Наверное.
Закусив губу, я отрешённо вспоминала сон, один и тот же, что снился мне уже многие годы. Из-за этого кошмара я спала только с ночником, из-за него избегала неосвещённых улиц и тёмных переулков. Только этот кошмар был иным, настоящим, пробирающим гораздо сильнее, касаясь самых глубинных страхов.
– Чё это за мужик?– Пайк выдохнул облако дыма и пара и кивнул в сторону угла здания.
В полутьме переулка не было видно ни лица, ни одежды, словом ничего видно не было, кроме разве что того, что мужчина абсолютно точно пристально наблюдал за нами, стоя в темноте.
– Не знаю, но как-то мне не по себе. Пойдём внутрь.
Пайк посмотрел на меня и бросив окурок на асфальт, открыл дверь, пропуская первой.
Вечер продолжался, шум нарастал, веселье граничило с сумасбродством, всё как и всегда в захудалом клубе Роя.
На сцену уже выходили практически не стоящие на ногах желающие и орали в микрофон тексты песен, как орут коты по весне. Я пила свою колу и уныло поглядывала на бутылки с крепким алкоголем, которые для меня были под запретом. За весь вечер так и не нашлось ни одного человека, которому можно было бы предложить подработку в клубе, а значит в следующий четверг снова придётся сидеть половину ночи и слушать выступающих одного за другим в поисках сменщицы или сменщика.
Пайка снова оторвали и заставили заняться его работой, а я повернулась к залу, морщась от скрипучего голоса выступающего, который с бутылкой в руках завывал одну из предновогодних песен, хотя декабрь только начался.
Постепенно люди стали убывать, расходясь по домам, танцующих почти не осталось. Я окинула взглядом зал, ну и свинарник же тут устроили, завтра придётся прийти пораньше и вымести все это. Хорошо хоть туалеты мыла не я, иначе умерла бы прямо в одной из кабинок.
Показалось, что подуло холодным воздухом и волоски на спине встали дыбом. Я обернулась к двери, но та оказалась закрыта. Ощущение чьего-то взгляда заставило меня прошерстить галдящую толпу, но так и не заметив никого, развернулась обратно к стойке, в последний раз посмотрев на дверь.
В эту же секунду меня как к земле прибили, потому что у стены, вблизи двери, в полутьме стоял мужчина и смотрел прямо на меня из-под тёмного широкого капюшона балахона, не мигая и сверкая глазами, совершенно невозможного янтарного цвета. Весь его облик, вся суть внушали ужас, словно на меня смотрел не человек, а нечто иное, смертельно опасное.
Я резко отвернулась, прерывая зрительный контакт, и подхватила стакан с колой, наполненный Пайком до краёв. Рука затряслась, и кола пролилась на столешницу. Пайк подошёл с тряпкой в руках, но заметив моё лицо тут же склонился ближе, перегнувшись через стойку.
– Лу, что такое? Что случилось?
– Мужчина, там.– Я едва заметно кивнула головой вбок.
Пайк бросил взгляд в сторону, медленно вытирая пятно на стойке.
– Никого не вижу.
Я развернулась всем телом в ту сторону, где минуту назад подпирал стену мужчина и не найдя его, облегчённо выдохнула.
Глава 2
Эрбана, Иллинойс
Теос
Мужчина покинул провонявшее потом и алкоголем помещение и выбрался на стылый ночной воздух, вдыхая полной грудью его свежесть. Отвратительно, всё здесь казалось ему отвратительным. Разнузданность людей, чрезмерность всплесков сезонности, стальные машины для передвижения, выпускающие облака чёрного дыма. Этот мир был неприятным и грязным и мужчине в нём совершенно не нравилось. Однако цель, по которой он явился сюда, полностью оправдывала весь здешний дискомфорт. Спустя столько лет тени нашли девочку, и сегодня он убедился своими глазами, что это она, схожая со своей матерью словно две капли воды, с одним лишь отличием – глаза темны как ночь.
Тень скользнула из тьмы переулка и сгустившись, приняла облик размытого мужского силуэта.
Губы мужчины неприязненно сморщились, однако секундой спустя его лицо выглядело вновь бесстрастным, каким и следовало быть главе “Ордена стихий, света и земли” .
– Это она? Вы опознали её, Теос?– прошипел силуэт, сотканный из теней.
Мужчина оскалил зубы и бросил на тень холодный взгляд.
– Прош-ш-шу прощ-щения, хозяин.– Прошипел силуэт, покорно склонившись.
– Докладывай, что было ночью?
– Я почуял свет издалека, но наш-ш-шёл источник быстро. Это точно была девочка, но света стало намного больш-ш-ше, почти как у её матери. Очень вкус-с-сно, хозяин.– Силуэт издал неприятный причмокивающий звук.
Мужчина едва удержался, чтобы не отстраниться от тени, но отвращение ему было не скрыть. Необходимость этих тварей поглощать истинный свет вызывала желание отправить их обратно в кишащую тьмой бездну, что их породила.
– Не помню, чтобы позволял тебе её пить.– Холодно произнёс мужчина.
– Лиш-ш-шь в целях опознания, но никакого питания, хозяин.– Поспешил заверить силуэт, и Теос едва смог разобрать слова из-за шипящего голоса собеседника.
– Ладно. Передай своим подопечным, что поиски окончены, возвращайтесь обратно и приступайте к своим основным обязанностям.
– Слуш-ш-шаюсь, хозяин.
Силуэт снова почтенно склонился и тут же растворился, сливаясь со тьмой.
Непривычно однако было мёрзнуть. Мужчина ощущал некоторую беспомощность в остывающем теле, давно с ним такого не было. Уже почти целое столетие ему были неведомы ощущения бессилия или без властности, поэтому ему столь претил этот мир. Без своих способностей, дарованных при рождении, он становился обычным человеком, таким же, как и любой прохиндей этого мира, влачащий безрадостное существование.
Наконец-то огни заведения померкли и тяжёлая стальная дверь приоткрылась, выпуская едва переставляющих ноги людей.
Теос ждал. Сегодня же он должен забрать девочку с собой, и никаких промедлений.
Вскоре из дверей показались двое. Юноша запер дверь и уверенно устремился вперёд, а за ним, растирая озябшие руки, семенила девушка, худая и бледная, с длинными волнами волос, переливающимися золотом под светом уличных фонарей. "Невероятное сходство"– подумал Теос, покачав головой.
Девчонка удалялась вверх по скудно освещённой улице, а высокий рыжеволосый парнишка двигался с ней плечом к плечу. Мужчина недовольно осматривал юношу, он не ожидал этого долговязого дополнения. Применять физическую силу своего тела он не собирался, в этом мире он никак не одолеет этого юнца. Видимо, ему не оставалось иного, кроме как оставаться тут ещё некоторое время, выжидая.
Девчушка звонко смеялась и припрыгивала, в попытках согреться. Юноша шёл рядом, то и дело бросая на неё украдкой взгляды с высоты своего роста. Теос насупился, наблюдая за парочкой, не хотелось бы чтобы этот юнец стал проблемой. Будь при нем сила, он бы уже отправил парня к праотцам, а девочку просто закинул бы в портал, не прибегая к физической силе. К сожалению, иномирие ограждено от воздействия, здесь не было ни сил стихий, ни естественной природы дающих силу предметов, ни замедленного старения обладающих дарами. В этом мире он должен был бы лежать в утоптанной могиле лет так тридцать, обычным дряхлым сморщенным телом с потемневшей кожей и провалами вместо глаз.
Мужчина следовал за девушкой и её компаньоном, оставаясь незамеченным в тёмных углах и тенях высоких громоздких зданий, бесстрастно выжидая.
Девушка подошла к массивной стальной двери, замок щёлкнул и махнув юноше вслед рукой, она юркнула внутрь высокого многооконного дома. Теос, как и рыжеволосый юноша, проследил за её передвижением вверх по лестнице, через мутные окна здания, подсвеченные слабыми жёлтыми огнями. Через пару минут в одном из узких окошек четвёртого этажа загорелся свет и только дождавшись этого момента парень склонил голову с растянувшейся на губах улыбкой и скрылся, уходя вниз по улице.
Теос двинулся к двери и потянул за металлическую ручку, однако та не поддалась. Удивленный и несколько раздосадованный он отступил.
Холод окончательно окутал его тело, проникая казалось бы даже вглубь костей. Мужчина вновь поднял голову вверх, всматриваясь и выискивая девушку, а затем кинув камень наземь, исчез в портале.
Глава 3
Эрбана, Иллинойс
Лу
Сонно открыв глаза поняла, что меня разбудил не будильник на телефоне, а утренний холодок, щипавший за оголённую кожу бедра и ноги, с которых сползло одеяло прямо на пол. Подняла его и накинула на положенное место, но оно оказалось неприятно холодным. Потянулась и выключила старый ночник в виде жёлтого шара, напоминающего луну.
Достала телефон из-под подушки, экран оповестил, что ещё только семь утра, можно было бы и поспать часик, но сна ни в одном глазу не осталось, едва я вспомнила что сегодня за день.
Приподнялась на локтях и удивлённо заморгала. За окном огромными белыми хлопьями падал снег, первый за эту зиму. Землю уже успело укрыть плотной пуховой периной. Ранние пташки, спешившие на роботу, безрадостно поглядывали на небо и тут же утыкались в землю, оставляя причудливые вензеля из цепочек отпечатков ботинок.
Лысые, до этого утра, деревья уже успели обзавестись снежными шубками и теперь ярко поблескивали ими на утреннем солнце. Красиво, до боли красиво, так, что хочется выбежать туда прямо в пижамных штанах и футболке и кружить, расставив руки в стороны.
В тот день тоже шёл первый снег. Надо же, только сейчас об этом вспомнила. Ровно семь лет назад, в такое же светлое утро, я проснулась и завизжала, увидев снежную бурю, обрушившуюся на землю с неимоверной силой. Побежала на поиски мамы и нашла её на кухне. Она пекла печенье, мои любимые сахарные бантики, а по её щекам текли слезы. Тогда я не поняла почему мама плачет и крепко-крепко обвила её талию руками, затараторив о первом снеге зимы и о том, что нам необходимо срочно бежать на улицу, потому что мы с мамой всё делали вместе. Она вытерла слезы, улыбнулась и просто кивнула, соглашаясь. В тот день она на всё соглашалась. Весь день мы делали всё, что было моей душе угодно: ели мороженное в кафе, хотя на дворе зима, трижды катались на колесе обозрения с видом на весь город, с десяток раз падали на катке, так как ни одна из нас ни капельки не умела держаться на коньках, и даже приобрели огромного розового мишку, которого согласились делить между собой – неделю я поиграю с ним, неделю мама.
Я обернулась на плюшевого мишку, уложенного в единственном свободном углу комнаты. В детстве он казался мне просто гигантским.
В тот день мама делала всё, чтобы я запомнила каждый момент: обнимала и целовала меня намного чаще, чем когда-либо до этого, от чего я гордо отбрыкивалась и громко протестовала как все дети. Вечером, возвращаясь домой, мы повалились прямо на снег и тормошили руками и ногами, создавая фигуры снежных ангелов. Мама смеялась счастливо и я вместе с ней, ведь это был лучший день моей жизни.
Придя домой мы устроились в ванне полной горячей воды, натянув купальники и захватив с собой мой круг для плавания. Мама делала мыльные пузыри одни за другими, пока я прыгала и лопала их, разбрызгивая воду из ванны прямо на кафельный пол.
Мы уснули вдвоём на нашей кровати в крохотной спальне: я, свернувшаяся крохотным клубком и мама, крепко обнимающая меня со спины.
Утром я проснулась одна, в совершенно пустой, холодной квартире. Мамы нигде не было, от неё осталась лишь краткая записка, написанная неровным почерком, будто её рука ужасно тряслась во время письма:
“ Солнышко, моя Луна-Лу, моё всё!
Ты чудо, посланное мне неведомо за какие заслуги, и я люблю тебя больше всего на свете, больше чем вообще возможно кого-то любить!
Будь сильной и счастливой,
будь терпеливой и сострадающей,
будь доброй,
будь собой, моя крошка Лу!
Я уже горжусь тобой, той девушкой и женщиной, которой ты непременно станешь!
Живи и улыбайся каждый день, так же, как ты это делала вчера!
Надеюсь, когда-нибудь мы снова будем вместе.
Ещё раз,
Безгранично Люблю,
Мама!”
Тогда я держала в руках бумажку с посланием и не понимала почему мама решила написать как она меня любит, почему не сказать. Пожав плечами, я села смотреть мультики и есть печенье, испечённое мамой прошлым утром.
Через час приехала Тара и собрав мои вещи, забрала с собой. Только спустя пять часов ужасной трясучки в машине тёти Тары мой детский мозг наконец-то осознал: “мама ушла, мамы нет”.
На кухне звякнула посуда, должно быть Тара вернулась с ночной смены в больнице. В горле встал ком, мы никогда особо не обсуждали с ней мамино исчезновение. Сколько бы я не пыталась начинать этот разговор Тара всегда закрывалась от меня и я терялась в догадках – от того ли это, что ей есть что от меня скрывать или эта тема причиняет ей слишком много боли и поэтому она так старательно её избегает.
Я вышла в гостиную. Приёмная мама уже вовсю крутилась на кухне, переворачивая на сковородке блинчик и при этом снимая закипевший чайник с плиты и заливая кипятком чай в двух чашках. На кухонном столе уже соорудилась небольшая блинная башня, ожидающая голодную меня. Я присела за стол и наблюдала за ловкими движениями женщины. Тара всегда казалась мне немного не такой как другие люди, как будто обладала большей грацией и ловкостью, при том, что ей было далеко за сорок. Меня всегда интересовало какими были её родители и как они смотрелись вместе. Была ли её мама темнокожей или отец, потому что Тара обладала необычайно красивой кожей золотисто-бронзового цвета, и казалось будто совсем не старилась, за исключением пары неглубоких морщинок на лбу и во внешних уголках глаз.
Женщина обернулась с видом крайнего удивления.
– И давно ты тут сидишь?
Я хмыкнула и кивнула в ответ:
– Тебе нужно поспать, ты же только со смены.
Подхватив верхний блин, оказавшийся слегка дырявым, свернула конвертиком и отправила в рот сразу половину. Тара нахмурилась и покачала головой.
– Не пойму, не учила ведь тебя такому, ешь как дикарка!
Женщина упёрла руки в бока и наблюдала за мной, а я растянула губы в широкой улыбке и запихнула оставшуюся часть блина в рот.
Запахло горелым и Тара подскочила на месте, кидаясь к сковородке с угольками вместо блинчика.
– Хочешь останемся сегодня дома? Поваляем дурака, купим чего-то ужасно не полезного, будем есть и смотреть фильмы по телевизору.– Кинула через плечо женщина, выскребая остатки горелого блина со сковородки в мусорку.
Предложение удивило, обычно Тара не давала мне поблажек, даже в этот день.
– Не-а. Скоро экзамен по психологии. Да и тебе же сегодня нужно к Винсу, он без тебя не справится.
Тара выключила огонь и сбросила с плеча кухонное полотенце на стол.
– Я всего лишь сиделка, меня можно и заменить кем-то другим.
Тара дёрнула плечом. И я и она, мы обе знали, что ей нельзя пропускать работу, как раз из-за того, что её могут очень просто заменить кем-нибудь другим.
– Я подумала, мы могли бы провести этот день вместе, мы же почти не видимся…– не договорив, она задумчиво посмотрела за окно на улицу.
Я бросила взгляд туда же. Быть может стоит остаться дома, с Тарой, просто не делать ничего. Но когда мы вместе мне больнее дважды, будто я чувствую и свою боль и её. Я не смогу сдержаться и прореву половину дня, а если поеду на занятия, то мне не позволят думать о маме и прокручивать тот день в голове.
– Мне нужно ехать.– Глухо ответила я и направилась в ванну.
Тара не стала уговаривать и когда я вышла из душа, она уже дремала на своём диване, повернувшись лицом к спинке.
Стараясь не шуметь, шмыгнула в свою комнату и тихо оделась, попутно закидывая в сумку нужные конспекты. Остановилась у стола и выдвинула нижний ящик, просунула руку под дно и открыла приклеенный там конверт. Нащупала руками бумагу внутри, но не стала доставать, просто хотелось ощутить связь с мамой. Если опять сяду и буду сто раз перечитывать письмо ничего не изменится.
Подошла к окну за которым по прежнему на землю падали крупные мягкие хлопья снега.
– Где ты, мама?– прошептала, наблюдая за веселящимся малышом, который ловил снежинки языком и женщиной, которая придерживая того за капюшон, болтала по телефону.
Быть может у неё другая семья, быть может она уехала на встречу новой жизни и оставила меня позади, а может её уже давно нет в живых. Возможно семь лет назад она попрощалась не только со мной и Тарой, но и с жизнью. Не знаю какой из вариантов причинял большую боль, возможно они были равносильны, даже если это и было эгоистично.
Глава 4
Эрбана, Иллинойс
Лу
В клубе я появилась раньше обычного, чем удивила Роя до глубины души.
– Надо же, Лу, сегодня что мир перевернулся?
Я пожала плечами. Мне просто не хотелось торчать дома и прокручивать в голове воспоминания семилетней давности. После занятий меня дёрнуло погулять по городу, Тара всё равно не заметит, что я не возвращалась домой.
В клубе после вчерашнего разгула было так грязно, что я выдохнула с облегчением, хорошо что пришла раньше, иначе точно не успела бы всё вымыть. Пришлось открыть все двери и окна, чтобы выветрить запах застоялого пота и пролитого на пол крепкого алкоголя. Тара бы упала без чувств, если бы узнала как тут бывает грязно после очередного сумасбродного вечера.