Текст книги "Отчим. Мой SEX-наставник (СИ)"

Автор книги: ДОМИНАТРИКС

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Доминатрикс
Отчим. Мой SEX-наставник

1

Не могу больше слушать, как он ее…

Откидываю одеяло и, как есть, в трусиках и короткой маечке иду на кухню, раздраженно шлепая босыми ступнями по теплым полам. И эта женщина запрещает мне приводить домой Тоху, хотя мы только целовались. Ладно, чуть больше, чем просто целовались, но все было прилично – он ждет, пока я буду готова.

Встаю на стул и шарю в шкафу над кухонной вытяжкой. Тут мой тайник – все равно никто сюда не заглядывает. Наконец, достаю полупустую и очень мятую пачку дешевых сигарет. Открываю окно, сажусь на подоконник и выуживаю губами сигарету, из которой сыплется табак, щелкаю колесиком зажигалки, которая засунута в эту же пачку. Прикуриваю и затягиваюсь глубоко. Голова начинает приятно кружиться, становится почти хорошо.

– Твоей маме не понравится, что ты опять куришь, – накрывает меня тихим, вкрадчивым баритоном.

Вздрагиваю и чуть не роняю сигарету, смотрю на него и густо краснею. Мой отчим стоит у холодильника и пьет воду из запотевшей стеклянной бутылочки. Из одежды на нем только узкие черные боксеры, и мой взгляд невольно задерживается на топорщащемся бугре. Делаю еще одну затяжку, чувствуя, как во рту сохнет, бесстыдно скольжу взглядом по его идеальному прессу, блестящему от испарины. Хм, секс – тоже неплохой спорт.

– Ты ей расскажешь? – спрашиваю с вызовом.

Улыбается, и от этой улыбки позвоночник начинает колоть ледяными мурашками. Вдруг вспоминаю, что я в трусиках, и сквозь ткань футболки просвечивают соски.

Закидываю ногу на ногу и прижимаю руку к груди, чтобы хоть немного прикрыться. Но его взгляд словно рентген, и я просто жду, пока отчим уйдет.

Но…

Булат в тройку своих широких шагов преодолевает разделяющее нас расстояние. Он так близко, что я чувствую его запах. Не тот цитрусовый одеколон, а его собственный аромат, который усилился после того, чем они только что занимались. Пять минут назад оттрахал мою мать, а теперь стоит рядом со мной и рассматривает. Такая странная мысль. И будоражащая.

– Неа, – забирает из моих пальцев без толку дымящую сигарету.

– Реально? – удивляюсь я, прилипнув взглядом к его губам, из которых, как в замедленной съемке, валит белый дым.

– Угу, – поморщившись, затягивается снова и отщелкивает пальцами окурок в окно. – Такую дрянь куришь. Я тебе нормальные сигареты куплю.

– Подмазываешься к падчерице? – растягиваю губы в улыбке, еле сдерживаюсь, чтобы не коснуться его. Без понятия, откуда у меня появилось желание прижать пальцем пульсирующую перед глазами синеватую жилку на его загорелой шее.

– Неа, меня и так устраивают наши с тобой отношения, Лиз, – вдруг он оказывается еще ближе, шумно втягивает ноздрями воздух. – Ты вкусно пахнешь. Даже дешевое курево не портит, – его голос низкий, бархатный, уводящий за собой. – Что за духи?

– Я не пользуюсь духами, – бормочу, отводя взгляд. Почему-то больно на него смотреть. Почти физически дискомфортно.

– Значит, сама так пахнешь, – улыбается он и упирает ладонь в край подоконника, касается ее ребром моего голого бедра.

По моему телу пробегает дрожь, которую он чувствует. Заглядываю в его серые глаза с зелеными крапинками вокруг увеличивающихся зрачков. Он сексапильно облизывает красиво очерченные губы, проводит ладонью по коротким темным волосам.

– Замерзла? – спрашивает и касается кончиком пальца моего колена. Тянет его вверх, и я замираю.

– Немного – киваю я, умоляя про себя, чтобы он не убирал от меня руку.

– Дай сюда руки, – просит он хрипловатым полушепотом.

Я выставляю перед собой подрагивающие кисти, и он, сложив свои большие ладони ковшиком, заключает их в теплый кокон, дует на них, почти касаясь губами моих больших пальцах.

– Что ты делаешь? – спрашиваю противно дребезжащим голосом.

– Грею тебя, Лиз, – подносит мои руки к губам и невесомо целует. – Ты от меня шарахаешься. Я не хочу, чтоб так было. Не чужие же.

И я не хочу… Но находиться рядом с ним не могу. Булат Владимирович был моим тренером по плаванью, а я – его любимицей. Недолго и ничего такого. Он никогда не позволял себе лишнего, просто я влюбилась в него как дурочка. А потом мама познакомила меня со своим будущим мужем, и это был Булат Владимирович. Такая тупость. Просто тупость.

– Мне не холодно, – выворачиваю кисти из его рук. – Я пойду спать.

– Почему на плавание ходить перестала? – не позволяет мне уйти – если спрыгну с подоконника, оботрусь об него всем телом.

– Надоело, – отмахиваюсь я. – Скучно. Бег прикольнее.

– Мне тебя не хватает, – кривит губы недовольно. – Мы завтра с Инной на речку поедем. Давай с нами?

– Нафиг, – фыркаю я. – Я у Альки ночую, а днем в торговый центр и кино пойдем.

– С Алькой? – переспрашивает он, недовольно приподняв бровь. – Точно?

На самом деле я проведу это время с Тохой, а Алька меня только прикрывает.

– Ага, а что? – заявляю нагло. – Ты решил поиграть в папочку?

– А ты, девочка, не борзей, – хватает меня пальцами за подбородок и вздергивает его, заставляя меня немного запрокинуть голову. – Я знаю, что ты с тем пацаном гуляешь. Твоей матери он не нравится. И мне тоже.

– А мне все равно, кто тебе не нравится, – внезапно я вспоминаю ее стоны, и мне становится обидно почти до слез.

– Нет, это не так работает, – шипит он и притягивает меня к себе, упирается своим горячим лбом в мой. – Ты моя зона ответственности, Лиз.

Он так близко, что легкие заполняет его плотный, возбуждающий запах, от которого в солнечном сплетении разрастается маленькое солнце.

– Отпусти, – умоляю я, напуганная до усрачки собственными желаниями.

Он еще ближе. Боже, так близко, что наши губы соприкасаются. Проводит кончиком языка между моими губами, раскрывая их, всасывает в рот нижнюю.

Я вся дрожу, а он давит мне на зубы, заталкивает в рот язык. Я, постанывая, глотаю его слюну, посасываю кончик языка.

___________

Добро пожаловать в новую историю) Обязательно поставьте книге звездочку, добавьте ее в библиотеку и напишите что-нибудь любимому автору)

2

Отчим крепче прижимает меня к себе. Вылизывает, схватив за шею. Огромный и еще более властный, чем обычно.

Отрывается от меня резко, утыкается своим лбом в мой и дышит тяжело.

Я же дышать не решаюсь. Просто жду дальнейшего.

Кончики пальцев немеют. Мне не верится, что это только что произошло. Мой отчим, который так внезапно и быстро женился на моей матери, только что меня поцеловал.

– Иди спать, Лиз, – резко отпускает меня.

– Но… – мямлю

– Иди, я сказал, – почти рычит.

Так злюсь на него, что хочется ударить. И плакать хочется.

Бросаю на него затуманенный взгляд и бегу к себе. Закрываю дверь своей комнаты, бросаюсь на кровать и реву в подушку, мучась от возбуждения, от которого болит низ живота.

Как теперь жить с ним в одной квартире? Как вообще жить, когда это произошло, но Булат Владимирович никогда не станет моим?

* * *

Сижу на подоконнике и пялюсь на его фотки на телефоне. Лыблюсь как придурочная. Сама не замечаю, как начинаю водить пальцами по губам, вспоминая тот наш поцелуй. Взрослый, развратный, такой будоражащий, что даже сейчас низ живота приятно тянет. Он такой вкусный, так пахнет. От одних воспоминаний рот наполняется слюной. М-м-м… Хочу еще.

– Лиз, – его голос выводит меня из транса, и я свешиваю ноги с подоконника.

Он входит в кухню в костюме и с незавязанным галстуком, который перекинут вокруг шею. У меня дух захватывает от того, какой он невероятно сексуальный в этом строгом одеянии.

Смотрю на него и тону в бархатистой похотливости синих глаз. Куда собрался в таком виде? На встречу, что ли?

– Поможешь? – улыбается так, что у меня по позвоночнику пробегают колючие мурашки.

Я не сразу врубаюсь в то, что от меня нужно, а потом иголкой вонзается в мозг: галстук!

Соскальзываю с подоконника и иду к нему, на ходу подвязывая футболку под грудью, провожу пальчиками по голому животу.

– Куда собрался? – улыбаюсь, показывая ему, что мне пофиг.

Я так близко, что почти касаюсь его. Закусываю нижнюю губу и завязываю узел, как когда-то завязывала папе.

– Мы с Альбиной идем в театр, – проговаривает он, и меня накрывает жаркой волной. Ревность. После того поцелуя ревную его ужасно. – Она тебе не сказала?

– Неа, – ухмыляюсь и затягиваю узел так, что он врезается в его шею. – Мне пофиг, куда вы там ходите. Хоть Тоха придет без ее воплей. Ты ж не скажешь… – Я привстаю на носочки и почти невесомо касаюсь его губ, шепчу в них интимно: – Ты же не расскажешь, да? Это наш с тобой секрет, как и…

Его лицо искажается, черты обостряются, а губы поджимаются. Булат хватает меня за запястье, тянет на себя, почти прижимает к груди, и я чувствую жар его тела, вижу, как радужки словно заливает по кругу темными чернилами.

– Мы теперь не чужие, Лиз, – тон его строгий, тренерский, прошивающий мое тело металлическими скобами. – Я твой отчим. Мне не нравится этот парень. Он тебе не пара, и я не собираюсь терпеть его в своем доме. Поняла меня?

– В твоем доме? – загораюсь, хотя когда он так близко, говорить сложно, думать тоже.

Не пара? А кто пара?

– Чтоб я его больше тут не видел, – цедит, тщательно выводя слова, словно я дурочка дебильная.

– Пошел ты! – огрызаюсь, чувствуя, как начинают пульсировать половые губки.

Он опять дергает меня и почти впечатывает в стену, заведя руку мне за спину. Мне не больно – скорее, обидно.

Булат молчит, только дышит шумно у моего уха. Нежно убирает волосы с моей шеи и касается ее губами.

Издаю тихий стон.

Только не останавливайся. Не отпускай. Продолжай. Я так тебя хочу.

– Будь хорошей девочкой, Лиза, – шепчет и проводит кончиком языка по моей шее. – Ты же умеешь, я знаю.

Отпускает меня и просто уходит.

– Ты не охренел? – ору я ему в спину, а из глаз брызжут слезы.

– Я запрещаю тебе с ним встречаться, Лиз, – проговаривает, остановившись и бросив на меня взгляд через плечо. – Вопрос закрыт.

Меня заклинивает. Стою с парализованным горлом и глотаю слезы, слушая его удаляющиеся шаги. Хлопок двери выводит меня из транса.

Мне не так обидно из-за Тохи, как из-за его поведения в целом: обращается как со своей собственностью, качает какие-то права, а сам трахается с моей мамочкой и ему плевать на то, что я чувствую.

Я иду к себе, заваливаюсь на кровать. Хочется уснуть поскорее, но это тянущее внизу живота возбуждение, которое он разбудил, не дает покоя, и все, о чем я сейчас могу думать, – это разрядка.

Я поворачиваюсь на спину, стаскиваю с себя домашние шортики вместе с трусиками и широко раздвигаю бедра, упираюсь пятками в матрас. Закрываю глаза и представляю его. Хотя он и так выжжен у меня на подкорке.

Провожу пальцем по припухшему клитору, бьющему током, и дергаюсь, закусываю губу. Тру бугорок, напрягая бедра, выгибаю спинку и стону, представляя на себе его руки.

Спускаюсь ниже, раздвигаю складочки и растираю по ним тягучую смазку, которой так много, что она хлюпает. Хочу больше, хочу его в себе…

Заныриваю пальцем в горячее отверстие, проталкиваю его так глубоко, что чувствую плеву, морщусь от легкой саднящей боли. Интересно, как его член вообще может поместиться там? Я ерзаю, сбивая простыню под попкой в складки, громко стону, тру клитор и продолжаю двигать внутри себя пальцем.

Мое тело выгибается струной, меня обливает горячим потом, и я с криком кончаю, конвульсивно подергиваясь.

– Вот же сволочь, – вырывается хриплое, когда меня скручивает второй волной оргазма, и из глаз вновь брызжут слезы. – Как мне теперь с этим жить?

Я могла это терпеть, пока он не касался меня, но теперь…

Звонок в дверь заставляет меня подскочить. Кого это принесло? Я натягиваю первые попавшиеся трусики, одергиваю футболку, которая почти доходит мне до колен, и шлепаю в коридор.

Распахиваю дверь, и в моей голове сразу загорается навязчивая идея насолить Булату, даже если он об этом и не узнает.

– Привет, Ксю, – Тоха вваливается в хату, ставит на обувницу пару банок алкогольных коктейлей, невскрытую и початую, чмокает меня в щеку, обдав противным запахом химозной дыни.

– Ты чо приперся? – спрашиваю и висну у него на шее.

– Так твои в театр поперлись. Мамка сказала, – пожимает плечами, скидывает кроссы и тянет меня в зал. – Думал, киношку посмотрим. Я тут принес кое-что.

Тоха разваливается на диване, а я подключаю флешку, которую он притащил, к телевизору, щелкаю пультом, сев рядом с ним на диван.

Когда в забугорной кухне к полуголой девице уже без трусов подваливает сзади брутальный сантехник, я понимаю, что это за кино такое. На первых стонах вырубаю эту фигню.

– Я думала, что нормальное притащил, – недовольно морщу нос. Не люблю противную топорную порнуху. Фи.

– Да брось ты, – он приканчивает вторую банку, которая воняет еще мерзее, и толкает меня на спину, на руках зависает надо мной. – Хотя ты такая классная, что можно и без порнухи.

– Что можно? – спрашиваю тупо, понимая, что не хочу его и с порнухой, и без нее.

– Слушай, хата наша на всю ночь, – он нависает надо мной, прижимает к дивану своим телом. Я морщусь от амбре баночного коктейля и упираюсь ему в грудь ладошками. – Лиз, давай? Уже почти год за ручку ходим. А я тебя, это, люблю.

Его горячие, влажные пальцы больно ощупывают внутреннюю часть моего бедра, поднимается выше, неуклюже забирются под трусики.

“Это”, – больно режет слух, и я ерзаю под ним, потому что стояк больно упирается в бедро.

Мне казалось, я его хочу, что тоже люблю, но после того поцелуя с Булатом, от Антона почти воротит.

– Я… – вжимаю ладони в его грудь до боли в запястьях, давлю, пытаясь оттолкнуть. – Давай потом.

– Ну, Лиз, – шепчет он, прижимает меня к дивану и, продолжая неуклюже целовать мою шею, стаскивает с себя спортивные штаны. – Надо просто немного потерпеть, и потом круто будет. Так пацаны говорят.

– Я сказала, не смей, – повышаю голос, бьюсь под ним, но Тоха распихивает мои бедра собой и сдирает с меня трусики, которые падают на пол рядом с диваном лоскутиками. – Отвали!

Он молчит, пыхтит и смотрит на меня стеклянными глазами. Одной рукой задирает мою футболку и больно мнет грудь, а другой дрочит свой уже вставший член. Меня передергивает от омерзения – не хочу так. НЕ ХОЧУ!

– Прекрати! – плачу я. – Слезь с меня!

– Заткнись, – он зажимает мне рот ладонью и приставляет головку к моим складочкам.

_______________

Любимки, очень жду ваших комментариев и звездочек, если история нравится.

Кстати, вечером будет еще одна прода. Круто, да?)

3

Я зажмуриваюсь в ожидании той самой боли. Мне обидно и противно.

Его буквально отрывает от меня неведомая сила.

– Я тебя прибью, урод малолетний, – слышу голос Булата и распахиваю глаза.

Отчим мажет безумным взглядом по моему почти обнаженному телу, отворачивается, отводит в сторону кулак и бьет Тоху по лицу. Вскрикиваю, слышу хруст костей, вижу, как из разбитого носа скулящего парня брызжет кровь.

Хочу что-то сказать, но горло словно парализовало, и получается только издавать странные тихие звуки, которые теряются за моим шумным, сбитым дыханием. Мне стыдно. Мне дико стыдно перед Булатом.

Все как в замедленной съемке, и я тоже висну. Отчим тащит его из гостиной, и из коридора вновь доносятся звуки ударов. Это не драка, нет. Бьет Булат, а Тоха только что-то там ноет.

Брутально, жестоко, долго.

Вдруг спохватываюсь, в каком виде сижу, дрожащими руками одергиваю футболку, сажусь, подобрав под себя ноги.

Входная дверь хлопает, и Булат вновь появляется в гостиной, стоит надо мной, нависает, давит. А потом его лицо меняется, становится таким, что мне и самой себя жалко. Еще более жалко, чем минуту назад.

Бросается вдруг ко мне, хватает ладонями за лицо, смотрит прямо в глаза.

– Ты как? – дыхание сбито, а голос такой обеспокоенный, такой сексапильный. – Он же не успел?

– Нет, нет, – мотаю головой, прижимаюсь щекой к его ладони, вдыхаю запах отчима, и меня трясет уже от его близости, а нет от пережитого. – Все хорошо. Спасибо…

Он вдруг оказывается совсем близко, касается губами моего лица. Боже, они такие горячие, я их так хочу.

– Я же просил тебя не связываться с ним, – сначала тихо, а потом все с большим нажимом: – Ты притащила этого урода в дом!

– А что мне еще было делать? – всхлипываю уже от обиды, мне становится холодно и неуютно. Он опять это делает. Опять не дает мне того, чего я хочу. – Ты меня не хочешь. Отшиваешь. А он видит во мне женщину. А я хочу того, отчего она кричит по ночам.

– Блядь, Лиз, я твой отчим… Так ты назло мне? – кривит свои красивые губы. – Так себя не уважаешь, Лиз, что решила подложиться под этого?.. – его тон одновременно серьезный и насмешливый. Бесит. Как же бесит.

– Ты мне на хер не нужен, – почти выкрикиваю и отталкиваю его от себя. – Ты не лучше него. Держись от меня подальше, Булат!

– Не смей говорить со мной в таком тоне! – рычит он и рывком прижимает меня спиной к спинке дивана, а потом заваливает на сиденье. – Я тебе покажу, чем я лучше.

Я сейчас под ним, совсем как недавно под Тохой. Но страха и отвращения нет. Зато есть ураганное возбуждение, которое огромной пружиной сжимается внизу живота. Я медленно выдыхаю жар из легких, растекаюсь под ним, вдыхаю его запах и смотрю, смотрю на него такого красивого. Боже…

– Прости, – проговариваю почти беззвучно.

– Лиз, – хрипло в мои губы.

Склоняется совсем низко и целует меня. Сразу же проникает языком в мой ротик, играет с кончиком моего языка, постанывает и двигает бедрами так, что я чувствую животом твердую выпуклость в его брюках.

– Пожалуйста, – бормочу я, когда мне удается глотнуть немного кислорода, который все равно с его вкусом. – Булат.

Его горячие пальцы скользят по моему бедру. Приподнимает бровь, поняв, что на мне нет трусиков, а потом накрывает ладонью мой лобок, чуть давит.

Неужели сейчас? Неужели…

Мне удается вытащить из-под него руки. Обхватываю ими мощную шею Булата и притягиваю отчима к себе. Целую его, а красивые пальцы Булата соскальзывают ниже и раздвигают мои складочки, трут между ними, собирая смазку, которой так много.

Он смотрит на меня внимательно и резко убирает от меня руку, касается влажными пальцами моих губ, размазывает по ним влагу с моими вкусом и запахом.

– Попробуй, какая ты, – еще более хрипло, так развратно.

Я послушно открываю рот, обволакиваю губами его пальцы и глотаю собственную терпкую на вкус смазку, возбуждаясь еще сильнее.

Заталкивает пальцы мне в рот еще глубже, гладит язык, а второй рукой раздвигает мне ноги и трет пальцем клитор, который болезненный и словно опухший.

Сосу его пальцы, причмокивая, постанывая, наблюдаю, как его глаза заволакивает синими чернилами.

Булат опять раздвигает вход в меня и медленно вводит туда палец, неглубоко: не касается той самой преграды, которую я терзала сама.

Он вытаскивает пальцы из моего ротика, почти до боли сжимает грудь через футболку. Я стону протяжно.

– Трахни меня, – прошу и не узнаю своего голоса, обхватываю ногами его корпус, все еще затянутый в темный пиджак.

На самом деле я не такая дерзкая и взрослая. Но ему не нужна зажатая малолетка.

Смотрит долго, и я почти кончаю от одного только этого взгляда и его пошлых, но таких правильных прикосновений.

Он вдруг снова убирает от меня руку, соскальзывает ниже так, что его голова оказывается у меня между ног. Булат властно раздвигает мне ноги, целует мои бедра жестко, оставляя на нежной коже яркие засосы. А потом… всасывает в рот мой клитор, и я вскрикиваю. Как же это… Как хорошо. Еще… Еще!

Я вся извиваюсь, запускаю пальцы в его короткие волосы, а Булат пальцами приподнимает мои губки, раздвигает их и вталкивает в меня кончик языка. Вылизывает меня изнутри, трахая языком, и я с ума схожу от ощущений, почти рычу.

– Так, моя хорошая девочка, – хрипит он, на мгновение подняв на меня глаза и прервав ласки. – Кончи, малышка.

Он вылизывает меня, поливает своей слюной так обильно, что подо мной от нее и смазки образуется мокрое пятно, входит в меня упругим языком все глубже.

– Булат? Лиз? – слышится из коридора мамин голос, и я замираю за секунду от оргазма.

4

– Блядь, – сдавленно, себе под нос выплевывает Булат, резко отрывается от меня и встает. – Иди к себе! – бросает мне и быстро идет в коридор, на ходу оправляя одежду.

Я не могу прийти в себя, не могу себя контролировать. Трясусь, и в голове так мутно.

– Булат, тебе не стыдно, нет? – слышу из коридора его визгливый голос. – Я как буду теперь смотреть в глаза Борису Алексеевичу? Как объясню начальнику и его жене, что мой муж сбежал из театра, потому что ему скучно стало?

Я, наконец, одергиваю майку и тихо крадусь к себе, проскользнув мимо них, закрываю дверь и продолжаю слушать разговор на повышенных тонах, приложив ухо к двери.

– Да ладно тебе, Лин, – примирительно говорит Булат, и я скриплю зубами так, что, кажется, они сейчас раскрошатся. – Я просто запаниковал, когда они начали петь.

Ага, он умеет быть таким: легким, юморным, обезоруживающим. Да он всегда такой, и только в глубине темных глаз плещется что-то такое, отчего становится немного страшно. И это безумно меня притягивает.

– Какой же ты… – ее тон все мягче. – Булат…

Она замолкает. Я не вижу и не могу понять это по звукам, но точно знаю, что он ее целует. Я содрогаюсь от боли: только что мы были так близки, и сейчас он снова с ней.

– Пойдем спать, – его голос такой темный и томный, что я прекрасно понимаю, чем это кончится.

Их шаги удаляются вглубь квартиры, а я в отчаянье бросаюсь на кровать, срываю с себя футболку, которая пахнет им и моим позором, накрываюсь с головой одеялом, но это не помогает. Довольно скоро в мое убежище начинают проникать разрывающие сердце звуки: ее стоны и скрип кровати.

– Ненавижу, – выкрикивает он на стоне, а я громко всхлипываю.

Я зажимаю уши ладонями, пинаю стену ногами, схожу с ума. Не хочу ничего слышать. Это длится бесконечно, пока я просто не отключаюсь.

Я почти просыпаюсь оттого, что сильные мужские руки хватают меня и прижимают к себе, прямо к голой, пышущей жаром коже. Я чувствую, как мне в бедро упирается что-то твердое и горячее, и сон слетает с меня окончательно.

– Отвали! – реву я, бьюсь в его руках, но тяжелая ладонь Булата накрывает мои рот и нос и надавливает так, что я могу только дышать через раз и пускать слюнки ему в руку. – Ненавижу, – продолжаю выть нечленораздельно, приглушенно.

– Тихо, крошка, – шепчет тихо, но так твердо. Тверже только его член, который только что проскользнул между моих бедер. – Она моя жена, но ты… Черт, я не ожидал, что все так получится. Думал, женюсь, и это прекратится. Но, кто ж знал, что она твоя мать…

Я впервые чувствую его так близко и так развратно. Это так… невероятно, что я затихаю и проваливаюсь в эти ощущения. Его член жестко трется между моих складочек, размазывает мою смазку, хлюпает мокро кожей.

– Вот так, сожми бедра, Лиз, – дышит жарко и сбито в мою шею, стискивает мою грудь почти до боли. – Сожми его, не бойся, – тихо стонет и убирает руку от моего рта.

Я скребу пальцами простыню, и она становится мокрая. Боже, боже… Это сейчас случится.

– Сделай уже это, – проговариваю, хотя мне страшно. Я уже не буду прежней после этого. – Умоляю тебя, Булат… Я сейчас взорвусь, если не кончу.

________________

А дальше будет очень горячо запретно. И мы узнаем, как так случилось, что Булат вдруг женился, имея чувства к ученице)