Текст книги "Любовь со вкусом пластика (СИ)"
Автор книги: Домик Путешественника
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)
Глава 8
– Джон?
– Да, Лиз?
– Разве так должен выглядеть дом известного писателя?
Я мог только промолчать, ведь с моего последнего посещения ничего не изменилось, за исключением того, что к рядам ненужного барахла добавились жалобы соседей, приклеенные на остатки ворот. Мы быстро пробежали по ним взглядами, немножко посмеиваясь над тем, как же люди старались даже в простой жалобе показать себя выше других. Решив попытать удачу, я толкнул входную дверь, но снова наткнулся на шкаф.
– ЧЕРЕЗ КУХНЮ! – прокричал Джек во всё горло.
Не теряя времени, мы обошли дом и обнаружили рядом с окном небольшую лесенку, которую Джек соизволил поставить для своих гостей. Обменявшись взглядами с моей спутницей, я полез первый и с радостью обнаружил, что он убрал тумбочку, заваленную всеми видами картона и пластика, и даже подложил небольшой ковёр. Я помог Лиз взобраться, а затем мы вместе прошли в гостиную.
Вместе с Джеком сидела дама, покорившая вчера своим голосом многие сердца. Натали расположилась на полу с записной книжкой и активно что-то в ней черкала, посматривая на Джека. Он же, как обычно, писал за ноутбуком на противоположной стороне стола. Справа у него стоял стакан под виски, наполненный волшебной настойкой, а на стороне Натали приютилась источающая пар кружка. Руководительница крепости прекратила писать и обхватила кружку обеими руками, стараясь забрать у неё всё тепло. Мы какое – то время стояли в притуплённом состоянии, но они даже не обратили на нас внимания, потому мы решили заварить себе кофе, готовясь к долгому разговору. Сев на диван, мой взгляд приманила бутылка настойки, стоявшая ближе к стороне Джека, и, прикинув все за и против, подлил её в свой кофе.
– Вот так и должно проходить воскресное утро счастливого человека, – заключил я, попивая свой тропический коктейль. Лиз очень пристально смотрела на меня, с интересом поглядывая в кружку. – Хочешь попробовать?
– А это не очень вредно? – спросила она скорее для галочки.
– В меру можно всё, Эли, – бросил Джек, не отрываясь от монитора.
– Давайте, мистер Райт, она же вас глазами пожирает, – протянула Натали.
– Рад, что вы наконец-то обратили на нас внимание, – съязвил я, подмешивая Элизабет эликсир. – Кстати, Натали, а вы не хотите поделиться причиной вашего здесь присутствия? Ну и все остальные очевидные вопросы, – спросил я, закуривая сигарету. Джек добил несколько последних клавиш и включил легкий джаз, создавший атмосферу тихого домашнего уюта. Он обвёл глазами пространство вокруг него, словно пытаясь вернуться к реальности, от которой он так усердно убегал в своей новой книге, затем потянулся к своему стакану и опустошил его в моменте.
– Итак, у нас сегодня довольно занятная компания неполноценных людей, как я погляжу, – сказал Джек, вытирая губы рукавом. – Почти журналист, почти актриса и почти крупнейший человек в крупнейшей компании.
– Не забывай про себя, дорогой Джек, ведь ты выглядишь почти как мертвец, – съязвила Натали, протирая очки. – И всё же, именно потому, что здесь есть вы, здесь сижу и я. Будем ходить вокруг да около, или перейдём уже к делу?
– Джон, ты же не хочешь втянуть меня второй раз за два дня в какую-то авантюру? – поинтересовалась Элизабет.
– Смотри оптимистичнее: это не вторая авантюра, а логичное продолжение вчерашней. Сиквел! – заключил я, потягивая напиток. – Так о чём вы хотите поговорить, мисс Фишер?
– Вы всё прекрасно понимаете, господа и дама. Вы вчера повернули стрелки, которые сейчас несут ваши жизни в абсолютно новый, неизведанный мир. Ваше шоу, если его можно так обозвать, было чудесное, но вы допустили столько ошибок, что на них впору написать инструкцию, как не надо делать. Только благодаря мне вы сейчас сидите здесь и попиваете свои арома чаи, а не где-нибудь в подвалах улицы Спасения.
Далее Натали поведала о наших ошибках: в каждом кабинете есть датчик движения, который связана с браслетом сотрудника. Если туда заходит кто-то посторонний, он сразу же передаёт информацию владельцу кабинета. Браслет завибрировал сразу после пожарной сирены, после чего, утихомирив Джека, Натали быстро направилась в свою крепость, чтобы схватить негодяев с поличным. Но там оказались мы – самые неумелые актёры во всей округе.
– Я поняла, что вы копаете против компании и передо мной встал интересный выбор: сдать вас или помочь. Так что будьте благодарны.
– Спасибо большое, Натали! – иронично проговорила Лиз с улыбкой на лице.
– Да-да, спасибо, здоровья тебе – сказали мы на пару с Джеком невпопад. Как и я, он прекрасно понимал, что цена этой помощи обойдётся нам явно не дёшево. – Так и что, мы теперь твои должники?
– Скорее рабы на галере. Но, то дело, в которое вы ввязались, требует более свободного нрава, поэтому пока мы работаем над одной целью, можете не волноваться насчёт тюрьмы или подвала. А ты, дорогая Эли, вообще не о чём не волнуйся – это вредно для девушек.
– Послушайте, мисс Фишер, – сказал Джек, играясь со стаканом, – сегодня такой хороший день, может отложим это всё хотя бы до завтра?
– Именно потому, что он хороший, самое время его испортить. Джон, что ты успел узнать из сфотографированных файлов?
– Насколько я понял, за людьми с тяжёлыми болезнями ведётся тщательное наблюдение, в том числе за теми, кто болеет людоумом, – сказал я, стараясь выглядеть как можно увереннее в своих словах. – Полагаю, компания ждёт определённой стадии в их болезни, а затем испытывает на них передовые методы исследования и лечения, а в случае неудачи – стирают каким-то образом память.
– Браво, это заслуживает стать историей! – сказала Натали, саркастически похлопав.
– Так вас послушаешь и начнёт казаться, что всё готово стать историей, – промямлил Джек, закуривая сигару.
– Вы, как писатель, должны понимать это как никто другой. У Джона очень хорошее мышление, дополненное богатым воображением со смесью опыта. Он вполне мог бы дать тебе прикурить, если бы занялся романами. Однако, суждения Джона далеки от реальности. Всё, что вы дальше услышите, является тайной компании, за которую люди готовы умереть и будут убиты, в случае её разглашения.
Я молча сглотнул ком, в то время как Джек прыснул от смеха.
– Дамы и господа, что Вы знаете о…
Не успев договорить, Натали упала за стол, а вслед за ней и Элизабет, которую я успел подхватить. Я положил Лиз на диван, пытаясь нащупать её пульс и проверить дыхание, Джек, тем временем, подбежал к Натали, придал ей лежачее положение и также стал искать признаки жизни.
– Я не успеваю посчитать, Джон, что за чертовщина?! Вызывай скорую!
Стоило мне достать телефон, как в комнате появился нарастающий гул, переходящий в ультразвук. Мне захотелось прокричать Джеку «ложись», но в одно мгновенье все окна в гостиной лопнули. Я закрыл собой Лиз, ненадолго став её щитом от хаотично летящих осколков. Стеклянный град закончился через несколько мгновений. Усыпанный мелкой крошкой, я боялся пошевелиться. Всё тело стало грудой металла и не хотело подчиняться моим приказам.
– Ломайте.
Грохот падающих шкафов, которые составляли компанию гитарным переборам, звучащим из непоколебимой аудиосистемы Джека. Непревзойдённая перкуссия громом разносилась на всю округу, пародируя последние секунды перед новым годом. Я слегка приподнялся, из-за чего с меня тут же посыпались лавиной мелкие осколки бывшего оконного стекла, и затем аккуратно посмотрел на Джека. Он лежал, закрывая Натали, также погребённый под слоем стекла. С улицы задувал холодный зимний ветер. Снежинки усердно кружили свой танец, встречая скоротечный конец на воздушном барьере нашей разрушенной крепости. Зачинщики уже стояли стройно в ряд, ожидая дальнейшей команды, когда на сцене наконец появился наш старый знакомый, которого я и Джек видеть не хотели бы.
– Убить обоих, девушек – забрать.
К нам подошли два парня, закутанные в чёрные бронекостюмы, и синхронно сняли предохранители.
– Артур, не надо! – прокричала девочка в белом платье, которая вчера весь вечер исследовала правила.
Бравые музыканты проронили заключительный оглушающий аккорд. Это было последнее, что я услышал в этом мире.
Глава 0,5
Примечание: в главе присутствует нецензурная лексика
– Я люблю тебя!
– Я тоже тебя люблю...
...
– Родители решили переехать, я не смогу остаться...
– Нет, мы что-нибудь придумаем!
...
– Я всегда буду помнить Тебя!
– Прощай, Джон...
Дверь машины захлопнулась и вскоре два красных огонька растворились во тьме ночной дороги. Я спрятался в небольшом уютном мирке, который представлял из себя первую и, в тоже время, последнюю автобусную остановку нашего города. Компанию мне составляли пара древних автоматов с напитками и сигаретами, никогда не перестающий моргать фонарь и бесконечные звезды. От одной мысли о ней наворачивались слёзы, сердце отбивало безумную пляску, а ногти со всей силы впивались в ещё некровоточащие раны, стараясь хотя бы мгновенье заменить разложение души на физическую боль.
Недалеко послышались шаги. Звон двух синхронно упавших монет оживил двоих старичков, стоящих на страже городских ворот, и они, вспоминая молодость, дерзко выплюнули пару железных банок и пачку сигарет.
– Жизнь – это череда встреч и расставаний. Не забывай об этом, дорогой друг, – сказал Джек, протягивая мне горячий кофе и сигарету. – Не смотри на меня так! Для твоего состояния нет лучшего лекарства, чем табак, кофеин и хороший разговор.
Я ещё какое-то время смотрел ему в глаза, пытаясь понять, осознаёт ли он, насколько мне сейчас плохо, что мне нужна тишина и пустота, чтобы погрузиться в нескончаемый поток воспоминаний, создав мир, где мы всегда будем вместе... А он все продолжал протягивать мне банку с приторным капучино, раздражая меня своей доброй улыбкой.
– Достал, – буркнул я, схватив кофе. – Последний, кого я хотел сегодня видеть – олицетворение счастья во плоти. Подкуришь?
Джек протянул мне свою потёртую Зиппо с изображёнными на ней ветвями сакуры, пока я открывал кофе. Спустя несколько ловких движений я уже делал затяжку полной грудью. Как только начала подступать тошнота, я сразу опрокинул в себя половину банки кофе.
– Мне настолько плохо, что даже перспектива захлебнуться в рвоте кажется чем-то хорошим, – сказал я, давая своему организму спокойно выдохнуть, после чего разразился жёстким кашлем. – Придётся отойти, прости...
– Не захлебнись!
Отойдя как можно дальше от остановки, я вывернул наизнанку свой желудок. Переключившись на физические страдания, мозг наконец отключил зацикленную картинку последнего ужина, её прощального подарка, обещании когда-нибудь снова стать вместе и жить счастливо, до тех пор оставаясь друзьями по переписке. Такое ощущение, что все эти мысли выходили наружу вместе с желудочным соком и когда во мне ничего не осталось, я наконец-то успокоился.
– Живой? – спросил Джек, открывая вторую банку кофе.
– Относительно.
– Как насчёт перекусить?
...
– Джон?
– Козёл.
– Значит, в бар к отцу Эда? У него хорошая козлятина...– я подошёл и стукнул его по спине со всей своей оставшейся на сегодня силой, отчего он растянулся в удовольствии. – Ахх, знаешь, Ди просто обожает так делать, когда я через чур увлекаюсь, но ты знай – меня это даже больше заводит.
– Я до конца верил в то, что у тебя есть выключатель. Видимо, придётся тебя споить, чтобы ты наконец заткнулся.
– Мальчик, ты меня ещё ни разу не перепил.
– Ты просто этого не помнишь, – сказал я и мы наконец дружно рассмеялись. Джек дал мне ещё кофе, каких-то безвкусных батончиков, сигарет и мы продолжили сидеть на остановке, любуясь звёздами.
– Что будешь делать?
– Планирую пожить ещё, а там видно будет. А ты чего?
– Хочу сделать предложение.
– С такими фразами ты точно не доживёшь до конца вечера.
– Так скоро уже рассвет.
...
– Она сегодня сияла на концерте. Последняя песня про тебя была.
– Она была про нас. Хотела успокоить, а в итоге заставила разрыдаться.
– Ты прав. Никогда не видел твоих слез, но теперь больше и не хочется.
– "Каждая наша минута вместе была подобна музыке, и мы с благодарностью пропели "Аллилуйя".
– Она тебя по-настоящему любит Джон. Это чувствовалось в каждой строчке.
...
– Ди беременна.
– По залёту?
– По любви, друже. Только с ней я могу делать самые скучные вещи, при этом испытывая веселье.
– А как же книги?
– Я чувствую, что смогу стать лучше, особенно рядом с ней. Единственное, что меня пугает, что ребёнок когда-нибудь прочтёт мои книги.
– Не волнуйся, Ди воспитает в ней хороший вкус.
...
– Я отпущу её. Отброшу все чувства и буду жить ради своей мечты.
– А она у тебя есть?
– Придумаю.
– А разве не приятнее разделить это счастье с кем-то?
– Только если мечта общая, в противном случае радость второго человека будет неискренней.
– Это значит только то, что ты ещё не встретил искреннего человека.
– Я его сегодня потерял.
Над городом поднимался розовый рассвет, установка была усеяна банками и окурками, а мы все продолжали сидеть.
– Такое ощущение, что если сейчас уйду – больше никогда не смогу вернуться. Не смогу думать о ней, мечтать о ней и жить ради неё. Всё это останется здесь и выгорит под лучами летнего Солнца, оставив меня с необузданной пустотой.
– Знаешь, Джон, в пустоте есть один большой плюс, про который ты забываешь – её можно заполнить: мечты, дела, друзья, подруги, алкоголь, сигареты – чем угодно. Но всё же будет лучше, если это будет что-то более высокое, нежели серые мирские потребности.
...
– Хорошо. Я постараюсь подумать получше, Джек. Пойдем домой?
– Пойдём.
....
На дворе потихоньку разгуливал осенний ветер, позволяя золотой поре плавно вступать в свои права. Лето пролетело незаметно: мы отгуляли свадьбу Джека, отпраздновали его новую книгу, которая добилась ещё большего успеха, чем предыдущие, а в конце выбрались на две недели на море в нашей старой компании, которой вряд ли выпадет подобная возможность ещё раз. Сразу после возвращения мы официально приобрели статус студентов и начали свой первый семестр. Я вступил в клуб журналистики при моём факультете и учился писать статьи, хотя единственное, что у меня хорошо получалось – названия, в которых было слишком много иронии и сарказма, но потому они всем и нравились. А вот сами статьи получались пресными, скучными, и даже уроки Джека не помогли мне исправиться, ведь я элементарно не понимал, о чём он говорит.
Сидя на кровати в квартире, которую оставили мне родители, я читал новую книгу Джека, попивая виски, подаренный мне дядей Артуром в честь поступления. Хмель постепенно обволакивал моё тело, помогая вернуться в счастливые времена моей школьные юности, до которых пока что было как рукой подать. Чувства, эмоции – всё такое яркое, что даже мысли об этом вызывают улыбку сквозь боль, которую я запиваю терпким напитком с двумя кусками льда и долькой лимона. Стоит боли раствориться в моём теле – я повторяю эту процедуру, и так раз за разом. Мне казалось, что алкоголь и постоянные дела помогут мне забыться, но стоило ежедневной суете закончиться, как наступала долгожданная тишина. Тяжёлая тишина, которая вывалила на меня прошлое.
– Как же меня это достало, – вырвалось у меня из уст, после чего добитый стакан занял место с такой же бутылкой. Будучи не способным бороться с навязчивыми мыслями, я решил сходить в бар "У Намбо", в котором Эд сегодня устраивал демонстрацию своего "дебютного" самогона.
...
На улице время клонилось к закату. На небе не было ни облачка, а слегка пожелтевшие листья так и норовили отправиться в пляс с каждым дуновением ветра, ознаменовав конец своей жизни завораживающем танцем. Сигарета слегка обожгла пальцы, выводя из моря раздумий, а через несколько минут показалась до боли знакомая вывеска "У Намбо". Когда-то он назывался «Намба 1». В то время вывеска были деревянная, но после вступления в цифровую эпоху, Эдвард все же убедил отца заказать новую вывеску, правда с условием, что Эдвард сам придумает её дизайн. Вдохновение к нему никак не приходило и в итоге напился до такой степени, что название бара пришлось сменить.
– Хех, – вырвался у меня небольшой смешок от приятных воспоминаний, после чего я переступил порог в царство, где царило веселье, похоть и обман.
Стоило мне открыть вторую дверь, как на меня надели шлем, ударили по голове и заставили опустошить гранёный стакан, заполненный фирменной самогонкой Эдварда, секрет которой знали только четверо людей из нашей школьной компании.
–ФУХ! – крикнул я и поставил стакан на бурную стойку. – ВЫ ТАК ВСЕХ СЕГОДНЯ ВСТРЕЧАТЬ СОБИРАЕТЕСЬ? СОВСЕМ ВАМ МОЗГИ АЛКОГОЛЬ ОТТРАХАЛ? ЕБАНУТЫЕ!
Ко мне подошёл боец с битой, по совместительству муж моей бывшей одноклассницы, положил руку на плечо и произнёс со всей мудростью в его глазах:
– Я тб твечю, т бл прст под руку полся. Вот.
И ушёл, унося очередной секрет, который будет похоронен в этих стенах.
– Он хотел сказать, что мы тебя ещё по дороге сюда приметили, – сказала Джуди, которая была не менее пьяна, но всё ещё оставалась в приличном состоянии.
– Так вы за 10 минут так напились?!
– Нет, мы ещё утром начали. Выходные! – проговорила радостно миссис Дранк и показала мне большой палец, направленный вниз.
– Но ты же только в академию поступила...
...
– Где Эдвард?
– В погребе с какой-то женщиной шуры-муры крутит.
– И откуда ты всё знаешь?
– А чем там ещё можно заниматься?
– О, так ты никогда не была там? – спросил я с намеренно издевательским тоном и увидел небольшое мерцание в её глазах. – Значит, Эдвард не счёл тебя достойной знать погребённую в подвале тайну. Эх, как жаль.
Лицо Джуди пребывало в непонимании, а её взгляд так и спрашивал: "Как? Секрет? Мы же столько лет вместе пьём, а он..." Потому я решил её оставить и лёгкой походкой направился за барную стойку, где находился вход в подпольную самогонную, оставив бар на попечение семейной пары Дранков.
Стоило мне открыть люк, как до меня донеслись пряные спиртовые пары с нотками базилика, от которых я немного покачнулся, а затем спрыгнул в подвальное помещение, минуя лестницу. Внизу был небольшой коридор, освещенный светильниками, сделанными под средневековые факела, в конце же находилось небольшое помещение, заставленное бочками с самым разным содержимым. По центру находилась жаровня с холодным огнём, а вдоль стен весело прыгали тени, подражая языкам пламени. На противоположной стене была тяжёлая деревянная дверь, за которой доносились разрозненные крики нескольких людей.
– ЗАКАНЧИВАЮ!
– ОСТОРОЖНЕЕ!
– ЛИШНЕГО НЕ НАВЕРНИ!
Открыв дверь, я увидел Джека в платье, которого держали Кайл и Эдвард, при этом последний с дрожащими руками держал ножницы, явно собираясь что-то отрезать. И вот эти три пары глаз уставились на меня. Спустя несколько секунд молчания, я захлопнул дверь и прокричал.
– Я НЕ ИЗ ЭТИХ!
– ПОМОГИ, ДЖОН! – донёсся крик Джека.
– СТОЙ СМИРНО, ТВОЮ Ж. ЕЩЁ ПАРУ НАДРЕЗОВ.
Я стоял возле одной из заполненных бочек и читал описание адской смеси, который было суждено вывести из строя пару сотен посетителей этого бара.
– 99 оборотов, этим же убить можно.
Вскоре вышел Джек, на котором было лишь небольшая набедренная повязка. Лицо его было красным, а дыхание учащённым. Вслед за ним вышел Кайл и Эдвард, с которых ручьём стекал пот.
– Это было жарко.
– ПРЕКРАТИ ГОВОРИТЬ ДВУСМЫСЛЕННО! – крикнул Кайл, хлестнув по его оголённой спине ладонью. Звук удара был настолько громким, что у меня на мгновенье заложило уши. Эдвард подошёл к самому отдалённому бочонку с нарисованным пятилистником и наполнил стоящий рядом графин мутной зелёной жидкостью.
– За такое дело надо выпить. Я хочу забыть всё, что сегодня увидел. Кстати, это новый экспериментальный напиток, рабочее название – "Ракета".
– Можно прощаться с желудком?
– Простись с родной планетой, – проговорил Эдвард, поначалу жутко хихикая, а затем разразившись по-настоящему злобным смехом, попутно наполняя наши стаканы.
– – – Ясно, – сказали мы одновременно.
– Кстати, мой дорогой Джек, не мог бы ты объяснить, почему, зачем, а главное – НАХУЯ ТЫ НАПЯЛИЛ МЕГАОБТЯГИВАЮЩЕЕ, ДИКО ВЫРАЗИТЕЛЬНОЕ И ЧЕРЕЗ ЧУР ПОМПЕЗНОЕ ЖЕНСКОЕ ПЛАТЬЕ? – в это время Кайл отвернулся, пытаясь не засмеяться во весь голос.
– Ээ... Ну, понимаешь, новый гг в моей книге будет девушкой знатного происхождения из недалёкого прошлого, и вот Кайл сказал, что раз я пишу только от первого лица, то должен лучше понять, что испытывает героиня, что она сможет сделать в своей обычной одежде, а что нет…
– И каков вывод?
...
– Я передумал писать эту книгу.
– ДА ТЫ СОВСЕМ АШАЛЕЛ, Я НА ЭТО ПЛАТЬЕ ПОЛОВИНУ СВОИХ СБЕРЕЖЕНИЙ ВЫДЕЛИЛ, ТАК ЧТО ТЫ ДОЛЖЕН ЕЁ НАПИСАТЬ!!!
– Отказываюсь.
Прежде чем Кайл взорвался очередной тирадой, Эдвард пригласил всех нас за стол, на котором расположился графин с ракетным топливом, которое немного светилось, и импровизированные закуски.
– Господа, предлагаю для начала выпить, – сказал самогонщик, наполняя рюмки. – Пока не опустошим этот графин – из комнаты ни ногой, иначе Вы меня не уважаете. Мой дебют начнётся через час, так что прошу уложиться в срок.
Джек сел подальше от Кайла, я же расположился напротив Эдварда, который уже поднял первую рюмку и был готов произнести тост.
– За счастливые годы в универе! И да будет наша дружба бесконечна!
– Как лето?
– Выпьем!
– – – УРА!
В течение всего следующего часа мы говорили о своих университетах, новых знакомых и прочих мелочах. Выпили за новую книгу Джека, за дебют Эдварда и за почившее платье Кайла.
– Джеки, а ты не хочешь надеть что-нибудь?
– Было бы что. Вся моя одежда осталась у Кайла в машине.
– А машина?
– Помнишь джазовый бар? Где ещё сигары подают.
– Ну так.
– Так вот, оттуда её забрали на штрафную стоянку, ибо мой любимый редактор решил сэкономить на парковке.
...
– Наши сочувствия, друг.
– Спасибо, друзья! – сказал Джек, наигранно плача. – Хоть кто-то здесь понимает, как нелегко мне пришлось. Ладно! Давайте уже взорвём ракету и пойдем устраивать настоящее шоу!
– Платье не напялишь? Оно сейчас выглядит куда изящнее, – улыбнулся Кайл, поднимая рюмку.
– Я подумаю. Выпьем!
После заключительной рюмки, мы сидели и переглядывались в ожидании, кто решит первый встать. Первым решил встать Кайл, но его попытка не увенчалась успехом, и он сразу упал.
– Ладно, ребят, мне нужно бар открывать. Удачи вам здесь! – сказал Эд и, как ни в чём не бывало, ушёл не шелохнувшись. Нам с Джеком оставалось только молча ему похлопать.
– Как оно, Джон?
– Потихоньку.
– Что сказал Артур, когда узнал про журналистский? Ты же вроде собирался на микробиологию идти, чтобы потом в его компанию устроиться.
– Ничего. Только просил сообщить родителям, что дальше я сам по себе.
– Они ещё путешествуют?
– Так вся их жизнь – дорога. Стану международным – смогу с ними почаще видеться хотя бы. Наверно.
– Ты писал ей?
– Она перестала отвечать через неделю. Сказала, что в новой стране проблемы с мобильным интернетом, но отговорка так себе, честно говоря.
– Это вообще на неё не похоже.
– Да мне, честно говоря, кажется, что я её совсем не знал. Ладно, забили, забыли. Ты, кстати, тоже видишь этого гнома, который неплохо так танцует под ирландскую народную?
– Так ты тоже слышишь музыку?! И вообще, он там довольно давно, где-то со второй рюмки.
Джек неуверенно сполз со стула и на коленях подполз к неизведанной сущности.
– Это игрушка. Эд – дурень, провести нас хотел, но мы оказались хитрее, хехе... – сказал Джек, и уснул в обнимку со своим новым другом.
Я позвонил Эду и затребовал экстренную помощь по переносу тел на первый этаж. Через несколько минут спустились несколько крепких мужчин и унесли писательскую парочку восвояси.
– Ты как, пойдёшь наверх? Там самое веселье начинается.
– Да, только помоги мне выбраться, а то гравитация на этой планете мощная.
В баре вовсю играла далеко не ирландская традиционная, а классический джаз в живом исполнении. Саксофон выкладывался по максимуму, будто стараясь оставить здесь свои лёгкие, пианист в стремительном темпе нагонял его при поддержке контрабаса, а барабанщик строго держал ритм и стакан с дебютным самогоном. Эд посадил меня за крайний столик и налил "отрезвлялку", чтобы я мог хотя бы дойти до дома. Не то чтобы мне хотелось домой, но напиток был на удивление вкусный. Мир уплывал под беспрерывные переборы, и я наконец смог спокойно взглянуть на всё то, что творилось до сих пор. Картинка за картинкой моей счастливой школьной поры проносилась перед глазами, а затем я падал в черную дыру грусти и отчаяния, из которой не было выхода. Сердце начало ныть с новой силой, а душа отчаянно требовала крика, но я делал пару глотков и начинал сначала. Школа, отчаяние, крик... В моей дальнейшей жизни не было ни одного какого-либо намёка на счастье или хотя бы чего-то завораживающего. Картина будущего представлялась мне бесконечно раскатывающимся комком рутинных дней, а в конечном итоге – полное забвение, которое выглядело больше как освобождение, а не наводящий страх финальный аккорд. Стоило мне вздохнуть ещё раз, как за мой столик, не церемонясь, села девушка с зелёными глазами, в которых содержалась вся сила природы. У неё были длинные черные волосы, свободно колыхающиеся в предоставленном пространстве. Эдвард принёс ей гранёный стакан и слегка мне подмигнул.
– Грустишь?
– Думаю.
– О чём же думаешь?
– О грусти, – с небольшой улыбкой произнес я, продолжая потягивать свой отрезвитель. Она же тем временем за раз опустошила половину стакана.
– АХ! Как же он хорош!
– Эд или напиток?
– Оба хороши, но руки у него во истину из золота, такое даже его отец не делал.
– Конечно, он столько раз спаивал нас своими неудачными удачными попытками, что все же смог вывести идеальный рецепт.
– Ооо, так вы один из хранителей тайны?
– Пусть будет так.
– А чего же вам тогда грустить? Вы знаете секрет, за который сейчас весь бар половину жизни отдал бы!
– Вы меня не расколете, иначе Эд меня живьём закопает.
Мы дружно посмеялись, а её через чур навязчиво хорошее настроение всё же передалось мне. Мы продолжали болтать ещё некоторое время и вскоре дошли до темы, которую я обходил семимильными шагами.
– Эдвард сказал, что вас бросила девушка, но я считаю, что вам очень повезло – из вашей жизни ушёл человек, который не мог вас по-настоящему ценить.
– Наше расставание всего лишь случайность. Шутки ради судьба разыграла с нами плохую карту, вот и всё.
– Но вы всё ещё надеетесь на хорошее, тем самым закапывая самого себя, – сказала она с серьезным лицом и игривой девушки, весело болтавшей со мной о национальной алкогольной политике, будто и не стало. – Послушайте, если вы сейчас не исправите своё мышление и не приведете мысли в порядок, это сильно скажется на вашем будущем. Вы попадёте в настоящий зацикленный ад, где единственным выходом будет смерть, и так будет повторяться до скончания времён, – произнесла зеленоглазка, опустошая свой стакан.
– Хех, если бы это было легко – количество алкоголя в моей крови не превышало бы "Линию Эда".
– Что это за линия такая?
Эд принес ей очередной полный стакан, но там уже был не "дебютный", а ракетное топливо.
– После определенного количества самогона, человек переходит в новое состояние сознания и весь мир для него меняется. В этот момент опьянение полностью проходит, но вместо него начинается то, чего не выразить простыми словами. Эд переступает эту линию по несколько раз в неделю, а у меня, да и у других из нашей компании, не очень хорошая переносимость того мира.
– Ммм... Значит, этот самогон не так уж и прост?
– Это – секрет, – улыбнулся я. – А как вас зовут?
– Друзья зовут меня Нэт, так что нечего менять традиции. Вы же Джон?
– Да-да, это я, приятно познакомиться.
– Послушай, Джон. Ты же наверняка слышал про компанию W.A.A.H. и в курсе, что они исследуют очень много областей, особенно связанных с человеческим организмом.
– И к чему это всё?
– Хочешь заглушить любовь?
...
– Это возможно?
– Это новая экспериментальная программа. Ты, как и все здесь сидящие, делали прививку с наноботами, которые постоянно противостоят людоуму в твой голове.
– Да, помню говорили, что эта единственная болезнь, которой теперь официально болеет почти весь мир, мол от неё невозможно вылечиться и единственное, что остаётся – сдерживание.
– Смотрю тебя не особо пугает, что в твой голове сейчас находятся железные жучки.
– Так мы сколько лет вместе живём, чего тараканов своих боятся. Вы говорите, что они могут заглушить любовь?
– Да. Мы отведём часть наноботов и болезнь будет постепенно съедать отрезок времени, связанный с этими отношениями.
– Я её просто забуду?
– Велика вероятность.
...
Я протянул ей руку и мысленно произнёс: "Прости меня, Элизабет"...
