Текст книги "Любовь со вкусом пластика (СИ)"
Автор книги: Домик Путешественника
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)
– Поразительно, у неё настоящий талант, – сказал я, испытывая желание встретиться с ней как можно скорее.
– Согласна. Как только она закончит играть, позвоните в этот колокольчик на стене.
То была настоящая корабельная рында. Мы прослушали ещё два классических произведения, после чего я подошёл и ударил как можно сильнее, о чём сразу же пожалел. Звон её был настолько сильным, что мне заложило уши, а миссис Стоун, предвидя подобный исход, сидела с закрытыми ушами и улыбалась.
– Новички всегда допускают эту ошибку. Она сейчас придёт, можете встретить её.
Я не успел подойти к двери, как в неё уже стучалась Элизабет.
– Миссис Стоун, с вами всё в порядке? – проговорила девушка с тревогой в голосе, позволяя мне осознать, что рында эта предназначалась только для чрезвычайных ситуаций. Готовый извиняться, я открыл дверь и увидел перед собой персиковую девушку с белоснежными волосами. Мир всё-таки очень тесный.
Глава 2
– Извините, пожалуйста! – прокричала она, сложив руки в молитве и аккуратно наклонив голову. Я очень удивился и решил побыстрее прояснить ситуацию.
– Элизабет, меня зовут Джонатан Райт. Я журналист и на данный момент пишу про загадочные случаи пропажи людей. У меня сегодня состоялась беседа с миссис Стоун, которая рассказала про исчезновение её подруги, вашей бабушки, потому я хотел бы побеседовать с вами, если у вас найдётся на это время.
Она посмотрела в недоумении, а затем спросила:
– То есть, с вами всё в порядке?
– Конечно, почему бы мне быть не в порядке?
– Ну я же сегодня врезалась в вас, вдруг что-то повредила и вы теперь пришли с меня требовать деньги…
– А с вами уже случалось подобное? – искренне удивился я.
–Бывало пару раз, – смущённо сказала она, почёсывая руку. – Проходите ко мне, я поздороваюсь с миссис Стоун и приду.
– Хорошо, но мне следует для начала отблагодарить её и попрощаться.
Мы прошли в гостиную, где хозяйка уже приготовила третью чашку и дополнительное кресло.
– Посидим здесь. Ты наверняка устала, дорогая, отдохни. На работе опять задержали?
– Начальник продолжает жадничать и не хочет нанимать больше людей. Мне кажется, все они одинаковые.
Лиз подошла к миссис Стоун, обняла её и присела рядом. Я вернулся на своё место, налил чай Элизабет и продолжил свою работу.
– Скажите, Элизабет…
– Можно просто Лиз, извините.
Я ненадолго замолк, стараясь перестроить свою речь, и через пару мгновений продолжил.
– Лиз, скажи, пожалуйста, были ли у твоей бабушки какие-то серьёзные заболевания за последний год?
– В начале года у неё обнаружили рак поджелудочной, а несколько месяцев назад у неё обнаружили людоум.
– Людоум? – я бросил взгляд на Викторию, которая почему-то не упомянула это в рассказе, но она всеми силами старалась показать, как она удивлена. – И до какой же стадии он дошёл?
– Она начала забывать своё детство, потому стала вести "Дневник Воспоминаний" по настоянию врачей. Это не спасает от болезни, но помогает тебе оставаться самим собой, по крайней мере они так успокаивают. Вечером пишешь, утром читаешь. Это длится до тех пор, пока они не встретятся в середине дня, и человек уже либо не успевает читать, либо писать.
Чудовищная болезнь, впервые поразившая мир 20 лет назад, когда я был ещё ребёнком. Моя семья не жила в городе, а путешествовала по стране в трейлере. Отец был художником-живописцем, известным в широких кругах, а матушка писала статьи для женских журналов и небольшие рассказы, которые приносили ей вполне хороший доход, потому наша семья ни в чём особо не нуждалась. Родители были очень начитанными и разносторонними людьми, так что для них не составило труда дать мне образование вплоть до середины средней школы. К моменту поступления человечество разработало вакцину, но её производство было дорогостоящим, потому позволить себе её приобрести могли далеко не все. Родители решили, что пора бы отпустить меня в общество и заплатили за прививку, тем самым открыв для меня двери в будущее.
– Получается, она не была привита? – решил спросить я.
– В моей семье прививку сделали только мне. Родители давно скончались от этой болезни, а бабушка не так часто выходила из дома, только если на процедуры в специальном такси ездила, наверно поэтому и не сталкивалась с этой болезнью так долго.
Я сделал несколько пометок в своём блокноте и решил задать ещё пару вопросов.
– Скажи, она писала в дневнике о текущем дне или только о прошлом?
– Этого я сказать не могу, не доводилось читать. Она носит его всё время с собой, особенно с тех пор, как стала ездить на терапию.
– Понятно, – сказал я, туша сигару. Разговор с Викторией очень сильно меня утомил и я, борясь с желанием зевнуть, решил вернуться домой. – Вроде я узнал всё, что мне хотелось. Благодарю за уделённое мне время. Боюсь, пришло время мне покинуть вашу дружелюбную компанию.
– Мистер Райт, разве вы не хотите ещё послушать игру Лиз? Вам же она очень понравилась! – проговорила слегка наигранно миссис Стоун, сбрасывая пепел со своей сигары, которую она скурила только наполовину. Я увидел, как у Лиз загорелись глаза и она, немного засмущавшись, резко поднялась с кресла и, смотря мне прямо в глаза, сказала:
– Если вы смогли оценить Элвиса, то вы просто обязаны послушать ещё одно моё произведение! Вам понравятся, обещаю! Время ещё есть, пройдёмте в мою комнату. Вы тоже, миссис Стоун, хватит слушать через стену!
Не успев сказать и слова, я был схвачен в цепкие руки персиковой девушки, настроение которой было подобно шквальному ветру, и мы нашей небольшой компанией перебрались в другую квартиру. Стоило нам зайти, как сходу почувствовался аромат благовоний, в которых ощущались нотки хвои. Проходя по небольшому коридору к комнате с фортепиано, мне представилось, что я нахожусь в необъятном лесу, который ещё не смогла покорить человеческая цивилизация, а Лиз была моей бесстрашной проводницей, собиравшаяся открыть волшебный мир, в котором есть только одна граница – горизонт. Ключом к этой сказке была её музыка.
Мы прошли в комнату в самом конце коридора. Фортепиано гордо занимало место в центре комнаты. Раздвинутые шторы не скрывали старых пластиковых окон, за которыми вовсю завывал ветер. Подоконники, как и почти вся комната, были уставлен самыми разными цветочными горшками. Если постараться перевести эту композицию с языка цветов на наш, то получилась бы хоть и небольшая, но красивая эпопея.
Лиз, окружённая благоухающим садом, села за инструмент и коснулась первых нот.
– Уверена, вы сможете узнать эту композицию.
Так и было. Мне хватило нескольких секунд, чтобы узнать "Качаясь на звезде". Её голос звучал звонко и уверенно, потому сразу чувствовалось: песня играется далеко не в первый раз. Было ли это влияние атмосферы, благовоний, или же сигара миссис Стоун была с ранее неизвестными мне сортами табака, но я смог, находясь в небольшой комнате, перенестись в эпоху, которую застали мои бабушки и дедушки. Уподобляясь путеводной звезде, Лиз позволила моим чувствам высвободиться и слиться в танце с качающимися на звёздах звуками музыки.
Стоило мелодии прекратиться, как всё вновь стало простым и обыденным. Однако краски этого мира стали чуточку теплее.
– Может вы хотите, чтобы я что-то сыграла?
– С вашим талантом любая музыка будет прекрасна, – сказал я, чувствуя, как миссис Стоун улыбается у меня за спиной.
Лиз посмотрела на меня и ласково улыбнулась, понимая, что я хочу услышать. Первые же аккорды отозвались в моей душе ярким светом. В этот момент я смог наконец-то полюбить свою работу и все эти бесконечные провалы, ведь именно они позволили мне сейчас быть здесь и наслаждаться этим мгновеньем. Композиция называлась "Не прекращай верить". Автора оригинала я забыл, но эту песню даже сейчас можно было услышать в некоторых современных фильмах, особенно в мюзиклах.
Последние ноты разнеслись по комнате, и Лиз одарили наши немногочисленные, но искренние аплодисменты.
– Вы поразительны. Сколько лет вы играете? – решил спросить я, подойдя немного ближе.
– Я учусь с четырёх лет. Отец хотел сделать из меня профессионального музыканта, но театр оказался мне больше по душе, что очень обрадовало, в свою очередь, матушку…
– Лиз, мне пора идти. «Дверь я прикрою», – сказала миссис Стоун, явно желая оставить нас наедине.
– Хорошо, спокойной ночи!
– Спасибо вам за вечер, Миссис Стоун!
– Надеюсь, я смогла вам помочь. Напишите хорошую статью, мистер Райт.
– Обязательно!
Миссис Стоун ушла и Лиз любезно предложила мне чашечку кофе, на что у меня не было никаких причин отказываться. Только сейчас я заметил, что интерьер в её квартире довольно сильно отличался от квартиры миссис Стоун. Потолки были такие же высокие, но на них были не люстры, а обычные светодиодные светильники. Стены не были увешаны разными картинами, а возраст мебели не превышал и десяти лет.
– У тебя очень уютно. Хотя я ожидал увидеть нечто похожее на квартиру миссис Стоун.
– Она специально сохранила всё со стародавних времён и теперь поддерживает в хорошем состоянии, желая сохранить и передать дух и настроение той эпохи. Её квартира имеет право присвоить себе звание музея, но миссис Стоун говорит, что это случится только после её смерти.
Я слегка рассмеялся, а Лиз одарила меня весёлой улыбкой.
– У неё нет никого, кому бы она могла оставить эту квартиру?
– Все её близкие умерли от Людоума. Она единственная, кто смог дожить до изобретения вакцины, а с её состоянием заполучить её не составило труда. Но она всё равно не пользуется благами прививки из солидарности с моей бабушкой.
– Миссис Стоун очень добродушная.
– Верно, верно. Лучше скажите: вы ведь узнали все песни, да?
– Конечно же. И не обращайся ко мне на вы, не уверен, что я намного старше.
– Сколько же вам, то есть тебе лет?
– 29 полных, через полгода стукнет заветные 30. А тебе?
– Мне четверть века исполнилось недавно.
Лиз разлила свежезаваренный кофе по кружкам и достала корзинку с разными сладостями. Я взял шоколадную конфету, а она пристально копалась в этой корзинке, пока не нашла карамельную. Мы какое-то время пили кофе в тишине, пока белокурая девушка не решила её оборвать.
– Почему ты решил стать журналистом, Джон?
– Наверно по большей части из-за родителей, – сказал я, делая очередной глоток. – Мы путешествовали всё моё детство, и нескончаемая дорога стала частью меня, потому, когда я поступил в школу, мне было очень трудно без постоянно сменяющихся видов за окном. Во втором семестре я вступил в клуб журналистики, ведь сидеть на месте становилось невыносимо. Моё тело прям таки кричало: "Хочу приключений!". В клубе я познакомился с людьми, которые до сих пор остаются моими лучшими друзьями. Мы занимались школьной газетой, проводили расследование по пропаже женского белья из раздевалки, пытались даже устроить что-то наподобие революции в школьном управлении, вдохновившись биографией Юкио Мисимы, но сторонников среди остальных школьников найти не смогли.
– А как же ритуальное самоубийство? – спросила она со слегка надменной улыбкой.
– Истории наших жизней в то время не были достаточно красивы и драматичны, чтобы завершать их красивым кровавым мазком. Позднее под влиянием общества я вообще стал считать, что самоубийство – путь слабых, ведь жить в разы труднее…
В конце концов я всё-таки решил идти по пути журналистики, хотя с моими оценками вполне мог пройти куда угодно. Изначально планировал связаться с наукой и помогать дяде, но всё же дорога стала неотъемлемой частью моей души. Мне казалось, что мою жизнь наполнят путешествия, нескончаемые поездки на поездах, где по ночам, боясь разбудить соседей, я буду писать статьи про разные события во всём мире, вести расследования мировых масштабов, и даже застать настоящую революцию! – произнёс я последнюю фразу, указав пальцем в потолок, из-за чего Лиз тихо рассмеялась.
– И почему же ты сидишь здесь, а не где-нибудь на большой земле? У них же в последние годы творится не пойми что.
– Не смог прорвать барьер на должность зарубежного журналиста. Я и до обычного ещё даже не дорвался, что уж там. Потому и взялся писать статью о исчезновениях. Мне кажется, что большинство из них связаны между собой, и если я смогу это доказать – повышение мне гарантированно.
– Ух, это так интересно! Ты прям как детектив из старых романов. Можно сказать, что твоя мечта чуть-чуть, но сбылась– проговорила Лиз, продолжая искать ещё одну карамельную конфету.
– Соглашусь, но всё же мне представлялось это всё более…
– Драматичным?
– Именно. В жизни всё оказалось далеко не так, как это показывают в фильмах или тех же романах. Однако, в первую очередь мне нравилось писать, постоянно разбираясь в чём-то новом, а после в понятной форме доносить это до читателя. Мне хочется, чтобы мои статьи были не сухим комком информации, а небольшим рассказом, который сможет заинтересовать, рассмешить и в то же время поделиться чем-то новым и полезным. Правды ради, моим статьям далеко до твоей музыки. Вот она воистину способна раскрыть ящик Пандоры в человеческой душе.
– Ты через чур сильно меня хвалишь, – сказала Лиз, спрятав свою улыбку в почти пустой кружке с кофе. – Если бы я была настолько хороша, то не работала бы в кофейне. Может у меня и получается хорошо петь, но для получения роли в каком-нибудь малобюджетном сериале этого недостаточно. А в мюзиклах нужно не только петь, но и танцевать, с чем у меня определённо есть проблемы. Каждый день после работы я тренируюсь, после учу роль, с утра во время пробежки представляю, как проживаю миниатюрную жизнь персонажа на сцене и делаю его частью себя. Но, пока что всё это безуспешно. Ни прогресса, ни регресса. А от усталости довольно часто я просто засыпаю за инструментом…
– Почему же не бросишь работу?
– Оттого же, что и все – злосчастное золото. Родители в своё время потратили почти все деньги на прививку, а всё, что осталось, передали бабушке, чтобы она могла вырастить меня. Благодаря их заботе, я смогла ходить в школу и жить полноценной жизнью. Я работаю, чтобы хоть как – то помочь бабушке материально, и чтобы в один прекрасный день нас не выселили за неуплату. Будешь ещё кофе?
– А, нет, спасибо. Я уже пойду, а то проснулся сегодня очень рано и не хочу показаться скучающим собеседником, который только и делает, что зевает.
– Ах, хорошо.
Она проводила меня до двери, и, немного потягиваясь, спросила:
– Скажи, а ты придёшь ещё раз к миссис Стоун?
– Мы с ней обсудили всё, что мне было необходимо и даже чуть больше, – сказал я, надевая пальто. – Может, если буду недалеко, загляну в гости.
– Обязательно загляни. Мне нравится, как ты слушаешь мою музыку. Мне кажется… А впрочем не важно. Я каждую вторую субботу месяца выступаю в джазовом баре неподалёку, это как раз на следующей неделе. Приходи послушать, я буду рада. О, подожди… – она убежала на кухню и спустя минуту вернулась обратно с небольшой бумажкой. – Это мой номер, если всё же захочешь прийти – позвони.
– Обязательно. Спокойной ночи, Лиз.
– Спокойной ночи, Джон.
Распрощавшись, я вышел на улицу, на которой царила необычная тишина и словно ей в такт шёл снег, не желая тревожить уже заснувших жителей. Снежинки танцевали в закатном свете фонаря. В голове раз за разом прокручивались песни, которая Элизабет подарила сегодня этому миру, а в пируэтах падающего снега можно было разглядеть ритмы сегодняшних мелодий. Мне хотелось, чтобы этот вечер длился как можно дольше, но тем он и был прекрасен, что не мог длиться вечно.
– Спокойного сна.
Глава 3
Воскресный сон разорвался в клочья из-за противной вибрации смартфона. Часы, которые проецировали время на потолок, ясно давали понять, что до рассвета оставалось ещё очень много часов. Телефон продолжал упорно шуметь, пока я не взял его в руки, где на экране вовсю улыбался Джек, держа в руках изданную им книгу.
– Ну и чего тебе не спится? Если ты не забыл, у меня тут немного другой часовой пояс…
– Прости, Джон, надо поговорить. Ты дома?
– А где мне ещё быть в такое время? Да и это разве не потерпит до утра?
– Нет.
– Хорошо, где встретимся?
– Бар «У Намбо» открыт круглосуточно ведь?
– Да, у Эдварда бессонница из-за последних экспериментальных партий.
– Тогда иди туда. Через минут двадцать подъеду.
Поставив меня перед этим фактом, Джек бросил трубку. Я сидел несколько минут, обдумывая этот разговор. Звучал Джек до необычайного серьёзно, что меня и волновало больше всего. Последний раз он звучал также серьёзно, когда наш одноклассник умер от Людоума. Для нас это было настоящее потрясение, ведь в правилах школы было чётко прописано про запрет на обучение непривитым гражданам. Впоследствии его родители признались, что заплатили большие деньги за подделку сертификата и внесение информации в государственную базу. Тогда разразился большой скандал и всех привитых начали проверять и, как оказалось, не зря. Около десяти процентов из проверенных людей никогда не делали прививку, в их числе оказалось ещё пару человек из нашей школы: брат и сестра близняшки. Общество требовало сажать обманщиков в тюрьму, но государство поступило проще – наложило огромные штрафы на этих людей и на вырученные деньги разыгрывало прививки в лотерее. На всю эту тему моя газета, естественно, выпустила статью, где был один из моих первых заголовков: «Мир – это театр», и внизу подпись: «Как плохие актёры портят Вам жизнь».
Я вышел из дома. Холодные сумерки встретили меня тихим светом уличных фонарей. Бар «У Намбо» располагался примерно в двадцати минутах ходьбы от моего дома, потому я спокойным шагом направился в его сторону, строя всё более страшные теории о причинах такого поведения со стороны моего старого друга. Мысли мои прервал полицейский патруль, который подал резкий сигнал, чтобы привлечь моё внимание. Машина остановилась рядом со мной и оттуда вышла женщина с молодым парнем. Это была моя старая знакомая Маргарет, с который мы частенько встречались у Намбо и, видимо, её новый курсант.
– Доброй ночи, мистер Райт! Офицер Маргарет Дранк! – она предъявила значок, позволяя мне его рассмотреть. – Разрешите проверить ваши документы и карточку вакцинированного!
– Здравствуй, Маргарет. «Решила преподать урок своему младшему?» —спросил я, протягивая ей документы.
– Держи, проверь по базе данных на компьютере в машине.
– Государственной или полицейской?
– Государственной, конечно же. Давай бегом!
Молодой человек сел в машину и начал ждать, когда компьютер решит очнуться. Маргарет, тем временем, достала пачку ванильных сигарет и закурила, после чего предложила мне одну.
– Прости, забыла, ты же у нас куришь только сигары.
– Боюсь, сегодня я немного отступлю от своих принципов. Угостишь?
– Ого, случилось что-то серьёзное? – спросила Маргарет, протягивая мне сигарету с зажигалкой.
– Джек позвонил, весь такой серьёзный был по телефону. Позвал встретиться у Намбо на ночь глядя.
– А он разве не должен быть на другом конце страны?
– Я вот тоже удивился, что он здесь забыл. Обычно он сразу пишет по приезде и приглашает сходить в бар, но чтобы так…
– Чёрт. Давай мы тогда тебя подвезём, раз такое дело.
– Хорошо, спасибо. Как у тебя дела то? С мужем помирилась?
– А куда ему деваться, без моей заботы он уже через неделю капитулировал. Тебя в эту пятницу не было, так бы услышал во всей красе, как он извинялся и потом проставлялся. Я специально заказывала только самый дорогой алкоголь, он даже в какой-то момент слезу пустил.
– А у вас разве не общий бюджет?.. – спросил я и мне тут же прилетел в руку хорошо поставленный удар правой. – Как обычно, стоит только один раз не прийти, как происходит что-то весёлое, – сказал я с натянутой улыбкой, перетерпливая боль.
– Капитан Дранк, я всё проверил. Мистер Райт привит и это подтверждено государственной аттестацией.
– Вот и всё, спасибо, Мистер Райт! – сказала Маргарет, возвращая мои документы. – Джон, садись на заднее, подвезём с ветерком.
– Да тут даже разогнаться не успеешь…
– Хорошо, тогда можешь не пристёгиваться!
Специально мне на зло Маргарет вдавливала педаль в пол, как она это любит делать на свободных дорогах, но не успела стрелка тахометра пересечь «красную черту», как мы уже подъехали к месту назначения. Вывеска «У Намбо», периодически подмигивая, светилась морским оттенком. Эд рассказывал, что вывалил за такую вывеску свой месячный доход, зато она может менять цвета и мигать самыми разными способами, создавая ложное ощущение неисправности. Он был уверен, что это поможет неуверенным людям завести разговор: "Кажется, у вас вывеска неисправна? – У нас всё исправно, а у вас?". Примерно так он себе это представлял и в какой-то мере оказался прав.
Напротив входа уже стояла машина Джека. Поблагодарив за небольшую поездку, я направился внутрь. Дверь с приятным скрипом и приветственным звуком колокольчика отворилась. Меня сходу окружил аромат мяты на пару с мелиссой и чёрной смородиной, вызывая приятное чувство ностальгии по далёкому детству. В углу в обнимку сидели студенты, на столе которых стоял свежезаваренный чайник, а за барной стойкой сидел Джек. Рядом с ним суетился Эд, пытаясь ему подкурить сигарету.
– Джон, наконец-то ты пришёл! Я уже хотел закрываться и идти дальше заниматься опытами в подвале, как ввалился Джек, потребовал бутылку вискаря и пачку сигарет, хотя он, вроде, уже лет шесть как бросил пить и курить, а потом просто впился в стакан и замолчал! Только изредка кидает: «Сигарету», и я почему-то с чувством долга её подкуриваю…
– Упокойся, Эд. Сейчас будем разбираться, что случилось у нашего друга такого, что он решил нарушить все свои табу. Проводишь студентов?
– Разумеется! Удачи, Джон. Я поставлю музыку, если что меня ищи в подвале. Тебе принести нашу фирменную?
– Не сегодня.
– Понял. Помоги Джеку, пожалуйста.
Эдвард вышел из-за стойки и направился расталкивать любовную парочку. На нём, как обычно в ежедневные рабочие дни, были надеты белая рубашка с запонками в виде бутылок, зауженные чёрные брюки и до блеска налакированные туфли. Его конский хвостик аккуратно покоился на плече, и парниша, которого он будил, одёрнул его за кончик, желая выключить этот неустанный будильник. Ему сразу прилетела знатная пощёчина, пробудившая даже его подругу с короткими волосами и разрисованной татуировками шеей. Слегка пошатываясь, оба вышли из бара, кинув мне несколько косых взглядов, словно это я был виноват во всех их проблемах.
Я сел за барную стойку рядом с моим другом. На нём была неизменная красная фланелевая рубашка в клеточку, затёртые джинсы и кроссовки с большой буквой "N". Растрёпанные каштановые волосы, давно не видевшие расчёски, стремились в разные стороны, а лицо же украшала густая щетина. До меня донеслись звуки легкого фортепиано, который слегка меня успокаивал, и, надеюсь, Джека тоже. Он же просто сидел и молча курил, с определённой периодичностью делая глоток виски со льдом. Решив не начинать этот разговор первым, я налил себе в такой же стакан и стал ждать, когда мой друг захочет говорить, с каждой секундой осознавая, что случилось что-то очень нехорошее.
– Я убил их, Джон, – сказал Джек. – Ди и Сью. Их больше нет…
С лица Джека медленно скатились слёзы, которые он тут же вытер и запил оставшимся в стакане виски, оставив меня в глубоком непонимании.
– Мы возвращались с нашей поездки на Западное море. Сам знаешь, у нас там небольшой домик на берегу, у меня всегда там разыгрывается воображение, – сказал он, заполнив свой стакан ровно на два пальца, после чего бросил дольку лимона и пару кубиков льда, заботливо оставленные Эдом. – В этот раз я решил написать небольшой роман, посвящённый своей дочери Сью. В поездке я случайно узнал, что она с недавнего времени полюбила фантастику и теперь читает её в запой. Мои же книжки она назвала "слишком взрослыми", и вообще они все написаны в первую очередь для мамы. Даже не думал когда-нибудь услышать подобное от собственной дочери, тем более с нотками ревности в голосе… Представляешь, Джон? – задал Джек риторический вопрос и потянулся к пачке сигарет. – Будешь?
– Давай.
– И вот решил я написать первое в своей жизни фэнтэзи. У меня даже родилась хорошая задумка для сюжета, которую я сразу же записал в дневник и объявил, что готов взяться за работу, потому мы можем смело возвращаться домой.
Мы выехали в полночь с уверенностью, что сможем добраться за двое суток по скоростному шоссе. А семечко идеи, которое я посадил, начало уже прорастать и вместо того, чтобы спать, я расписывал мир и персонажей. Это было очень увлекательно – сочинять что-то абсолютно непохожее на твои старые истории. Если в первые сутки отсутствие сна не шибко сильно сказалось на мне, спасибо энергетикам из автомата, то вот на вторые сутки, когда до дома оставалось всего ничего, я уже порядком клевал носом. Солнце уже давно село за горизонт, радиоведущий объявил час музыки без перерыва. Ди и Сью спокойной спали на своих сидениях, а я ехал в полудрёме, мечтая поскорее сесть и начать писать. Мне тогда подумалось, что ехать по скоростному слишком опасно в моём состоянии, и решил свернуть на обычное шоссе, которое тянется сквозь небольшие города. Оно было не такое монотонное и я даже взбодрился на какой-то момент, но стоило городам и деревням закончится, как опять началась однообразная, поглощённая тьмой дорога. И вот я решил как-то простимулировать свой мозг и включил музыку из фэнтези, чтобы лучше всё это представлялось. В какой-то момент однообразная картина из двух огоньков фар сменилась красочным и прекрасным миром. Я глубоко вдохнул и прислушался к музыке этого мира: она была такой же, которая играла у меня в машине. В этот момент меня что-то дёрнуло, адреналин пронзил моё сердце и я, открыв глаза, увидел только две ослепляющие лампы. Резкий удар, выстрел подушек – и всё. Темнота.
Джек потряс стаканом, прислушиваясь ко звуку тающего льда, затем закинул ещё один кубик и залил его до краёв горячительным напитком.
– Очнулся я в больнице. Мне сообщили, что у меня очень хороший ангел хранитель, а вот моей семье, на сторону которой пришёлся удар, повезло меньше. Их увезли в центральную клинику "W.A.A.H.", потому что только там можно провести нужные им операции. Я, естественно, потребовал, чтобы меня отпустили, ссылаясь на хорошее самочувствие, но мне тактично отказали, всадив в меня пару уколов.
Целую неделю меня держали привязанным к кровати, как сумасшедшего. Меня кормили витаминами, ставили бесконечные капельницы, пока рука не стала напоминать поверхность Луны. "Всё для вашего здоровья" говорили они, потуже затягивая ремни. Мне же оставалось только выпасть из реальности и ждать. Лёжа с закрытыми глазами, я путешествовал по-новому фэнтезийному миру, который придумал для своей дочери. В один из дней мне удалось забраться достаточно глубоко в лесную чащу. В одном из просветов стоял старый деревянный домик, из дымохода которого тихо, не нарушая спокойствия леса, поднимались густые клубы дыма. Заглянув в окно, я увидел там Ди и Сью. Ди лепила пирожки, а Сью, сидя за столом, рисовала причудливые картинки. "Вот они, здесь" подумалось мне и, что есть силы, постучал в окно. Никто не обратил внимания. Обойдя вокруг дома, пытался найти дверь или хоть какой-то проход или может даже лаз, но ничего не было. Только три окна. Я стучал и стучал, потом начал бить в окно до треска в костях. Ди поставила пирожки в печку и наконец подошла к моему окну, которое к тому времени было наполовину покрыто моей кровью. Она прикоснулась рукой к окну и взглядом показала мне сделать также. Я дотронулся до того же места, и нас стала разделять тонкая грань, которая казалось нескончаемой пропастью. "Тебе ещё сюда рано", сказали её глаза. Мои же не промолвили и слова. Слишком много мыслей смешались и бурный хаос выплёскивался в виде слёз. А она стояла на той стороне и мило улыбалась.
Через непонятно сколько дней зашёл врач и будничным тоном объявил, что Ди и Сью скончались. Сью не пережила операцию, а Ди, узнав про это, просто уснула, так и не открыв глаза.
Джек замолчал. Каждая фраза в его истории постепенно разрезала мою грудь, пока она полностью не оказалась вскрыта. Отчасти я понимал, почему Джек винит себя, но в мире не нашлось бы слов, способных его утешить. Потому я тихо произнёс, подняв стакан:
– Покойтесь с миром. – С моих глаз скатились слёзы.
Джек повторил моё движение, закурил сигарету и замолчал, позволяя алкоголю и музыке лечить его мёртвую душу.
– Ты уже их видел?
– Как только отпустили, сразу помчался в больницу. Благо дом был по пути и мне не пришлось до конца терпеть компанию таксиста, который будто специально решил ехать по всем правилам. Дома я переоделся, взял ключи от второй машины и быстро поехал в центр, не обращая внимания на ограничивающие знаки. Скажем так, они просто исчезли из моего восприятия.
Как увидел их, по началу не узнал: тощие, ни одного волоска… "Это не они", подумалось мне. Отрицание порождало убеждение: это были именно они. Об этом сказал врач, об этом говорили татуировки на руке Ди и небольшая родинка на шее Сью. Невпопад я спросил у доктора: "Почему у жены и дочери какие-то отметины на голове? Почему они без волос? Почему их тела такие белые, хотя они больше недели провели на палящем Солнце?". В ответ он только бормотал невпопад…
– Отметины? – повторил я, словно попугай.
– Да как сказать, какие-то небольшие черные точки, в диаметре не больше пуговицы. Просто в детстве у Сью не было ничего подобного. Док начал мне объяснять про передовой метод исследования нервной системы, который позволяет отслеживать состояние всего организма в реальном времени, все его достоинства и недостатки, но мне уже было плевать. Надо было, вот и сделали. Потом я заполнил бумаги и решил позвонить тебе, так как единственное, что мне хотелось – упиться и забыться.
– У тебя это очень хорошо получается.
Джек выдавил из себя пьяную улыбку ради приличия и уткнулся в стакан, в который раз обращаясь к своим мыслям. В тот момент он всячески старался найти для себя хоть какую-то опору, хотя бы одну вещь, которая ведёт к свету, а не погружает во тьму. Единственное, что я мог сделать со своей стороны – это находиться рядом и слушать, что он говорит, периодически подливая ему виски и подкуривая сигареты.
– Знаешь, Джек, – сказал я, положив руку ему на плечо, – я могу посоветовать только одно: закончи книгу для Сью. Мне почему-то кажется, что там ты найдёшь все ответы. А дальше – будь как будет. Давай, я вызову тебе такси и поедешь отоспишься хорошенько.
Джек встал, глаза его были полузакрытыми, но как только он сфокусировался на моем взгляде, на его лице появилась небольшая улыбка, которая словно хотела произнести: "Я постараюсь. Спасибо".
