Текст книги "Я попала в свекровь (СИ)"
Автор книги: Diva
Жанр:
Бытовое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)
Глава 30
Валерия Аркадьевна сидела в полупустой, необжитой квартире и смотрела на светящийся экран дешевого смартфона так долго, что бледные цифры времени начали расплываться перед глазами. За окном давно стемнело, но желтый электрический свет она включила только на кухне, оставив остальные комнаты утопать в глухой темноте – словно подсознательно не желала видеть, насколько чужим и убогим было это новое место. На щербатом столе стояла кружка с давно остывшим, горьким кофе, к которому она за весь вечер так и не прикоснулась.
Телефон мертвенно молчал.
Она открыла список контактов и медленно задержалась пальцем на нескольких именах подряд. Внутри шевельнулось тяжелое воспоминание о том, как еще месяц назад веенастоящем мире люди неделями искали малейшей возможности просто поговорить с ней, согласовать минутную встречу или получить короткое, скупое одобрение. Сейчас же этот экран выглядел как бездушный каталог чужих, чуждых ей жизней, в которых для нее больше не оставалось ни места, ни веса.
Валерия Аркадьевна резко, с раздражением нажала на вызов.
Гудки в динамике тянулись намеренно, оскорбительно долго.
– Да? – наконец ответил резкий мужской голос, и по утомленному, сухому тону сразу стало ясно: этому звонку здесь не рады.
Валерия машинально выпрямилась, привычно натягивая маску руководителя.
– Нам необходимо вернуться к обсуждению моего предложения, – сказала она ровно, контролируя каждую интонацию. – Ты совершил ошибку, не дослушав меня в прошлый раз.
На том конце провода послышался короткий, издевательский смешок.
– Марин, я всё прекрасно дослушал, – ответил мужчина, выделив ее новое имя. – И принял окончательное решение не связываться с этим проектом.
Валерия сжала пластиковый корпус телефона сильнее, до белизны в ногтях.
– Из-за чего именно? – жестко спросила она. – Тебя не устроили технические параметры офиса, или кто-то из конкурентов успел наговорить тебе лишнего за моей спиной?
– Из-за тебя, Марин, – слишком спокойно и буднично ответил он.
Эти слова прозвучали слишком быстро, уверенно и наотмашь. Валерия Аркадьевна на секунду замолчала, захлебнувшись собственной невысказанной яростью.
– Ты сейчас давишь на людей и партнеров гораздо сильнее, чем реально умеешь договариваться, – безжалостно продолжил мужчина. – Раньше с Мариной можно было сесть и нормально обсудить компромиссные условия. Теперь ты будто пытаешься продавить любую мелочь через страх и ультиматумы. А у нас тут не министерство.
Она резко поднялась со скрипучего стула и в два шага отошла к темному окну, глядя на чужие огни города.
– Иногда чистый страх работает гораздо эффективнее любых гнилых компромиссов, – отчеканила она, леденея.
– Нет, – устало отозвался он. – Страх эффективно работает лишь до тех пор, пока люди окончательно не устают бояться. Нам этот бизнес-напор не интересен. Всего доброго.
Связь оборвалась коротким писком.
Валерия несколько секунд стояла абсолютно неподвижно, уставившись в пустоту, а затем резко, наотмашь бросила телефон на диван. Внутри душной волной поднималось привычное, выпестованное годами раздражение, но теперь оно почему-то не превращалось в ледяную управленческую силу, а только сильнее выматывало и опустошало и без того слабое тело.
Она подошла к треснувшему зеркалу в прихожей и остановилась прямо напротив своего отражения.
Чужое, слишком молодое лицо с мягкими чертами. Чужая, запутанная жизнь. Чужая, раздражающая физическая слабость.
– Как ты вообще умудрялась так жалко существовать, – процедила она сквозь зубы, глядя прямо в испуганные глаза женщине напротив.
Разумеется, ответа не последовало. Из зазеркалья на нее смотрело лишь бледное, уставшее лицо, которое с каждым днем все меньше напоминало удобную временную маску. Это была ее новая, капканная реальность.
Экран телефона на диване снова призывно загорелся в темноте. На этот раз пришло короткое текстовое уведомление от хозяйки съемной квартиры.
«Марина, если полной оплаты за прошлый месяц не будет на карте до завтрашнего полудня, я официально начинаю искать новых жильцов. Ждать больше не могу».
Валерия Аркадьевна резко смахнула уведомление и перешла в банковское приложение. Куцый остаток на текущем счете выглядел еще более пугающе, чем утром, а несколько обязательных автоматических списаний по кредитам уже безмолвно стояли в режиме ожидания.
Она тяжело села обратно за стол и медленно, с нажимом провела ладонью по лицу.
Будь она в своем прежнем кабинете, в своем прежнем статусе – она бы щелчком пальцев решила эту копеечную проблему. Перевела бы нужные суммы с резервных счетов. Сделала бы один звонок влиятельным людям. Приказала бы подчиненным.
Но сейчас в ее распоряжении не было ни верных людей, готовых беспрекословно выполнять любые жесткие требования, ни материальных ресурсов, которые можно было бы оперативно бросить на амбразуру. Она была гола, заперта в чужом теле и абсолютно бессильна.
Она открыла список контактов еще раз, прокручивая его до самого низа, и замерла на имени родной сестры Марины. Палец с аккуратным, чужим маникюром завис над кнопкой вызова дольше обычного. Наверное, Валерия Аркадьевна впервые в жизни сомневалась перед обычным звонком.
Переборов гордость, она все же нажала на зеленую трубку.
– Маринка? – встревоженный женский голос ответил практически сразу, без единого гудка. – Господи, ты куда пропала? Я тебе третий день подряд оборвала телефон, ты трубку не берешь!
Валерия заставила себя глубоко вдохнуть и прикрыла глаза.
– Я была чрезвычайно занята решением текущих вопросов, – ответила она сухо и коротко.
– Да это я уже поняла, – с легким облегчением усмехнулась женщина на том конце. – Но ты звучишь как-то странно, официально слишком. Марин, у тебя точно все нормально? Ничего не случилось?
Валерия рефлекторно выпрямила спину, словно сидела на совете директоров.
– У меня всё под полным, абсолютным контролем, – отчеканила она автоматическую, заученную фразу.
В трубке на мгновение повисла глухая, озадаченная пауза.
– Вот именно эта твоя дурацкая формулировка меня сейчас и пугает больше всего, – тихо, с неподдельной грустью ответила сестра.
Валерия Аркадьевна недовольно нахмурилась:
– Что конкретно ты имеешь в виду?
– Ты никогда в жизни так не выражалась, – мягко произнесла женщина. – Марина обычно честно признает, когда ей невыносимо тяжело или когда она облажалась. Она не строит из себя железную леди.
Валерия до боли сжала губы, понимая, что совершила тактическую ошибку.
– Люди имеют свойство меняться под давлением обстоятельств.
– Или просто трусливо прячутся за чужими словами, – тихо отозвалась сестра.
Тишина между ними затянулась, становясь почти осязаемой. Валерия Аркадьевна неожиданно для самой себя поймала себя на дикой, абсурдной мысли: она совершенно не знает, что говорить этой женщине дальше. Здесь нельзя было жестко приказать, нельзя было властно поставить человека на место или оборвать разговор. Нужно было просто по-человечески продолжить диалог, правил которого она не знала.
– Ты хотя бы нормально ела сегодня? – спросила сестра уже совсем другим, теплым и домашним тоном.
Этот простой бытовой вопрос ударил по выстроенной защите Валерии Аркадьевны неожиданно сильно и больно. Не потому, что он нес в себе какую-то важную информацию. А потому, что его задали абсолютно искренне – без какой-либо скрытой выгоды, без коммерческого расчета и без подсознательного страха перед ее фигурой.
Валерия медленно, словно потеряв внутренний стержень, опустилась обратно на жесткое сиденье стула.
– Нет, – ответила она после долгой, мучительной паузы. – Не ела.
На том конце провода шумно, с явным облегчением и решимостью выдохнули.
– Так, всё понятно. Тогда я прямо сейчас вызываю такси и приезжаю к тебе с продуктами, – твердо заявила сестра. – И даже не думай со мной спорить или включать свою гордость.
Валерия уже открыла было рот, чтобы привычно, жестко отказаться от чужой непрошеной помощи, но слова словно застряли у нее в горле, так и не сорвавшись с губ.
Потому что впервые кто-то собирался приехать к ней не ради извлечения пользы, не ради решения рабочих дел и не из-за ее влияния.
Просто потому, что этот человек по-настоящему за нее переживал.
Она медленно отняла трубку от уха, опустила телефон на колени и осталась сидеть в звенящей тишине темной кухни, растерянно слушая, как где-то глубоко в груди поднимается совершенно непривычное, тяжелое и щемящее ощущение, которое больше невозможно было задавить привычным раздражением.
Глава 31
Марина сидела за массивным дубовым столом, механически перебирая накопившиеся за день документы, когда в дверь постучали – коротко, требовательно, без привычной вежливой паузы. Она подняла глаза и увидела Аркадия. Он переступил порог без своего дежурного, ироничного спокойствия стороннего наблюдателя. На его лице читалось то редкое выражение, которое появлялось лишь в минуты, когда ситуация затрагивала его за живое.
Заперев за собой дверь, он не спешил приближаться к столу, а остался стоять у высокого окна, глядя на закат.
– У меня к тебе вопрос, – произнес он, медленно ведя пальцами по резной спинке свободного кресла. – И на этот раз мне нужен предельно честный ответ. Без твоих фирменных манипуляций.
Марина аккуратно, стараясь не выдать дрожи в руках, отложила ручку в сторону:
– Слушаю.
Аркадий зафиксировал на ней взгляд, изучая каждую черточку её лица дольше, чем позволяли приличия.
– Что с тобой произошло на самом деле? – спросил он в лоб.
Марина приняла удар, не отводя глаз, хотя внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия. Контролировать чужое тело с каждым днем становилось всё труднее, когда тебя сканировали так пристально.
– Уточни, пожалуйста, что именно тебя смущает, – ровно попросила она.
Он невесело усмехнулся и наконец сделал несколько шагов к столу:
– То, что женщина, которая годами держала этот дом в состоянии непрекращающейся холодной войны, вдруг резко сменила тактику и принялась склеивать разбитые отношения. Причем делает это тоньше и успешнее, чем кто-либо из нас.
Марина опустила голову, делая вид, что вчитывается в убористый текст договора, чтобы выиграть хотя бы пару секунд на передышку:
– Люди имеют свойство меняться, Аркадий.
Он остановился прямо напротив неё, опершись ладонями о край столешницы:
– Нет. Не так кардинально. И не за пару недель.
В кабинете повисла тяжелая, густая тишина. Марина физически ощущала, как этот мужчина пытается сопоставить прежнюю стервозную хозяйку дома с ней нынешней. Впервые за всё время ей стало по-настоящему жутко – не из-за страха разоблачения, а от понимания, что этот разговор способен в один миг уничтожить хрупкое доверие, которое она с таким трудом выстраивала вокруг себя.
Аркадий плавно опустился в кресло напротив и положил ладони на кожаные подлокотники:
– Ты стала смотреть на людей совершенно иначе. Раньше в твоих глазах читался только сухой расчет и оценка рентабельности. Сейчас ты... слушаешь. И слышишь.
Марина не выдержала его давления и отвернулась к стеклу, за которым колыхались ветви старого сада:
– Возможно, до этого момента я совершала слишком много глупостей и ошибок.
Аркадий подался всем корпусом вперед, понизив голос:
– Настоящая Валерия никогда, ни при каких обстоятельствах не признала бы подобного вслух. Для неё это было равносильно капитуляции.
Этот аргумент ударил наотмашь, попав в самую уязвимую точку.
Марина порывисто поднялась с места и подошла к книжному шкафу. Она принялась хаотично переставлять какие-то папки, хотя прекрасно понимала, что эта суета выглядит со стороны максимально фальшиво.
– Ты пришел сюда ради того, чтобы препарировать мой характер и читать мне нотации? – спросила она резче, чем планировала.
Аркадий и не думал отступать:
– Я пришел за ответами. Потому что за последние недели атмосфера в этом проклятом особняке изменилась до неузнаваемости. Здесь наконец-то можно дышать.
Марина с глухим стуком захлокнула стеклянную дверцу шкафа:
– И тебя это ущемляет? Раздражает?
– Напротив, – мгновенно отозвался он.
Она замерла, так и не убрав руку с ручки шкафа.
Аркадий бесшумно поднялся со своего места и подошел к ней со спины, почти вплотную:
– Меня это пугает. Я никак не могу взять в толк, как человек способен настолько глубоко переродиться внутренне после одного-единственного несчастного случая. После банального падения с лестницы.
Марина медленно повернулась к нему лицом и впервые оказалась в абсолютном тупике, не зная, какую маску нацепить. Этот мужчина стоял опасно близко. Он замечал каждую микромимику, каждое непроизвольное движение её ресниц.
– Иногда людям требуется мощный эмоциональный встрях, чтобы наконец-то очнуться и взглянуть на свою жизнь со стороны, – тихо произнесла она, подбирая каждое слово.
Аркадий иронично приподнял уголок губ:
– Звучит как цитата из дешевого психологического романа. Но реальность куда прозаичнее.
Марина защитным жестом скрестила руки на груди, выпрямляя спину:
– Тогда какова твоя версия? Назови её.
Он молчал, словно взвешивал на внутренних весах, стоит ли переходить черту, за которой пути назад уже не будет.
– Прежняя Валерия никогда не стала бы защищать интересы других членов семьи, если это шло вразрез с её личным комфортом и эгоизмом, – заговорил он тихим, вкрадчивым шепотом. – А ты сейчас буквально вытаскиваешь нас всех из того болота, в которое сама же и загнала.
В груди у Марины болезненно екнуло. Он бил без промаха. Вот только все его комплименты и подозрения адресовались женщине, чьё тело она сейчас занимала. Он говорил с Валерией, которой больше не существовало.
Аркадий сократил расстояние между ними еще на полшага:
– И знаешь, что во всей этой чертовщине самое пугающее? Мне чертовски нравится та женщина, которой ты стала.
Марина вскинула на него испуганный, растерянный взгляд. Воздух в кабинете словно разом потерял весь кислород, став плотным и горячим. Но Аркадий не сдал назад, не попытался перевести всё в шутку или сгладить углы.
– Ты сейчас смотришь на меня так, будто панически боишься разоблачения и готова сбежать через окно, – заметил он, и в его интонациях проскользнула непривычная мягкость.
Марина вымученно, нервно усмехнулась и снова отвернулась к оконному стеклу:
– Я просто не выношу пустых разговоров, которые только усложняют и без того непростую жизнь.
– А я смертельно устал жить в террариуме, где каждый первый что-то скрывает и носит маску, – парировал он.
Она уперлась ладонями в холодный мраморный подоконник, отчаянно пытаясь вернуть мыслям привычную ледяную трезвость:
– Аркадий, ты заходишь слишком далеко. Остановись.
Мужчина наклонился к её уху, обжигая дыханием кожу:
– Наоборот. Это ты все эти годы держала весь мир на безопасном расстоянии от себя, за высокими стенами своего эгоцентризма.
Марина на секунду зажмурилась. Его слова ранили глубже и сильнее, чем должны были. Потому что впервые за долгое время этот проницательный человек смотрел не на высокий статус влиятельной Валерии Аркадьевны, не на её деньги, связи и безграничную власть. Он пытался разглядеть её. Настоящую. Живую Марину.
– Я совсем не та, за кого ты меня принимаешь, – выдохнула она едва слышно, почти конфиденциально.
Аркадий внимательно всмотрелся в её профиль:
– Вполне возможно. Но нынешняя версия Валерии вызывает у меня гораздо больше уважения и симпатии, чем та, прежняя.
Внезапно в тишине коридора послышались тяжелые, уверенные шаги. Этот звук подействовал на Марину как ушат ледяной воды – он мгновенно выдернул её из опасного морока обратно в жесткую реальность. Она резко, испуганно отступила от окна, разрывая дистанцию. Аркадий тоже сделал шаг назад, восстанавливая границы приличия, но его потемневший взгляд остался прежним.
Дверь без стука распахнулась, и в кабинет заглянул Максим с кипой бумаг.
– Вы здесь... – начал он на автомате, но тут же осекся, мгновенно заметив повисшее в комнате электрическое напряжение. Переведя быстрый взгляд с Марины на Аркадия, он нахмурился. – Я помешал? У вас какие-то разборки?
Марина слишком поспешно, суетливо потянулась к лежащей на краю стола папке, возвращая себе маску строгой хозяйки дома:
– Нет, Макс, всё в порядке. Мы просто обсуждали некоторые застарелые семейные вопросы. Ничего экстренного.
Максим подозрительно прищурился, но развивать тему не стал, понимая, что здесь ему всей правды никто не скажет.
Аркадий медленно направился к выходу. Поравнявшись у дверей с Максимом, он на секунду замер и обернулся к Марине:
– И, судя по всему, впервые за долгие годы мы действительно начали их решать, – спокойно и весомо произнес он, после чего бесшумно скрылся в коридоре.
Марина осталась стоять у окна, сжимая пальцами кожаный переплет папки. Внутри росло четкое, пугающее понимание: этот разговор изменил правила игры окончательно.
Глава 32
Валерия Аркадьевна сидела на кухне уже почти час, совершенно не замечая, как давно остыл чай. Кружка стояла перед ней нетронутой, экран ноутбука погас, а телефон лежал рядом дисплеем вниз, словно даже смотреть на него было невыносимо. За окном набирал силу дождь, капли медленно прокладывали дорожки по стеклу, и пустая квартира казалась слишком тихой для вечера.
Звонок в дверь прозвучал неожиданно, разорвав тишину.
Валерия вздрогнула, раздраженно выдохнула и поднялась со стула. Некоторое время она стояла в прихожей без движения, поддавшись глупому искушению сделать вид, будто дома никого нет. Но затем решительно повернула замок.
На пороге стояла женщина с темными волосами, собранными в небрежный хвост, и двумя тяжелыми пакетами.
– Даже не начинай, – заявила она с порога, уверенно проходя внутрь. – Я еще по телефону поняла, что у тебя стряслось что-то серьезное.
Валерия нахмурилась, преграждая путь:
– Я не просила тебя приезжать.
Гостья толкнула дверь ногой, закрывая её, и внимательно изучила лицо хозяйки:
– Естественно. Потому что ты в принципе никогда ни о чем не просишь. Иди на кухню.
Валерия осталась стоять на месте, скрестив руки:
– Ты всегда будешь включать эту свою командиршу?
Женщина усмехнулась, приподнимая ношу:
– Исключительно тогда, когда младшая сестра начинает вести себя как бездушный робот.
Она прошла на кухню, привычным движением выгрузила продукты на стол и заглянула в холодильник, чувствуя себя полноправной хозяйкой. Валерия замерла в дверном проеме, наблюдая за этими манипуляциями с глухим, неосознанным напряжением.
– У тебя же шаром покати, – констатировала сестра, помрачнев. – Ты чем питалась последние дни?
– Мы сейчас серьезно будем обсуждать мой рацион?
Женщина закрыла дверцу холодильника и повернулась к ней лицом:
– Более чем серьезно. Ты на себя в зеркало давно смотрела?
Валерия отвела глаза к окну:
– У меня были важные дела.
– Нет, дорогая, – тихо возразила сестра. – У тебя были огромные проблемы.
Она достала из шкафа привычную сковороду и принялась быстро резать овощи, больше не докучая расспросами. На кухне мгновенно воцарились звуки, которых эти стены не знали уже очень давно – мерный стук ножа, шуршание упаковки, звон посуды. Валерия неожиданно поймала себя на том, что просто стоит и завороженно смотрит на этот чужой, уютный ритм.
– Ты какая-то странная сегодня, – заметила сестра, не поднимая головы от доски.
Валерия внутренне подобралась:
– В каком смысле?
– В обычном. В любой другой день ты бы меня уже с треском выставила отсюда.
Она переставила посуду на плиту и наконец обернулась:
– Рассказывай, что происходит.
– Ничего.
– Врешь, – спокойно и убежденно констатировала сестра.
Тишина повисла между ними на несколько долгих мгновений.
– У меня проблемы на работе, – выдавила Валерия.
Рука сестры с ножом замерла в воздухе:
– Насколько все плохо?
Валерия устало провела ладонью по лбу и тяжело опустилась на стул:
– Меня уволили.
Слова прозвучали глухо, с трудом, словно им физически не хотелось выходить наружу. Сестра отложила нож и медленно опустилась на стул напротив:
– Почему ты сразу ничего не сказала?
Валерия нервно, горько усмехнулась:
– А что именно я должна была сказать?
– Правду, – просто ответила женщина.
Валерия вскинула на неё воспаленный взгляд:
– И что бы, интересно, изменилось от твоей правды?
Сестра посмотрела на неё с бесконечной, обезоруживающей мягкостью:
– Ты бы, как минимум, не сидела здесь сейчас в полном одиночестве.
На кухне снова стало тихо. Валерия всматривалась в черты её лица, чувствуя, как рушатся внутренние барьеры.
– Зачем ты вообще приехала? – спросила она тише. – У тебя ведь своя жизнь, куча забот.
Женщина искренне удивилась вопросу:
– Потому что ты моя семья.
– И это весь твой аргумент?
– А тебе этого мало?
Валерия опустила взгляд на полированную поверхность стола. Еще вчера такой ответ показался бы ей слишком примитивным. Слишком обычным. Абсолютно бесполезным в ее мире.
Но именно сейчас внутри что-то болезненно, судорожно сжалось.
Потому что все последние дни она без остановки обзванивала людей, с которыми, хозяйка ее тела, годами выстраивала полезные связи, договаривалась, оказывала услуги, пыталась удержать остатки влияния. И никто из них не приехал. Ни один человек. А эта женщина просто переступила порог с пакетами продуктов.
– Марина, – тихо позвала сестра и накрыла её холодные пальцы своей теплой ладонью.
Валерия инстинктивно дернулась от неожиданности, но тут же замерла, не убирая руки.
– Ты не обязана всегда и со всем справляться в одиночку.
Валерия смотрела на их соединенные ладони, чувствуя, как в горле разливается горячий, мешающий дышать ком. Она поспешно отвернулась к залитому дождем стеклу:
– Я справлюсь, – выдохнула она, но на этот раз в её голосе не осталось и следа прежней железной уверенности.
Сестра не стала спорить. Она просто продолжала сидеть рядом, крепко удерживая её руку.
