Текст книги "Я попала в свекровь (СИ)"

Автор книги: Diva

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)

Я попала в свекровь

Глава 1

Валерия Аркадьевна Воронцова не терпела беспорядка. Порядок, как она любила повторять, начинался с дисциплины и заканчивался уважением к иерархии. В её доме оба этих правила соблюдались не так строго, как ей хотелось, – и это было её личным, незаживающим поражением. Она годами наблюдала, как молодое поколение портит даже самые простые вещи, и больше всего её раздражало, что при этом они искренне считают себя правыми.

Она спускалась по лестнице медленно. В этом доме никто не имел права заставлять её ждать. Из кухни доносились приглушённые голоса: Алина снова что-то обсуждала с домработницей, почти шёпотом – словно боялась, что хозяйка услышит лишнее слово.

Это раздражало отдельно. В доме Воронцовой не шептались.

Валерия Аркадьевна вошла в столовую и замерла у двери. Алина суетилась у стола, поправляла тарелки, поглядывала на завтрак с таким видом, будто пыталась угадать приговор. Девушка выглядела напряжённой – но напряжение никогда не было смягчающим обстоятельством. Если человек живёт под этой крышей, он обязан соответствовать требованиям.

– Доброе утро, Валерия Аркадьевна, – осторожно произнесла Алина.

Свекровь одарила её спокойным, тяжёлым взглядом и медленно подошла к столу.

– Интересно, что именно делает это утро добрым, – произнесла она ровно. – Судя по запаху, к завтраку снова приложила руку ты.

Алина побледнела, но не отступила.

– Я подумала, омлет и свежие фрукты будут хорошим вариантом.

Валерия Аркадьевна взяла вилку. Она не торопилась с выводами – сначала оценить, потом вынести вердикт. Однако одного кусочка хватило, чтобы подтвердить худшие опасения. Она спокойно положила прибор на край тарелки. Звук металла о фарфор прозвучал как выстрел.

– Ты действительно решила подать это на стол, – констатировала она.

– Я старалась приготовить нормально, – голос Алины дрогнул.

– В этом и заключается проблема, – отрезала Валерия Аркадьевна. – Ты стараешься. Но никогда не думаешь о результате.

В столовую вошёл Максим. Он мгновенно оценил диспозицию – и так же мгновенно понял, что опоздал.

– Доброе утро. – Он попытался улыбнуться. – Что случилось?

– Ничего особенного, – отозвалась мать. – Твоя жена снова решила проявить кулинарный талант.

Максим подошёл к столу, попробовал омлет и пожал плечами.

– По-моему, вполне съедобно.

Свекровь посмотрела на сына с лёгким разочарованием – тем особым, которое она берегла именно для него.

– Разумеется. Ты никогда не отличался требовательностью к жизни.

Она перевела взгляд на невестку.

– В этой семье есть стандарты. Мне начинает казаться, что ты принципиально не желаешь понимать, что это значит.

Алина подняла глаза. В них больше не было осторожности – только глухое, тихое упрямство.

– Я делаю всё, что могу.

– Делать всё, что можешь, – не достижение, – спокойно ответила Валерия Аркадьевна. – Нужно делать всё правильно.

Максим тяжело вздохнул и потёр лицо ладонью.

– Мам, давай просто позавтракаем в тишине.

Валерия Аркадьевна взяла чашку кофе. Она не снисходила до открытого гнева – для этого Алина была недостаточно интересна. Но упрямство невестки имело свойство накапливаться, и это требовало коррекции.

– Я начинаю думать, – медленно произнесла она, – что ты так и не осознала, в какую семью попала.

– А я начинаю думать, что вы никогда не будете довольны, – тихо, но отчётливо ответила Алина.

В комнате повисла вязкая тишина. Валерия Аркадьевна несколько секунд изучала невестку. Прямой отпор – это было неожиданно. Она уже собиралась ответить, когда в кармане завибрировал телефон.

Взглянув на экран, она мгновенно посерьёзнела.

– Мне нужно выйти, – коротко бросила она.

Она направилась к лестнице, оставив сына и невестку за столом. Сообщение пришло с номера, который молчал несколько лет. Валерия Аркадьевна поднялась на второй этаж, остановилась у окна и снова вгляделась в дисплей.

Всего одна фраза: «Сегодня всё изменится».

Она нахмурилась. Номер был ей знаком – и именно это было хуже всего.

Мир качнулся без предупреждения.

Сначала – резкая слабость в ногах, будто кто-то выдернул опору. Потом пол под ногами стал ненадёжным, как лёд в оттепель. Валерия Аркадьевна потянулась к перилам, но пальцы соскользнули с холодного металла раньше, чем она успела сжать их. Перед глазами вспыхнуло белое – не свет, а отсутствие всего остального.

Она падала долго. Или ей так казалось.

Последнее, что она успела зафиксировать, – далёкий крик снизу. Алинин голос, искажённый ужасом, прорезал тишину за секунду до того, как темнота стала окончательной.

Глава 2

Сознание возвращалось неохотно, словно её вытаскивали из вязкой смолы. Сначала прорезались звуки: мерный писк монитора и шелест ткани. Затем навалилась тяжесть в конечностях и резкая, пульсирующая боль в висках.

Она попыталась пошевелиться и тут же почувствовала спиной жёсткий матрас. В воздухе стоял концентрированный запах стерильности и хлорки – этот коктейль насторожил её сильнее, чем боль. Она замерла, пытаясь вспомнить последние секунды перед темнотой. Лестница... белое пятно... и тишина.

– Кажется, она приходит в себя, – раздался над ухом спокойный женский голос.

Она резко открыла глаза. Белый потолок. Слева стояла женщина в медицинском халате, рядом – высокий мужчина в тёмном костюме. Он смотрел на неё с такой смесью надежды и тревоги, будто ждал этого пробуждения вечность.

– Вы меня слышите? – врач наклонилась ниже.

Она нахмурилась, пытаясь сфокусировать зрение.

– Где я? – голос прозвучал хрипло и совершенно чуждо. Как будто принадлежал кому-то другому.

Мужчина заметно вздрогнул.

– Ты в больнице, – произнёс он осторожно, подаваясь вперёд. – Ты упала с лестницы. Мы очень испугались.

Она несколько секунд смотрела на него. Что-то в его тоне, в том, как он наклонился – слишком близко, слишком уверенно, – вызвало острое, необъяснимое отторжение.

– Простите, – медленно произнесла она, выговаривая каждое слово. – Вы меня с кем-то путаете.

В палате воцарилась гробовая тишина. Мужчина растерянно обернулся к врачу, потом снова посмотрел на неё.

– Это я. Максим. Твой сын.

– Нет, – отрезала она. – Я вас не знаю.

Дверь палаты приоткрылась. Внутрь скользнула молодая девушка – каштановые волосы, испуганные глаза – и замерла у порога, вцепившись пальцами в дверную ручку.

– Она очнулась? – прошептала вошедшая.

– Да, – ответил Максим, не сводя глаз с кровати. – Но она говорит странные вещи.

Она перевела взгляд на девушку. Все эти люди смотрели на неё как на часть своего понятного мира – и именно это было невыносимо.

– Кто вы такие? И почему он называет меня матерью?

Девушка сделала неуверенный шаг к кровати.

– Вы меня пугаете... Это же я, Алина.

– И что это должно значить? – внутри закипало раздражение, острое и совершенно реальное. – Эти имена мне ни о чём не говорят.

– Успокойся, – Максим попытался коснуться её руки, но она резко отпрянула.

– Я не ваша мать.

Врач мягко вмешалась:

– Скажите, как вас зовут?

Ответ сорвался с губ прежде, чем она успела подумать:

– Меня зовут Марина Орлова.

Максим побледнел так, что стали видны мелкие морщинки у глаз.

– Какая Марина? Мама, что ты говоришь?

Она не ответила. Потому что в этот момент случайно опустила взгляд на свои руки.

И всё остальное перестало иметь значение.

Руки были чужими.

Пальцы – непривычно длинными и тонкими. Кожа – слишком светлой и ухоженной. На безымянном пальце блестело массивное кольцо с тёмным камнем, которого она никогда в жизни не носила.

Она медленно подняла кисти к лицу, рассматривая рисунок вен, форму ногтей, незнакомые линии на ладонях.

– Нет...

Она рванула на себя край одеяла, осматривая тело под больничной сорочкой. Движения казались вязкими, будто она управляла чем-то чужим, плохо слушающимся.

Максим шагнул к ней, пытаясь перехватить её руки.

– Тише, ты в шоке...

– Уберите от меня руки, – произнесла она тихо, но так, что он замер на месте. – Я не ваша мать.

Алина испуганно прижала ладонь к губам.

– Она нас не узнаёт. Совсем.

– Дайте мне зеркало, – потребовала она.

Максим молча взял со столика небольшое зеркало и протянул ей. Рука у него заметно дрожала.

Она взглянула в отражение – и задохнулась.

На неё смотрела незнакомая женщина. Красивая, с высокими скулами и светлыми, холодными глазами. Женщина, в чьём взгляде читалась привычка к власти – даже сейчас, даже в больничной сорочке, даже с растрёпанными волосами. Это лицо не имело к ней никакого отношения.

– Это не я, – произнесла она – и на этот раз голос сорвался на хрип.

Алина попятилась к двери.

– Максим... она смотрит на нас, как на чужих.

Врач сдержанно произнесла:

– После такого падения возможны нарушения памяти и дезориентация. Нам нужно провести обследование, прежде чем делать какие-то выводы.

Марина резко повернулась к ней. В светлых, теперь совершенно чужих глазах сверкнула пугающая ясность.

– Это не амнезия.

– Тогда что, по-вашему, произошло? – осторожно спросила врач.

Она снова посмотрела на тонкие, незнакомые пальцы. Потом – на отражение в зеркале, которое всё ещё держала в руке.

– Это чужое тело. И я понятия не имею, как из него выбраться.

Глава 3

​ Марина ещё несколько секунд всматривалась в зеркало, надеясь, что это какой-то сложный оптический обман. Лицо не менялось. Оставалось всё тем же – холёным, породистым, с застывшим выражением холодной уверенности, которое совершенно не вязалось с тем хаосом, что бушевал у неё внутри. Она медленно опустила руку и перевела взгляд на людей в палате.

– Вы серьёзно полагаете, что я приму это как должное? – спросила она. Голос, глубокий и властный, сам по себе придавал словам вес, которого она не чувствовала.

Максим сделал шаг ближе. Было видно, как он сдерживается.

– Никто не говорит, что это нормально. Ты упала, ударилась головой. Травма, шок, потеря памяти – естественное следствие.

Марина раздражённо выдохнула.

– У меня нет проблем с памятью. Я помню всё – от цвета своих штор до пароля на рабочем ноутбуке. Проблема в том, что я помню свою жизнь, а не ту, которую вы мне навязываете.

Алина, стоявшая у шкафа, подалась вперёд. В её глазах осторожность боролась с любопытством.

– Тогда скажите... кто вы?

Марина посмотрела на неё в упор.

– Я уже говорила. Меня зовут Марина Орлова. Мне двадцать девять лет, я работаю в маркетинге. У меня есть ипотечная квартира, кот и привычка пить кофе без сахара. Я не имею никакого отношения к этому телу и, уж тем более, к этому дому.

В палате стало слышно, как работает кондиционер. Максим потёр переносицу.

– Хорошо. Допустим, ты в это веришь.

– Я не верю, я констатирую факт, – отрезала Марина.

Врач, не поднимая глаз от планшета, произнесла ровно:

– При тяжёлых травмах мозг иногда конструирует замещающую личность. Это требует обследования, прежде чем делать выводы.

Марина усмехнулась. Усмешка вышла тонкой и, судя по тому, как дёрнулась Алина, – пугающей.

– То есть я так сильно не хотела быть собой, что придумала карьеру в маркетинге и кота? Весьма креативно для защитного механизма.

– Я пытаюсь объяснить то, что наблюдаю, – сухо ответила врач.

– Нет, вы пытаетесь подогнать меня под протокол, потому что так проще. Но это не сработает.

Максим смотрел на неё теперь иначе – с подозрением, в котором уже не было тревоги.

– Тогда объясни, что происходит. Если ты не моя мать – где она?

Марина на секунду замолчала.

– Я не знаю, – ответила она честно. – Но я точно знаю, что этим телом управляю не я.

Алина сделала ещё один шаг к кровати.

– Вы правда... нас не узнаёте? Совсем?

– Вижу впервые в жизни.

Алина опустила взгляд. В её лице что-то неуловимо изменилось.

– Максим, – тихо позвала она. – Она даже не пытается играть роль.

– Мать всегда любила манипуляции, – он отвёл взгляд в сторону. – Это может быть новой стратегией.

– Вы обсуждаете меня так, будто я неодушевлённый предмет в углу, – заметила Марина.

Максим посмотрел на неё в упор.

– Потому что ты ведёшь себя как чужая.

– Потому что я и есть чужая.

Алина нервно переплела пальцы.

– Она никогда так не говорила, – прошептала она. – Никогда не признавалась, что чего-то не знает. Поражение для неё было невозможным словом.

Максим помолчал. Что-то в его лице сдвинулось – совсем чуть-чуть, почти незаметно.

– Ты хочешь сказать... что это действительно не она?

– Я не знаю. Но это поведение другое. В нём нет её яда.

Марина внимательно наблюдала за этой парой. Кажется, Валерия Аркадьевна была тем ещё подарком для близких.

– Может быть, вы всё-таки официально представите меня самой себе? – попросила она.

Максим глубоко выдохнул.

– Ты – Валерия Аркадьевна Воронцова. Глава семьи. Моя мать.

Марина попробовала имя на языке. Оно ощущалось как тяжёлое бархатное платье – дорогое, но сдавливающее грудь.

– Валерия Аркадьевна... Звучит как название ледокола.

Алина невольно фыркнула – и тут же испуганно прикрыла рот ладонью.

– Вы бы так никогда не сказали.

– А как я должна была сказать?

– Что это имя звучит «достойно и обязывающе», – тихо ответила невестка.

Марина подняла бровь.

– Похоже, мне досталось тело весьма специфической женщины.

– Тебе весело? – Максим нахмурился.

– Мне страшно, – отрезала Марина. – Но если я начну кричать, вы точно закроете меня в психиатрии.

Она снова посмотрела на свои пальцы, сжала и разжала их. Мышцы слушались идеально. Это было почти жутко.

– Мне нужно встать.

– Врач не рекомендует... – начал Максим, но Марина уже спустила ноги с кровати.

Тело оказалось выше, чем её прежнее, и центр тяжести сместился. Движения ощущались непривычно плавными – почти хищными. Она подошла к окну. За стеклом расстилался ухоженный сад и часть особняка, который выглядел как иллюстрация из журнала о жизни людей, с которыми она никогда не пересекалась.

– Это ваш дом, – сказал Максим у неё за спиной.

Марина смотрела в окно.

– Судя по размаху, я была очень богатой и очень несносной женщиной.

Алина за спиной снова издала звук, похожий на подавленный смех.

– Вы бы раньше назвали это «статусом» и «порядком».

Марина обернулась к ней.

– Значит, раньше я была пафосной занудой?

Алина замерла – не зная, смеяться или бежать. Но всё же кивнула.

Максим шагнул между ними, закрывая собой вид на сад.

– Мне это не нравится. Эти интонации, эти шутки. Это не она.

Марина спокойно встретила его взгляд.

– А мне не нравится просыпаться в чужом теле с чужими детьми. Думаю, мы в расчёте.

Врач убрала планшет.

– Я назначу МРТ и дополнительные тесты. – Она сделала паузу. – Отдыхайте. Разговоры подождут.

Марина кивнула. Она знала, что никакое МРТ ничего не покажет. Но спорить не стала – не сейчас.

Когда врач вышла, в палате стало тихо. Максим стоял у двери с видом человека, которому только что объявили о форс-мажоре, но ещё не сказали каком. Алина смотрела на неё с выражением, которое Марина не умела читать – не страх, не злость, что-то среднее.

Марина снова повернулась к окну. В стекле отражалась Валерия Аркадьевна – прямая спина, холодный взгляд, ни единой лишней эмоции на лице.

Марина подумала, что это тело умеет скрывать панику лучше, чем она сама когда-либо умела.

Это могло пригодиться.

Глава 4

Марина остановилась на пороге. Тишина в доме была другой – не стерильной, как в больнице, а густой, словно стены слишком многое слышали и теперь хранили это при себе. Запах дорогого парфюма и полированного дерева давил сильнее, чем боль в висках. Мысль о том, что это место считают её домом, не укладывалась в голове.

Максим прошёл вперёд и бросил ключи на тумбу. Резкий звук ударил по тишине, но он даже не обернулся. Напряжение в его движениях стало открытым, без попыток его скрыть. Алина держалась позади, наблюдая с осторожностью, в которой уже не было прежней беспомощности.

– Если хочешь отдохнуть, комната наверху, – сказал Максим, не глядя на неё.

Марина сняла пальто и спокойно ответила:

– Я здесь не знаю ничего. Проводи.

Максим замер на долю секунды, затем коротко кивнул и направился к лестнице. Она пошла за ним, чувствуя спиной взгляд Алины. Лестница была широкой и надёжной, но Марина всё равно ступала осторожно – тело слушалось, но ощущалось чужим.

– Пришли, – Максим открыл дверь.

Комната встретила холодным светом и безупречным порядком. Всё было выстроено с такой точностью, будто здесь не жили, а контролировали пространство. Марина подошла к зеркалу и несколько секунд молча смотрела на отражение.

– Интересный вкус, – сказала она. – Дорого, идеально и холодно.

– Ты сама всё выбирала, – ответил Максим.

Марина повернулась к нему.

– Значит, раньше я любила контроль больше, чем комфорт.

Алина тихо хмыкнула, но тут же замолчала. Марина перевела на неё взгляд.

– Ты знаешь обо мне больше, чем я. Расскажи.

Алина скрестила руки.

– Вы правда ничего не помните?

– Ничего.

Пауза затянулась. Затем Алина произнесла ровно:

– Вы всегда находили, к чему придраться. Даже когда всё было идеально.

Марина кивнула, принимая это без спора.

– Понятно. Значит, у меня была тяжёлая репутация.

– Это мягко сказано, – тихо добавила Алина.

– Хватит, – резко сказал Максим.

Марина не отвела взгляда.

– Нет, не хватит. Мне жить с последствиями чужой жизни. Я должна понимать, во что я попала.

Максим посмотрел на неё внимательно, впервые не просто раздражённо.

– Ты – глава семьи.

– И что это значит?

– Это значит, что ты всё контролируешь. Деньги, решения, нас.

Марина обвела комнату взглядом.

– Звучит как работа без выходных.

– Вам это нравилось, – сказала Алина.

Марина чуть усмехнулась.

– Значит, у меня были странные предпочтения.

Максим шагнул ближе.

– Мне нужно понять, что происходит. Ты выглядишь как она. Но ты не она.

– Наконец-то, – спокойно сказала Марина.

Он помолчал, затем добавил:

– Ты мягче. И ты шутишь.

Марина отвернулась к окну.

– Значит, есть шанс, что новая версия лучше старой.

Тишина в комнате изменилась – в ней больше не было прежнего давления.

Марина обернулась.

– Давайте договоримся.

Максим напрягся.

– О чём?

– Вы считаете, что я потеряла память. Я считаю, что я в чужом теле. Никто из нас не может это доказать.

Алина смотрела на неё, не мигая.

– И что дальше?

– Дальше мы живём. Пока не появится ответ.

Максим сжал челюсти.

– Это не решение.

– Это реальность, – спокойно сказала Марина.

Она направилась к выходу и остановилась в дверях.

– Где здесь кухня?

Алина моргнула.

– Вы… хотите готовить?

– Хочу проверить, насколько всё плохо.

На секунду повисла пауза, а затем Алина коротко рассмеялась – впервые без страха.

– Тогда вам будет интересно. Мама к плите не подходила лет десять.

Марина уже спускалась по лестнице. Шаги стали увереннее. Если она застряла в этой жизни, значит, придётся её перестраивать под себя.

И начинать лучше с чего-то простого. Например – с еды.

Глава 5

Кухня оказалась неожиданно уютной, хотя и стерильной, как выставочный зал. Марина замерла на пороге, быстро оценивая пространство: дорогая техника, безупречно чистые поверхности, ни одной лишней детали. Всё здесь говорило о человеке, который привык держать под контролем даже воздух.

Алина стояла у плиты и обернулась на звук шагов. В её взгляде мелькнуло знакомое напряжение – смесь привычки подчиняться и настороженного ожидания.

– Вы что-то хотели? – спросила она.

Марина прошла внутрь и провела пальцами по холодной столешнице.

– Хочу понять, как работает это королевство.

– Вы сами его создавали, – напомнила Алина.

– Значит, со вкусом у меня было всё в порядке, – Марина открыла холодильник. – Посмотрим, есть ли здесь жизнь, а не только порядок.

Алина несколько секунд молча наблюдала за ней.

– Раньше вас это не интересовало.

Марина закрыла дверцу.

– Похоже, раньше у меня были довольно скучные приоритеты.

Алина едва заметно усмехнулась и тут же отвела взгляд.

Марина взяла нож. Пальцы сначала двигались осторожно, но стоило лезвию коснуться овощей, как тело само поймало ритм. Движения стали точными и уверенными, будто оно знало эту работу лучше неё.

Алина сделала шаг ближе.

– Вы ведь никогда не готовили. Даже кофе вам приносили.

– Значит, сегодня будет первый раз, – спокойно ответила Марина.

Несколько секунд они молчали, слушая ровный стук ножа о доску.

– Вы правда ничего не помните? – спросила Алина.

– Ничего.

– Вы были… сложной, – осторожно сказала она. – Всегда находили, к чему придраться.

Марина кивнула, не останавливаясь.

– Понимаю.

Алина нахмурилась, словно ожидала другой реакции.

– И всё?

– А что ещё? – Марина пожала плечами. – Я не обязана защищать человека, которым не являюсь.

Эта простая фраза выбила Алину из равновесия сильнее, чем любые прежние споры.

Она уже открыла рот, чтобы ответить, когда в дверях появился Максим.

Он замер, глядя на мать у плиты.

– Это что сейчас происходит?

Марина даже не обернулась.

– Готовка. Довольно базовый процесс.

Максим медленно вошёл, не сводя с неё взгляда.

– Ты никогда этого не делала.

– Значит, тебе повезло увидеть это первым, – спокойно сказала Марина.

Он остановился рядом, слишком близко.

– Нет. Это не «повезло». Это странно.

Марина выключила плиту и наконец повернулась к нему.

– Ты ищешь объяснение, которое тебе удобно. Я уже дала тебе другое.

– Ты ведёшь себя не как моя мать, – тихо сказал он.

– Потому что я не она, – так же спокойно ответила Марина.

На этот раз она не стала повторять или объяснять. Просто удержала его взгляд.

Максим сжал челюсти.

– Тогда скажи, что мне делать с этим, – резко спросил он. – Принять? Игнорировать? Или ждать, когда это закончится?

Марина выдержала паузу.

– Смотреть и делать выводы.

Алина нервно вмешалась:

– Может, мы сначала попробуем поесть?

Марина усмехнулась и разложила еду по тарелкам.

Через несколько минут они сели за стол. Алина попробовала первой и замерла.

– Это… вкусно.

Марина приподняла бровь.

– Удивительно?

– Очень, – честно ответила Алина.

Максим тоже попробовал. Он нахмурился, но возразить не смог:

– Это точно не мамина еда.

– Отлично, – сказала Марина. – Значит, хотя бы что-то в этой жизни можно переписать.

Алина посмотрела на неё иначе – без привычного страха.

– Вы сейчас… нормальная.

Марина поймала её взгляд и чуть заметно улыбнулась:

– Не привыкай.

Алина рассмеялась – впервые свободно. Звук разрезал привычную тишину дома.

Максим не улыбнулся. Он смотрел на Марину внимательно и холодно, словно впервые видел её по-настоящему.

И, похоже, начинал сомневаться не только в её памяти.