Текст книги "Меч и ножны (СИ)"

Автор книги: chate

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

– Эну, я принес тебе сладких пирожков с творогом! Хамаш сказал, что они полезны при переломах. А еще он сказал, что когда я вырасту, то обязательно стану Мечом.

Эну взял предложенный пирожок, откусил и принялся медленно жевать, совершенно не ощущая вкус. В носу подозрительно свербело, глаза чесались, и в горле несчастный пирожок встал комом. Хотелось плакать, но слез не было – была только тяжесть на душе и боль, поселившаяся в сердце.

========== 5. Ритуал ==========

Нога болела еще два дня. Целитель говорил, что заклятия, сращивающее кости и обезболивающее, были взаимоисключающими, потому каждый раз приходилось выбирать: быстрое и болезненное выздоровление или безболезненное, но долгое. Эну выбрал быстрое, а боль… что ж, ее и потерпеть можно, если знать, что она рано или поздно закончится. Все когда-нибудь заканчивается.

Аки забрали на следующий день после памятного разговора. У него в соседнем городе жила тетка (мамина сестра) с мужем. Детей боги им не дали, так что Аки они радовались как родному. Было жаль расставаться с мальчишкой, но заботиться о нем Эну не мог: самому придется искать работу, а тут ребенок. Хаина, тетка Аки, оказалась женщиной доброй, да и муж ее Эну понравился: спокойный, уверенный в себе мужчина. Они даже предложили ему отправиться с ними, там бы и работу для него подыскали, но Эну, сам не очень поняв почему, отказался. Его словно что-то держало в этом городе, хотя больше всего хотелось уехать и позабыть обо всем, что здесь произошло.

Рахтара, Хамаша и Илио он больше не видел. Рахтар в тот же день ушел из лечебницы, так что и остальным там делать было нечего, но Эну никак не мог избавиться от воспоминаний. Рассказ Илио бередил душу, а еще снились глаза Рахтара: такие, какие он видел тогда, на чердаке – белые и страшные. Каждый раз Эну просыпался тяжело дыша и обливаясь потом, с криком, замершим на губах. Лекари давали отвары успокоительных трав, думая, что его преследуют в кошмарах ледяные демоны, и Эну послушно пил, не собираясь пояснять их ошибку. Да и что это изменило бы? Какая разница, что именно снилось в кошмаре, если избежать ужасного сна не получалось даже с помощью травок?

Как только боль окончательно прошла, Эну покинул лечебницу. Наступило позднее утро, и он решил, не теряя зря времени, прогуляться по базарной площади и поспрашивать о работе. Жить-то надо было на что-то.

Пробираясь через торговые ряды, Эну все время чувствовал какое-то беспокойство. Было такое ощущение, словно холодный ветер дул в затылок и шею, заставляя все время ежиться и менять направление движения, но от непонятного «ветра» это не спасало. Наконец, не выдержав подобного издевательства, Эну остановился у центрального рыночного столба и нервно огляделся. Вот тут-то все и случилось. Неожиданно торговую площадь обдало холодом, и с противоположных ее концов, сверкнув молниями, начали открываться два портала, мигом вымораживая камни и оказавшиеся рядом прилавки. Кто-то истошно заорал: «Демоны!» – и народ с криками ужаса заметался по площади в поисках выхода. Те, кто оказался рядом с боковыми улочками, ринулись туда в поисках спасения, остальные бессмысленно толкались между рядами, кричали, сбивали стоящие на пути лотки, топтали упавших, словно обезумившее стадо. Эну прижался спиной к столбу, понимая: сунься он в испуганно мечущуюся толпу – и неизвестно, чем все для него закончится. Прошла всего пара мгновений – и из порталов полезли ледяные демоны, хватая тех, кто оказался поблизости, и сразу же пожирая их. Эну не очень ясно видел происходящее – далеко, да и мелькающие мимо люди мешали, – но и воспоминаний хватило, чтобы сердце сжалось в приступе леденящего ужаса.

В какой-то момент среди народа мелькнули беловолосые воины: Хамаш и Илио пробивали себе путь к дальнему порталу, с трудом пробираясь сквозь людское море, а Рахтар взял на себя противоположную сторону. Он пронесся мимо Эну, даже не глянув на него, а может, просто не заметив, поглощенный предстоящим боем. Эну только успел отметить, что глаза у воина были нормальные, как тот оказался уже далеко, выкрикивал что-то и махал рукой в сторону портала. В следующую секунду на Рахтара бросилась одна из тварей, и он кинул в нее свой тор, уворачиваясь от удара ядовитых щупалец, и тут же пустил в ход мечи, отсекая хлещущие по нему щупальца, уходя из-под ударов, словно… танцуя. Эну не всегда успевал проследить за всеми стремительными движениями, но это все равно было смертельно красиво.

Некоторое время он завороженно наблюдал за боем, не замечая, что постепенно торговая площадь опустела. Осталось только несколько людей, покалеченных в давке. Некоторые из них стонали и просили спасти их, но никто не спешил им на помощь. Эну и сам не мог сдвинуться с места, не отрывая взгляд от Рахтара, уничтожающего уже вторую тварь. Наконец и она пала, других противников рядом не оказалось, и воин остановился, словно наткнувшись на невидимую стену, а потом развернулся и медленно, поигрывая мечом, начал наступать на кого-то, лежащего на земле. Эну не видел, кто именно привлек внимание Рахтара, да и не стремился посмотреть: вдруг стало очень страшно, потому что даже отсюда он заметил, что глаза Меча были совершенно белые, без радужки и зрачков, а лицо напоминало гипсовую маску.

Перед Рахтаром вдруг вырос Хамаш, что-то говоря ему, но не выпуская оружие из рук; Илио стоял рядом, напряженно постукивая по земле боевым шестом, выпачканным в демонической слизи. Рахтар на мгновение замер перед ними, мотнул головой, словно пытаясь стряхнуть с себя наваждение, а потом… бросился на Хамаша, замахиваясь мечом. Воины сцепились, оружие зазвенело, плетя свой танец смерти, и Эну понял, что уйти с торговой площади Рахтару не суждено. Илио тоже был готов нанести смертельный удар – об этом говорили напряженная поза и выставленный чуть вперед посох с обнаженными лезвиями, – но пока не вмешивался, видя, что его напарник успешно отражал атаки, все еще пытаясь докричаться сквозь боевое безумие до своего собрата.

Время шло, сердце Эну сжималось от боли, и дышать становилось все труднее. Он понимал, что сейчас произойдет, понимал, но отказывался верить. Ведь тогда, на чердаке, все обошлось, неужели сейчас…

Хамаш сделал хитрую подсечку, и Рахтар оказался распластан на спине.

– Не-е-ет!

Меч вылетел из ослабевшей руки Рахтара, перед глазами потемнело. Он только и успел заметить блеск чужого клинка, а в следующее мгновение рядом раздался истошный крик, и сверху упало что-то не слишком тяжелое, но выбившее напрочь последний воздух из легких. Рахтар тут же ухватил нападающего за шею, собираясь сломать ее, но кровавый туман вдруг отступил, и испуганные, неимоверно зеленые глаза заглянули прямо в душу. Воин замер, боясь спугнуть свое видение, а потом потянулся к чужим губам, чувствуя себя страждущим странником, случайно наткнувшимся в пустыне на кристально чистый родник.

– Эй, ребята, не стоит заниматься этим до ритуала, – тяжелая рука легла на плечо Эну, вырывая из сладкого небытия. Он вздрогнул, поняв, что целовался с Мечом, руки которого, неизвестно когда пробравшиеся под рубашку, ласкали его обнаженную спину.

Ошарашенные и тяжело дышащие, Рахтар и Эну глядели друг на друга.

– Ритуал? – с трудом выдавил из себя Рахтар, а Эну испуганно вздрогнул, отвел взгляд и сел, отодвигаясь от воина.

– Я… не знаю, – едва слышно прошептал он, поправляя одежду.

– Боишься?

– Боюсь.

– Меня?

Эну задумался, пытаясь разобраться в себе. Он не мог внятно пояснить причину своих страхов. Он боялся…

– Боли. Я боюсь боли. Не физической, нет – душевной. Боюсь перестать быть собой.

– Эну, тебя ведь так зовут, верно? – Рахтар приподнялся, сел рядом и взял его ладонь в свои, делясь теплом и внутренней силой. – Не бойся. Ритуал не изменит тебя, иначе я не смогу откликаться на зов твоей души. Ритуал поможет нам чувствовать друг друга на любом расстоянии, чтобы я всегда знал, что рядом есть тот, ради кого я должен вернуться.

Судорожно вздохнув, Эну нашел взглядом Илио, тот ободряюще улыбнулся и кивнул.

– Я… попробую, – нерешительно произнес он. – Только… у меня никогда не было… ну, мужчины не было.

– Доверься мне. Прошу. Я скорее перережу себе горло, чем обижу тебя.

– Спасибо. Я согласен.

– Вот и ладно, – Хамаш спрятал меч в ножны и обнял своего Илио за талию, прижимая к себе. – Я немедленно сообщу магам, и сегодня вечером можно будет провести ритуал.

***

Зал для ритуала находился глубоко под землей. Сотни ступеней вели вниз, и с каждым шагом сердце в груди сжималось от страха все сильнее. Эну бы наверняка развернулся и сбежал, если бы его не держал за руку Рахтар. Его присутствие помогало перебороть себя и идти дальше, пока ступени не закончились большими двустворчатыми дверями, оббитыми железом. Весь путь освещали магические фонари, а возле дверей огоньки едва теплились, погружая створки в таинственный сумрак.

– Эну, – Рахтар крепче сжал его ладони, – здесь мы должны раздеться. Не бойся. Доверься мне. Может, помочь?

Эну отрицательно покачал головой и дрожащими руками расстегнул пуговицы, распустил шнуровку и, глубоко вздохнув, сбросил с себя все.

– Спасибо, – уже обнажившийся Рахтар вновь взял его за руку.

Створки двери тут же медленно поползли в стороны, открывая проход в черное нутро зала. Поначалу света внутри не было, и Эну, ничего не видя, шагнул вперед, ведомый Рахтаром. Несколько шагов – и перед ними начал медленно разгораться красный уголек, постепенно увеличиваясь до размера огромного алтарного камня. Красный призрачный отсвет алтаря завораживал; когда же он начал пульсировать в так биения сердца Эну, тот вообще потерялся в этом мерцании, растворился, словно туман под солнцем.

Погруженный в алый мир, он не видел ничего вокруг себя – только ощущал. Всем своим существом он чувствовал, что не один: рядом был тот, кто сможет защитить, что бы ни произошло. Всем своим естеством Эну прижался к нему, разделяя удовольствие, делая его общим, единым для двоих, и тепло обволокло его, проникая в каждую клеточку тела и в саму душу. Алтарь на мгновение полыхнул ярче, когда Эну оказался лежащим на нем, но это не испугало, потому что внутри тоже вспыхнула искра, стремительно разрастающаяся до огромного пламени. Алый мир показался родным, только одно выбивалось из общей картины, раздражало и заставляло стремиться к чему-то большему: часть внутреннего пламени бушевала снаружи. Рядом. Совсем-совсем близко, но не внутри. Это нужно было изменить. Срочно.

Эну раскинулся, призывая и приглашая, а потом и принимая внутрь себя ту часть, которой ему не хватало. Молнией вспыхнула боль, тотчас же сменившаяся удовольствием, а потом пламя взлетело до небес, сжигая все на своем пути и тут же возрождая то, что уничтожило. Эну почувствовал, как крепкие руки приподняли его, помогая вознестись в небо на огненных крыльях, а потом удержали, когда он начал падать. И держали. Держали. Держали! Пока огонь не погас, превратившись из яростного и уничтожающего в тихий, домашний, уютный, согревающий, но не обжигающий.

– Рахтар? – тихо прошептал Эну, распахнув глаза и встречаясь взглядом с синими глазами. – Что это было?

– Магия. Она приняла нас, – воин отстранился, и Эну почувствовал, как из него выскальзывает…

– Ой!

– Больно? Прости, – Рахтар быстро встал, давая возможность вздохнуть.

– Нет, не больно. Просто… необычно, – Эну свел ноги, чувствуя легкое жжение там, внизу. – И что теперь?

– Теперь мы отправимся в мою комнату, отдохнем, а после нас будут ждать маги, чтобы начать твое обучение.

– А город?

– В городе уже другой охраняющий. Нас надолго нигде не оставляют, чтобы не расслаблялись, наверное. Месяц, самое большее два – и новое назначение. Ну что, пойдем? – Рахтар протянул руку, помогая встать.

Поднявшись, Эну оглядел зал, теперь ярко освещенный. Он оказался небольшим, с грубо обработанными стенами и алтарем посреди пещеры, на котором они и любили друг друга в первый раз. Назвать произошедшее каким-нибудь грубым или безликим словом казалось кощунственным. Когда же взгляд остановился на обнаженном Рахтаре, Эну вскрикнул: на коже воина был вытатуирован меч. Его рукоять располагалась на груди, при этом черенок и гарда были изображены в виде переплетающихся языков пламени, а острие достигало безволосого паха, почти касаясь члена. Эну невольно протянул вперед руку, прикасаясь к рисунку, а Рахтар рассмеялся, взмахнул рукой, и рядом с ним из воздуха возникло два ростовых зеркала.

– Маги их сделали, чтобы новички могли полюбоваться на зрительное отображение магии. Иди ко мне.

Эну послушно сделал шаг вперед, оказываясь между зеркал. Рахтар немного развернул его, заставляя поглядеть в одно. Первым делом Эну увидел белую прядь в своих темных волосах, а потом…

– Это у меня? – он завел руку за спину, ощупывая собственную поясницу. Ответа ему и не требовалось: и так было понятно, что появившийся на спине рисунок ножен только его и что он больше никогда не исчезнет. Ножны были ориентированы снизу вверх. Их устье, на котором также сплетались языки пламени, располагалось на копчике, а наконечник – между лопаток. Разглядев рисунок и поняв его смысл, Эну покраснел.

– Убирай зеркала. Насмотрелся.

– Ты самый красивый, – взмахом руки Рахтар убрал зеркала, а потом прижал Эну спиной к груди, обнял руками так крепко, как только мог, не причиняя боли, и положил подбородок на макушку, счастливо улыбаясь. – Самый-самый-самый. И я почту за честь доказывать тебе это каждый день, каждое мгновение своей жизни.

***

Встреча с магами прошла быстро. Лиц своих они не показывали, скрываясь за мантиями с глубокими капюшонами, зато исходящая от них сила чувствовалась очень явно. Эну даже вздрогнул, когда один из них оказался перед ним.

– Протяни мне руку ладонью вверх, – попросил маг.

Рахтар кивнул, беря Эну за левую руку, когда он протянул магу правую. Над ладонью начал формироваться полупрозрачный шар, в котором клубилось алое марево, в какой-то момент преобразовавшееся в… кнут.

– Занятно. Такого оружия мы еще не создавали. Это будет интересная работа.

Маг развеял шар и отошел, а Эну вопросительно взглянул на Рахтара, молчаливо требуя пояснений.

– Маги создают для каждого оружие, с которым Меч или Ножны могут сродниться, отдав ему частичку своей души и магии. У меня это тор и парные мечи, у Хамаша – полуторник и боевые ножи, у Илио – боевой посох, а у тебя будет кнут. Ты научишься им работать в паре со мной, чтобы мы могли помогать друг другу в бою, а не только после него. Кнут будет магический, ты сможешь призывать его, где бы ни оставил, а еще его нельзя украсть или потерять. Наше оружие – частичка нас.

– А убивать им демонов я смогу? – глаза Эну азартно заблестели.

– Нет, вряд ли. Зато ты сможешь сдерживать их, защищая мне спину.

– Тоже неплохо, – понимающе кивнул Эну. Он не воин, и никогда даже не представлял себя им, так что меч был бы в его руках совершенно бесполезной вещью.

Пока они разговаривали, все маги куда-то делись, но Эну это не волновало. Гораздо больше его интересовало желание, разгорающееся в душе Рахтара.

– Ты… хочешь меня?

– Очень. Всегда. Идем? Здесь неподалеку есть чудесное озеро. Хочу показать его тебе.

Они вышли, держась за руки, а под своды зала из открывшегося портала шагнули двое. Меч и его Ножны поглядели на закрывшуюся за Рахтаром и Эну дверь.

– Илио, какой же ты у меня сообразительный. Молодец. Думаю, без твоего рассказа мальчик ни за что не решился бы на этот шаг, и мы потеряли бы их обоих.

– Конечно, вы молодцы, – скрипучий голос старого мага был едва слышен в зале, но Хамаш и Илио разом склонили головы перед старейшим. – Отдохните немного, а потом вас ждет новая работа. Порталы из мира ледяных демонов начнут открываться на юго-востоке, там тоже есть Меч, которому нужна будет ваша помощь. Надеюсь, вы справитесь не хуже. Мы почти нашли способ запечатать переходы навеки, нам только нужно время. Еще немного времени.

***

На берегу озера Эну нежился в объятиях Рахтара и смотрел на закат. Разливающееся по небу красное сияние умиротворяло, а мерное дыхание рядом навевало дрему.

– Знаешь, как вспомню сейчас о своих страхах, так смешно становится, каким глупым я был.

Рахтар улыбнулся и поцеловал Эну в лоб, скользнув ладонью по его бедру, а потом спустившись еще немного ниже.

– Ах, что ты делаешь?

– Собираюсь показать тебе, как люблю.

– Еще раз?

– Еще сотни, тысячи раз, мой Эну.

– Знаешь, а все-таки ритуал изменил меня: раньше я тебя боялся и не чувствовал той привязанности, что ощущаю сейчас.

– Боялся? Так это из-за страха ты бросился под меч Хамаша, спасая мне жизнь?

Эну широко распахнул глаза, потрясенный услышанным.

– А ведь верно. Я тогда даже не думал. Просто понял, что тебя вот-вот убьют, и… Сам не знаю, как все получилось.

– Как бы ни получилось, все равно спасибо тебе, любимый.

– Всегда пожалуйста. А теперь… поцелуй меня и… займись со мной любовью, – ладонь Эну легла на пах Рахтара, убеждаясь в том, что слова о любви не просто слова.

Комментарий к 5. Ритуал

Дорогие читатели, приношу вам свои глубочайшие извинения, но я не смогу некоторое время отвечать на комментарии. Однако я их все читаю и неизменно благодарна за все, что скажите. Даже если это будет критика – все равно спасибо большое!

========== приквел “Удача вора” ==========

Илио поверить не мог, что попался. Он с семи лет промышлял на улице, обчищая карманы зевак, и ни разу его никто не ловил, а тут… Илио потер сдавленные наручниками запястья и тяжело вздохнул. За воровство в их стране было предусмотрено только одно наказание – отрезание трех пальцев на обеих руках, после чего вор терял свои способности навсегда. Попробуй обчистить чей-то карман или срезать кошелек, если в твоем распоряжении из всех пальцев только мизинец и безымянный.

Илио снова вздохнул и завозился, стараясь удобнее устроиться на каменном полу каземата. Рядом храпели два десятка мужчин разного возраста, такие же заключенные, разве что не из воров: были тут и убийцы, и растратчики, но большинство относилось к должникам, не сумевшим вовремя рассчитаться и не имеющим недвижимости, стоимость которой покрывала бы заем. Сам Илио именно так и оказался на улице, когда после смерти матери отец не смог выплатить долги. Это произошло тринадцать лет назад. Отца тогда арестовали, а Илио отдали в работный дом, как всегда поступали с сиротами, но через год ему удалось сбежать, прибившись на площади к компании беспризорников. Там его увидел Ларис Хромой, один из лучших воров гильдии, и взялся обучать, и через год Илио уже работал самостоятельно, отчисляя положенные проценты учителю и в гильдию. В пятнадцать лет его сделали полноправным членом гильдии, в восемнадцать – называли лучшим вором, когда он из-под носа градоправителя увел драгоценность, стоимостью в три сотни золотых монет. Причем из-под носа – в буквальном смысле: Илио расстегнул золотую цепь градоправителя, украшенную изумрудами и сапфирами, пока тот отплясывал на главной площади города во время праздника урожая, выпив перед этим добрую половину бочонка эля. Все это было проделано так ловко, что пропажи хватились только на следующий день, когда умельцы гильдии уже разобрали ее на составляющие и в таком виде предложили торговцам. И вот в девятнадцать лет, когда его мастерство достигло таких высот, Илио совершенно по-глупому попался с чужим кошельком. Вернее, не сам попался – его подставили. Он даже знал кто и почему, но кому какое дело до одного из сотен воров столицы и справедливости по отношению к нему?

Илио повернулся на бок, стараясь не очень греметь цепью, что сковывала вместе десяток мужчин при помощи ножных кандалов. Причем в его шеренге были не просто первые попавшиеся бедолаги – их в этот десяток отбирали с особой тщательностью, выуживая самых молодых и хоть немного симпатичных среди всех, кого согнали в каземат после короткого суда. Воровское чутье подсказывало, что это деление неспроста, а потом, услышав разговор охраны, Илио едва сдержал крик. Оказалось, что их должны отдать магам, и те сделают из них шлюх для Мечей. Кто такие Мечи – разъяснять не надо было никому. Героев, сражающихся с ледяными демонами и убивающих их, знали едва ли не поименно, так же как знали и то, что после боя Мечи должны сбросить остатки боевого безумия, трахая отданных им парней. Таких мальчиков называли Ножны, вполне понятно почему, и презирали практически все, от мала до велика. Немногие задумывались о том, что не будь у Меча Ножен – и мало кто выжил бы, оказавшись рядом с полем боя. Главным для людей было то, что Меч мог попользоваться своими Ножнами как и где угодно. Даже к проплаченным шлюхам в народе не относились так презрительно, как к Ножнам.

Так, размышляя над своей судьбой, Илио незаметно для себя заснул, а на рассвете его разбудил скрежет открываемых дверей каземата.

– Эй, овцы, на выход! – окрик стражника заставил людей шевелиться, поднимаясь на ноги.

Десяток Илио сразу же отделили от основной массы, направив к телеге, возле которой уже стоял капитан стражи.

– Вам сегодня повезло, – сказал он, как только арестантов выстроили перед ним. – Трое из вас получат шанс стать полноправными членами общества, остальные же присоединятся к тем, кто будет работать на рудниках, возвращая долг стране и ее народу. Грузите – и вперед!

Последний приказ относился к стражникам, которые ретиво запихнули преступников в телегу, немало не заботясь о том, что им неудобно. Кто-то попробовал возмутиться, но ропот оборвали ударом палки и предложением бежать следом за телегой, если не нравится ехать. Недовольных больше не было. Цепь с них не сняли, а приковали ее концы к скобам на дне телеги так, что расстегнуть замок и сбежать по дороге было нереально, тем более что телегу сопровождали двенадцать стражников во главе с капитаном. Илио так и подмывало спросить: не много ли чести такой конвой для десяти арестантов, но он благоразумно держал язык за зубами. Не высовываться – это первое, чему его научила жизнь, а Ларис Хромой довел ее уроки до совершенства.

Около полудня, когда впереди замаячили шпили колдовской крепости, капитан велел остановить телегу у ручья. Арестантов загнали в воду, велев вымыться. Ради такого случая им даже выдали пару обмылков, только вот вода в середине осени была уже холодная, несмотря на солнечные деньки. Все стучали зубами от холода, закончив ополаскиваться, а стража, явно развлекаясь, погнала их бегом вокруг телеги, мотивируя это заботой о замерзших арестантах. Когда кто-то впереди свалился, невольно подсекая остальных, капитан приказал прекратить развлечение, пока кандидаты в Ножны не покалечились, и их загнали обратно в телегу. Некоторые именно в этот момент узнали о своей участи и запаниковали. Пришлось страже их успокаивать, разумеется, с помощью грубой силы. Один парнишка, чуть моложе Илио, даже разрыдался, но никто на его слезы внимания не обратил. Преступников просто повезли дальше, развлекаясь шутками о том, кого и как будут иметь Мечи, когда им приспичит.

До крепости магов ехали еще часа два. За это время Илио чего только не наслушался. Собственно, он и раньше немало знал об отношениях между мужчинами, случалось даже подсмотреть кое-что, но до такой степени похабно при нем еще никто не рассуждал. Сам Илио был еще нетронут. Нет, они с парнями, бывало, развлекались, помогая друг другу руками, но только так и никак иначе, хотя предложений провести ночь он получал за свою недолгую жизнь десятка три, если не больше.

Как только телега проехала за ворота, те без стука и скрипа закрылись, словно отрезая арестантов от прошлой жизни. Кто-то снова зарыдал, еще двое или трое принялись скулить от страха. Один парень, видимо совсем отчаявшись, кинулся на стражников, за что получил дубинкой в живот, а потом по ногам. И только появление трех магов в сопровождении четырех вооруженных до зубов Мечей остановило избиение несчастного.

Маги. Как они выглядели – никто из простых смертных не мог рассказать. Они всегда ходили в скрывающих тело длинных балахонах с капюшонами и широкими рукавами. Лиц было практически не видно, что только добавляло таинственности и недоверия народа. Магов боялись, иногда ненавидели, но им самим, видимо, на это было плевать. Они вели свои дела сами, и даже король вынужден был считаться с магами, не говоря уже об остальных людях.

Мечи. Этих воинов вывели маги, когда в людской мир повадились приходить ледяные демоны. Сам Илио ни разу не видел потусторонних тварей, только слышал о них, и из этих рассказов следовало, что встреч с ними нужно было избегать всеми силами. Демоны были ядовиты, с огромной пастью, кучей щупалец и непробиваемой шкурой. Простые воины с большим трудом могли справиться с ними, при этом людей твари убивали с завидной легкостью, да еще и жрали человечину так, словно это был деликатес. Кому из магов пришло в голову создать совершенного воина – неизвестно, по крайней мере простому люду неизвестно. Только ходили в народе слухи, что из десяти только один выживал, проходя какой-то страшный ритуал, после чего волосы воина навсегда становились седыми. Так, по белым волосам, Мечей и распознавали. К каждому мало-мальски крупному городу приписывали защитника, чтобы успеть остановить тварей, если случится очередной прорыв. А в столице Мечей было вообще два, только Илио их никогда не видел, да особо и не стремился – и так неплохо жилось, до недавнего момента.

Арестантов согнали с телеги и выстроили в ряд. В их сторону махнул рукой один из магов, и Мечи двинулись вперед, вглядываясь в тех, кого им привезли. Одного, того, что стоял с краю и тихо всхлипывал, выбрали сразу. Возница, он же по совместительству кузнец, тут же сбил штырь с ножных колодок, и Меч, подхватив на руки, унес впавшего в истерику парня. Два других воина некоторое время выбирали, прохаживаясь вдоль ряда, но все же быстро определились, а вот четвертый, тот, что был повыше остальных и пошире в плечах, никак не мог подобрать себе кого-нибудь. Он даже дважды останавливался напротив Илио, вглядываясь в его глаза. Первый раз Илио головы не поднял, упрямо разглядывая свои ноги, а вот во второй их взгляды встретились. У Меча глаза оказались серо-синими, как небо перед грозой, и такими завораживающими, что Илио на несколько секунд буквально выпал из реальности, а потом…

– Только попробуй меня выбрать, – угрожающе зашипел он, оскалившись. Меч на это только фыркнул презрительно, но Илио показалось, что на миг в его глазах пронеслась тень боли и обиды, а в следующее мгновение воин отошел, удаляясь от растерянно глядящего ему вслед воришки. Сзади зло зашипел капитан стражи, обещая Илио много неприятных моментов, если он не заткнется, но ему уже было все равно – становиться подстилкой для Меча он не собирался. После того как их свяжет магия, побег уже будет невозможен, а вот с рудников можно было попытаться бежать. Надежда обрести свободу не покидала его даже в крепости магов.

Четвертый Меч так никого и не выбрал. Он подошел к магам, отрицательно покачав головой, и те вернулись вместе с ним в крепость, велев стражникам устроиться на ночь в казарме, расположенной в ближайшем поселке, который не было видно с дороги из-за крепостных стен. Оставшихся семерых арестантов в телегу сажать не стали – погнали из крепости своим ходом, подгоняя свистом и дубинками. Илио был бы не против получить одну такую дубинку в руки. Среди воров оружием мало кто пользовался, разве что ножами, а вот с дубинками и шестами обращаться умел практически каждый. Илио тоже умел, что не раз спасало его жизнь, но только не теперь.

Уставших арестантов загнали в какой-то сарай с дырявой крышей, но общую цепь снять никто не подумал, так что о побеге пока не могло быть и речи. Вскоре принесли ужин – пол-лепешки и чашку воды, – но все же это было лучше, чем ничего. Илио быстро расправился со своей порцией и прилег ближе к стене, собираясь вздремнуть, только сон сбежал прочь. Перед внутренним взором все стоял взгляд того Меча, полный насмешки и какой-то затаенной грусти.

Солнце практически село, погружая поселок во тьму, когда в сарай вошли двое. От них отчетливо пахло перебродившим суслом, да и на ногах оба стояли не слишком уверенно.

– Капитан сказал брать рыжего, – пробормотал один из них, и в груди Илио все заледенело – рыжим среди оставшихся арестантов был только он.

Попытка уползти глубже в тень ни к чему не привела: во-первых, цепь не позволила далеко передвинуться, а во-вторых, шебуршение привлекло внимание стражников, сразу же ринувшихся к своей добыче. Без кузнеца отцепить Илио от других вышло не сразу. Стражники разомкнули общую цепь, вытянули ее так, чтобы он оказался на свободе. Потом один вновь принялся нанизывать на нее ножные кандалы арестантов, в то время как второй держал Илио, болевым захватом вывернув ему руку за спину, чтобы нельзя было сбежать. Оставшиеся арестанты опасливо поглядывали на стражников, боясь даже громко дышать в их присутствии, не говоря уже о том, чтобы оказать хоть какое-то сопротивление. Все были рады, что не на них пал выбор. Что касается того, кому не повезло… ну, значит, судьба у него такая.

Илио быстро убедился, что вырваться не получится. Он послушно стоял, сдерживая стоны боли, отдающейся от плеча в спину и дальше по всему телу. Удерживающий его стражник время от времени потирался бедрами о ногу Илио и рассказывал, как его сейчас отымеют. А поскольку к прибывшей в крепость охране решила присоединиться и местная, то развлекаться они будут долго. Очень долго! Когда другой стражник закончил с цепью, они вместе подхватили воришку под руки и поволокли наружу, обмениваясь шутками о крепенькой заднице, которая сейчас славно поработает.

От всего услышанного на глазах Илио наворачивались слезы и ноги отказывались идти, подламываясь в коленях. Он изо всех сил старался сдерживаться и не показывать свой страх, но чем ближе была казарма, тем меньше оставалось шансов на спасение. Когда один из стражников потянулся, чтобы открыть дверь, Илио рванулся изо всех сил в сторону, понимая, что это его последняя возможность, но вырваться не удалось. Удар кулака по затылку, а потом еще пара ударов по почкам быстро привели его в полубессознательное состояние, при котором ни о побеге, ни о сопротивлении речь уже не шла.

Его появление в казарме было встречено дружными выкриками и звоном кружек с элем, разливаемым из небольшого бочонка. Не успел Илио хоть немного прийти в себя, как с него содрали штаны и рубаху, не заботясь о том, что просто рвут одежду, а потом прикрутили к вытащенной на середину казармы койке, уложив поперек нее лицом вниз и привязав руки и ноги к ножкам длинными веревками.