Текст книги "Музыкальная история (СИ)"

Автор книги: Bazhyk

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)

Драко как раз достал свой магловский паспорт из стенного сейфа в зале гобеленов, когда ему послышался отдаленный детский смех. Молодой человек посмотрел по сторонам, но в пустом особняке, конечно же, никого не было. Однако, стоило вернуться к бумагам, как откуда-то сверху раздался едва уловимый перезвон колокольчиков. И следом как будто ребенок хихикнул и спрятался.

Драко сунул паспорт и полис во внутренний карман куртки, настороженно огляделся и с подозрением уставился на замершего у дверей эльфа.

– Тинки?

Домовик дрожал, тряс ушами, из глаз вот-вот должны были хлынуть слезы.

– Тинки, что случилось?

– Хозяи-и-ин Дра-а-а-ако! – тихо провыл эльф, судорожно прижимая к себе сумку.

– Да в чем дело-то?!

Детский смешок прозвучал отчетливее и ближе.

Не веря себе, Драко повернулся к семейному гобелену и нашел глазами свое имя. Он не бывал в Генеалогическом зале с послевоенного лета. Он привык думать, что его имя на ветвистом семейном древе – последнее. Поэтому тоненький росточек с трепещущими листиками, тянущийся от него самого вперед и вверх, оказался нешуточным ударом под дых. В кружочке, предназначенном для портрета, находился лишь детский силуэт; хорошо просматривался только смешной чубчик, залихватски торчащий вперед. Ребенок-силуэт склонил голову на бок и помахал Драко ладошкой. Драко потер грудину с левой стороны – там давило и ныло. Второй рукой он прикоснулся к портрету, и под его ладонью проступило имя – Скорпиус.

Драко едва устоял на ногах. Когда-то давно, словно в другой жизни, они с Гермионой говорили о возможных детях. Тогда-то Драко и убеждал упрямую гриффиндорку, что его наследника будут звать Скорпиус, а Гермиона смеялась, отмахивалась и настаивала на универсальном имени Джон. Или Джек. Или вообще, простигосподи, Роберт.

– Что здесь происходит?! – в зал ворвался встрепанный Люциус с выпученными глазами. – Драко! Почему ты покинул Сицилию?! Что ты здесь делаешь! Немедленно возвращаемся!!!

Драко смотрел на почти невменяемого отца и понимал, что ничего не чувствует. Ни злости, ни обиды, ни тем более ненависти. Просто этот человек перестал для него существовать. Выцвел, как старая тряпка, потерял краски и плотность, а вместе с ними – и значимость для Драко.

– Ты знал? – молодой человек кивнул на гобелен и растянул губы в злой усмешке, увидев вытянувшуюся физиономию Люциуса. – О да, ты знал!

– Это не имеет никакого значения! – истерично вскричал Люциус. – Этот ребенок не может быть наследником Малфоев!

– Ну да, – серьезно кивнул Драко, – именно поэтому его признала Родовая магия.

– Это ничего не значит! – завопил Люциус и затопал ногами. – Сын грязнокровки не будет моим наследником! Я никогда не признаю его! И твою грязную девку я в своем доме не потерплю! Даже не мечтай!

Драко презрительно наблюдал за отцовской истерикой и, дождавшись короткой паузы, просто сказал:

– Да мне все равно.

Люциус подавился очередным воплем, неверяще уставившись на наследника. Драко кривил губы, но держался спокойно. Словно его и правда не задевали крики отца и его угрозы.

– Делай что хочешь, – ровным бесцветным голосом продолжил Драко. – Нет у тебя больше сына, Люциус Малфой. Ты украл у меня детство, и не только у меня. Ты украл у меня и Гермионы четыре года счастья. Сколько лет Скорпиусу? – он посмотрел на гобелен. В портретном кружочке ребенок-силуэт показывал три пальчика. – Ты украл у Скорпиуса три года полноценной семьи. Ты правда думаешь, что ты и твои амбиции все еще важны для меня?

– Я выжгу тебя с гобелена! – взвыл Люциус, потрясая кулаками.

– Плевать, – Драко пожал плечами. – Жги.

– Ты сдохнешь с голоду в подворотне!

– Ну… вполне может быть, – рассудительно заметил Драко, почему-то не впечатленный родительской угрозой. – А может быть, я найду работу. Ты дал мне неплохое образование, да и руки-ноги у меня на месте. Так что спасибо этому дому, как говорится.

Он двинулся к дверям; Люциус шарахнулся от него в сторону, а потом метнулся к гобелену.

– Я выжгу тебя! – закричал он в спину Драко. – Кому ты будешь нужен без моего имени, ничтожество! – Драко остановился и закатил глаза. Люциус позади неистовствовал: – Бездарный, ничтожный, никчемный, неблагодарный!.. Ты еще приползешь на коленях, будешь умолять о пощаде и краюхе хлеба! А я не приму тебя, слышишь? Не приму! Предателей не прощают! Кровь превыше всего! Предатель! Предатель крови!

Драко резко повернулся и в два шага приблизился к полубезумному отцу. Тот отшатнулся, вжался спиной в гобелен, с ужасом глядя на оскал Драко. Молодой человек по-волчьи улыбнулся и сжал пальцы на горле Люциуса. Перевел взгляд на силуэт ребенка, и вот ему улыбнулся уже тепло и мягко.

– Подожди, малыш, – сказал Драко портрету. – Скоро я найду вас. Жди меня, хорошо?

Детский силуэт задумчиво ткнул пальчиком в область рта, потом кивнул, соглашаясь, отвернулся от живых взрослых и… растаял. Драко проводил контур сына взглядом и снова посмотрел на трясущегося Люциуса.

– Знаешь что? Убедил. – Он направил волшебную палочку на собственное имя на гобелене и с чувством глубокого удовлетворения произнес: – Инсендио!

– Нет! – без голоса выдохнул Люциус. Драко оттолкнул его от себя и брезгливо вытер руки о штаны.

Он присел над раскрытым тайником, покопался в документах и выудил из общей кучи паспорт и страховку матери. Так, на всякий случай. Лучше пусть они будут у него, а не во власти безумного Люциуса. Тот, кстати, прижимался грудью и животом к гобелену и ловил ладонями расползающуюся вокруг имени Драко обгорелую ткань. Как будто пытался удержать огонь, не дать ему окончательно выжечь имя сына с семейной реликвии. Драко только дернул уголком губ.

– Тинки? – позвал он. Эльф выглянул из-за дверного косяка, горестно шмыгая носом. Драко протянул ему руку и дождался, пока тонкая лапка сожмет его пальцы. – Отнеси меня в Нору к Уизли.

Из-за спины доносилось отчаянное бормотание:

– Нет! Нет-нет-нет! Сын! Наследник! Род! У Малфоя должен быть наследник! Стой, куда? Нет-нет-нет!

Впрочем, остановить Люциус пытался не Драко, а расползающуюся гарь на гобелене.

Молли встретила Драко прохладно и настороженно, и ему пришлось до хрипоты убеждать упрямую женщину в своих самых чистых намерениях. Миссис Уизли хмурила брови, резкими движениями выставляла на стол перед гостем тарелки с выпечкой и безапелляционно подливала чай, пока Драко не выдохся и не уронил голову на столешницу.

Молли задумчиво изучила разметавшиеся светлые пряди, побарабанила пальцами по дереву стола и тяжко вздохнула. Если бы час назад сова Джинни не принесла письмо от дочери с подробным описанием их отпуска, почтенная матрона просто выгнала бы незваного гостя. Но письмо было, и были воспоминания четырехлетней давности. Наверное, проникнувшись тогда горем Драко, она не закрыла ему доступ к Норе. (Остальные члены семьи, включая Гарри, даже не подумали о такой возможности!) Что ж, видимо, все что ни делается – к лучшему.

Прикинув расписание «бродячих артистов» и вероятные действия Гермионы, Молли порылась в ящике стола и выудила из кучи мелкого хлама дешевенькую брошку с синим стеклышком вместо камня.

– На вот, – не особо вежливо ткнула хозяйка бижутерией в руки гостю. – Это у меня хранилось на всякий случай. Похоже, тот самый случай как раз случился.

Драко осторожно взял хрупкую вещицу. От грубо обработанных металлических листочков тянуло мощной пространственной магией.

– Это порт-ключ? – сипло спросил Драко.

– Да, – Молли отвернулась. – Перенесет тебя к родителям Гермионы в Австралию. Она там обязательно появится…

– Я знаю, – кивнул Драко, не спуская глаз с цветочка. – Забирать Скорпиуса.

Молли окинула юношу цепким взглядом.

– Так ты знаешь?! – она прищурилась. – Давно?

– Около часа, – Драко провел пальцем по железной веточке, слегка улыбнулся. Посмотрел на несколько удивленную хозяйку дома. – Пока вас уговоришь, миссис Молли, ребенок вырасти успеет.

Молли фыркнула и отвернулась, но на этот раз – чтобы скрыть улыбку.

– Двигай давай, – распорядилась она. – Вряд ли после всех последних выкрутасов Гермиона останется с этой бандой заговорщиков. Так что тебе надо успеть ее перехватить. А то заберет сына и умотает в свою Бразилию, ищи ее потом!

– Какую… Бразилию?

– Такую! – Молли всплеснула руками. – Мама с папой ее поселились в Мельбурне, а сама Гермиона живет и работает в Бразилии. Ведет спецкурс по трансфигурации в этом их Кастелобрушу, еще в том году какие-то семинары вела. Не сидится ей спокойно! Ну и, понятное дело, нянчится с магическими – и не очень – популяциями Амазонии…

Драко тонко улыбнулся. Как это похоже на Гермиону! Молли же покачала головой и недовольно поджала губы. Она категорически не одобряла сверхзанятость несостоявшейся невестки, совершенно не понимала, как можно не уделять все свое время ребенку, и испытывала приступы паники, когда в очередной раз слышала, что Гермиона снова взяла с собой Скорпиуса в экспедицию по притокам Амазонки для изучения волшебного зверья и знакомства с вполне себе обычными, но очень дикими аборигенами.

Драко поднялся, закинул на плечо сумку и с некоторым сомнением покосился на своего эльфа. Тот жался в уголке, страдальчески шмыгал носом и давил на психику непролитыми слезами.

– Миссис Молли, а можно оставить у вас Тинки? Ненадолго, просто пока я поговорю с Гермионой… ну и сам пойму, что у меня в жизни происходит. А то он такой… трепетный. Боюсь, еще и с эльфийской истерикой я не справлюсь.

Молли растерянно покивала головой, а Тинки собрался побиться головой о стену и упасть в обморок, причем одновременно. Драко успел перехватить неврастеника до того, как начнется показательное выступление, и погрозил пальцем:

– Не рыдай! Я тебя не бросаю, а оставляю в гостях, понял? Потом заберу, будешь мне помогать. А пока я ищу новый дом, помогай миссис Уизли. Договорились?

Молли перехватила тонкую эльфийскую ладонь, а Драко, не дожидаясь ответа, сжал в руке брошку.

========== Примирение ==========

Пока Драко выяснял отношения с папенькой, уговаривал Молли и пристраивал в хорошие руки домовика, Гермиона пребывала в том особом состоянии, когда нервное напряжение доходит до предела, и чтобы не сойти с ума, надо отрешиться от действительности. У нее почти получилось.

Ребята быстро свернули свой шатер, впрягли в кибитку трансфигурированного мерина и бодро покинули поместье синьоры Забини. Блейз вышел проводить своих сообщников и в ответ на грустные вздохи Поттера о том, что «не получилось», загадочно улыбнулся. Джинни прищурилась на веселого итальянца, но промолчала. Когда же музыкальное кочевье отъехало от ворот подальше, она рискнула заговорить с Гермионой. Вот тогда друзья и обратили внимание, что Гермиона находится словно в хрупком равновесии с внешним миром и окружила себя невидимой пеленой отрешенной безмятежности.

Гермиона, конечно же, замечала переглядывания друзей, выразительные взгляды, пихание в бок и прочее невербальное обсуждение ситуации, но молчала. Хотя предателям и заговорщикам и следовало бы ввалить люлей за «сюрприз», душевных сил на это у девушки не было. Она чувствовала себя вазой из тонкого стекла, до краев наполненной жидкостью. Качни неловко – и прольется.

Только на въезде в Катанию, где была одна на весь юго-восток острова аппарационная станция, уже ближе к вечеру Гермиона высказала друзьям свое «фи». Тихо высказала, без надрыва и возмущения. Просто поставила перед фактом, что их эскапада была бессмысленной и потерпела сокрушительное фиаско.

– Что ты теперь будешь делать? – с виноватым видом спросил Гарри.

– То же, что и раньше, – Гермиона пожала плечами. – Жить, работать… Заведу Косолапу подругу, давно собиралась. О! Вот! Низзлят буду разводить. Бешеные деньги заработаю, чтоб вы знали! – она помахала на товарища зажатой в руке кофтой и криво улыбнулась.

– Гермиона, – жалобно воззвал Гарри, но девушка только отмахнулась.

– Но в следующем году мы же собираемся снова? – уточнил мрачный Рон и переглянулся с взволнованной Лавандой.

– Посмотрим, – отозвалась Гермиона. И погрозила парочке пальцем: – Вы мне зубы не заговаривайте! В следующем году у вас будет чем заняться. Или вы что, решили, что младенец в бродячем театре – дополнительное развлечение? Спешу вас разочаровать…

– Ну все, началось! – Лаванда закатила глаза и отвернулась, чтобы уйти. – Ты, Бон-Бон, сиди и слушай, Грейнджер – твоя подруга, вот и отдувайся. А я пойду кофейку сделаю.

Гермиона усмехнулась и продолжила собирать вещи. С Лавандой они ладили, но без Рона или кого-то из друзей старались не общаться. Во избежание, так сказать.

Традиционный ужин в этот раз был скромным и быстрым – пицца и кофе. Гермиона не то чтобы рвалась поскорее покинуть друзей, но и откладывать расставание не видела смысла. Они попрощались у входа в магловский торговый центр, на подземных уровнях которого пряталась аппарационная станция, и девушка отправилась на регистрацию. Как назло, очередь на аппарацию в Австралию была длиннющей, но Гермиона взрастила в себе такой дзен, что даже возвращающиеся домой шумные австралийцы с их толкотней, зычными переговорами на весь зал и обилием багажа не смогли вызвать в душе раздражения. Она даже нашла в себе силы погулять по неволшебным магазинчикам, купила маме магнитик, папе пачку кофе, а Скорпи – игрушечный самолетик, однако ближе к полуночи терпение Гермионы было уже на исходе. Лишь оказавшись в переполненной кабине, она вздохнула свободней. Резкий рывок, как всегда, застал пассажиров врасплох, но вместо жалоб и нытья со всех сторон послышались смешки. Гермиона бледно улыбнулась рослому загорелому магу, нацепила на нос темные очки и вышла под палящее австралийское солнце.

Удивительно, но встречать Гермиону никто не вышел. Обычно Скорпи чувствовал мамино приближение и выскакивал на крыльцо, стоило ей только взяться за ручку калитки. Этим же утром не было ни радостно кричащего сына, ни добродушно ворчащего папы, ни веселой мамы… Гермиона накинула на домик проверяющие чары, но все было спокойно.

Внутри тоже никого не оказалось, только на кухонном столе стояла неприбранная посуда. Звонкий голосок Скорпиуса слышался с внутреннего двора, и Гермиона, скинув с плеча сумочку, отправилась к выходу.

Мама и папа стояли под козырьком, подпирая двери, и молча наблюдали, как серьезный и важный Скорпиус водит за руку молодого мужчину, чинно знакомя его со всеми бабушкиными кустами роз, с молодым ростком авокадо и раскидистым колючим кустарником, куда мальчик был твердо намерен заманить квокку для дальнейшего приручения.

Не узнать светловолосого гостя было совершенно невозможно, и Гермиона обессиленно рухнула на пластиковый стул за спинами родителей. Они тут же обернулись, но на их лицах не отразилось ни тревоги, ни даже удивления.

– Привет, малыш, – улыбнулся папа. – Как добралась?

Не дождавшись ответа от дочери, он вернулся к наблюдению за внуком и его отцом.

– Что-то ты рано в этом году, – буднично сказала мама, пристально вглядываясь в лицо Гермионы. – Мы со Скорпи еще не наигрались, не нагулялись и не наелись запрещенных сладостей! Случилось что-нибудь?

– Как?.. – сипло выдохнула Гермиона, игнорируя мамин вопрос. Впрочем, мама поняла ее с полувзгляда, как обычно.

– А вот такой сюрприз мы сегодня нашли на крыльце! – она кивнула в сторону Драко и Скорпиуса. – Папа, как всегда, подорвался ни свет ни заря, вышел газеты забрать, а там сидит милый юноша на ступеньке и стесняется нас будить, представляешь?

– И папа, конечно, сразу же впустил в дом постороннего человека? – ожила Гермиона, преисполняясь язвительности.

– Постороннего? – мама хмыкнула. – Уж не знаю, чем ты смотришь, но мне одного взгляда хватило, чтобы опознать этого «постороннего»! Скорпи – его полнейшая копия, от цвета волос до некоторых жестов. К тому же, Скорпиус еще в начале каникул сказал, что в этом году приедет папа. А вчера так и вовсе извелся, все свои игрушки перетряхнул – выбирал, чем будет хвастаться в первую очередь. Еле-еле спать уложили. Так что, дорогая, крутись как хочешь, но отца у ребенка ты больше не отберешь!

Недовольно ворча, мама прошла на кухню и загремела там чашками. А Гермиона сквозь пелену перед глазами и шум в ушах посмотрела туда, где гуляли ее самые дорогие мужчины. Сил притворяться больше не осталось – Драко как был единственным и самым-самым, так за прошедшие годы ничего и не изменилось. Только реакция на пристальный и напряженный взгляд серых глаз стала острее.

– Мама! – взвизгнул Скорпиус и бросился к Гермионе.

Она поймала сына в объятия, прижала его к себе и спряталась от Драко, уткнувшись в платиновые локоны мальчика. Скорпиус вертелся, тыкался мордахой в плечо и щеки, радуясь маминым поцелуям, и не прекращал говорить-говорить-говорить. У него было столько новостей! И Косолап, загулявший на целую неделю, и соседские мальчишки с новыми велосипедами, и поломанная веточка в кустарнике, а это значит, что квокка точно приходила! Но самое главное – это папа! Наконец-то он их нашел!

Гермиона подняла глаза и встретилась взглядом с Драко. Он застыл в дверях, напряженный и неуверенный, смотрел на Гермиону со смесью отчаянной решимости и страха, и молчал.

– Скорпи, – подал голос отец Гермионы и потянул внука из материнских объятий, – пойдем-ка сделаем маме лимонаду, а то такая жара! Она с дороги, устала… Пойдем-пойдем. Маме с папой надо поговорить.

Скорпиус неохотно сполз с маминых коленей, надулся и исподлобья поглядел на своего отца. Видимо, что-то в лице Драко переубедило его, потому что мальчик взял дедушку за руку и потопал на кухню, то и дело оборачиваясь.

Драко не дождался, пока они уйдут. Он подошел к сидящей на стуле Гермионе, едва переставляя ноги, и упал перед ней на колени.

– Прости меня, – глухо проговорил Драко.

Гермиона судорожно вдохнула.

Драко обхватил руками ее колени, опустил голову и повторил:

– Прости меня.

Не вполне отдавая себе отчет в собственных действиях, Гермиона положила ладонь на плечо Драко и стала давить, отталкивая. Он помотал склоненной головой, крепче обнял ее колени и еще раз попросил:

– Прости меня!

– Как ты нас нашел? Что тебе надо? – бормотала Гермиона, сжимая пальцы на плече Драко в тщетной попытке начать его отстранять. На каждое ее слово он только повторял: «Прости!» и не размыкал рук. – Уходи, – простонала Гермиона, глотая слезы. – У тебя свадьба скоро!

– Нет! – Драко вскинулся, лихорадочно блестя глазами. – Не будет никакой свадьбы!

– Ты рехнулся, – всхлипнула Гермиона. – Твоя… Астория ни в чем не виновата, за что ты с ней так? И отец выжжет тебя с гобелена…

– Уже.

– Что?

– Уже выжег. Только не он меня, а я сам себя. Зачем мне этот дурацкий древний род, если я теряю тебя и Скорпи?

Гермиона только головой качала, слушая Драко. Сердце бешено билось, в ушах гремела кровь. Она так хотела поверить, что все происходит взаправду!

– Так что, если ты меня простишь и не прогонишь, – продолжал между тем Драко, с надеждой вглядываясь в лицо любимой женщины, – то придется тебе еще и фамилией со мной делиться. Потому что я теперь безродный, безработный волшебник. А Астория… Мы с ней поговорили… Вернее, она со мной поговорила. И очень доходчиво объяснила, какой я дурак, раз до сих пор не разыскал тебя.

– То есть, – Гермиона сузила глаза, – если бы твоя невеста тебя не послала, ты бы так ничего и не предпринял?

– Нет! Гермиона! Я совсем не то имел в виду. Не уводи разговор в сторону, пожалуйста, я и так прекрасно собьюсь, сам… Асти, она мне простыми словами объяснила, что я круглый дурак, ничего не понимаю в загадочной женской душе и что последние годы я жалел себя и жевал сопли…

– Что, вот прямо так и сказала? – восхитилась Гермиона.

– Нет, – Драко слегка покраснел, – это я уже от себя добавил. Но по сути-то верно! Я так вдохновенно страдал, что совсем не подумал, что тебе тоже больно. Прости меня, а? Ну хочешь – ударь? Я заслужил…

Гермиона шмыгнула носом и склонила голову на бок, как будто примериваясь. Драко немного отстранился, давая ей простор для замаха. Однако вместо пощечины его ухватили за ухо и чуть-чуть потрепали, как дошкольника.

– Идиот, – прошептала Гермиона, сползая со стула на пол и обнимая его. – Какой же ты идиот! И я не лучше…

Она смеялась и плакала, изо всех сил прижимаясь к Драко. Он не сразу понял, что они перешли критический рубеж в объяснениях, а когда до него дошло, он сжал Гермиону так сильно, как только мог. Гермиона жалобно пискнула и укусила Драко сквозь рубашку. Впрочем, ни острые зубки, ни слишком крепкие объятия не заставили молодых людей оторваться друг от друга.

Скорпиус нахмурил светлые бровки, наблюдая из-за кухонной двери за мамой и новообретенным папой, и повернулся к дедушке.

– Опять поругались? – спросил мальчик.

– Нет, – философски отозвался мистер Грейнджер.

– А почему мама плачет?

– Думаю, что от счастья.

– Какое же это счастье, если мама плачет? – удивился ребенок и отправился заедать новые впечатления мороженым. – От счастья надо смеяться!

Родители Гермионы переглянулись. Папа посемафорил бровями, мама закатила глаза.

…Следующим летом, собираясь с женой в ежегодное музыкальное кочевье, Драко едва не поругался с тестем и тещей. Он хотел взять с собой сына, а бабушка с дедушкой отстаивали свое право баловать внука, пока дочь весьма своеобразно развлекается с друзьями. Скорпиус едва не порвался на двух маленьких мальчишек, потому что ему тоже очень хотелось в настоящее взрослое путешествие. Но Косолап с новой подругой и облюбованные квоккой кусты победили. Наблюдая за метаниями своих мужчин, Гермиона только улыбалась, поглаживая плоский пока животик. Придет время, и они будут путешествовать в старом фургоне куда большей компанией. Придется, правда, значительно расширить пространство внутри, поставить дополнительную ванну, увеличить кухоньку… Но это приятные хлопоты!

========== Эпилог ==========

Нарцисса вышла из загородного филиала госпиталя св. Мунго в прекрасном расположении духа. Люциус вел себя прилично, не бросался на персонал и не пытался сбежать в общий холл, чтобы отобрать у первой встречной пациентки ребенка и объявить его своим наследником.

После того, как Драко подпалил родовой гобелен, наивно полагая, что вычеркивает себя из семьи, Люциус так и не оправился. Нарцисса только диву давалась, как это ее самоуверенный и скользкий муж принял уход сына за чистую монету. Ладно Драко, он еще молод и таких нюансов может не знать (хотя это огромное упущение в образовании!), но Люциус?! Он же глава семьи, вернее, был главой. Как он упустил из виду, что выжигание имени с гобелена и изгнание из Рода – это особый ритуал, требующий не только специфических заклятий, но и зелий, пентаграммы, серьезной подготовки и определенного порядка действий, в конце концов. Чтобы разорвать связь волшебника с его семьей, простенького Инсендио совсем не достаточно!

К слову, прибывшая в Малфой-мэнор по заполошному зову старшего домовика Нарцисса исправила внешний вид гобелена затрапезным Репаро. Однако Люциус к тому моменту уже пребывал в своем мире, и никакая починка семейного артефакта его оттуда не вернула. И вот уже год, как достопочтенный глава семейства признан невменяемым, содержится в санаторном пансионате при св. Мунго, а его жена ведет дела с помощью поверенных. Такой свободной и счастливой Нарцисса себя чувствовала лишь в детстве.

Посетив кафе, ателье модной одежды и стилиста, миссис Малфой вернулась в родной дом. Тишина и чистота навевали легкую грусть, но Нарцисса не унывала. В кафе она встречалась с Молли Пруэтт, в замужестве Уизли, и кумушки обменялись разведданными. Нарцисса подтвердила, что школьная подруга сына мисс Паркинсон вполне благосклонно смотрит на ухаживания Персиваля, а Молли со своей стороны недрогнувшей рукой начертила на карте примерный маршрут, выбранный в этом году «бродячими артистами». Перехватить развеселое музыкальное кочевье Нарцисса собиралась в последний день их экстравагантного отдыха. Пора было возвращать домой блудного сына и его семью.

Пройдясь по саду и крытой галерее, Нарцисса заглянула в Генеалогический зал, постояла напротив портрета сына, мягко и мечтательно улыбаясь. Рядом с именем Драко в ажурной виньетке стояло имя его жены, Гермионы Грейнджер-Малфой. От них тянулась токая, но уже крепенькая веточка с именем наследника Рода Скорпиусом. И еще одна только-только проклюнулась, выпустила едва заметный трепетный листочек. Нарцисса ласково погладила пальцами эту молодую поросль и, напевая, отправилась отдавать распоряжения на кухне. Уж возможность понянчиться с младшим внуком (или внучкой) она точно не упустит! Или она не Нарцисса Блэк-Малфой.