Текст книги "Музыкальная история (СИ)"

Автор книги: Bazhyk

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Папа тоже тяжко вздохнул. Его девочка, как и большинство молодых людей, считала родителя слишком старым, чтобы понимать движение юных душ. Мистер Гринграсс приобнял Асторию за плечи, прижал к своему боку и попросил:

– А теперь давай начистоту и без недомолвок, м?

Астория склонила голову на плечо отцу.

– Пап, я как-то привыкла думать, что выйду замуж за Драко. Когда я была совсем маленькая, я знала это настолько твердо, что даже не хвасталась перед подружками: зачем обсуждать очевидное? Но… Вот чем старше становлюсь, тем больше этих «но» вылезает наружу, понимаешь?

– Пока не очень, – честно признался Амфибрахий. – Но я тебя внимательно слушаю.

– Хорошо. Первое «но»: Драко совершенно точно в меня не влюблен. Он очень трепетно ко мне относится, он безукоризненно вежлив и внимателен, он ни разу не проявил и толики неуважения ко мне. Но все это не имеет ничего общего с тем чувством, которое есть, скажем, у вас с мамой. Понимаешь?

Амфибрахий похмыкал и покивал сам себе.

– Весомо, – признал он. – А есть еще какие-нибудь «но»?

– Есть, – грустно вздохнула Астория. – Я уже сказала, что всю жизнь четко и твердо знала, за кого выйду замуж. Это была такая непреложная истина, что мне даже в голову не приходило, что может быть иначе.

– А теперь, значит, пришло?

– Не теперь, папа. Не теперь. Ты же знаешь, мы с Драко несколько лет не виделись. Он работал в Министерстве, мы с Даф путешествовали. И вот в этих самых путешествиях вдруг оказалось, что мне могут оказывать внимание другие юноши! Ты представляешь?! – Астория выпрямилась и с наигранным изумлением всплеснула руками. Папа хихикнул и с умилением сложила ручки на круглом пузике.

– И что же? Чьи-то ухаживания произвели на тебя особо сильное впечатление?

– Произвели, но не в том смысле, который подразумеваешь ты. Я ведь не только с младенчества знала, за кого выйду, я ведь так же точно знала, что никто другой на мне не женится. А тут вдруг выяснилось, что могут быть варианты. Тогда, шесть лет назад, меня это поразило до истерики. Хорошо, что Даф была рядом, а то неизвестно, до чего бы я доистерила. А после первого шока я стала задумываться. Присматриваться. Анализировать.

Амфибрахий почувствовал, как переменился тон дочери, и сел ровнее. Теперь он слушал ее куда внимательнее и без снисходительной усмешки. А Астория продолжала:

– Прежде всего, я поняла про себя, что точно так же не влюблена в Драко, как и он в меня. Это могло бы быть не так важно, в конце концов, взаимное уважение – тоже крепкая основа для брака. Но знаешь, я стала опасаться… А вдруг, следуя вашему с мамой плану на мою жизнь, я пропущу что-то важное? Настоящее.

– Почему… – сипло проговорил Амфибрахий, прочистил горло и повторил: – Почему ты говоришь об этом только сейчас? Накануне свадьбы, когда уже почти все готово. Даже приглашения разосланы!

Астория смущенно дернула плечиком и потупилась.

– Раньше не было повода.

– А теперь он появился? – удивленно воскликнул папенька.

– Ну па-а-ап! Ты иногда бываешь куда более слепым, чем есть на самом деле!

Отец и дочь какое-то время просидели в молчании. Амфибрахий Гринграсс был незлым, добродушным и открытым человеком, но он не был глуп. Пока Астория нервно мяла в руках каталог, он складывал два и два.

– Асти, дочка, давай-ка по порядку. Вы с Драко не увлечены друг другом, но не отказывались от свадьбы, потому что такова родительская воля. Сегодня в поместье приехали артисты, оказавшиеся вашими сокурсниками. Люциус распсиховался, Драко в крайнем раздражении убежал. Среди приехавших певцов есть несколько молодых женщин… Но ведь они все замужем?

– А Гермиона Грейнджер – нет.

– Та-а-ак, – протянул папа и задумался. – Та-а-ак. Героиня войны, кавалерственная дама, подававшая большие надежды… Она исчезла из поля зрения около четырех лет назад. Тогда же Люциус начал настойчиво форсировать вопрос с вашей женитьбой. Я думаю в правильном направлении?

Астория кивнула, прижалась к отцу и облегченно перевела дух.

– Пап, вы всегда хотели нас поженить, но если я правильно помню, то Малфой-старший хотел этого намного сильнее, чем вы с мамой. Мне вот интересно, он хоть раз спросил Драко, чего хочет он?

– Хм. Сомневаюсь. Более того, зная Люциуса, он мог переломать сына через колено, лишь бы добиться своего.

– И ты правда хочешь заиметь такого родственника? Что у него есть такого, чего тебе не хватает?

– Асти, деточка, Малфои – древний род…

– Ой, папа! Гринграссы тоже древний род. И, если ты не забыл, то сейчас у нас более устойчивое положение в обществе, чем у Люциуса.

Папа снова хмыкнул и потискал младшую дочку.

– Я тебя услышал, малышка. Не знал, что ты у меня такая умная и наблюдательная! – Амфибрахий немного отстранил дочь и заглянул ей в глаза. – Это приятное открытие. Солнышко, для меня важнее всего твое счастье. Твое и Дафны. Я приму любое твое решение, понимаешь? Абсолютно любое!

– Даже если я сбегу прямо от алтаря? – Астория хитренько стрельнула глазками.

– Даже тогда, – улыбнулся ее отец. – Более того, я на всякий случай припрячу сбоку метлу, чтобы тебе сподручнее было. Только вот с пышными юбками на метлу садиться неудобно.

– Спасибо, папа! – засмеялась Астория и кинулась отцу на шею.

Амфибрахий поцеловал дочь в макушку и крепко задумался.

Пока Драко метался по малой гостиной, Амфибрахий вел душещипательные беседы с дочерью, Дафна и Панси сплетничали, а Блейз залечивал боевые раны, Люциус Малфой целенаправленно искал возмутителей спокойствия. Вернее, одну из них. Первый, самый яркий порыв гнева схлынул, потушенный кьянти и хорошим настроением будущего свата, но промолчать Люциус не мог. Как эта наглая девица посмела?! Заявилась, когда Драко уже почти женат, взбаламутила все вокруг, да еще дружков своих героических подбила на этакое безобразие! Ни стыда ни совести!

Люциус негодовал и был твердо намерен негодование свое обрушить на непосредственную виновницу. Видимо, сама судьба ему благоволила: так называемые артисты отволокли свой фургон куда-то подальше от оранжереи, а мисс Грейнджер так и сидела на одном из оставленных кресел. Правда навес домовики уже убрали, да и столиков с угощением не осталось. Зато осталась эта наглая грязнокровка!

Гермиона Грейнджер сидела в кресле неподвижно, с закрытыми глазами. Издалека можно было подумать, что она спит, – или умерла, что было бы просто прекрасно! – если бы не напряженная спина девушки. Ее осанка, ее расправленные плечи будто остудили Люциуса. Он вспомнил про свое происхождение и поколения предков, притормозил и горделиво вскинул голову. Разговаривать с плебеями можно только свысока!

Неспешно приблизившись, Люциус Малфой презрительно скривился и застыл напротив девушки. Та продолжала сидеть с закрытыми глазами.

– Не ожидал, мисс Грейнджер, – высокомерно проговорил Люциус, – что вы падете так низко.

Гермиона тонко улыбнулась и не ответила. Глаза она тоже не открыла. У Малфоя дернулось веко, но отступать он был не намерен.

– В высшей степени вульгарно заявляться на свадьбу к человеку, который вас не ждал и не звал. На что вы рассчитывали? Опять захомутать моего сына? Или хотите стрясти с нашей семьи денег? Так вот, даже не мечтайте!

Гермиона слегка покачала головой. Люциус это движение проигнорировал, распаляя себя все больше.

– Я еще четыре года назад сказал вам, что Драко не свободен. Он никогда не будет вашим! Даже не думайте об этом!

– Не кричите, – тихо произнесла Гермиона, и Люциус подавился следующей репликой. Что-то было в голосе, в интонации мисс Грейнджер, что заставило его умолкнуть. – Я не знала, куда еду.

Она не оправдывалась, она просто информировала его. Люциус передернул плечами.

– Какая наглая ложь! Как вы могли не знать?!.

– Контракт, – глухо уронила Гермиона и наконец посмотрела на собеседника. – Очень хитро составлен, знаете ли. Представитель брачующихся, далее называемый Заказчик, и представитель музыкального коллектива, далее именуемый Исполнитель, сим утверждают предварительную договоренность… – процитировала она и скривила губы. – Я этот контракт последние два часа изучала очень внимательно. Не подкопаешься. И не отвертишься. Так что терпеть нам с вами друг друга, пока вы всю нашу программу не отсмотрите.

Гермиона говорила ровно, несколько даже заторможено, и Люцмус присмотрелся к ней внимательнее.

– Вы что, под кайфом? – с подозрением уточнил он.

Гермиона фыркнула, впервые за этот короткий разговор проявляя хоть какие-то эмоции.

– Фи, мистер Малфой, какой некуртуазный сленг. Вы же аристократ. Разве вам подобает?..

– Да кто вы такая, чтобы указывать мне?!

– Никто, – девушка опять закрыла глаза и немного расслабилась. – Не кричите. Не привлекайте внимание, а то мало ли… И не волнуйтесь вы так. Я просто приняла успокоительное. Тоже, знаете ли, не ожидала этакой встречи.

Гермиона замолчала и даже немного сползла по спинке кресла. Люциус наблюдал за ней с недоверием и некоторым испугом. Судя по всему, успокоительным ее накачали как раз друзья. Что ж, это было к лучшему. Люциус тоже внимательнейшим образом изучил предварительный договор и нашел там чудный пункт о расторжении в случае неподобающего поведения одной из сторон. Грех было не воспользоваться! Он уже почти сформулировал причину отказа этим «артистам» – аморальное потребление дурманящих веществ в рабочее время!

Разговаривать больше не имело смысла. Если нахалка не бегает по поместью за Драко, и если она не притворяется малость обдолбанной, опасаться каких-либо действий с ее стороны не стоит. Наверное. В конце концов, можно поручить эльфу приглядывать за невменяемой мисс, и в случае чего не допустить ее тет-а-тет с чужим женихом. Люциус уже почти развернулся, чтобы уйти, но любопытство взыграло и победило.

– И все же, как вы докатились до жизни такой?

Гермиона безмятежно улыбалась с закрытыми глазами, и на вопрос Люциуса лишь приподняла брови.

– Вы подавали большие надежды, – развил свою мысль Люциус. – Вас называли самой умной ведьмой поколения! Как же вы так низко пали? Скатиться на уровень попрошаек, бродячих скоморохов…

Гермиона тихо засмеялась, и Люциус прервал свою пламенную речь. Нет, если девица двинется умом здесь и сейчас, ее друзьяшки затаскают его по судам! Малфой прикусил язык и надменно вскинул голову. Гермиона же перестала хихикать и взглянула на него едва ли не с умилением.

– Подумать только, мистер Малфой, – проговорила она. – За вашими плечами столько интриг, столько скользких делишек, а вы, оказывается, такой… – она округлила глаза и надула щеки.

– Какой? – с вызовом уточнил Люциус.

Девушка опустила веки и бесцветным голосом ответила:

– Глупый.

Потомственный аристократ задохнулся от возмущения и набрал в грудь воздуха для праведного ора, но вовремя заметил, что никто его не слушает. Гермиона обмякла в кресле, голова ее склонилась к плечу. Дерзкая пигалица просто взяла и заснула посреди скандала!

– Ну знаете! – выдохнул Люциус.

Внезапно рядом с ним возник рыжий верзила, подхватил спящую девушку на руки и с самой дебильной улыбкой на конопатой физиономии развернулся к Люциусу.

– Спасибо, мистер Малфой! – радостно возвестил он. – Присмотрели за нашей Гермионой! А то пока мы там лагерь разворачивали, она ушла куда-то, мы так волновались!

– Какой… лагерь? – каркнул Люциус.

– Так для ночевки! – с энтузиазмом поделился новостью Рон. – Мы ж вам еще не все показали! А зрители разбежались, пока мы костюмчики-то меняли! А теперь вот Гермиона спит, не будить же ее ради выступления! Так что синьора Забини выделила нам место под лагерь, переночуем, а завтра с новыми силами…

– Это заговор! – вскричал Люциус, пятясь от пышущего энергией Рона Уизли.

– Да нет, это подписанный контракт! – искренне поправил его Рон.

Малфой-старший схватился за голову и покинул место разборок с максимальной скоростью. Рон ощерился ему вслед и, стерев с лица идиотскую радость, сплюнул. Из-за угла оранжереи за происходящим подсматривали Гарри, Джинни и Блейз. Когда папаша Драко удрал, они переглянулись. Гарри все еще не был уверен, что бросить Гермиону на растерзание самому скользкому из Малфоев было хорошей идеей. Зато Джинни и Блейз довольно стукнулись кулачками. Глядя на них, Гарри недоверчиво покачал головой. Гермиона им этого точно не простит!

========== Прогулки под луной ==========

Сказать, что Драко пребывал в растрепанных чувствах – это ничего не сказать. Его выстраданное равновесие разлетелось вдребезги от одного взгляда на Гермиону. Оказалось, что он помнил не только каждый миг, проведенный с ней, но и каждую ее черточку, каждый ее взгляд – ласковый и нежный или игривый и дразнящий. Сегодня, в образе дрянной училки, она открылась с новой стороны, и хуже всего было то, что эта грань Гермионы Грейнджер была возмутительно манящей.

Даже удар по скалящейся Блейзовой физиономии не принес умиротворения. Драко был на сто процентов уверен, что появление здесь и сейчас Гермионы – это дело рук подлого предателя Забини! Именно неунывающий итальянец из раза в раз напоминал о ней Малфою, именно он то и дело подталкивал найти, выяснить, разрешить накопившиеся болезненные вопросы. Разрубить тугой узел обиды, боли и тоски.

А еще ведь была Астория, милая добрая Астория, совершенно ни в чем не виноватая… И ее семья, еще более далекая от сжиравших Драко демонов.

Молодой человек запустил руки в волосы и от души подергал себя, пытаясь болью стереть из разума неразрешимую дилемму. Ничего, разумеется, у него не вышло, но на время отвлекло.

Драко пропустил ужин в общей столовой, чего не позволял себе уже несколько лет и тем более – во время подготовки к свадьбе. В тоске и раздрае он послонялся по хозяйственному крылу особняка в поисках выпивки, пока один из домовиков не сжалился над ним и не вынес из кухни початую бутылку мартини. Драко сначала возблагодарил щедрого эльфа, а потом едва не проклял: сладкое пойло не туманило разума, зато вязло на зубах и оставляло омерзительное послевкусие.

Он доплелся до своей спальни, намереваясь хорошенько приложиться к Сну без сновидений и продрыхнуть до самой свадебной церемонии, сделав вид, что этого дня не было. И ничего до него тоже не было. Черта с два ему позволили! На пороге, когда до спасительного зелья оставались считанные шаги, его перехватили Панси и Дафна, с двух сторон подцепили под локотки и, щебеча без умолку, увели в вечерний сад. Драко изнывал, страдал, но терпел, потому что обижать подружек невесты и будущую родню было бы некрасиво. В конце концов, девчонки тоже ни в чем не виноваты!

Неподалеку от розария они встретили Асторию с папенькой. Младшая мисс Гринграсс расцеловалась с сестрой и подругой, словно не видела их целый год, и кротко чмокнула жениха в уголок губ. Драко вымученно ей улыбнулся и перехватил у Амфибрахия руку невесты. В такой большой компании можно было избежать тяжелого разговора или выяснения отношений, и он немного расслабился. Астория едва ощутимо пожала его руку и посмотрела с таким пониманием, что у Драко помутилось в глазах. Именно в этот момент, как назло, откуда-то из-за деревьев послышались гитарные переборы и кто-то запел глубоким баритоном:

– Луч солнца золотого

Тьмы скрыла пелена.

И между нами снова

Вдруг выросла стена.

Ночь пройдёт, наступит утро ясное,

Знаю, счастье нас с тобой ждет.

Ночь пройдёт, пройдет пора ненастная,

Солнце взойдёт… Солнце взойдёт.

Дафна и Панси завертели головами, а подслеповатый вообще-то Амфибрахий Гринграсс умудрился рассмотреть нечто в густых южных сумерках и, подхватив девиц под ручки, уверенно повел их по тропинке. Астория игриво улыбнулась и без тени сомнения последовала за ними. Драко мысленно застонал, понимая, чем все закончится, и поплелся на следующий этап экзекуции. Невидимый певец тем временем проникновенно выводил:

– Петь птицы перестали.

Свет звезд коснулся крыш.

В час грусти и печали

Ты голос мой услышь.

Ночь пройдёт, наступит утро ясное,

Знаю, счастье нас с тобой ждет.

Ночь пройдёт, пройдет пора ненастная,

Солнце взойдёт… Солнце взойдёт.

Они вышли к живописной бивуачной пасторали как раз в тот момент, когда Невилл уже умолк, но все еще продолжал перебирать струны. Над костерком в центре поляны бодро булькала вода в котелке, вокруг на пледах сидели и лежали молодые артисты, и картина была настолько мирной, семейной, что Драко немедленно захотелось убежать подальше. Чтобы никогда не видеть этого дружеского согласия, которого он лишен в своей высокородной жизни, и чтобы не изнывать от острого, невыносимого чувства – зависти.

Однако самый трудный день еще не закончился. Панси, всегда чутко улавливавшая настроение окружающих ее людей, внезапно вернулась в дерзкий пубертат и бестактно устроилась на поваленном бревне, как раз между Роном Уизли и Полумной Лавгуд-Лонгботтом.

– Привет, – дружелюбно поздоровалась она со всеми сразу. – Не знала, что у тебя, Невилл, такой красивый и глубокий голос.

Лонгботтом, не прекращая наигрывать, слегка пожал плечами. Панси тихонько хмыкнула и посмотрела на Дафну. Та прищурилась, скорчила рожицу подруге и протиснулась между Поттером и Лавандой.

– Вы и правда нас удивили. Да, Асти? – девушка вывернула шею, чтобы взглянуть на сестру. Астория, словно получив приглашение, потянула Драко к свободному месту на покрывале. Удобно устроившись, она обвела всех сияющими глазами.

– Удивили – не то слово! Слушайте, ребята! Как же здорово, что приехали именно вы! У вас такие необычные песни!

– Да нормальные, – неуверенно пробормотал Рон, оправившись от первого шока. Прокашлялся и уже громче добавил: – Обычные.

– Не-е-ет, Рон, ты не понимаешь, – засмеялась Астория. – Странствующая труппа волшебников – это редкость редкая и диво дивное! – она воодушевленно подалась вперед. – Спойте еще, а?!

Несколько смущенные артисты начали переглядываться. Ситуация была, мягко говоря, странной. Насквозь слизеринский факультет, хоть и бывший, вел себя доброжелательно и даже не насмехался. Более того, чуть помявшись, Панси Паркинсон вдруг извинилась перед Гарри за давнюю выходку, когда она потребовала выдать Избранного Волдеморту.

– Ну ты вспомнила! – фыркнул Поттер и вопросительно покосился на жену. Понятливая Джинни взмахнула палочкой, призывая из недр фургона гигантскую бутыль сангрии. Выпили мировую.

Мятая жестяная кружка с низкоградусным компотом досталась и Драко. Он молча сидел за спиной Астории, всей кожей чувствуя напряженную Гермиону в трех шагах от себя, и остро сожалел, что в этот день ему так и не суждено напиться. Астория на пару с сестрой уламывала музыкантов спеть что-нибудь еще.

Первым сдался Рон. Размяв плечи, он потянул из рук Невилла гитару и взял несколько залихватских аккордов.

– Эксклюзивный концерт для узкого круга! – дурашливо объявил он. – Только давайте так: поют все. В смысле, пусть каждый что-нибудь выдаст. А то мы тут глотки дерем, а вы только слушаете.

– Но я… – вскинулась Панси, напрочь лишенная вокальных данных.

– Не принимается, Паркинсон! – отрезал Уизли. – Не умеешь или не хочешь – так хоть подпевай своим. Ну, поехали.

Он откинулся на бревно за своей спиной, пробежал пальцами по струнам и насмешливо уставился прямо в лицо Драко.

– Теперь и место есть и время

Былое вспомнить не спеша.

Ах, поделиться бы со всеми,

Как жизнь чертовски хороша!

Листва под солнцем золотится,

Синеют ярко небеса,

Приятно жизнью насладиться,

Когда до свадьбы два часа!

Пускай неведомое близко

И брак уже в глаза глядит.

Цыганка с площади мадридской

Мне душу сладко бередит.

Перед моим витает взором

Ее небесная краса,

Жизнь продолжается, синьоры,

Еще до свадьбы два часа!

Драко сжал кружку так сильно, что почти смял ее в кулаке, и скрипнул зубами. Никакое внешнее перемирие не сделает Уизела нормальным! Но, что удивительно, Астория восприняла этот выпад как милую шутку и даже захлопала в ладоши. Дафна и Панси похмыкали, после чего, к удивлению Малфоя, старшая из сестер Гринграсс взяла инструмент.

– Кто ошибётся, кто угадает.

Разное счастье нам выпадает.

Часто простое кажется вздорным,

Чёрное белым, белое чёрным.

Мы выбираем, нас выбирают,

Как это часто не совпадает.

Я за тобою следую тенью,

Я привыкаю к несовпаденью.

Я привыкаю, я тебе рада.

Ты не узнаешь, да и не надо,

Ты не узнаешь и не поможешь,

Что не сложилось, вместе не сложишь,

Счастье такая трудная штука —

То дальнозорко, то близоруко.

Часто простое кажется вздорным,

Чёрное белым, белое чёрным.

Расчувствовавшаяся Астория хлюпнула носом и аккуратно повозила пальчиками по векам. Панси заспорила с Уизелом, доказывая, что ее бессловесное подмурлыкивание подруге должно быть засчитано как участие в концерте. Драко же упрямо смотрел в кружку, проклиная этот бесконечный день. Все сегодня как будто сговорились, чтобы доконать его!

О-о-о! Он просто еще не представлял, насколько извращенной сволочью бывает судьба! Лишь почувствовав тычок в локоть, Драко поднял взгляд, чтобы наткнуться на широкую улыбку будущей свояченицы. Та протягивала ему гитару.

– Давай, Малфой! – с максимальной убедительностью в голосе говорила Дафна. – Порви всех!

Комментарий к Прогулки под луной

песня Серенада Трубадура из м/ф «По следам бременских музыкантов»

Тюремная песня дона Сезара из к/ф «Дон Сезар де Базан» (в тексте заменены два слова: вместо «до смерти» Рон поёт «до свадьбы», вместо «смерть уже в глаза глядит» – «брак уже в глаза глядит»)

песня Черное и белое из к/ф «Большая перемена»

========== Объяснение ==========

– Что? – просипел Драко и даже мотнул головой, чтобы развеять туман перед глазами.

– Пой, говорю! Я знаю, ты умеешь!

– Драко, пожалуйста! – Астория сделала щенячьи глазки и сложила молитвенно ладошки. – Ты мне никогда не пел!

– А вот это упущение, Малфой, – высказался Уизел, отпив из кружки. – Как это ты за девушкой ухаживал, предложение сделал, а ни разу не развлек?

– Поучи меня еще, – проворчал Драко, напряженно оглядываясь. Бежать не было никакой возможности, силы противника превосходили в разы. Орудие пытки со струнами уже лежало на коленях.

– И поучу, – насмешливо заявил Рон, явно захмелевший с трех глотков. – Я своей жене такие серенады пел, что закачаешься! Скажи, Лав-Лав?

– Закачаешься, – согласилась Лаванда, сверля при этом взглядом не своего муженька, а Драко. – Все деревья вокруг дома качались от твоего пения, этого не отнимешь.

Дафна и Панси захихикали, Рон ощутимо смутился. А Драко вдруг ощутил злость и азарт.

Над ним откровенно издевались, его высмеивали, его старались задеть. Возможно даже, инициатором этой провокации и не была Грейнджер, вон как старательно не смотрит в его сторону и делает вид, что ничего не происходит. Но кто, Мордред ее побери, дал ей право быть такой безразличной и отстраненной, когда сам Драко горел на медленном огне?!

Молодой человек уверенно перехватил гриф, тронул струны. Едва-едва подкрутил колки. Сел поудобнее. Голос его почти не слушался, подрагивал, звучал сипло, но от этого смысл слов только заиграл новыми красками. Драко остановившимся взглядом смотрел в огонь и пел:

– Покроется небо пылинками звезд

И выгнутся ветви упруго.

Тебя я услышу за тысячу верст.

Мы эхо, мы эхо,

Мы долгое эхо друг друга.

И мне до тебя, где бы ты ни была,

Дотронуться сердцем не трудно.

Опять нас любовь за собой позвала.

Мы нежность, мы нежность,

Мы вечная нежность друг друга.

И даже в краю наползающей тьмы,

За гранью смертельного круга,

Я знаю, с тобой не расстанемся мы.

Мы память, мы память,

Мы звездная память друг друга.

Восторженно ахнула Астория, одобрительно забубнила Панси, завозился на своем месте от неловкости Уизел. За всем этим копошением только Драко услышал, как сдавленно выдохнула Гермиона. Ему не надо было на нее смотреть, чтобы знать – она расправила плечи и закрыла глаза. Она всегда так делала, чтобы переждать всплеск эмоций, справиться с волнением. Хорошо! Значит, и ее пробрало. Значит, не у него одного сейчас нестерпимо ноет сердце и завязываются в тугой ком внутренности.

– Здорово, Малфой, – несколько неуверенно проговорила Джинни, когда утихли девичьи восторги. – Очень… – она сделала неопределенный жест рукой, подыскивая слово, но не справилась. – Очень! Понимаешь?

– Спасибо, – сардонически ухмыляясь, ответил Драко. Надо же! Сама непреклонная Уизлетта одобрила его! Не иначе, в лесу сдохло что-то большое. Он оскалился и процедил сквозь зубы: – Я написал эту песню для своей невесты.

Астория прижалась к его боку и стала благодарить, но даже ее щебетание не помешало Драко услышать, как резко и зло втянула носом воздух Гермиона. Он постарался смягчить выражение лица, чтобы не пугать Асторию, и даже справился посмотреть на девушку и улыбнуться. Пожалуй, можно считать себя отомщенным…

Все испортила Дафна, отобравшая у него гитару.

– Ну, мы свою часть выполнили, а вы все отлыниваете! – заявила она, передавая инструмент Грейнджер. – Давай, Гермиона!

Та вскинула голову и полоснула Дафну таким острым взглядом, что девушка отшатнулась. Даже у сидящего поодаль Драко зашевелились волосы. На короткий миг он испытал укол совести. Возможно, не стоило так дразнить Гермиону? С другой стороны, она заслуживала. По крайней мере, Драко был в этом уверен, пока Грейнджер не коснулась струн и не запела:

– Не отрекаются, любя,

Ведь жизнь кончается не завтра.

Я перестану ждать тебя,

А ты придёшь совсем внезапно.

Не отрекаются, любя.

А ты придёшь, когда темно,

Когда в окно ударит вьюга,

Когда припомнишь, как давно

Не согревали мы друг друга.

Да, ты придёшь, когда темно.

И так захочешь теплоты,

Не полюбившейся когда-то,

Что переждать не сможешь ты

Трёх человек у автомата,

Вот как захочешь теплоты.

За это можно всё отдать,

И до того я в это верю,

Что трудно мне тебя не ждать

Весь день, не отходя от двери.

За это можно всё отдать.

Не отрекаются, любя,

Ведь жизнь кончается не завтра.

Я перестану ждать тебя,

А ты придёшь совсем внезапно.

Не отрекаются, любя.

Над полянкой повисла звенящая тишина. Внутри Драко клокотали гнев и обида пополам с растерянностью и болью. Гермиона сидела с каменным лицом, бледная как мел. Несколько смущенные барышни Гринграсс переглядывались, Панси грустно вздыхала.

Всеми забытый Амфибрахий, внимательно следивший за молодежью с приступки фургона, зашевелился и подошел к костру, начал благодарить артистов за прекрасный вечер. Встрепенулся и отмер Рон, напоминая всем, что завтра еще один день прослушивания, не пора ли по кроваткам?..

Драко резко подхватился, почти грубо потянул за руку Асторию, ставя ее на ноги. Девушка удивленно посмотрела на него, но промолчала. Следом за ними начали подниматься Панси с Дафной, вразнобой объясняясь в любви к хорошей музыке и редким голосам. Драко едва дождался, пока они наговорятся и можно будет проводить девиц до особняка. Зашевелились и музыканты, собирая пледы и посуду. Окинув их всех мрачным взглядом и не увидев Гермионы, Малфой стремительно пошагал к дому, волоча за собой Асторию. Она почти бежала, но благоразумно помалкивала. Только когда они были почти у парадного подъезда, девушка вырвала руку из хватки Драко.

Он резко затормозил, повернулся со свирепым видом – и натолкнулся на возмущенный взгляд невесты. Астория потирала запястье, за которое ее тащил Драко, и смотрела на него с непривычным для нее прищуром.

– И что это было? – напряженно спросила она.

Драко набрал в грудь воздуха, желая выплеснуть всю бурю эмоций, кипевшую в душе, но только щелкнул челюстью и длинно выдохнул. Астория ни в чем не виновата.

– Извини, – пробормотал он, проводя ладонями по лицу, чтобы стереть охватившую его злость. – Ничего… Извини!

– Знаешь, Драко, – сквозь зубы процедила Астория, – тебе бы остыть!

Она обошла жениха по широкой дуге и скрылась в доме. Драко недоуменно поморгал глазами ей вслед. Никогда еще Астория не шипела на него. Прекрасно, просто прекрасно! Наглая заучка и невыносимая всезнайка Грейнджер умудрилась поссорить их. С досады пнув цветной гравий дорожки лакированным носом туфли, Драко почти бегом бросился к сараю с метлами. Ни спать, ни общаться с кем бы то ни было сейчас он просто не мог, а бездумный полет над ночным морем – самое то, чтобы сбросить напряжение. И без разницы, что это опасно. В таком состоянии Драко обычно бывало все по плечу; даже свернуть свою дурную голову не казалось страшным. Выхватив из стойки первую попавшуюся метлу, он успел подумать, что его сломанная шея разом решит все проблемы, горько усмехнулся и сел верхом.

Метла оказалась испорченной. Не полетела.

Зарычав, Драко швырнул подлую деревяшку на землю и от души потоптал ее ногами. Легче не стало, и он попинал коварное средство передвижения. Ничего он этим не добился, только окончательно испортил дорогую обувь. Но расхристанные чувства требовали выхода, и Драко, подхватив жертвенную метлу, побежал к ближайшим деревьям.

По дороге он то и дело спотыкался, разок грохнулся на четвереньки, но все же достиг своей цели. Он ухватился за край древка и с отчаянным криком лупанул метлой по стволу дерева. Рукоять жалобно хрустнула, но уцелела. Зато из-за дерева кто-то испуганно вскрикнул и шарахнулся в сторону.

– Люмос! – раздался дрожащий и такой знакомый голос. На конце волшебной палочки вспыхнул огонек, освещая бледное заплаканное лицо Гермионы.

– Ты! – сипло рявкнул Драко, отбрасывая метлу.

Гермиона открыла рот, глубоко вдохнула, словно собиралась закричать, но вместо этого развернулась и побежала.

Драко догнал ее. Схватил за руку, дернул назад, повернул к себе лицом и, удерживая за плечи, несколько раз тряхнул. Он ничего не говорил, только скалился, пожирая растерянную и немного испуганную Гермиону глазами. Она тоже молчала, только таращилась на него, а он все не мог понять, что же выражает ее взгляд – слишком многое там смешалось.

Наверное, он слишком сильно сдавил пальцами ее плечи, слишком резко встряхнул.

– Пусти! – пискнула Гермиона и предприняла слабую попытку вырваться. Это стало спусковым крючком.

– Ты! – снова выдохнул он. – Что ты здесь забыла?!

– Ничего! Пусти!

– Ага, щасссс! Как ты могла?! Зачем?!. – вряд ли в этих вопросах был хоть какой-то смысл, но промолчать у Драко уже не получалось. Пусть скажет хоть что-нибудь.

– Что я могла? – жалобно проскулила Гермиона, полностью выбитая из колеи его напором.

– Как ты узнала, что свадьба будет здесь?! Зачем появилась?!

– Да не знала я ничего!

– Врешь! Всегда врала!!!

– Ах, ты!.. – кажется, обида и злость вернули Гермионе уверенность в собственных силах и способность соображать. – Да как ты!.. – она вцепилась в рубашку Драко там, куда дотянулась – на боках, царапнула кожу сквозь ткань. – Отпусти меня, придурок! Это ты всегда мне врал!!! Ты с самого начала знал! С первого дня знал, и все равно!..