Текст книги "Апокалипсис? Встаньте в очередь! (СИ)"

Автор книги: Arden

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

Строй дрогнул. Началась животная паника. Полицейские палили во все стороны, забыв о тактике и приказах.

Это был мой шанс.

Моя совесть молчала. Спасать этих парней с одной лишь битой было равносильно самоубийству. Их кровь и их предсмертные крики стянули на себя внимание всех монстров в радиусе полукилометра. Они стали идеальной наживкой. И я собирался использовать это на сто процентов.

Я глубоко вдохнул, сфокусировал взгляд на узком просвете между брошенными на проспекте машинами и… рванул с места.

Асфальт под тяжелыми берцами превратился в размытую серую ленту. Скорость была невероятной. Я не бежал, я буквально летел над дорогой. Мои ноги двигались с грацией олимпийского спринтера, помноженной на магию Системы.

Но эйфория от нечеловеческой скорости тут же разбилась о жестокую реальность слабых мышц. Пятнадцатикилограммовый рюкзак за спиной никуда не делся.

Пятнадцатикилограммовый рюкзак за спиной никуда не делся. На такой скорости он превратился в чудовищный маятник. Лямки с треском врезались в плечи, сдирая кожу до крови сквозь куртку. Центр тяжести сместился, и меня едва не занесло на повороте вокруг разбитого седана. Ловкость давала скорость, но не мышечную тягу. Каждое движение отдавалось жгучей болью в слабой спине.

Один из гоблинов, отставший от стаи, заметил меня краем глаза и с визгом бросился наперерез, занося над головой кусок трубы.

Я не мог остановиться – инерция тяжелого рюкзака просто сбила бы меня с ног. Я стиснул зубы, довернул корпус на бегу и, используя массу своего тела, впечатал искрящуюся алюминиевую биту прямо уродцу в грудь.

Крак!

Синий разряд электричества осветил улицу. Гоблина отбросило на три метра назад с проломленной грудиной. Шкала его жизни обнулилась мгновенно.

[Получен опыт: 10. Текущий опыт: 170 / 400]

Десять секунд дикого, срывающего дыхание спринта – и я влетел в спасительную тень подворотни на другой стороне проспекта.

Легкие горели огнем, спина ныла от тяжести припасов, но я был жив.

Я нырнул в систему проходных дворов, оставляя звуки бойни позади. Здесь, среди старых пятиэтажек и детских площадок, было пугающе тихо. Монстры еще не успели расползтись по спальным районам.

Вот и мой двор. Знакомая серая панелька. Машины соседей припаркованы на газонах.

Я подбежал к своему подъезду. Тяжелая металлическая дверь с домофоном. Электричества в городе больше не было, магнитный замок оказался обесточен и отпустил стальную створку.

Я потянул тугую ручку на себя и, тяжело дыша, шагнул внутрь. Дома. Мой временный бункер.

Дверь за спиной мягко, с характерным щелчком доводчика, закрылась, отрезая меня от звуков умирающего города. Подъезд погрузился в густой, зловещий полумрак – тусклый утренний свет пробивался лишь сквозь грязные стекла на лестничных пролетах.

Я выдохнул, опуская гудящую биту, чтобы перевести дух... и тут же замер.

Мое Восприятие, резануло по натянутым нервам ледяным холодом. В этом сером сумраке, буквально в двух метрах от меня, на площадке между первым и вторым этажом, кто-то тяжело и сипло дышал.

И этот кто-то невыносимо вонял гнилым мясом и свежей кровью.

Глава 3 Дом, милый бункер

Густой, зловещий полумрак подъезда давил на глаза после яркого утреннего солнца. Воздух здесь был спертым, неподвижным, насквозь пропитанным запахом старой бетонной крошки, дешевого табака и… резким, солоновато-медным ароматом свежей крови.

Я замер у тяжелой входной двери, стараясь даже не дышать. Мои раскачанные до пятерки органы чувств работали на пределе. Глаза стремительно адаптировались к тусклому серому свету, пробивающемуся сквозь немытое стекло на лестничном пролете первого этажа.

Тот, кто тяжело и сипло дышал во тьме, находился прямо у ряда старых почтовых ящиков.

Щелчок дверного доводчика за моей спиной прозвучал в этой тишине как выстрел. Источник звука резко завозился, с влажным, тошнотворным чавканьем отрываясь от своей трапезы, и медленно повернулся в мою сторону.

В сером свете всплыла сутулая, дерганая фигура.

Растянутые на коленях треники, заляпанная чем-то бурым майка-алкоголичка и лысеющая голова. Дядя Валера из тридцать второй квартиры. Местный слесарь, любитель дешевого пива по пятницам и просто шумный сосед, у которого я пару раз одалживал соль и разводной ключ.

Только теперь нижняя челюсть дяди Валеры была вывихнута и неестественно свисала набок, а на груди зияла рваная рана, сквозь которую белели сломанные ребра. Белки его глаз пожелтели и налились кровью. Под его ногами, в расползающейся темной луже, лежало то, что еще сегодня утром было нашей консьержкой Марьей Ивановной.

Над головой слесаря тускло мерцала системная надпись:

[Обращенный жилец. Уровень 2]

– Дядь Валер, – негромко произнес я, не делая резких движений. – Ты бы это... руки помыл перед едой.

Зомби утробно зарычал. В нем не осталось ни капли человеческого разума – только примитивный системный паразит, завладевший мертвым телом и жаждущий свежей маны.

Я быстро оценил тактическую обстановку, и она была отвратительной.

Лестничная клетка – худшее место для боя. Ширина пролета чуть больше метра. Справа глухая стена, слева металлические прутья перил. Моя бейсбольная бита – оружие размашистое. Если я попытаюсь ударить сбоку, то просто с искрами впечатаю алюминий в бетонную стену или застряну в перилах, оставив себя без защиты на растерзание когтям.

И самое паршивое – пятнадцать килограмм за спиной. Рюкзак безжалостно тянул назад, нарушая баланс, а моя жалкая единичка в Силе молила о пощаде.

Дядя Валера захрипел и, неловко перебирая ногами, бросился на меня. Для обычного человека его рывок показался бы пугающе быстрым, но раскачанные рефлексы вкупе с системным ускорением превратили атаку зомби в предсказуемую, медленную траекторию. Мозг успевал просчитывать каждое движение.

Я не стал тратить драгоценные секунды на то, чтобы скинуть рюкзак – дистанция была слишком мала. Вместо этого я перехватил «Шоковую биту нарушителя» обеими руками на манер бильярдного кия или короткого копья.

Когда мертвый слесарь оказался в метре от меня, растопырив окровавленные пальцы, я сделал короткий, пружинистый шаг в сторону, вжимаясь в стену и пропуская его тушу мимо себя. Рюкзак больно дернул плечи по инерции, но раскачанная координация не дала мне упасть.

В ту же секунду я с силой выбросил биту вперед, нанося жесткий, прямой тычковый удар торцом прямо в незащищенное горло монстра.

Хрясь!

Тяжелый алюминиевый набалдашник смял гортань зомби. Дядю Валеру отбросило назад, он споткнулся о собственные ноги и с грохотом рухнул на кафельный пол, ударившись затылком о стенд с почтовыми ящиками. Старая жестяная дверца с номером «32» жалобно звякнула и повисла на одной петле.

Системный артефакт не подвел – по металлу биты пробежали жирные синие искры, и тело мертвеца затряслось от электрического разряда, парализовав его на заветные пару секунд.

Этого мне хватило. Я шагнул вперед, занес биту строго вертикально над головой – единственно верная и безопасная траектория в узком коридоре – и, вложив в удар вес собственного тела и тяжесть проклятого рюкзака, обрушил оружие на череп соседа.

[КРИТИЧЕСКИЙ УРОН!]

[Вы убили: Обращенный жилец (Ур. 2)]

[Получен опыт: 25. Текущий опыт: 195 / 400]

Тело дяди Валеры обмякло и начало стремительно осыпаться серым системным пеплом, смешиваясь с кровью консьержки на грязном кафеле. Через пять секунд от слесаря не осталось ничего, кроме маленькой горстки праха и тускло блеснувшей на полу монетки.

Я тяжело выдохнул и оперся на биту, чувствуя, как по виску катится капля пота. Спина гудела. Единичка Силы давала о себе знать – даже такой короткий, десятисекундный бой с тяжелым грузом вымотал меня не меньше, чем спринт от стаи монстров.

Я присел на корточки, стараясь не запачкать берцы в крови, и подобрал лут.

[Получено: Медная монета Системы х3]

[Получено: Ржавый ключ от подвала (Мусор)]

– Жмот ты, дядь Валер, – мрачно хмыкнул я, пряча холодные системные монеты в карман куртки. – При жизни триста рублей до зарплаты не возвращал, и после смерти лут мусорный сбросил. Никакой стабильности.

Я медленно поднялся и посмотрел вверх, в пролет лестницы, уходящий во тьму. Пятый этаж. Впереди было еще четыре пролета густого сумрака, в котором могли скрываться другие соседи, не пережившие интеграцию. И лифт, разумеется, уже никогда не приедет.

Поправил врезающиеся в кожу лямки рюкзака, стиснул зубы от ноющей боли в плечах и поставил ногу на первую ступеньку.

Остальные три пролета я преодолел на чистом, кристаллизованном упрямстве.

Единичка в Силе в сочетании с пятнадцатикилограммовым рюкзаком превратили подъем по лестнице в изощренную пытку. На четвертом этаже я наткнулся на волочащийся кровавый след и брошенную женскую туфлю, но самих монстров, к счастью, не встретил. Видимо, кто-то из соседей уже стал чьим-то завтраком и утащил за собой в квартиру незваных гостей.

Пятый этаж. Знакомая обшарпанная металлическая дверь с латунным номером «54».

Я дрожащими пальцами провернул ключ в замке, ввалился внутрь и с силой захлопнул за собой тяжелую створку. Щеколду – до упора. Два верхних замка – на три оборота каждый.

Только после этого я позволил себе расстегнуть фастекс на груди и скинуть лямки рюкзака. Он рухнул на линолеум прихожей с глухим, тяжелым стуком.

Я привалился лопатками к холодной металлической двери и медленно сполз по ней на пол, вытягивая гудящие ноги.

– Свобода, – прохрипел я в тишину пустой квартиры.

Знакомый запах пыли и вчерашней пиццы показался мне лучшим ароматом во вселенной. Никакой крови, никакого едкого хлорамина и горелой шерсти. Только родной, безопасный бытовой бардак.

Но расслабляться было рано. Дверь у меня металлическая, открывается наружу, выбить ее сходу тяжело. Но у Системы есть элитные монстры, которые плюют на законы физики старого мира. Мне нужна была дополнительная, несистемная защита.

Я заставил себя подняться. Сходил на кухню, выпил прямо из-под крана два стакана холодной воды – городские насосные станции еще не успели обесточиться. Там же, в нижнем ящике гарнитура, я порылся среди столовых приборов и выудил тяжелый, литой чугунный молоток для отбивания мяса. Гвозди я в гипермаркете купил, а вот нормальный строительный молоток в спешке забыл. Придется импровизировать.

Вернувшись в прихожую, я вскрыл упаковку гвоздей-соток и достал армированный скотч.

Первым делом я щедро, в четыре слоя заклеил замочные скважины изнутри. В Системе полно мелких тварей-паразитов и обращенных мародеров с классом «Вор», которые вскрывают механические замки, пуская ману прямо в скважину. Нет отверстия – нет проблемы.

Затем я снял со стены тяжелую дубовую вешалку, оторвал от нее металлические крючки и подсунул получившийся кусок массива под дверную ручку, уперев второй конец в стык напольного плинтуса. Получился идеальный, намертво заклиненный распор.

А гвозди... Забивать десятисантиметровые сотки в бетон или дуб кухонной отбивалкой – это влажные мечты дилетантов. Они погнутся после второго удара. Поэтому я поступил умнее. Я вогнал толстые гвозди прямо в технические зазоры между дверным полотном и рамой со стороны петель и замков, намертво расклинив металл. Чугунный молоток справился с этим отлично.

Грубо? Да. Громко? Плевать, соседям сейчас не до жалоб на шум. Зато теперь эту дверь не откроет даже взвод ОМОНа без болгарки.

Закончив с баррикадой, я отбросил кухонный молоток и опустился на пол рядом с рюкзаком. Пришло время самой сладкой части Апокалипсиса. Награды.

Я сунул руку в карман кожаной куртки и достал два трофея, выпавших с Пещерного крушителя.

Первым на ладонь лег «Костяной перстень слепца». На вид – абсолютное уродство. Словно кто-то выточил толстое кольцо из пожелтевшей бедренной кости неизвестного животного. Пористое, шершавое, с мерцающими багровыми рунами по краям.

Я еще раз вызвал системное описание.

[Костяной перстень слепца (Ранг F)]

Свойства: +2 к Силе, -1 к Харизме. > Пассивный эффект: От вас несет сырой пещерой, но ваши мышцы наливаются звериной мощью.

Для утонченного мага или лидера клана этот кусок кости был бы мусором. Для меня сейчас – это был вопрос выживания. Моя базовая Сила была равна жалкой единице. Кольцо даст еще две. Увеличение мышечной мощи в три раза за одну секунду!

Я без колебаний нацепил перстень на указательный палец правой руки. Кость мгновенно сжалась, подстраиваясь под размер фаланги, и обожгла кожу мертвым холодом.

А затем Система взяла свое.

Я глухо застонал, стиснув зубы. Мышцы на руках, груди и спине внезапно налились свинцовой тяжестью, а затем резко, болезненно уплотнились. Футболка под курткой затрещала по швам. Боль в плечах, нывших от тяжелого рюкзака, исчезла, словно ее выключили рубильником. Я сжал и разжал кулак – пальцы двигались плавно, а хватка стала по-настоящему стальной.

Я подхватил одной рукой свой проклятый пятнадцатикилограммовый рюкзак за лямку. Теперь он казался мне не тяжелее пустого школьного портфеля.

– О да-а-а... – плотоядно протянул я, разминая шею. – Вот теперь можно играть.

Правда, в нос тут же ударил резкий, тошнотворный запах мокрой псины, застоявшейся болотной воды и гниющего мха. Пахло так, словно я месяц жил в канализационном коллекторе. Харизма ушла в глухой минус.

Ну и пусть. В этом мире лучше быть вонючим и живым, чем приятно пахнущим трупом.

Вторым предметом было Ядро мутации.

Оно выглядело как полупрозрачный, размером с бильярдный шар кристалл, внутри которого клубился густой фиолетовый туман.

[Ядро мутации (Обычное)]

Описание: Концентрированный сгусток нестабильной маны. Используется для алхимии, создания гильдейского алтаря или принудительной эволюции.

Я бережно завернул ядро в чистую футболку, вытащенную из шкафа, и убрал на самое дно походного рюкзака. Это был мой золотой парашют. Крупные кланы в моем прошлом начинали массово убивать друг друга за такие ядра только на третий месяц интеграции, когда понимали, что без них невозможно заложить полноценную Базу. А у меня оно было уже в первые часы.

Я чувствовал себя великолепно. Четвертый уровень, 7 единиц Ловкости, решенная проблема с Силой и полный рюкзак провизии с химией.

Я встал, подошел к окну в гостиной и осторожно отодвинул штору, чтобы оценить обстановку на улице.

На часах было около полудня, но солнце так и не появилось. Багровые трещины в небе стали шире, заливая город тревожным, марсианским светом. Внизу, на проспекте, догорали полицейские машины. Улицы были усеяны темными пятнами, вокруг которых копошились силуэты монстров, пирующих на останках старого мира.

Внезапно горизонт озарила яркая, ослепительно-золотая вспышка.

Небеса над северной частью города разверзлись, и оттуда, прошивая багровые облака, вниз устремился пылающий метеорит. Он оставлял за собой густой, жирный шлейф из золотых искр.

Я подался вперед, прижавшись лбом к холодному стеклу. Мое раскачанное Восприятие безошибочно вычислило траекторию падения.

Метеорит с оглушительным, раскатистым грохотом, заставившим стекла в моей квартире жалобно звякнуть, врезался в плоскую крышу гигантского торгового центра «Арена», всего в трех километрах от моего дома.

Золотое сияние на секунду осветило полгорода, а затем Система любезно вывела перед моими глазами глобальное уведомление:

[ВНИМАНИЕ! В вашем секторе приземлился Золотой Контейнер Снабжения!]

[Координаты открыты. Время существования: 24 часа. Победитель забирает всё].

Я медленно расплылся в хищной улыбке, потирая искрящуюся биту.

– Ну что ж, – прошептал я, глядя на далекое золотое свечение над торговым центром. – Расписание только что утвердилось.

Глава 4 Сумрак и мясорубка

Хищная улыбка медленно сползла с моего лица, как только торжественное золотое свечение над далекой крышей торгового центра окончательно угасло.

Стоило новой цели зафиксироваться в памяти, как адреналиновый шторм, державший тело в тонусе последние несколько часов, внезапно иссяк. На его место пришел жесточайший физиологический откат. Колени предательски дрогнули, и пришлось тяжело опереться о подоконник, чтобы не рухнуть на пол.

Магия магией, но чудес не бывает. Насильственная перестройка организма при получении сразу трех уровней, смертельный танец с боссом и спринтерский забег с перегрузом выставили организму счет. Костяной перстень накачал мышцы силой, но базовой выносливости, в которую почти не вкладывались очки, едва хватало, чтобы поддерживать этот темп. Физика безжалостно требовала своего – мозгу и нервной системе была необходима перезагрузка, иначе в следующем бою организм просто отключится прямо во время замаха.

Пошатываясь, как пьяный, я добрел до кухни. Стянул с плеч тяжелый рюкзак и грузно опустился на табуретку.

В новом мире обычная еда перестала быть просто способом утолить голод. Теперь это был единственный доступный источник энергии для естественной регенерации. Разорвав зубами вакуумную упаковку вяленого мяса, я вгрызся в жесткие, соленые волокна, заедая их высококалорийным протеиновым батончиком. Следом в горло отправилась половина литровой фляги воды.

Городской водопровод еще подавал признаки жизни, но это ненадолго. Без должного обслуживания автоматика насосных станций встанет максимум через сутки. Нужно будет набрать полную ванну, пока есть напор, но это потом. Сейчас – спать.

Раздеваться не имело смысла. Перебравшись в гостиную, я положил искрящуюся биту на расстояние вытянутой руки, прямо на ковер, и рухнул на диван. Сон обрушился сверху тяжелой, темной плитой, едва голова коснулась подушки.

Пробуждение вышло резким, словно кто-то невидимый щелкнул тумблером внутри черепа. Никакой привычной утренней сонливости или вязкости в мыслях. Обострившиеся после левелапа органы чувств сработали как идеальный будильник, выдергивая сознание из небытия ровно в тот момент, когда тело восстановило ресурс.

Сев на диване, я прислушался. В квартире стояла мертвая, звенящая тишина. Лишь со стороны лестничной клетки доносился слабый, едва уловимый шорох – кто-то из мелких тварей скребся когтями в металл входной двери, но, не почуяв добычи за глухой преградой, быстро потерял интерес.

В комнате царил густой полумрак. Настенные часы замерли – электричество в городе окончательно умерло. Но по багрово-черным теням за окном стало ясно, что прошло около шести часов. Солнце село, погружая превратившийся в бойню мегаполис во тьму.

Ночь. Время охоты для элитных тварей и ночных хищников.

Большинство выживших людей сейчас забились по самым дальним щелям, трясясь от первобытного ужаса, потому что человеческое зрение не приспособлено к выживанию без света. Но для опытного игрока с раскачанным восприятием – это лучшее время суток. Ночью не нужно прорываться с боем сквозь бурлящие толпы. Ночью можно резать по одному, скользя в тенях.

Поднявшись на ноги, я поморщился от резкого запаха гниющего мха и мокрой псины, ударившего в ноздри. Костяной перстень работал исправно, щедро одаривая своего владельца мерзким амбре.

Подойдя к брошенному в коридоре рюкзаку, я решительно вытряхнул его содержимое на пол.

Синдром Плюшкина – главная причина смертности среди неопытных хомяков. Таскать на себе весь стартовый арсенал в разведку – абсолютная, непростительная глупость.

Тяжелые бутылки с аммиаком и отбеливателем остались лежать у стены. Туда же отправились гвозди, респираторы и большая часть провианта. Мой временный бункер постепенно превращался в полноценный склад снабжения.

С собой брался только абсолютный, критический минимум. В опустевший, легкий рюкзак полетели два шоколадных батончика, полная фляга свежей воды из-под крана, моток армированного скотча на случай экстренного ремонта и зажигалка.

Отдельно, завернув в плотную тряпку, я спрятал на самое дно пульсирующее Ядро мутации. Оставлять настолько редкий и ценный артефакт без присмотра даже за бронированной дверью было паранойей, но в Системе параноики живут дольше всех.

Теперь рюкзак весил не больше пары килограмм. Накачанные магией кольца мышцы его даже не замечали. Зато внутри осталась уйма свободного места под новый, качественный лут, который я планировал собрать по пути к торговому центру.

Накинув потертую кожаную куртку и проверив, легко ли достаются системные монеты из кармана, я перехватил биту.

Пора. Маршрут до «Арены» неблизкий. Нужно разведать местность, оценить плотность спавна мобов и найти безопасную точку для наблюдения за Золотым Контейнером.

Подойдя к входной двери, я аккуратно, стараясь не издать ни звука, расшатал и вытащил гвозди из дверных зазоров. Бесшумно выбил дубовый клин из-под ручки. Медленно провернул ключи в замках.

Глубокий вдох. Медленный выдох.

Металлическая створка тихонько скрипнула, и я бесшумной тенью шагнул в темный, пропахший кровью подъезд.

Ночной город встретил ледяным ветром и зловещей, первобытной тишиной. Багровый свет луны, пробивающийся сквозь расколотые облака, превращал улицы в декорации дешевого фильма ужасов.

Для обычного человека спуститься сейчас в темный двор означало бы верную смерть. Но обострившиеся после прокачки чувства работали безотказно. Тени казались менее плотными, а запахи крови и гари считывались за сотни метров, позволяя заранее выстраивать безопасный маршрут.

Скользя вдоль глухой кирпичной стены своего дома, я заметил движение. Возле перевернутого мусорного бака копошился одинокий гоблин второго уровня, увлеченно доедая чьи-то останки. Тратить на этот мусор заряд шоковой биты не имело смысла. Короткий, бесшумный рывок за спину твари, захват, и усиленные мертвым кольцом мышцы рук с тошнотворным хрустом свернули зеленокожему шею.

[Вы убили: Гоблин-городской падальщик (Ур. 2)]

[Получен опыт: 15. Текущий опыт: 210 / 400]

Смахивая полупрозрачное окно интерфейса, я лишь мрачно усмехнулся.

Система никогда не занималась благотворительностью. Если до четвертого уровня удалось долететь на одном удачно убитом боссе, то теперь халява закончилась. Шкала требуемого опыта росла по жесткой экспоненте. Чтобы сделать следующий шаг, нужно было перебить целую армию таких падальщиков. Учитывая, что монстры тоже эволюционировали каждую ночь, обычный гринд быстро превращался в билет на респаун, которого не существует.

Именно поэтому Золотой Контейнер в «Арене» был не просто прихотью, а жизненной необходимостью. Там лежал лут, способный сломать эту математику.

Движение сквозь дворы в сторону торгового центра продолжилось короткими перебежками.

Примерно через два квартала чуткий слух уловил то, чего в ночном мертвом городе быть категорически не должно. Звон металла о бетон, сбивчивое дыхание и приглушенные, полные животного ужаса человеческие вскрики.

Быстро взлетев по ржавой пожарной лестнице на козырек ближайшего магазина, я осторожно заглянул вниз, в узкий тупик между гаражами.

Их было шестеро. Трое мужчин, две женщины и один совсем молодой парень в съехавших набок очках. Типичные городские жители, которым не посчастливилось оказаться на улице в момент Интеграции. Они сбились в жалкую кучу, выставив перед собой обломки швабр, кухонные ножи и кусок гнутой арматуры.

А единственный выход из тупика им отрезала стая.

Четыре мутировавшие собаки. Но не те облезлые утренние дворняги. Это были «Могильные гончие» пятого уровня. Размером с крупного волка, с пепельной, жесткой шерстью и длинными, капающими едкой слюной когтями.

«Уже трупы», – холодно констатировал внутренний голос.

Вмешиваться не было никакого смысла. Героизм в Системе не окупается. Тело уже начало разворачиваться, чтобы продолжить путь, как вдруг внизу произошло непредвиденное.

Одна из гончих с глухим рычанием прыгнула прямо на того самого очкарика. Парень в ужасе зажмурился, инстинктивно выставив перед собой пустые дрожащие ладони... и воздух перед ним на долю секунды вспыхнул тусклым, полупрозрачным золотистым шестиугольником.

Морда летящей гончей с хрустом впечаталась в этот призрачный барьер. Монстр заскулил и отлетел назад, тряся ушибленной головой. Сам парень тут же рухнул на колени, схватившись за виски и судорожно глотая воздух. Щит выпил его резерв досуха, одарив тяжелейшим магическим истощением, но свое дело сделал.

Мои глаза невольно расширились.

Стихийный щитовик? Серьезно? В первый же день? Это был один из самых редких и востребованных классов поддержки. Без хорошего щитовика или лекаря зачистить рейд-босса, который стопроцентно охраняет Контейнер, было практически нереально – элитная туша просто раздавит одиночку, невзирая на всю его скорость.

Этот истощенный очкарик был мне нужен. Живым.

Но пока принималось решение, строй выживших окончательно рухнул. Гончие поняли, что барьер был лишь случайной вспышкой перепуганного нуба, и атаковали всей стаей.

Началась бойня.

Крупный мужчина с арматурой попытался сделать выпад, но пепельная тварь просто перекусила ему запястье, а вторым движением вцепилась в горло. Густая кровь фонтаном ударила в кирпичную стену. Одна из женщин истошно завизжала и бросилась бежать вглубь тупика, но вторая гончая настигла ее в два прыжка, повалив на асфальт и с мерзким хрустом вгрызаясь в позвоночник. Третьего парня собаки просто повалили на землю, устроив жуткое перетягивание каната.

Трое погибли за какие-то три секунды. Воздух мгновенно пропитался густым запахом распоротых внутренностей.

Оставшаяся троица – бледный как полотно очкарик, трясущийся мужчина в порванном пиджаке и застывшая от шока девушка – вжались в холодный бетон гаража. Гончие, облизывая окровавленные морды, медленно сжимали кольцо вокруг своего десерта.

Пора.

Спрыгнув с козырька, я бесшумно приземлился прямо за спиной вожака стаи. Измененное левелапом тело сработало как идеальный механизм убийства.

Не было ни криков, ни пафосных фраз. Искрящаяся бита, перехваченная двумя руками, с глухим свистом опустилась на основание черепа гигантской собаки.

КРАК!

Синий разряд электричества с шипением прошил тело монстра, выжигая нервную систему. Вожак рухнул замертво, даже не успев издать звука.

Остальные три твари резко обернулись, скаля клыки, но они фатально потеряли инициативу. В узком тупике им было негде маневрировать, а усиленные рефлексы превосходили их неповоротливую мощь.

Сделав резкий подкат под прыгнувшую гончую, я пропустил ее над собой и коротким, жестоким тычком снизу вверх вогнал алюминиевый торец биты прямо ей в незащищенное брюхо. Тварь взвыла, но тут же получила сокрушительный удар ботинком в челюсть и отлетела в сторону.

С оставшимися двумя пришлось повозиться чуть дольше, методично уклоняясь от кислотной слюны и используя геометрию стен, чтобы дробить им кости тяжелыми, вбивающими ударами.

[Получен опыт: 40 (х4) = 160]

[Текущий опыт: 370 / 400]

[Групповой бонус не применен: вы не состоите в Отряде].

Тяжело выдохнув, я стряхнул густую черную кровь с алюминия. До заветного пятого уровня оставалось совсем немного.

Медленно повернувшись, я посмотрел на трех выживших.

Они таращились на меня с не меньшим ужасом, чем на растерзанных монстров. Из темноты спрыгнул человек, от которого за километр несло мертвечиной (спасибо перстню), и играючи раскидал стаю элитных псов.

Мужчина в пиджаке икнул и медленно сполз по стене, оставляя на ней влажный след от грязных ладоней. Девушка тихо плакала, зажимая рот руками.

А очкарик, все еще держась за раскалывающуюся от магического истощения голову, неотрывно смотрел на гудящую биту.

– Т-ты... кто? – заикаясь, выдавил он пересохшими губами.

Шагнув к нему вплотную, я перевел взгляд на растерзанные трупы его товарищей, а затем снова посмотрел парню в глаза.

– Твой счастливый лотерейный билет, – холодно ответил я. – Как тебя зовут, щитовик?

– Д-денис...

– Отлично, Денис. Поздравляю. Ты только что прошел собеседование.

Не теряя ни секунды на пустые утешения, пока троица спасенных вжималась в грязный кирпич гаража, я молча шагнул к растерзанным телам их товарищей. Чувство такта и уважение к мертвым остались где-то во вчерашнем дне.

Быстро обшарив карманы разорванного пополам парня, я выудил дешевую пластиковую зажигалку и слегка помятый, но герметично закрытый шоколадный батончик. Смахнув с обертки чужую кровь, я невозмутимо сунул находки в свой опустевший рюкзак. В этом мире калории и огонь – это жизнь, а мертвецам они уже ни к чему.

– Поднимайтесь, – негромко, но жестко скомандовал я, поворачиваясь к выжившим. – Запах свежего мяса сейчас стянет сюда всю падаль из соседних кварталов. Если через десять секунд вас здесь не будет, вы пополните меню.

Мужчина в пиджаке – кажется, до Интеграции он был каким-то менеджером – неуклюже заскреб ботинками по асфальту, пытаясь встать. Его дорогой костюм висел лохмотьями, перепачканный грязью и чужими внутренностями. Бледная девушка, тихо всхлипывая, мертвой хваткой вцепилась в рукав Дениса. Очкарик, несмотря на бледность и явную мигрень от полного магического истощения, оказался самым вменяемым: он молча кивнул, поправил съехавшие на переносицу треснувшие очки и покрепче перехватил тяжелый кусок ржавой арматуры, используя его как трость.

Я выразительно посмотрел на пустые, трясущиеся руки Игоря и девушки.

– В этом мире безоружные умирают первыми, – процедил я, указывая искрящейся битой на землю. – Взяли в руки хоть что-то. Живо.

Девушка, давясь слезами, нагнулась и непослушными пальцами подобрала длинный кухонный нож, выроненный одной из погибших женщин. Лезвие ходило ходуном в ее руках. Игорь затравленно огляделся и, кряхтя, вытащил из кучи строительного мусора увесистый кусок водопроводной трубы.

– Слушать внимательно, – я обвел их холодным взглядом, проверяя, как они усвоили урок. – Идем след в след. Никаких разговоров. Никаких вскриков, даже если увидите, как кто-то доедает ваших соседей. Если кто-то из вас запаникует, бросит оружие и привлечет внимание стаи – выживать будет самостоятельно. Я никого на себе не потащу. Правила ясны?

Они судорожно закивали. Резкий, тошнотворный запах мокрой псины и гниющего мха, исходивший от моего Костяного перстня, явно сбивал их с толку, заставляя морщиться, но спорить никто не решился. Мой ледяной тон и залитая черной кровью бита пугали их куда больше, чем вонь.

Мы двинулись во тьму мертвого города.

Путь до торгового центра «Арена» занял больше часа. Для меня этот маршрут не составил бы труда – обостренные левелапом чувства позволяли заранее слышать чавканье патрулей монстров и безошибочно обходить их глухими дворами. Но вести за собой троих гражданских, привыкших топать по асфальту, оказалось изощренной пыткой.

Игорь тяжело, со свистом дышал, спотыкаясь о каждый скрытый в тени бордюр. Девушка постоянно цеплялась полами длинного светлого пальто за колючие кусты, рискуя порвать ткань с громким треском. Лишь Денис старался ступать бесшумно, то и дело сглатывая и массируя виски свободной рукой.