Текст книги "Фрактал. Четыре демона. Том 1. (СИ)"

Автор книги: АрчиВар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 31 страниц)

Борьба за территории и бои команд превращались в очень модную тенденцию, некое подобие захвата собственности и скупки облигаций в далёкие девяностые годы, только это романтика нашего времени.

С другой стороны, множество Иных и банд не интересовалось рэкетом, репутацией и территориями – объединения с более мелочными или наоборот, высокими запросами и выходками. Как и раньше, преступники были во всех отраслях и не обязательно со способностями, группы и одиночки промышляющие всеми статьями УК остались на своих местах.

Уличные стычки между Иными имели место быть наряду с остальными событиями, как правило, большинство драк не заходили далеко, поражением считалось отключение брони и не способность одного из соперников к её восстановлению или физическая несостоятельность. При поражении могли засветить лицо или забрать кристаллы, что-то вроде нового понятия среди подростков, как у нас было – забирали деньгами или здоровье, но нельзя и тем, и другим. Смертельные исходы и убийства тоже случались, но крайне редко, на уровне прежнего мира, как правило, банальное нападение, ограбление или случайность. Кто-то сбегал, да и не всегда побег признавался зазорным.

Когда мы во второй раз схлестнулись с Выстрелом, их было всего семь, они хорошенько от нас отхватили, но Димон в этот день поймал по себе несколько зарядов, а сам забрал разом двоих, хоть и под нашим прикрытием. Незадолго до завершения противостояния полной победой прибыло два корабля, от которых потом не могли оторваться примерно час, жутко устав и чуть не растратив силы. Двух членов Выстрела в тот раз изловили и занесли в базу, а формирование заточило на нас зуб, стремясь к поиску встречи.

Раз попав в объектив Ордена, даже издалека можно создать себе очень серьёзные проблемы, да и против вооруженного корабля и экипажа особенно не попрёшь. Мы утешали себя фразой “пока что”. Такое развитее событий добавляло общей популярности позиции Ромы среди остальных, а я признал, что в одном он прав, – рано или поздно конфликту было суждено быть, однозначно, просто мне не хотелось приближать негативное событие. Всё должно происходить в своё время, хоть без подготовки обстоятельства могли сыграть против нас.

Анализаторы, Искатели и Визиры у Ордена числились на особом счету, не напрасно за этими ребятами все гонялись с самого начала. Сущность Визиров заключалась в способности фиксировать и отслеживать энергию любого живого создания, ощущая индивидуальные аспекты каждого потока или ауры. Будто сканеры, а Анализаторы проработали базу для записи и разграничения Иных, данные о зафиксированных но непойманных тоже сохраняли. Любого задержанного и подозреваемого обязательно пропускали по всем инстанциям.

Так Визиры существенно повысили шансы всех правонарушителей ответить за уже почти забытое личностью преступление, но общество всё равно жужжало, мол, нужно перевести контроль Иных на следующий уровень. После, подобному распознаванию и фиксации научилась и техника, например Крастеры чаще всего именно её и использовали. Визиры среди них были редкостью, ведь устройству не нужно платить, наводили на объект на небольшом расстояние и определяли принадлежность Иного.

Многие страны вводили обязательную процедуру подкожного ввода Израильского чипа, у нас, к счастью тогда про это только начали вести речь и то в качестве байки и россказней пессимистов, однако однажды именно такое исполнение назовут “Чипирование”.

От мира к характеристикам окружения: Рома – человек удивительный, в нем очень много граней и с лёгкостью сочетались крайности. Он редко себя сдерживал, а желая уязвить всегда пытался схватится за живое, заметив что-то напрягающее сразу же ёрничал. Любил драматизировать, сгущать краски и корчить мученика если его заставили что-то делать. Не брезговал обвинять других в своих проблемах, крайне упёртый, сделав вывод, переубедить его не смог бы сам Господь Бог.

В его понимании, все события в мире связывались между собой и даже в небольшом конфликте он мог сорваться, отыгравшись за прошлые проступки, которые вроде как уже всеми забыты, но не им, он продолжал злится. Всегда был довольно честен с теми, кого уважал, открыт и не напряжен в общении, неконфликтен – если трезв, излишне эмоционален, но старался всё держать в себе, никому не доверял и тяжело принимал чей-либо авторитет. Рома часто делал выводы второпях, к другим был требователен – перед собой снисходителен, властен и хорошо знал себе цену.

При отсутствии аргументов в споре, старался задавить собеседника морально. Он не полагался на авось, но далеко не всегда действовал так, как хотелось, с лёгкостью менял позицию под давлением обстоятельств. Самолюбив и с удовольствием приукрашал собственные достижения, особенно если речь шла о уже минувшем, или если знал, что его не смогут опровергнуть. Качество чаще всего проявлялось в переиначивание рассказов о прошлом, не более и серьёзных вещей не касалось.

Рома нетерпим к критике, немного избалован и видел жизнь многим позитивнее, чем она есть, ибо всегда жил в достатке. Не верил в людей и лёгкий успех, часто недооценивал риски и не умел ставить точки. Даже я, при своей надменной склонности пытаться объяснить всё и вся, или хотя бы высказать своё мнение, никогда не лез к нему с советами, зная, что он их наверняка не оценит. К тому же, присущие ему взгляды на жизнь воспринимались не безосновательно и имели право существовать, в них не отражалось ничего вызывающего.

В отличие от большинства людей, в Ромы казалось, что в нём отсутствовали недостатки, как внешние, так и внутренние, он тщательно скрывал все спорные черты. Создавал впечатление исключительно положительного человека, но как и у любого из нас, оставаться всецело хорошим не получалось. Изъяны должны присутствовать в каждом, а из-за постоянного сдерживания они вырывались из него разово, подобно вулкану доведённому до точки кипения.

Всегда пользовался большим спросом у девушек и с удовольствием использовал это, старался хорошо выглядеть, дорого одевался и следил за собой, тяготу и вкус ему привила мамка.

В наших с ним точках соприкосновения наиболее неудобными из его черт считаю отношение к взятым на себя обязательствам и переложение ответственности. Порой для него иметь обоснованную отмазку приравнивалось к выполнению половины дела, а сделать как можешь, но прямо сейчас, ему казалось хуже, чем пообещать сделать хорошо, но потом, а по итогу, не притронутся вообще. Касаемо странного восприятия вины и чужих намерений, с ним стоило вести себя осторожнее, даже попытка помочь из лучших побуждений часто выходила боком. Ты его прикрываешь, а по итогу Рома тебе обвинит в самой сути проблемы сделав крайнем, и не замечая, что создать основу мог только он сам…

В свою очередь его раздражало моё высокомерие и хладнокровность, которую он считал показной.

С самого детства Ромчик воспринимался моим сознанием как лидер нашей компании. На желание поспорить с ним это конечно никогда не влияло, но я всегда спокойно на него полагался, без страха оставляя за ним последнее слово, к тому же, он не очень-то любит брать на себя ответственность, поэтому с удовольствием отдавал шанс решить другому, хоть и делая это на правах главного. В процессе нашего взросления проявлялась и другая сторона – наблюдал за его нерешительностью в конкретных моментах, где лично я, или все мы, нуждались в его мнении. Рома отмалчивался и пускал всё на самотек, что порой сильно задевало мою гордость или интересы, это невольно натолкнуло на вывод о его неспособности в нужную минуту быстро принять волевое решение.

Отсутствие твёрдого мнения имело своё объяснение, оно скрывалось в особенностях воспитания Статика, выстроенного на ограничениях, вплоть до того, что шаг влево, шаг вправо – ровнялся расстрелу. На эго и отношение к окружающим людям повлияло то, что он единственный ребёнок в семье и по знаку зодиака Лев. В результате многолетнего сдерживания и недоверия от родителей, он получил робость в осознании правильности своего решения, что и привило к нерешительности или наоборот, необъяснимым выходкам, поступкам сделанным с горяча.

На дружбу подобное, никак не влияло, но ставило некоторые его решения под сомнение, тем более что он часто бывал предвзят и не мог оградится от эмоций. Девушек предпочитал властных, что только добавляло веса моим выводам. Хорошо, что с возрастом, такое понятие как лидер, почти полностью себя изжило, отпав, в связи с невостребованностью. Мы получили подобие демократии в своих рядах, если так можно конечно выразиться, ведь бедного Серегу слушали не часто, хотя он того и не требовал, так что всё справедливо…

Семнадцатый год – встречи с Выстрелом и несколько неудачных недель в поисках Частиц подряд, что подстёгивало нас к более интенсивному поиску Искателя и исполнению Роминого желания драться. Поисковые рейды то и дело прервали патрули Стражей или банда. Приходилось сворачиваться и уходить ни с чем, а по ночам зимой в лесу ловить нечего, даже днём, большие расстояния покрыть не получалось. Ромчик несколько дней находился на взводе, его бесила не потеря денег, а сам факт, что кто-то смел нам мешать. На вечерней посиделки он, c присущей ему настойчивостью, опять поднял эту тему, убедительно убеждая всех подняться с колен.

– Вы планируете дождаться, пока они поседеют, или кому-то ещё не ясно, что пора действовать? – Возбуждённо спросил он обращаясь сразу ко всем. Мы промолчали, переглянувшись и дав продолжить изложение мысли, никто из нас не спешил высказывать свою принадлежность. – Если Сережа не затупит, прогнём их в два счёта, хватит ломаться! Чего ждать осложнений, прикрываясь миролюбием Арчи? – Рома говорил с явным раздражением, неспроста обращаясь именно ко мне, по остальным ребят было видно, что в целом они с ним согласны или хотя бы поддавались на его уговоры.

– Причём тут моё миролюбие вообще? Я ничем не прикрываюсь. – Ответил я, не успев закончить.

– Не, ну вот скажи по чесноку, тебе ведь тупо в падлу? – С иронией и улыбкой, перебил меня Статик, укорив моей ленью, но с очень милым лицом.

– Ты максималист Рамза, нас это затянет, сам знаешь, только начнём, а по итогу всё получится как с татушками по вашим телам! – Возразил ему я, в конце сведя всё в шутку.

У Димы, Ромы и Кости присутствовали большие татуировки, у Еврея цветная во всю, а у остальных в полруки и чёрно-белые, но в разных частях, Костя – левое предплечье, Рома – правое плечо. Они начали забиваться ещё в прошлом мире, к тому же, каждый имел намерения продолжить. В данной ситуации я использовал это довольно-таки точное сравнение с юмором. Так как у меня тату не имелось, хотя такая идея сохранилась с юности, но затем позабылась, оставшись на стадии осознания и долгого, противоречивого внутреннего обсуждения. Подобно огромной куче других безумных и просто не объективных идей, отметённых разумом. Наверное, подсознательно здравый смысл запирал их в коробку в глубине личности, лишь иногда выпуская, чтобы похвалиться или поделиться масштабностью планов. До дела же соответственно это вряд ли когда-то дошло б, ведь по факту оно мне и не требовалось совсем.

– Да хорош тебе гнать, затянет, первый шаг, бла-бла-бла… Ты его сначала сделай, а потом уже с последствиями будем разбираться, если появится такая необходимость. – Придавая всем уверенности, оспорил Рома. – Рано или поздно, упрёмся, так что тянуть…

– Ну, если подумать, лучше жалеть о сделанном, чем о упущенном. – Одобрительно замурлыкал Димон.

– Мне плевать, я за любую движуху. – Поддержал Сережа, отпив из бутылки с пивом.

– Вот раз поддадимся, а потом будем полжизни разгребать! – Отчаянно продолжал настаивать я, взывая неизвестно к чему и почти сдавшись. В тот момент объективно понимая, что мне не переломить общественный настрой, да и откровенно говоря, я и сам не сильно желал протестовать, успев не раз обдумать все за и против. Не знаю почему всё ещё продолжал их отговаривать, возможно чуял, что оно того не стоило, но может, это пробивался голос внутреннего страха, или лени, но скорее всего, просто меня более чем устраивала наша размеренная, тихая жизнь и род занятий. – Давайте хотя бы не торопиться, подойдём ответственно, последим за ними. Или одумаемся, постоянные замесы будут отвлекать, нас всего четверо – слишком мало. Да, конечно свои плюсы есть, но может получится так, что зарабатывать станем наоборот меньше, ещё и придётся людей набирать, а где их искать! – Расширение – один из не многих оставшихся у меня аргументов, способных выступить противовесом их растущим амбициям.

– Сделаем всё красиво, продумаем до мелочей и отдуваться не придётся! – Пообещал Дима, предрекая и приняв Ромину сторону.

– Надо. – Между делом, подтвердил Серёжа, не отвлекаясь от телевизора и напитка.

– Я обеими руками за подготовку, главное, чтобы она не растянулась на год! – Посмеялся Рома, пропустив мои доводы мимо ушей.

В моём размышление всё банально и просто – появление людей в группе неизбежно влекло за собой множество различных сложностей. Неформальное разделение внутри коллектива часто толкает ущемленных на предательство и другие отчаянные поступки. Проблематично то, что понимание дискриминированного может варьироваться, в зависимости от взглядов, а под обиды каждого подстроиться сложно. И все понимали, я даже разъяснять не стал особо.

Ромина мания, могла принести хороший доход ровно так же как и неприятности, способные вообще решить меня денег. Им по фигу, у каждого было нечто своё – ребята могли поиграть, сохраняя возможность развернутся и пойти старым путём при неудаче, залечь на дно, полностью бросив поиск частиц. Мне же пришлось бы менять весь распорядок жизни, решившись образа и сферы деятельности.

Моя позиция такова, если не можешь быть честен с кем-либо, значит и не стоит с ним иметь ничего общего, ну или хотя бы, свести пересечения к минимуму. Однако, я потерял однозначность и не собирался продолжать разубеждать ребят, почти поддавшись зову приключений и меркантильности, хоть и мнимой, не испытывая уверенности в скором обогащение.

– Ромчик, за двумя зайцами погнаться, а в итоге надорваться. – Беспомощно добавил я, переделов известную поговорку. Разговор протекал очень спокойно.

– Тогда давай с этого и начнём! – Я не понял, что Рома имеет в виду, показав скептицизм реакцией, и он разъяснил: – Займёмся подбором кандидатов, пробежимся по всем старым знакомым, а дальше посмотрим, но есть одно условие… – Рома притормозил, нагоняя интриги, а его реплика в дискуссии прозвучала опережающи, будто он прочёл мои мысли. – Действуем быстро и занимаемся подготовкой, или я начну участвовать в Даркле! Получим практику, деньги, может познакомимся с кем-нибудь, не захотите, справлюсь один, хрен с вами. – Высказывание прозвучало вызывающи и с провокацией, а на его лице растянулась довольная улыбка.

Упомянув Даркл, Рома имел в виду то самое подобие турнира, устраиваемое Иными на сходках, пари между двумя или больше участниками, с оговорённой ставкой, но региональный и с другим названием. Уже несколько лет существовала вполне законная программа, вроде спорта, воплощенная в жизнь крупной Европейской букмекерской сетью. Его предложение – это шантаж на альтернативу, мол, есть не хотите с Выстрелом драться, давай туда влезем, отбивая у меня способность торговаться.

– А там чип не нужен, чтобы участвовать? – Протестуя, пробубнил Сережа, будто он осаживает Рому, или поправляет, пусть и с ошибкой, ведь Статик подразумевал конкретно местный уровень, а он не узаконен.

– Где там Серёжа? – Предварительно проматерившись, с лёгким раздражением переспросил Рома, уставившись на него с серьёзным лицом. Бэк тупо перепутал масштаб, затормозив и сморозив глупость.

– Ну Даркл, какой, официальный, что по телику идёт? – Недовольно объяснился в вопросительной форме Серёжа, словно он всё внимательно слушал, а ничего не понял, из-за того, что Рома плохой рассказчик.

Дырявое внимание и очень всаженная кратковременная память верные спутники Сергея по жизни. У него вечно так, в одно ухо влетало, в другое вылетало, даже если казалось, что он сфокусирован, это могло оказаться не так, и потом он неизменно начинал просить отдельного, повторного пересказа, а когда повествующий посылал его подальше, тот психовал и злился, считая, что наша реакция необоснованная.

– Да Серёж, именно так, ты не парься, мы потом тебе расскажем, что делать! – Обхохатываясь, молвил я, еле выжимая слова сквозь смех. Хохма в его настрое не просматривалась, Серёжа словно и правда думал, что мы могли об официальном турнире говорить или забыли, что у нас чипов нет, то есть, хотел выделиться, а получилось как всегда.

– Сам примешь процедуру за четверых. Переоденем тебя. Потом будешь за всех сканирование перед каждым турниром проходить! – Зазвучало из общего угара голосом Рома.

– Если только в задницу! Максимум, куда ему что-нибудь установят. Его счастье, что так и не попал в Таиланд, а то бы давно вогнали по самые не балуй... – Пока Рома наконец снял с Серёжи давление своего сурового взгляда, добавил Дима, не внося конкретики.

– Могут возникнуть проблемы на магнитных рамках супермаркетов! – Не отставал я.

– По-моему, задницы – это по твоей части Димон! – Огрызнулся недовольный Серёжа, почти не моргая. – Как обычно, начинаете ржать, сами не знаете почему! – Продолжил он, истощая запас смягчающих обстановку фраз. Пустой смотрел на нас преданным взглядом, добивая не прекращающимся тупником.

– Ну и юморнул. – Удивился Еврей. – Прямо мастерски!

– Чё так навострился Димон, зацепило? – Сменив жертву, но не настрой, сказал я. Добивать Сергея не видел смысла, он упёрся в тупик, вот и переключился на следующего.

– Давай ближе к делу, долго вы ещё троить намерены? Ты-то, Еврей, какого ломаешься, ты же точно уже не целка! – Намеренно введя в заблуждение, красиво пошутил Рома, снова вызвав на себя овации.

– Разве что после третьего аборта. – Закончил мысль Статика я.

– Да пошли вы, придурки! – Прокомментировал Дима, сорвавшись, но быстро остыв. Серёжа отвернулся с довольным видом, дабы вновь не навлечь на себя наше внимание, его устраивала любая концовка разговора.

Сергей вообще по жизни человек очень простой, добрый и общительный парень, но не шибко сообразительный, ни в коем случае не глупый, умнее многих, однако постоянно рассеян, а от этого часто тупил, особенно в мелочах. Его основная беда – негативное восприятие, каждая проблема казалось ему глобальной, создающей запар, влияя на настроение, а в плохом расположении духа окружающий мир лишь напрягал.

Он драматург похлеще и почаще Роминого, но в другом направление. Сережа очень наивный, нервный и не терпеливый, легко раздражался и начинал вопить как истеричка, но быстро успокаивался. У него почти нет негативных качества, их даже не приходилось скрывать, а те, что были, проявились всего лет пять назад, когда он решил перестать быть покладистым, а вот невероятно непунктуален он всю свою жизни. Серёжа будто жил в другом часовом поясе, а не в соседнем подъезде. Раз, зайдя домой на минутку, он вышел через три часа, обидевшись на нас, что мы его не дождались.

Бэк совершенно никогда ни в чём не признавался, даже если всё очевидно, и отрицать не было никакого смысла, начинал говорить про своё особое восприятие или нести целую кучу несвязанных по смыслу слов, выдавая их за оправдание. И неважно, что его несуразица оставалась далека от логики и не вписывалась в понимание нормального человека, так как всё уже ясно, а как переубедить в том, что ты только что видел своими глазами или обсуждал всего-то несколько минут назад. Серёже не искал лёгких путей, и отказывался принимать реальность, он будет пытаться отговорится до последнего, а парой уже через минуту реально не помнил происходившее только что.

Пустой долго жил в столице и вернулся, почти не изменившись. У него нет и не было цели, и он ни к чему не стремился, плыл себе спокойно по течению, напрягаясь не сильнее, чем нужно на покрытие повседневных расходов. Да и то, лишь при том, что его заработок проходил неразрывно с развлечением, и он позволял себе приятные бонусы в трудовое время, не желая идти на повышение или менять сферу обслуживания на что-то другое.

Сергей самый что ни на есть среднестатистический человек в психологическом портрете: миролюб, не сделавший на своём веку никому ничего плохого, по крайней мере, сознательно, ну и разве только себе. Серёжа безусловно имел волю, просто никак не мог с ней совладать или договориться, проявлял её по возможности, но весьма своеобразно, в своём неизвестном стиле, там, где не надо и неизменно неуместно.

Главным его достоинством я считаю добродушие, он очень преданный человек который не пожалеет и последней рубашки. Просто хороший малый, как мы не раз его подкалывали. Мне казалось, это его качество не под силу отнять или сломать никаким обстоятельствам и проблемам, а вот дух и моральное восприятие запросто разбивал небольшой кредит перед банком, слава богу, не ипотека, она и вовсе могла бы его уничтожить.

Добряк и простак – его основная личность, алкоголика я упоминал, а вот про трудягу не рассказывал. На работе Серёжа совершенно другой, ответственный и умелый бармен, солидный молодой парень: худощавый, высокий с чуть выпученными, большими голубыми глазами, милой мордашкой и без изъянов, девки велись, но это на работе и пока трезвый. Никогда в жизни не весил больше шестидесяти пяти килограмм, несмотря на свой приличный рост, его старший брат вообще больше двух метров, но столь же худой, семейное телосложение – шпальное. Взрослее всех в компании, старше меня на два года, но лишь возрастом, в остальном тормознул между пятнадцатью и двадцатью гадами.

Пьянь – третья по счёту, но не по значению грань моего друга, которую он любил сильнее других, истинно кайфуя и расслабляясь, находясь в состоянии алкогольного опьянения часто, даже слишком порой днями на пролёт перерастающими в недели.

Мы с друзьями очень рано открыли для себя градус, мне было четырнадцать, а вот сдружились с бухлом быстро и накрепко, подсчитать весь выпитый нами алкоголь, этого ангара хватило бы на убийство целого городка Коренных Американцев или Якутов. Крепкое пиво или химические коктейли в том возрасте сделались неотъемлемым атрибутом нашей жизни, наряду с туннелями, железяками, красными волосами, ирокезами и прочим. Прогрессирующая, популярная в России проблема спиртного овладела Серёжей, гораздо сильнее, чем остальными, охватив половину его жизни, а мало того, что выпить – его пристрастие, он ещё и совершенно не умел принимать на грудь, меняясь с литровки пива, после которой начиная заливаться без всякой меры и до упора, пока не упадёт или не уснёт с открытыми глазами. Вплоть до того, что он мог в пять утра, будучи уже пьяным, пойти за пивом или прождать час открытие пивного, возвращаясь после рабочей смены, на рассвете, уставший, словно не уснёт, если не выпьет.

Беда в том, что на всех людей спирт действует по-разному и если Рома, напиваясь, раскрепощался, злился или начинал буянить, обвиняя мир и круша всё, что попадётся под руку, то Сережа, в том же состоянии, зверски тупел, да настолько сильно, что даже близким людям через час общения с пьяным Серёжей сильно хотелось дать ему в лицо или хотя бы, чтобы он отстал.

Бухой Сережа не способен мыслить, внятно говорить и двигаться с заносом менее метра, но зато постоянно косячил, приставал к людям и продолжал пить. Бутылка приносила в жизнь Серёжи так много приключений и разнообразия, что остальным людям впору ревновать, ведь мало на кого градус оказывал столь же впечатляющее воздействие. Для полноты его образа приведу несколько примеров из памяти:

Не знаю, когда именно Сережа решил связать свою жизнь с бухлом, но возможно, его судьба определилась перед армией. Тогда ему несколько раз давали отсрочку по недобору веса, и на промежуточной медкомиссии нашли язву. Сережа обрадовался, так как он не был настроен на службу, настолько, что потом чертовски расстроился, узнав, что язва зарубцевалась на повторной проверке. К вечеру того же дня Сережа успел порядком заколебать всех окружающих собственным горем, жалуясь каждому и по сто раз, а закончилось всё слезами, истерикой и бутылкой водки, выпитой им в одну харю. По итогу, дырка внутри него вновь разошлась, и в армию он не пошёл, чему был несметно рад. Разом забыв о медицинской проблеме, уже на следующей день и больше никогда о ней не вспоминая.

Навыки пьяного засыпания у Сережи на скиле очень давно, мало того, что он часто вырубался с открытыми глазами, так ещё, для этого ему подходили абсолютно любые условия, даже самые экстремальные. Однажды он уснул под утро сильно пьяный на мягких качелях во дворе частного дома, неосознанно укрыв под их козырьком ровно половину своего туловища. Три фактора: крепкий сон до обеда, жаркое Солнце и трусы в виде единственной вещи на нём сделали своё дело, а мы, заботливые приятели, окончательно сгубили парня, не став его будить. Из него получилось две разноцветных половинки, поделенных волнистой линией от тряпочного кантика прикрывающей его крыши с соответствующим узором.

Выпивший Сережа совершенно не избирателен, он готов совокупиться со всем, что обратит на него внимание, или погнать пить с совершенно незнакомыми ему людьми, что часто заканчивалось неприятными обстоятельствами. Как-то раз, ему пришлось скручивать и удерживать несколько часов своего нового коллегу, схватившего некую форму белочки, мужик спрятал ключи от своей квартиры, взял нож и пошел на него. Лба пролежали на полу много часов, борясь, пока Сережа стучал ногой в стену, закончилось всё хорошо, но ещё лучше было бы, если такой ситуации вообще не возникло, а у него так всегда. Сколько раз он просто получал по лицу и тому подобное, ничего не помня поутру о событиях вчерашнего дня просто не счесть. Для Сережи нормально пить одному или принести на мероприятие открытую бутылку спиртного.

Это человек, который играл в онлайн-игру десять лет, пусть и с перерывами, и потом выяснялось, что он продавал все ценные для игроков тряпки и ингредиенты обычным вендорам за гроши, и почти не собирал трешь с мобов. При этом вечно жалуясь на недостатки золота, типа он не понимал в чём дело, а если мы начинали ему объяснять, он доказывал, что делает всё как надо. О профессиях я вообще говорить не хочу, качал их в конце, делая одно и то же по два раза – целенаправленный мартышкин труд.

Находясь в компании безотказных пьяных Англичанок Бэк доказал мне следящую закономерность – если возле Серёжи будут сидеть сразу две расположенных к нему девушки, красивая молодая, которой ради секса надо сказать десять слов, и толстая женщина в возрасте, но сама себя предлагающая, он выберет ту, что проще. Будто это его фетиш, а не страх лоханутся и остаться не с чем, ведь та иностранная студентка в сути согласились, пусть и без слов, но распивая с нами вторую бутылку русской водки и своим поведением!

Споры о чём-то точном, вроде природных закономерностей или строгих наук с Сережей лучше вообще не поднимать. Однажды он несколько часов доказывал мне, что зимой, на улице в мороз, можно разморозить замёрзшую ледяную глыбу размером с пятилитровую канистру, вылив на неё столько же воды набранной из под крана и подобных примеров наберётся целый рассадник.

На отдыхе в Египте мы примотали его пищевой плёнкой к раскладушке, а утром его в ней не оказалось. Он был невероятно датый, но как-то выбрался, сам, без посторонней помощи, и даже не порвав прозрачную преграду и пропал, часов на пять, а когда вернулся, сказал, что ничего не помнит, включая то, где был всё это время.

Тем временем наш разговор не прекращался и Рому не устраивал игнор первой половины его последнего высказывания, поэтому он поспешил о себе напомнить: – Что мы решаем, вы достали томить! – Выплеснул он.

– Если у тебя есть другие предложения или аргументы, самое время нас посвятить, а то я уже согласен с Ромцом. – Выдохнув, предостерёг меня Дима.

– Ты-то да, тебе важнее всех. Всё равно в сервисе отсидишься… – Задирая Диму, ответил я.

– Давайте уже на чём-то тормознем, я вообще не вижу в чём спор, можно всё решить в процессе! – Добавить легкомысленный Сережа.

– Ты ведь главный решала! Напрочь позабудешь обо всём минут через пять, а разгребать потом придётся кому-то из нас! – Я посмеялся над его безответственным подходом к важному делу. Все поддержали и тоже рассмеялись.

Серёжа любил скинуть всё самое сложное на других, оправдываясь неспособностью оказать помощь, а сам потом с удовольствием пользовался плодами трудов, перекрыв самый минимум, например свою часть финансовых затрат.

– В твоём любимом стиле! – Сквозь смех, добил Рома. Сережа обратно притих, отвернувшись.

– Я так понимаю, наше нынешнее положение не удовлетворяет твои амбиции Ром… – Было начал я, но Рома прервал моё высказывание своим:

– Да, да, давай, балабол, распиши мне всё в красках… – И снова угар. – Значит так, я требую проведения немедленного голосования! – Высказался он.

– Какого ещё голосования? – Недоумевая, уточнил я, в лёгком смехе.

– Всё просто. – Уверенно настаивал Рома. – Прямо сейчас решим, кто за мою инициативу? – Разъяснял он, осматриваясь, останавливая на каждом из нас свой пристальный взгляд, уточняя, не прогадал ли он.

– Ну, если так смотреть на вопрос, я в принципе за. По крайней мере, больше склоняюсь к этому! – Немного подумав, говорит Дима.

– Я пока не готов дать однозначный ответ! – Высказался Сережа, смотря на меня, словно ожидая чего-то.

– Что толку блин, двое на двое! – Самодовольно подметил я, хоть и сам уже согласился с Ромой, просто ещё не озвучив, гадая, куда нас заведёт разговор.

Я в принципе редко в чём-то торопился, но скорее всего с терпением черта не имела ничего общего, ближе к наплевательскому отношению. Мало что в этом мире имело для меня ценность, вот и переживать или гнаться мне никуда не приходилось.

– Получается, нас уже двое, а ты один! Базарь как есть! – Потребовал Рома, поспешно меня исправляя. – Вот смотри, если Сережа примет нашу сторону, мы выигрываем, но, даже если он будет за тебя, мы всё равно победим, так как у Сережи только половинка голоса! – Плавно подводя, выговорился Рома. Бэк приуныл ещё больше, остальные не успели оправиться от предыдущих порций юмора.

– С какого это… – Матерясь, возразил долговато осознававший высказывание Сережа.

– Ну, ход твоей мысли мне ясен… Хрен с тобой, но сразу договоримся, не спешим, начинаем с подбора соратников, а потом выберем хороший момент. – Ещё раз потребовал я, напоследок. Занимать критичную позицию в данный момент смысла более не имело, да и в подобных делах виделось что-то манящее. – Я ещё посмотрю, как всё будет складываться!