Текст книги "Целительница Печать забвения (СИ)"

Автор книги: Анна Дант

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Глава 7 – Предчувствие

Глава 7 – Предчувствие

Конечно, обида со временем забылась. Понять и принять решение Веданы я не могла долго. Но и обижаться вечно не получалось. Имеем что имеем. В конце концов, травница мне ничего не должна. Это я живу в её доме, ем её хлеб и ношу её одежду. Но и чувства я не могла отключить.

Страх…

Первые недели меня гложил дикий страх. Я просыпалась посреди ночи и прислушивалась к мерному дыханию травницы. Даже думать боялась, что мне придётся жить с незнакомым, немного сумасшедшим мужиком.Жалость…Конечно, мне было жаль Никиту Зуя. Такую судьбу никому не пожелаешь. Но жить с ним в одном доме…Я, выросшая на фильмах и книгах, на передачах, в том числе криминальных, прекрасно могла представить, что бывает в таких случаях.

Охотник же, как назло, стал приходить чаще. То тушку зайца принесёт к ужину, то оленью шкурку мне на сапожки. Такая забота пугала до коликов в животе. А Ведана лишь посмеивалась, глядя на то, как я бледнею при виде мужчины. А сам Никита не обращал внимания на мою реакцию. Словно ему глубоко плевать.

Но если к охотнику я относилась со страхом и огромной настороженностью, то его волк стал для меня отдушиной.Ветер оказался умным и ласковым зверем. Он мог и защитить, и утешить. Именно в его шкуру утыкалась, когда было особенно больно от воспоминаний, когда тоска разрывала душу в клочья.

С приходом зимы в Глухой Лог, мы стали реже выбираться в лес и всё больше занимались больными. А больных было не мало, порой приходилось разделяться. Ведана отправлялась лечить взрослых, а я к детям.

Я стала мелькать в деревне чаще. Подружек так и не появилось, кроме, пожалуй, Ульяны. Совсеми старалась общаться уважительно, но…Эта деревня словно мала мне была. И не потому что отсутствовали развлечения. Нет, от скуки я не страдала.

Но чего-то не хватало… Каждый день был похож на предыдущий и так изо дня в день.Я научилась не обращать внимания на ехидные смешки Ефима Косого, не прислушивалась к слухам, которые ходили обо мне.Я изо дня в день делала свою работу, стараясь запихнуть подальше острое чувство одиночества и тесноты. Чужая шкурка жала. Я никак не могла понять кем стала. Милена была послушницей в жутком культе, Анна была студенткой медицинского. Но кем стала я, вобрав воспоминания и кое-какие знания обоих миров? Большую часть работы всё равно делала Ведана, стараясь научить меня всему, чему можно. Она бы прекрасно справилась и без моей помощи, как делала долгие годы до моего появления.Кем стала я?Этот вопрос задавала себе постоянно, пытаясь понять и принять новую жизнь.

Так пролетела зима.

Деревня с облегчением выдохнула, когда по земле побежали первые ручейки. Снег таял, а с ним уходил страх, что что-то произойдёт. Не хватит провианта, не хватит заготовленного сена для скотины, буран снесёт крыши, из леса выйдут голодные хищники, мужики замёрзнут на охоте или и вовсе наткнутся на проснувшегося косолапого.

Сейчас же жители радостно обсуждали будущие посевы и дальнейшие планы.

– Миленка, а ну-ка, сходи до Зуя, – нахмурилась Ведана, перебирая свои запасы трав. – У него багульник должен быть.

– Одна? – растерянно обернулась я.

– А что, забыла, где живёт? – съязвила женщина. – Вон, через деревню сбегай, быстрее будет. А то будешь сейчас по лесу шариться, зверью голодному на потеху.

– А то там зверья нет, – пробормотала, нехотя накидывая пуховый платок на плечи.

– Нету, Зуй за дорожкой основной хорошо следит. Беги уже. Сестра Лукерьи помирает там от головной боли, а у меня багульника для отвара нет.

Вздохнув, поплелась. Анисья, несчастная женщина действительно часто страдала от мигреней. В отличие от вредной сестры, она добра и… несколько даже наивна для своего возраста. Может поэтому так и провела всю жизнь в одиночестве под тенью сестры.

А через деревню до Зуя действительно ближе и безопасней. Но как же не хотелось идти к охотнику! Не в первый раз же, а всё равно… Не могла я принять решение травницы.

Не хотела, но шла по узкой тропинке среди деревьев, бурча себе под нос разное.

Ветер вскинул голову, услышав мои шаги.

– Ветерок, как ты? – потрепав по холке, с улыбкой спросила у волка. Зверь склонил голову на пару секунд, словно здороваясь. Лизнув ладошку, отошел в сторону и лег возле колодца, позволяя мне пройти к дому.

– А, Милена, заходи, – Никита распахнул дверь до того, как я постучала. – Случилось что?

– Бабушка багульник просит. У нас закончился.

– Багульник, – Никита нахмурил кустистые брови и почесал бороду. – Был, да. Ты иди, чаю пока наведи нам, а я схожу в погреб.

– Да я быстро, – пискнула, но наткнулась на насмешливый взгляд мужчины и умолкла.

– Иди, говорю. Чай завари.

Хмуро кивнув, прошла в дом и огляделась. Здесь стало явно чище. Пол вымыт, посуда стоит намытая, вместо тонкого матраса стоит явно наспех сколоченная кровать. Сторожка начала оживать.

Подвесив чугунок на специальный крючок над камином, собрала в чашку необходимые травы. Очень скучаю по чёрному чаю, но те сборы, что заваривают тут намного полезнее. В этом убедилась, стоило только смириться, что той медицины, что была дома, уже не будет.

Скрипнула дверь. Никита вошел с довольно большим букетом сухих веточек, принеся в дом резкий, специфический запах.

Увидев, как я поморщилась, охотник замер на пороге, хмыкнул и вышел на улицу.

– Оставил во дворе. Потом заберешь, – махнул рукой мужчина, возвращаясь. – Готов чай, хозяйка?

– Не хозяйка я здесь, – тихо усмехнулась, снимая чугунок и разливая кипяток по чашкам.

– Зря ты так, Миленка, зря, – поморщился Зуй. – Нам потом жить как семья. Отцом тебе буду, а ты хозяйкой в нашем доме. Боишься, обижу?

По прямым взглядом засмущалась. Стало стыдно, что думаю всякое, но… Но по статистике зло причиняют близкие люди.

– Ладно, – усмехнулся мужчина. – Ты – девка молодая, красивая. Хорошо, что мужчин опасаешься. Правильно это. Только не всех страх твой остановит, а кого-то и раззадорит. Ведана не зря с меня обещание взяла, потому как я защитить смогу. Не обижайся на старую, не со зла она и не потому что не доверяет. Не справишься ты одна.

– Да почему! – едва не взвыла от несправедливости. – Тоже буду травницей, продолжу её дело. В травах разбираюсь, лечить умею многое. Со всей деревней поладила!

– Потому что одна останешься. Каждую ночь одна, в доме на отшибе. И каждый раз мужики после застолья думать будут, что там, на краю деревни, молодая, красивая девка. Это сейчас Ведана – твоя защита. Боятся старуху, потому как она не только вылечить может, но и убить. Яды Ведана знает также хорошо, как лекарства.

– Я тоже многое знаю…

– Знаешь, – усмехнулся Никита. – Да только сварить не успеешь. Вот так по пьяне придёт к тебе тот же Ефим, или Брыль, а после задушит от испугу, а потом скажет… Да не знаю… Скажет, ушла в лес, да зверь дикий задрал. Или дом подпалит, а люди решат, что ты сама неаккуратно печь топила, уголёк вывалился. Страшно?

Я заторможено кивнула, потому что расшалившаяся фантазия тут же рисовала картинки перед глазами.Я не думала с этой стороны. Никогда не думала. Потому что привыкла сравнивать Глухой Лог с нашей деревней. Но я не учла, что время другое. Это там, на Земле, можно полицию вызвать. Да и не многие решатся вот так полезть, наказания побоятся.А здесь какое наказание, если до города несколько дней пути? Учитывая, что Никиту обвиняли в гибели семьи и соседа, но ничего так и не сделали, кроме косых взглядов и слухов.

– Замуж бы тебе выйти, да не за кого здесь, – вздохнул мужчина. – Надеюсь, Ведана проживёт ещё долго. Настолько долго, что ты успеешь не только мужа встретить, но и пару детей родить. Мне, знаешь ли, просьба травницы тоже не нравится. Но я долгу перед ней, так что просьбу выполню и тебя увезу. И заботиться как о дочери буду. Меня можешь не бояться, не обижу. В жизни девок не обижал, и с тебя начинать не собираюсь. А теперь идём, провожу тебя. Заодно Ведане скажу, чтобы одну тебя не посылала. Если надо что, то пусть кого из детей присылает.

– Мне не сложно, – пискнула еле слышно, но охотник услышал.

– Да верю, что не сложно. Но одна по лесу не гуляй, опасно.

До дома шли молча. Я едва успевала за охотником. Приходилось практически бежать следом. Зато дошли быстро. Буквально через несколько минут уже были возле дома Веданы.

– А, Никита, сам пришел, – травница оторвалась от сборов и кивнула охотнику. – Анисья опять с головой своей.

– Ведана, ты Миленку одну больше не отпускай, – хмуро выдал мужчина, опуская веник багульника на стол. – Мало ли что. Детей отправляй, если надо что. А я передам или сам принесу.

– Как скажешь, – легко пожала плечами Ведана, одобрительно улыбнувшись. – Раз пришел, то наруби нам дров на пару дней. А ты, Милена, к Ульянке иди, отвар от кашля отнеси. Опять дети болеют.

Кивнув, подхватила необходимый бутылёк и убежала к Ульяне. А вечером мы пили чай, обсуждая планы на ближайшую неделю.Я не знала…Да никто не знал, что буквально через пару дней всё изменится. Где-то высоко, в небесах, раздастся тихий звон.

Ведена рухнет на пол, раскрыв широко рот в немом крике. Я, желая помочь, ринусь к ней, но…Оглушающая боль заставит упасть рядом.Она пришла не волной. Обрушилась сразу, словно тысячи игл впились в тело и разум. Казалось, что по венам, вместо крови, течёт раскаленная лава. Выгнувшись дугой на несколько секунд, упала, проваливаясь в спасительный обморок.

Глава 8 – Когда гаснет свет

Глава 8 – Когда гаснет свет

Меня окружала боль. Она была осязаема и буквально везде. В том ничто, куда я рухнула.Хотелось кричать от боли, но сухие, как пергамент, губы пропускали лишь слабый стон. И я не была уверена, что там, в живом мире, этот стон кто-то слышал.А может и нет больше того мира. Может вот это белёсое ничто – и есть загробная жизнь. Наполненная боль как физической, так и душевной.Я не могла сосредоточиться, только понимала, что пора приходить в себя, пора выбираться. Потому что там, в мире, я кому-то должна помочь. Я должна что-то сделать.Но, что именно?На этот вопрос я ответить не могла. Оставалось лишь собирать себя по кусочкам, с силой сжав зубы.

– Не сопротивляйся, – шепнул кто-то. Я даже не смогла разобрать, какого пола говорящий. – Расслабься.

Я саркастически усмехнулась.Легко говорить, когда мышцы не сводит судорогой каждую минуту. Расслабиться? Не сопротивляться?

Я сойду с ума от боли, если поддамся боли хоть на мгновение.

– Глупая, – в этот раз шепот сопровождался смешком. – Позволь силе расширить каналы. Ты сильная, иная. Выдержишь.

– Помоги, – шепнула через силу, надеясь…

Да я и сама не могла понять, чего прошу. Чтобы уняли боль или добили, избавив от мучений?

– Прими её! – рявкнули громом, заставляя оцепенеть от животного ужаса.А может попробовать? Всего несколько мгновений я смогу удержать своё тело в расслабленном состоянии. Смогу же?

Сделав глубокий вдох, резко выдохнула, насильно заставляя мышцы расслабиться. Глубокий вдох и медленный выдох сквозь зубы. И счёт…

Раз… Два…Вдох.

Три… Четыре…Выдох.– Молодец, – прозвучало одобрительно. – Скоро всё закончится.

Закончится?Ещё немного… Я смогу!И снова глубокий вдох и медленный выдох. Раз… Два… Три… Четыре…

Всё закончилось внезапно. Боль отпустила резко, словно её и не было. Я чувствовала только подрагивающие от усталости мышцы.

А ещё через несколько минут я резко вдохнула и… Распахнула глаза.

Я не сразу поняла, где нахожусь. Лишь спустя несколько минут, когда глаза привыкли к темноте, увидела и очертания печи, и наш стол.

– Ведана, – позвала шепотом, обнимая себя руками.В доме прохладно. Видимо, печь давно остыла. Непонятно, сколько я была без сознания. Может несколько часов, а может и несколько дней.Аккуратно поднявшись, прислушалась к себе. Вроде, ничего не болит. Кроме локтя, который, похоже, содрала о край печи, когда падала.Поморщившись, прижала ладонь к локтю, стараясь унять жжение. И тут же испуганно отдёрнула руку.Там, где была ободрана кожа,сейчас было лёгкое свечение с зеленоватым оттенком, как от фосфора. Через несколько секунд жжение прекратилось, а свечение исчезло.– Да что за… – прошептала и тут же осеклась, не договорив мысль. В памяти всплыл совет странного голоса там, в забытьи.Позволь силе расширить каналы…Дрожащими руками нащупав свечу, потянулась за огнивом. Тихий скрежет и, кухня озарило тусклым светом.

Оглядевшись, тронула рукой печь. Холодная…– Ведана! – вскрикнула, вспомнив, в какой момент потеряла сознание и к кому рвалась из забвения.Обогнув стол, замерла, не в силах пошевелиться. Та, что стала мне самым родным человеком, лежала на полу не подавая признаков жизни.– Нет-нет-нет, – зашептала, опускаясь на колени рядом с телом.Мне не надо было прикладывать руку к шее в поисках пульса. Стоило взглянуть в потускневшие, распахнутые глаза или на лицо, словно выточенного из алебастра.

Сжав сухую, холодную руку, я опустила голову и разрыдалась. Оплакивая свою потерю, но не задаваясь вопросами, почему так вышло.Магия… Я чувствовала, что мир вокруг изменился. Он стал насыщенным, красочным. Казалось, что воздух можно потрогать, настолько он стал плотным.Я выдержала эти изменения, впитала часть сил, как того потребовал голос. А травница не смогла. Магия убила её.Мне залечила рану, а её убила.

Сколько я провела рядом с бездыханным телом – неизвестно.Когда слёзы кончились, оставляя только судорожные всхлипы, я поднялась на ноги и дошла до кровати Веданы. Сдёрнув старое покрывало, вернулась на кухню и укрыла старушку с головой.Всхлипнув, отвернулась.

Сколько раз я видела вот это? В жизни, в фильмах… Покрытое с головой тело, и только ступни немного выглядывают из-под тряпки.Каждый раз я молилась всем богам, которых знала, чтобы в моей жизни такого не случилось. Но, видимо, боги не услышали.Я не до конца осознавала, что делаю. Как робот.Рваными движениями сдёрнула накидку с вешалки и накинула себе на плечи. Обула мягкие сапожки. Задула свечу и вышла из дома, прислонив к двери пенёк.Подняв голову, я взглянула на звёздное небо. Уже далеко за полночь, опсно разгуливать одной. Но и в доме оставаться нет сил.А пойти я могу лишь к одному человеку. К тому, кто поклялся заботиться обо мне.Я не пошла через деревню, не желая нарваться на деревенских и отвечать на вопросы. Не могла я сейчас…

Потому, выскользнув в неприметную калитку, ведущую в лес, побрела по узкой тропинке. Лунный свет пробивался сквозь деревья, освещая дорогу.В мыслях – обрывки воспоминаний. Не мои – Милены. Как она несколько месяцев назад вот так же шла через лес. Торопливо, выбиваясь из сил, брела от дерева к дереву. Спасаясь от погони, в искренней надежде встретить тех, кто поможет.

Где-то вдалеке послышался волчий вой. Лес жил своей жизнью, издавая звуки даже глубокой ночью. Но эти звуки не пугали. Почему-то сейчас мне страшнее было встретить людей, кому я не могу доверять. Потеряв защиту Веданы, я осознала, что деревня меня пугает.– Я поняла, – прошептала в никуда, наконец осознавая, почему Ведана настояла на отъезде.Старая травница, прожившая целую жизнь, прекрасно всё видела и понимала. Жаль, что я осознала это только после её смерти.

Я как в бреду добралась до дома охотника. Стоило мне открыть калитку и сделать шаг во двор, как Ветер тут же уткнулся мне холодным носом в ладонь и тихо заскулил.– И мне тяжело, милый, – шепнула еле слышно, поглаживая влажный нос.Волк понимал… Не знаю, он просто зверь или какое-то магическое создание, но он точно понимал, что происходит. Отойдя от меня на пару шагов, Ветер сел, поднял голову и громко завыл. Где-то вдалеке ему вторила дикая стая, подхватывая волчью песнь.

Дверь сторожки распахнулась, выпуская охотника. Увидев меня, мужчина нахмурился и, широко шагая, подошел.

– Милена, что случилось?

– Ведана, – прошептала я, опустив голову.Не в силах произнести то, что должна.

– Ведана что? Ей стало плохо? Её обидели? Милена, отвечай! – Никита схватил за подбородок и потянул вверх, вынуждая запрокинуть голову и посмотреть в его глаза. – Что с Веданой?

– Умерла, – шепнула одними губами.Но и этого хватило. Опустив руку, Никита пару секунд растерянно стоял, а после обнял меня.Грубовато и сильно, словно медведь. Уткнув меня лицом в свою грудь, охотник положил широкую ладонь на мою голову и принялся поглаживать.Жалел, как жалеют маленьких детей. Но это оказалось именно то, чего мне так нехватало.

Подхватив меня на руки, мужчина зашагал к дому. Там, в сторожке, уложил на свой топчан, предварительно скинув мои сапожки.

Как-то засуетился растерянно. Сдёрнул котелок с крюка, кинул в него несколько веточек ромашки и велеса, кинул несколько пластинок сахара.

– Пей, девочка, пей, – протянув мне кружку, пробормотал Никита. – Это тебя успокоит. Пей и засыпай.

– Там Ведана, одна, – всхлипнула я, обнимая чашку.

– Ничего, я сейчас схожу и… Я всё сделаю.

– Вы похороните её сами? Без меня?

Охотник поморщился, опустился на стул и с силой потёр лоб.

– Нехорошо это, согласен. Да и деревенские захотят проститься. Ты это… Постарайся заснуть. Нам ещё нескоро предстанет возможность выспаться.

Согласно кивнув, допила успокаивающий отвар и легла, закрывая глаза.

Следующие дни слились в один.

Никита разбудил меня на рассвете и повел обратно в деревню. Попросив побыть на улице, он перенес Ведану на её кровать и задернул шторку, отгораживая.

– Я к старосте и гробовщику схожу, – буркнул Никита. – Позже женщины придут, помогут приготовить поминальный обед и тело обмыть.

– Я не смогу, – прошептала, бледнея.И тут же мысленно дала себе подзатыльник.В смысле не могу? На кой я тогда на врача училась?

Тряхнув головой, кивнула, давая понять, что со всем справлюсь.Вскоре и правда пришли женщины. Как всегда шумные, охали и причитали. Но в тоже время шустрые. Пока я сидела растерянная на скамье, они уже и печь растопили, и воды натаскали.А после стругали и лепили не забывая упоминать, какой была Ведана.А на следующий день вся деревня вышла провожать ту, что лечила всех от мала до велика. Вереница людей медленно двигалась в сторону погоста, вслед за мужчинами, которые несли наспех сколоченный гроб.Помню, как меня обнимала Ульяна, поддерживая и успокаивая. Помню, как ехидно ухмылялся Ефим, и как утирал красные глаза староста.

Столы накрыли на улице, во дворе. Но я ушла в дом. Холодный и пустой. Сегодня его не топили. Надо бы, но я не могла найти в себе силы. Могла только сидеть на её кровати и растерянно рассматривать дом.

– Милена, завтра уезжаем, – тихо сообщил охотник, зайдя в дом. – Я уже договорился с Гаврилой о лошади, так что сегодня собери вещи.

– Я не умею держаться на лошади, – шепнула, криво усмехаясь.

– Что же, придётся научиться, – вздохнул Никита, присаживаясь рядом. Кровать под его весом жалобно скрипнула. – Нам предстоит долгая дорога. Ведана просила увезти тебя подальше. Дороги ещё размыты, с телегой будем продвигаться слишком долго. Пойдём через лес.

– Хорошо, – шепнула, не пытаясь понять, как это – идти через лес, ещё и верхом.– Собери вещи. Но многое не бери, лишний вес будет нас тормозить. Всё самое ценное, иначе, разворуют.

Я слышала шум с улицы. По моему, кто-то уже забылся под влиянием алкоголя, и начал петь песни. Для меня это кощунство, но…Не обращая внимания, принялась собирать вещи. Парочка тёплых подштанников, парочка платьев. Бельё на смену и запасные сапожки. Травы сложила отдельно, как и довольно редкие лекарства, которые делала Ведана. Книгу трав и рецептов бережно упаковала и хорошенько припрятала, надеясь, что до неё не доберётся влага.Остальное отдам старосте. К сожалению, деревня останется без целительницы.К платью подшила мешочек с монетами, которые Ведана бережно хранила. Туда же закинула и пару колец. Откуда они травница не говорила, да и какая разница.В самую последнюю очередь отодвинула половицу и достала дневник и артефакт. Артефакт обжег холодом даже через тряпицу. Пришлось спешно прятать на самое дно сумки и надеяться, что никто не полезет туда.Я возилась до самого вечера. Когда уже стемнело, раздался короткий стук в дверь.Никита…

Охотник оглядел мой багаж и коротко кивнул.

– Завтра на рассвете выдвигаемся. Но ночевать я тебя здесь не оставлю, не будем рисковать.Подхватив мешки, мужчина вышел из дома.Ещё раз оглядевшись, я погладила тёплое дерево и, прикрыв глаза, попрощалась.

Я не вернусь сюда. Почему-то, я была полностью в этом уверена.

Глава 9 – Звериная тропа

Глава 9 – Звериная тропа

Охотник разбудил меня ещё затемно. На столе уже стоял завтрак, а в тазу тёплая вода для умывания.

– Поторопись, иначе ночевать на болоте придётся, – тихо сообщил мужчина, и, подхватив свой тулуп, отправился на улицу.Я рассиживаться не стала. Быстро умывшись и тепло одевшись, позавтракала.Я торопилась, но… Страх одолевал. Каким будет наш путь? Сколько дней и куда мы вообще идём? Можно было бы задать все эти вопросы Никите, но почему-то я молчала.Всё ещё боялась мужчину. Всё ещё опасалась. Думала, что если скажу что-то не так, то он бросит меня одну, плюнет на клятву.

Рассвет встретил нас туманом.

Молочная пелена стелилась по земле, скрывая тропинку, петляющую между вековыми деревьями.

Я стояла на крыльце сторожки, кутаясь в тёплый платок, и смотрела, как Никита закрепляет мои мешки на спине крепкого гнедого мерина.

Лошадь была огромной. По крайней мере, мне она казалась огромной. Спокойное животное с умными глазами, которое терпеливо стояло, пока охотник проверял крепления.

– Ну что, готова? – Никита обернулся, окинув меня внимательным взглядом.

Я кивнула, хотя внутри всё сжималось от страха. Перед неизвестностью, да и перед конём, что уж тут.

– Иди сюда, – мужчина поманил меня рукой. – Познакомься с Громом. Он смирный, не бойся.

Я осторожно подошла и протянув руку. Гром фыркнул, обнюхивая мои пальцы, а после и вовсе ткнулся тёплой мордой в ладонь.

– Какой красивый, – шепнула, поглаживая бархатистый нос. – Мы вдвоём на нём поедем?

– Нет, я выкупил у Герасима кобылку. Гром хоть и выносливый, но двоих долго везти не сможет. Давай, помогу оседлать.

– Я не умею ездить, – шепнула, послушно хватаясь за луку и ставя ногу в стремя.

– Придётся научиться, Милена, – усмехнулся мужчина, подкидывая меня вверх. – Ногу перекидывай.

Усевшись в седло, сжала луку так сильно, что побелели пальцы.Слишком высоко!

– Выпрямись, Милена, и возьмись за поводья, – с доброй усмешкой руководил охотник. – Чтобы лошадь тронулась, сожми коленями его бока или стукни пятками. Чтобы остановить, потяни на себя.

– Я не смогу, – пробормотала растерянно.

– У тебя нет выбора, девочка. И времени учиться тоже нет, – Никита посмотрел на небо. – Пора выдвигаться. Поедем по звериной тропе мимо болот.

– Мы не по тракту? – удивилась я, понимая, что по лесу ехать далеко не безопасно.

– Далеко, – мотнул головой мужчина. – К тому же, для двоих спутников это не безопасно. Да и тракт приведёт нас в Истру, а лесными тропами мы за тоже время выйдем к Вересу. По тракту это будет десять дней.

– А по тропкам?

– Будем надеяться, что управимся за три. Но останавливаться будем только на ночь. Воду я прикрепил к седлу, как и мешок с вяленым мясом.

Отойдя от Грома, Никита пошел за сарай, громко свистнув. У его бедра покачивался меч в такт шагам.

Ветер, лежащий у колодца, тут же поднялся и потрусил за хозяином.Гром тоже дернул головой и даже шагнул за Никитой. Пришлось натянуть поводья, заставляя мерина остановиться.

– Тише, мой хороший. Хозяин сейчас вернётся, – погладив его по шее, тихо прошептала.Гром услышал. Дёрнул ухом и остался стоять, больше не предпринимая попытки пойти следом.Минут через десять из-за сарая выехал Никита. Под ним была белоснежная кобылка с роскошной, длинной гривой. Длинноногая красавица вышагивала как на подиуме.

Объехав меня, Никита махнул рукой, предлагая идти следом.Ну что же… Пойдём…Тронув бока Грома, я поехала следом, стараясь хоть немного расслабиться. Я просто умру ехать на лошади весь день, без малейшей подготовки. Но и жить неделю в лесу мне бы не хотелось. Хорошо, что в сумке лежат лекарства Веданы, смогу унять боль.

Мы ехали молча по узкой тропке посреди глухого леса. Я старалась отвлечь себя хоть как-то. То грызла мясо, медленно и вдумчиво, словно это главное блюдо мишленовского ресторана, а я критик. То вспоминала рецепты. Все, которые когда-либо знала.И только когда меня окликнул Никита, я кое-что осознала…

– Ты как? – внимательно посмотрев на меня, спросил охотник. – Устала?

Я прислушалась к себе и…

– Нет, абсолютно нет, – растерянно прошептала, понимая, что не чувствую ни боли, ни онемения. Словно я просто сижу в мягком кресле.

– Это хорошо, – выдохнул мужчина. – Значит, переход выдержишь. Мы приближаемся к болотам, так что веди лошадь строго за мной, след в след, иначе…

Что иначе Никита не сказал. Многозначительно промолчал, но мне и не надо было объяснять. Не дура, знаю, чем опасны болота.Сосредоточившись, я вела Грома по едва заметной тропинке, опасаясь сделать лишнее движение.

Время уже давно потеряло счёт. Я изнывала от скуки, но и заговорить… стеснялась, что ли. Да и страшновато болтать в лесу, отвлекать охотника. Он явно прислушивается к звукам леса, чтобы не пропустить опасность.

Когда начало темнеть, Никита, выбрав небольшую полянку, остановился и спешился. Следом помог и мне.

– Разбери мешок, а я пока расседлаю лошадей и разожгу огонь.Кивнув, отвязала один из мешков, вытаскивая тонкие матрасы. Спать под открытым небом не хотелось, но и палаток здесь ещё не придумали. А шатры, какие ставили в деревнях по праздником, занимали много места.

Расстелив тарасы и кинув сверху плащи, я внимательно следила за Никитой, стараясь научиться, хотя бы знать теорию. Не знаю, понадобится ли мне это. Никто не знает.Спустя пару часов поляну освещал небольшой костёр. Ароматная каша тихонько шептала в котелке. Лошадки, напоенные из ручья неподалёку, лениво жевали траву, а Ветер с тихим рычание грыз пойманного зайца.– Как ты? – тихо спросил Никита, глядя на меня. – Последние дни выдались не из лёгких.

– Я стараюсь об этом не думать, – вздохнув, призналась я. – Ни о том, что было. Ни о том, что будет. Опять привыкать к месту и надеяться, что люди вокруг будут не злыми. Даже не представляю, чем заниматься в деревне. Травами, да. Но обычно уже есть своя травница и…

– Мы едем в город, – перебил Никита. – Я подумал и решил, что в деревне нам делать нечего.

– А в городе? – усмехнулась я. – Я травница, ты охотник. Кому мы нужны в городе с такими умениями?

– Ну, допустим, я не только охотник, – рассмеялся мужчина. – А травницы везде нужны. Только по лесу ходить не надо будет, всё продаётся в лавках.

– А где мы будем жить?

– У меня есть небольшие накопления. Я…, – Никита замялся, поморщился, словно не хотел рассказывать, но всё же взял себя в руки и продолжил. – Я хотел увезти семью в Истру или в Верес. Копил, продавая тушки и выделанную кожу. Жена прекрасно готовила, я хотел открыть для неё небольшую едальню. Но…

– А что случилось? – спросила и тут же прикусила язык.

– Случилось…, – криво усмехнулся мужчина. – Я убил свою семью, Милена. Сам не знаю как. Просто в какой-то момент они исчезли.

– Значит… не убил, – осторожно произнесла я.

– Мы поругались, в очередной раз. И в какой-то момент такая злость взяла, что я… Я пожалел, что у меня была семья, понимаешь? Яростно так. Закричал, что мне было бы лучше без них. И они исчезли. Вот так, в одно мгновенье. Стояли и… исчезли. Мне кажется, что мною завладело что-то опасное в тот момент. Что-то, что лишило меня памяти. А жену с сыном я и правда убил да в болото отволок, пока не в себе находился.

– Мне жаль, – тихо произнесла, опустив взгляд. Смотреть на охотника было страшно и больно.

– Мне тоже, Милена, мне тоже, – усмехнулся Никита. – Уйти следом хотел, да Веданка клятву с меня взяла, что не буду торопиться. А потом ты появилась, и просьба эта её. Так что… Пока тебя замуж не выдам, так и буду землю топтать. А потом уже к ним уйду.

– Значит я никогда не выйду замуж, – пробурчала я насупленно.

Ответом мне был тихий смех.

Поужинав, я легла на свою лежанку, морщась от твёрдости. Никита остался у костра, сказав, что оставлять его опасно. Несмотря на то, что лежать было твёрдо, а вокруг шумел лес, уснула я довольно быстро.Уснуть-то уснула, но то и дело вздрагивала, слыша сквозь сон то волчий вой, то лошадиное фырканье. А утром, едва рассвело, Никита тронул меня за плечо.

– Вставай, пора.

Костёр уже горел, над костром висел котелок, а рядом с моей лежанкой стояла чашка с вчерашней кашей и кружка с отваром. Вдохнув запах отвара, улыбнулась. Укрепляющий. Сбор для него готовила Ведана пару недель назад. Даже после смерти женщина оберегает нас.

Позавтракав, я спустилась к небольшому ручейку и умылась. Ледяная вода придала бодрости. Сон словно рукой сняло, лицо онемело от холода.Когда вернулась к месту стоянки, всё уже было убрано. Никита заканчивал седлать лошадей, а от нашего пребывания осталась лишь примятая трава и кусочек выжженой земли с залитыми водой угольками. Ах, да… Ещё окровавленная шерсть зайца, которым Ветер вчера с таким наслаждением ужинал.Забравшись с помощьтю охотника в седло, я выпрямилась и улыбнулась.А ведь начинаю привыкать!

– Удивительно, – усмехнулся Никита, качнув головой. – Даже взрослые, опытные мужчины стонут по утрам после целого дня поездки А ты, не сидевшая в седле, даже не поморщилась.

– Но со мной всё хорошо, – растерянно улыбнулась, пожав плечами. – Правда хорошо. Ничего не болит.

– То-то и странно, – тихо шепнул Никита и направился к своей кобыле, коротко свистнув.На свист из кустов выскочил Ветер, напугав лошадей. И если Гром только фыркнул и переступил ногами, то кобылка нервно заржала и лягнулась задними копытами, едва не попав по Грому.

– Гром привыкший, да? – усмехнулась, погладив мерина.

– Привыкший, – кивнул Никита, успокаивая свою кобылу мягкими поглаживаниями. – Хотя по первой, когда я только приручил Ветра, Гром пытался его укусить или лягнуть. Волк для лошади враг, так что прошло немало времени, прежде чем Гром смог терпеть хищника рядом с собой.

– А… Расскажите ещё что-нибудь? – попросила я, понимая, что сойду с ума, если буду опять весь день ехать молча.

– Рассказать? Можно, – Никита усмехнулся. – Только давай договоримся, что ты ко мне вот так не обращаешься. Не забудь, по легенде ты моя дочь.

– Да, папа, – хихикнула, расслабляясь.

– Ну что же, дочь, слушай рассказы бывалого охотника, – нарочито серьёзно заговорил мужчина, едва скрывая улыбку. – Однажды понадобился мне мех…

Я слушала и улыбалась, поглядывая на охотника. Когда Никита говорил, то словно молодел внешне. Его бы побрить и подстричь. Одежду другую. А там может и мачеху мне найдёт. Главное, чтобы опять в депрессию не скатился.И чего я его так боялась…