Текст книги "Целительница Печать забвения (СИ)"

Автор книги: Анна Дант

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Глава 4 – Чужая жизнь

Глава 4 – Чужая жизнь

Петушиный крик вырвал меня из сна.

Резко и грубо, словно кто-то провёл пенопластом по стеклу.

Я распахнула глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок. Тёмные балки, пучки сухих трав, свисающие вниз, слабый утренний свет.

Не сон…

Я медленно села на лежанке и поморщилась. Спина затекла настолько, что каждое движение отдавалось тупой болью в пояснице. Поверхность, на которой я спала, оказалась вовсе не матрасом, а чем-то вроде мешка, набитого соломой. Сверху – тонкое шерстяное одеяло, колючее и грубое. Я провела ладонью по руке, ощупывая повязку, которую наложила мне Ведана. Под ней всё ещё саднило, но уже не так сильно, как вчера.

– Очухалась, – раздался голос от печи.

Вздрогнув, повернула голову. Ведана стояла у очага, помешивая что-то в чугунном котелке. На ней был тот же тёмный сарафан и серый платок, повязанный поверх седых волос. Она даже не обернулась, но я чувствовала, что улыбается.

– Доброе утро, – хрипло выдавила, поражаясь собственному голосу. Он звучал так чуждо, словно я слышала его со стороны. А впрочем… Это ведь и не мой голос вовсе.

– Утро как утро, – хмыкнула травница. – Солнце давно встало, а ты всё спишь. Вставай, вон вода в тазу. Умоешься, а после завтракать. Да поторопись, времени не так уж много.

Я с трудом поднялась на ноги.

Подошвы босых ног коснулись холодных досок, от чего я невольно поёжилась. Никаких тапочек, никакого ковра. Только холодный деревянный пол и сквозняк, тянущий из-под двери.

Я добралась до таза с водой, стоящего у лавки, и зачерпнула ладонями.

Ледяная!

От резкого контакта перехватило дыхание, но я всё же умылась,окончательно просыпаясь.

– Завтракать садись, – Ведана поставила передо мной деревянную миску. Внутри что-то густое, парящее, с запахом зелени и ржаного хлеба.

Я села за стол, глядя на угощение.

Густая каша с крупинками и куском сала, сверху припорошенная зеленью. Я даже не могла понять, из какой это крупы. Зачерпнув деревянной ложкой варево, присмотрелась внимательнее.

– Ну что разглядываешь? Ешь давай, – хмуро выдала Ведана, поглядывая на меня.

Вздохнув, попробовала кашу.А ничего так. На вкус напоминает гречку. Но гречка с соленым салом это немного странно.

– Ешь-ешь, не крути носом, – травница подложила ещё кусок сала. – Ты вчера на ногах едва стояла. Работы много, нужны силы.

– Спасибо, – тихо отозвалась я, глядя в миску. – Не знаю, как вас благодарить.

– Помощью, – усмехнулась Ведана. – Сложно уже травы собирать и мази делать. Вот, будешь помогать. А там может и место моё займёшь.

Я кивнула, проглотив очередную ложку.

Внутри меня жил страх. Тупой, липкий, который не отпускал ни на минуту. Каждый скрип половиц, каждый звук за дверью – всё казалось опасным.

Жрицы.

Я не знала, как далеко они могут зайти, но дневник Лины не давал мне забыть, что они не остановятся ни перед чем.

– Не бойся, – вдруг сказала Ведана, словно прочитав мои мысли. – Не сунутся они в леса. Да и скорее решат, что померла ты по дороге, чем добралась до глуши.

– А если всё-таки… – начала я, но осеклась.

– А если и придут, то не сразу, – спокойно ответила травница, криво улыбаясь. – К тому моменту не только лечить научишься, но и лес узнаешь. Мы с тобой много где ходить будем, тропами тайными, о которых не ведают местные.

Молча дожевав кашу, замерла с чашкой в руках.

– Давай сюда, – женщина забрала из рук грязную посуду и поставила в деревянный таз. – Накинь что-нибудь и сходи за водой. А после травы перебирать начнём.

Кое-что завяло, надо перебрать, чтобы гниль не пошла.

Выходила на улицу с опаской. А вдруг соседи увидят, а вдруг…Мозг генерировал миллионы “а вдруг” в секунду, заставляя трястись от страха. Я даже на миг задумалась, а не попросить ли яду у травницы? А вдруг поймают?

Но с опаской осмотревшись, я поняла, что дом Веданы находится немного в стороне. Дома соседей видны, но не через забор, а чуть удаленно.Чуть осмелев, я, наконец, осмотрелась.Двор довольно просторный, огороженный потемневшим и покосившимся от времени штакетником. Ни клумб с цветами, ни каких-то иных декоративных украшений двора. Лишь мелкая, явно недавно скошенная трава.Сам домик словно из старинных русских сказок сошел. Низкий, бревенчатый, с покатой крышей. Также пара сараюшек, один из которых отведен под баню, судя по трубе. За забором с одной стороны лес.Я была в лесу не раз, но таких высоких и крупных деревьев не видела, наверное, никогда. Если только на картинках.За домом довольно большой огород, поделенный на две части. Одна часть отведена под овощи, вторая часть засажена травами.

– Миленка! – рявкнула травница, выглядывая на улицу. – Ты там утопла что ли? Сколько тебя ждать ещё?

– Простите, – пискнула, кидаясь к колодцу и набирая воду.

Занеся в дом тяжелое ведро, скинула с плеч накидку.

– Осматривалась просто. Вчера темно уже было, не увидела, – извиняюще, объяснилась.Но Ведана лишь отмахнулась и кивнула на разложенные на столе травы.

– Садись, – она кивнула на лавку напротив. – Будешь учиться. Много ли ты в травах понимаешь?

– Ничего, – честно призналась я, садясь.

– Научишься, – хмыкнула травница. – Ты девка смышлёная, я вижу. Руки у тебя ловкие, аккуратные. Не каждая так рану перевяжет, как ты.

– Я… это… у нас в деревне бабушка учила, – солгала я, опуская глаза. – Ну… помогала лечить людей. Раны обрабатывать, шить, если надо.

– Оно и видно, – Ведана кивнула и пододвинула ко мне пучок травы, – вот это ромашка. Знаешь, для чего?

– Для желудка? – неуверенно сказала я. – И при воспалении… ну, если что-то болит внутри.

– Верно, – удивилась травница. – А это?

Она пододвинула другую веточку с мелкими листьями и сладковатым запахом.

– Мелисса? – предположила я. – От нервов.

– Не так уж ты и невежда, – Травница улыбнулась. – Хорошо. Тогда вот это запомни. Это полынь. Горькая. Для всего, что с животом, но осторожно, а то отравиться можно.

Я кивнула, запоминая. Руки аккуратно перебирали травы, отсортировывая сухие листья от гнилых.

Ведана объясняла, как сушить, как хранить, как заваривать, чтобы не потерять силу.

Я слушала, впитывая каждое слово.

Это было странно…

Бояться за свою жизнь и одновременно учиться чему-то новому. Работа отвлекала, не давала мыслям уйти в опасные глубины.

В какой-то момент я подняла взгляд и увидела, что Ведана смотрит на мои руки. А после протянула чистую тряпицу.

– Вечером перевяжешь. Менять надо, чтобы не загноилось. Я покажу, как мазь делать. Сами сделаем.

– Спасибо, – шепнула, убирая тряпицу в сторону.

И мы продолжили работать.

Часы текли размеренно, в доме пахло травами, дымом и хлебом.

Я почти забыла о страхе, когда Ведана вдруг подняла голову и прислушалась.

– Слышишь? – спросила она.

Я замерла. Где-то за дверью раздался стук. Короткий, настойчивый.

Сердце пропустило удар.

Жрицы!

Я вскочила, чувствуя, как в висках пульсирует кровь. Рука, сама того не желая, сжалась в кулак.

– Сядь, – усмехнулась женщина, поднимаясь и поправляя платок. – Иль ты думаешь, люди ко мне не ходят?

Она подошла к двери, открыла засов и выглянула наружу. Я вжалась в стену, чувствуя, как по спине пробегает холод. Мысли смешались в липкую панику. Только не сейчас. Только не здесь.

– Ой! Ведана, милая, ты дома! – раздался женский голос. – Хриплый, взволнованный.

– Ульянка, – узнала травница. – Что случилось-то? Вчера ведь приходила.

– Да теперь Васька с животом слёг! Может порчу наслал кто, а? Постоянно кто-то болит.

Я выдохнула так, что на мгновение перехватило дыхание.

Соседка…

Обычная соседка с больным ребёнком. Не жрицы.

– Заходи, – Ведана распахнула дверь шире. – Соберусь сейчас. Схожу, посмотрю, что случилось.

В кухню вошла молодая женщина лет тридцати. Растрёпанная, в потёртом платке, с красными от слёз глазами.

– Здравствуйте, – я улыбнулась, стараясь скрыть нервозность.

– Внучка моя, Милена. Ренатка померла, а внучка ко мне приехать решила, – придерживаясь легенде, сообщила Ведана и обратилась уже ко мне. – А это – Ульяна. Живёт через четыре дома.

– Здравствуй, – улыбнулась мне женщина искренне. – Вы извините, что я вот так… Уже думаю к Марфе сходить.

– Марфа та шарлатанка, – усмехнулась Ведана, набирая в тканевую сумку флаконы и баночки. – А дети так и болеют. То один, то второй. Потому что рядом находятся.

– Ведана, но у Мишки температура, а Васька с животом!

– А Марфа тебе чем поможет?

– Не знаю, – запутавшаяся мать села на лавку и как-то сникла. – Вон, Крила хвасталась, что Фроса своего домой вернула. Приворот сняла. Он же пару лун с Мединкой жил. А тут вернулся. Крила говорит, ходила к Марфе, плакала. А та ей помогла за серебрушку. Хотя говорила, что сложно это, сильный приворот на Фросе.

– Идиотки, – пробурчала Ведана устало. – Фрос вернулся, потому что Мединка погнала его. Он же пьёт не переставая. Мединка думала, мужик у неё теперь будет, а оказалось, что ещё и на него надо пропитание искать.

– Наверное, ты права, – задумчиво отозвалась Ульяна. – Ох, боязно мне за детей.

– А чё сидишь тогда? Иди, давай. Сейчас соберу всё, да приду, – фыркнула травница.

Ульяна спохватилась, подскочила со скамьи и, махнув мне на прощание, побежала домой.

– Милена, тебя с собой не беру пока. Дома побудешь. Если кто придёт – дверь не открывай. А я вернусь скоро, – коротко выдала инструкции травница.

– Бабушка, – задумчиво позвала я Ведану. – Детям пить надо много. В нашей деревне тоже так было. И если ходят они жидко, то…

– А то я не знаю, что с дитями! – рассмеялась женщина и очень по доброму улыбнулась. – Травы перебирай. Только аккуратно, не напутай.

Ведана ушла, а я продолжила перебирать травы, думая о том, что может и мои знания в этом мире пригодятся. Хотя… Какие там знания? Я могу определить кое-какие болезни, но вылечить без лекарств…Ни антибиотиков, ни жаропонижающих.Выздоровление с таким лечением – ошибка выжившего.Смогу ли я совместить академические знания и опыт из своего мира и вот эти новые умения? В любом случае, выбор у меня не велик. А так хоть крыша над головой и пропитание.

Ведана вернулась спустя минут сорок.

Я услышала её шаги за дверью за несколько мгновений до того, как скрипнула щеколда.

Сердце дёрнулось.

Глупый рефлекс, который я никак не могла подавить. Каждый шорох, каждый звук за дверью всё ещё казался мне шагами жриц.

Но это была всего лишь Ведана.

Она вошла, скинула с плеч накидку.Я сразу заметила, как женщина устала. Плечи опущены, а лицо побледнело.

Только в глазах привычная усмешка.

– Травы перебрала? – спросила Ведана, присаживаясь на лавку и снимая обувь.

– Да, всё разложила, – кивнула я, обведя рукой стол, на котором аккуратными, связанными пучками лежали растения. – Надо ещё что-то сделать?

– Обед скоро, приготовить надо. Да в деревню сходить. Яиц прикупить, молока, – задумчиво рассуждала, словно сама с собой, женщина, постукивая пальцем по столу. – Со мной пойдёшь, заодно и познакомишься.

– С кем? – я нервно сглотнула и обняла себя руками.Знакомиться… Сейчас… Страшно.

Но я ведь не смогу существовать только в этом доме и в пределах забора.– С Гаврилой познакомить тебя надо. Староста наш. Да и в целом показать людям. Но это позже, а пока делом займемся. Вон там, в углу, овощи возьми. Похлёбку сделаем.

Ведана на пару минут вышла из дома, а вернулась уже с куриной тушкой. Желтой, худосочной, с точками от перьев и морщинистой шейкой.Я усмехнулась, вспомнив, как бабуля ругалась на производителей куриного мяса. Для неё белые, толстенькие тушки из супермаркета были не иначе как отравой или пустым комбикормом для людей.Я смеялась и говорила, что это такая же курица. Более того, я крутила носом и отказывалась от обеда, приготовленного из домашней птицы. Не нравилось мне… Ни вкус, ни запах. Бабушка вздыхала, но готовила для меня отдельно.Здесь просто не существует бройлера, а я проголодалась настолько, что мне по сути уже плевать.

– Чего смотришь? Куру не видела ни разу? – зыркнув на меня, ведана шлёпнула курицей по столу и взялась за тесак. – Картошку почисть, да лук с морковью, капусту нашинкуй.

Я взялась за второй нож. С толстым лезвием и деревянной, подпаленной ручкой. Чуть шершавой от постоянного контакта с влагой. Нож привычно лёг в руку.

В этот момент две моих личности успокоились.

Я, Анна, любила готовить и часто помогала дома.

Я, Милена, часто проводила часы за чисткой и нарезкой овощей в храме.Знакомые действия притупляли чувство тревоги. Словно мозгу требовалось именно это. В хаосе мыслей и страхов. В незнакомой обстановке.Мозг зацепился за то, что ему так привычно.

Закончив с луком, я подняла голову. Ведана уже разделала тушку, словно первоклассный мясник, разрезав птицу точно по сухожилиям.Достав потемневший от сажи и нагара котелок, травница поставила его на печную плиту и кинула добрый кусок сливочного масла. Туда же пошла часть курицы. Спинка, шея, крылья.Деревянной ложкой с обугленным концом, Ведана шустро помешивала куски туши, не давая им прилипнуть к стенкам чугунка.

– Учись-учись, пока я жива, – усмехнулась травница, заметив мой внимательный взгляд.

– Ты говоришь так, словно умирать собралась, – вырвалось у меня неожиданно даже для самой себя.

– Я старая, Милена. А старые умирают, – усмехнулась Ведана. – Или ты думаешь, я вечно жить буду? Никакие травы не способны продлить жизнь человека больше положенного.

– Умирают, – эхом отозвалась я, опуская голову, чтобы женщина не увидела моих эмоций.

В доме пахло густым ароматом обжаренного мяса и сливочного масла. Желудок жалобно заурчал, требуя еды немедленно.Но я, закончив с овощами, продолжила наблюдать, как Ведана готовит.Налив в чугунок пару больших ковшей колодезной воды, женщина отошла к деревянной полке с баночками и выбрала парочку. Из одной щепотка в чугунок, из другой…Я уловила и нотки розмарина, и аромат чеснока.– Милена, крупу промой, – тихо приказала Ведана, закидывая овощи.– А что с остальной курицей делать будем? – я кивнула на мясистые остатки в миске.

– В тряпицу завернем и уберем в погреб. В следующий раз ещё что-то приготовим.

– Ведана, а почему ты не завела кур? Это же не сложно.

– А зачем? – рассмеялась женщина. – За скотиной пригляд нужен, даже за птицей. Покормить, почистить птичник, яйца собрать. А ежели мясо надо, так зарубить, ощипать. А мне для чего? Тушки одной на неделю с лихвой хватит, яиц дюжину также. Я оплату провизией беру. Или какими-то услугами. Вот мне Ульянка помогает иногда, Никич, вот, птицу приносит, а иногда и дичь тащит. Зайца или косулю. Гаврила обязательно мешок муки с ярмарки привозит, да овощами и крупой делится. А серебро… Чужакам, да, за монеты помогаю. Потому что им и отплатить больше нечем. От того и важно, Миленка, не ругаться с соседями, понимаешь? Я могу запросить серебро за услуги свои. Да только нет серебра того в деревне, чуешь? А народ обидится. Будет платить мне, а ту же крынку молока не нальют.

Я задумалась над словами Веданы. А ведь она права…Только вот её опыт достигался годами, а я – человек новый, незнакомый. Помогут ли мне соседи, если потребуется?

– Ну что, пусть варится, – Ведана накрыла чугунок толстой крышкой и принялась прибирать со стола. – Сейчас пообедаем и пойдём. У Гаврила нога болит, старая травма, отнесём отвар. Заодно познакомлю вас. Ты не пугайся его. Он строгий, но справедливый. Уже почитай лет пятьдесят пост старосты занимает. Совсем молодым был, когда его назначили сюда. Вначале сопротивлялся, конечно. Глухой Лог не для молодых. Но ничего, свыкся, а после и женился. Правда, не долго с женой прожил. Через пару лет померла Марфа в родах. И она померла, и детёнок помер. Гаврил так больше и не женился, хотя бабы за ним табуном ходили. А он никак, жену любил сильно.

– А кто ещё живёт в деревне? – заинтересовалась я.

– Да мало кто, – махнула рукой травница. – Лукерья, повитуха, с сестрой Анисьей живёт. Ульянку ты видела, овдовела года четыре назад, с малышами одна осталась. Шьёт разное, Гаврила потом на ярмарку её возит, она там продаёт. Говорила ей, чтобы уезжала в Истру. Руки у неё золотые, пошла бы мастерицей в швейную мастерскую. Но не хочет, боится. Кто ещё живет тут… Да что я перечислять всех буду? Постепенно познакомишься со всеми.

Я лишь кивнула, спорить не стала. Не объяснять же ей, что мне просто страшно. А такие расспросы меня хоть немного, но успокаивают.

Разливать ароматную похлебку предстояло мне. Густая, с ароматом чеснока и нотками лесного ореха. Пузырьки жира плавали на поверхности, словно расплавленное золото. Среди овощей и крупы плавали слегка обжаренные куски курицы.Пока я разливала похлёбку, Ведана уже накрыла на стол. На толстой, деревянной доске уместился и хлеб, и тонко нарезанные ломтики сала, и даже зеленый лук.Расставив тарелки, положила рядом ложки. И сама села, принюхиваюсь к блюду.– Хлеб бери, да с салом, – не то посоветовала, не то приказала Ведана, что тут же и сделала сама. Взяла ломоть хлеба, на него пару кусков сала, и лук сверху. – И не смотри так, ешь. Полезно это. Где силы брать будешь? Завтра, вот, в лес пойдём, да на целый день. А из перекуса только вот хлеб с салом и будет. И готовить некогда. Утром яйцами перекусим вареными, а вечером похлебку доедим.

Я к совету прислушалась. Не вижу смысла спорить, если опытный человек уверен в том, что говорит.

В этот раз Ведана выдала мне другое платье. Просторное, из мягкой шерсти, с длинными рукавами. Под грудь подвязала пояс, чуть подогнув платье, чтобы подолом по земле не мела. Тонкие шерстяные чулки и мягкие туфли дополнили образ этакой селяночки. Бедненькой, но чистенькой.

– Косу переплети, – тихо посоветовала Ведана. Сама же повязала на голову косынку с вышитыми крупными цветами.– Идём? – судорожно вздыхая, спросила, со страхом глядя на дверь.– Корзину возьми, да пойдём, – травница всучила в руки корзину с пузырьками снадобьев, которые и в руках поместились бы.

Но спрашивать не стала. Меньше всего мне хотелось сейчас думать о пузырьках и ненужной корзине.Впереди был незнакомый мне мир.

Глава 5 – Глухой Лог

Глава 5 – Глухой Лог

Самым страшным оказалось шагнуть за забор. Не выйти из дома, не подойти к первому дому, не приблизиться к дому старосты.А именно первый шаг за калитку.Словно именно в этот момент меня должны схватить.

Я шла рядом с Веданой, сжимая в руках край платья, и чувствовала, как колотится сердце.Глухой Лог был маленькой деревушкой, домов на двадцать. Какие-то стояли близко друг к другу, какие-то на довольно большом расстоянии. Разбросанные по холму, словно выпавшие кубики у ребёнка.

Довольно широкая укатанная дорога вела вглубь деревни.– Вот старостин дом, – кивнула Ведана на справный, двухэтажный сруб. – Идём.

Травница толкнула калитку и тут же махнула рукой на мелкого пса, с лаем кинувшегося под ноги.

Двор старосты оказался… пустоват. Я ожидала, что будут какие-то клумбы, как-то украшено. Но нет. Аккуратно скошенная трава с небольшими проплешинами покрывала весь двор. Ближе к дому колодец.Возле которого, опираясь на палку, стоял мужчинам лет семидесяти. Хмурое лицо испещерено морщинами, но руки всё ещё сильные. Пальцы ловко перебирали мелкие детали упряжи. Сама же упряжь валялась под ногами.

– Гаврил, здравствуй, – мягко поздоровалась травница.

– Ведана, – усмехнулся мужчина, глянув на женщину, и тут же перевёл взгляд на меня. – А это кто? Гостья твоя?

– Внучка, – отрезала травница и, поморщившись, продолжила. – Ренатки моей дочка. Ренатка померла, сиротой Милену оставила.

– Внучка? – подозрительный взгляд сменился на удивленной. – Внучку твою откормить бы не мешало. Худая какая, одни глаза.

– Откормим, – отмахнулась Ведана. – Я тебе тут снадобья принесла. Милена, дай сюда.

Я подала женщине корзинку, внимательно наблюдая, что именно даёт женщина.

– Благодарю, – кивнул смущенно староста. – А что, Милена, будешь ремесу бабкиному учиться?

– Буду, – тихо отозвалась, скромно потупив взор.

– Куда она денется, – фыркнула Ведана. – На кого мне Глухой Лог оставлять? Ефим с Лукерьей… Ай, сам знаешь. Те только языком чесать могут. Фёкла тоже старая. Что нам тут осталось, а? Уйдём мы, Гаврила, на кого молодых оставим?

– На кого-нибудь оставим. Как оставили наши предки, – криво ухмыльнулся мужчина. – Ещё не одна деревня не исчезла из-за смерти одной травницы да одного старосты. Так, погодите, сейчас вынесу вам…

Поморщившись, староста переступил с ноги на ногу. А после довольно быстрой, хоть и хромающей, походкой, направился в дом.

– Понравилась ты ему, – тихо произнесла Ведана, не спуская глаз с входной двери дома. – Принял, значит. Приглядывать будет. А если вести себя правильно будешь, то и защищать.

– Что значит “правильно себя вести”?

– С мужиками, особенно, женатыми, по сеновалам не прыгай. Да в сворах бабских не участвуй, – ехидно пропела Ведана.А получив от меня полный негодования взгляд рассмеялась.

Ответить я не успела, к нам уже спешил Гаврила с небольшим холщевым мешком.

– Держите. Я через неделю в Истру поеду. Если надо тканей каких, так Ульянка наша купит. Она и пошить может.

– Вот спасибо тебе, Гаврила, – травница приняла мешок и расплылась в благодарной улыбке. – А список напишем, обязательно. Миленке и надеть нечего. Таскает старое, Ренаткино.

– Бабушка, – процедила я, едва удержавшись, чтобы не пихнуть старушку в бок.

– Ну что бабушка? Пришла ко мне голодная, в рванье. Но ничего, пошьем тебе платьев. А обувку Степанида склепает. Всё, идём. Нам ещё к Ефиму зайти надо.

Махнув нам на прощание, староста продолжил заниматься упряжью. А мы побрели дальше по пыльной дороге.

Ефим жил в стороне от дома Гаврилы. Охотник, как сказала Ведана. Охотник, считающий себя лекарем.

– Многовато лекарей на одну деревню, – задумчиво произнесла я.

– Лекарей всего парочка. Я, да Фёкла. А остальные, – травница махнула рукой. Вон, Ефим, мнит себя лекарем, а за снадобьями ко мне бегает. А Лукерья вроде как повитуха, да только бабы рожать у неё не хотят, всё ком не бегут. Зато если ребёнка выкинуть надо, так это к Лукерье.

– Выкинуть? В смысле…, – я растерялась.

– Ну вот так. Понесла баба, а рожать не хочет. Там уже пузо на нос лезет, а она только додумалась, что кормить не на что. Вот и бежит к Лукерье, потому что я таким не помогаю. Опасно это. Травки есть, чтобы не понести, а вот так, как они делают…

– Опасно, да, – внутренне содрогнувшись, подтвердила. Об абортах я знала достаточно. И о том, чем может закончиться аборт на поздних сроках.А учитывая, что здесь медицина где-то на уровне средневековья, то представить страшно количество смертей.Впрочем, не думаю, что в этом мире кто-то ведёт статистику.

– Пришли, – хмыкнула Ведана, отворяя калитку, ведущую во двор.– А можно я здесь постою? – тихо попросила, с отвращением оглядываясь.Двор напоминал свалку и бойню. То тут, то там валялись кости и шкуры животных. Посреди – пенёк с воткнутым в него топором. Вокруг пенька пятна крови и чьи-то останки.Да и сам дом не вызывал восищения. Словно наспех сколочен, кривой и кое-где прогнивший.

– Идём, не боись, – хмыкнула травницы, без опасения подходя к дому. – Ефим ещё и охотник. Хотя демоны его пойми, для чего он охотится.

Постучав кулаком по двери, Ведана замерла, ожидая, когда дверь распахнется.Через пару минут на порог вышел мужчина лет сорока. Я испуганно отпрянула, увидев его лицо.Точнее, глаза. Один глаз закрыт бельмом, второй же смотрел с какой-то жадностью и хищностью. На губах улыбка, которая больше похожа на оскал.

– Принесла? – грубовато спросил мужчина у Веданы, протягивая худую руку. – А это кто с тобой?

– Внучка моя, – отрезала Ведана, вкладывая пузырёк в его руку. – По три капли, помнишь?

– Внучка? Откуда у тебя внучка? Я слышал, Ренатка твоя шлюхой была в Истре, да там и прибили недовольные клиенты.

– Не твоё это дело, Ефим, – огрызнулась Ведана и тут же добавила.

– А я тебе говорил, отдай Ренатку мне. А ты что? Вон, девку какую-то притащила домой, возишься с ней. И эта в бордель уйдёт? Или к жрицам? Или, погоди, а не оттуда ли девка? Худая, бледная, в тряпье. Что, из храма сбежала?

– Я не сбегала, – тихо, но твёрдо, возразила, глядя в глаза мужчине. – Я приехала к бабушке. Из Листянок.

– Ну-ну, я бы тоже так говорил, – заржал Ефим.

– Ты говори, да не заговаривайся, – предупреждающе произнесла Ведана. – Иначе сам жену свою лечить будешь. И себя в том числе. Или забыл ты, как ползал в ногах у меня, чтобы я лекарство приготовила? А на Миленку и не смотри, понял? Узнаю, что руки свои протянул к ней, прокляну. Прокляну так, что на бабу в жизни не посмотришь.

– Не горячись, не трону я девку твою, – хохотнул мужчина. – Насильно не трону, не насильник я. А вот если сама придёт…

– Идём, Милена, – Ведана развернулась и, подтолкнув меня, пошла к выходу.– Зачем ты ему помогаешь? Он же отвратителен!

– Я всем помогаю, – отрезала Ведана. – У нас многие враждуют друг с другом, но в помощи не откажут. Даже Ефим, если помощь потребуется. Мы живём далеко от города и других деревень, так что можем только друг на друга рассчитывать. Да и привыкли уже.

– Бабушка, но если он кому-то расскажет…

– Он много чего говорит, – отмахнулась женщина. – Никто его всерьез не воспринимает. А вот мои к моим словам в деревне прислушиваются. Сейчас ещё к Ульянке забежим, детей посмотрим.

Ульяна жила дальше по главной улице в небольшом, но довольно симпатичном домике. Аккуратный штакетник окружал чистенький двор. То тут, то таам разбиты клумбы с разнообразными цветами. Среди клумб важно ходят куры с пестрым опереньем. Сбоку небольшой огород с ровными грядками и чёрной, как смоль, земля.Я задумалась, как по разному живут люди.

Словно двор это отражение характера человека. Если Ведана строгая и деловая, то у неё и времени на украшение двора нет. Всё чётко и по делу. Если и растёт ромашка, то на отвары, а не просто для красоты.Или взять старосту? Мужчина одинокий, занятой, но явно любит порядок.Про Ефима и говорить нечего. Сам по себе человек неприятный, а уж как выглядит его двор… Подходить страшно.

Ульяна вышла к нам, стоило раз стукнуть по двери. Но выглядела она неважно, мягко говоря. Бледная, с испариной на лбу. Молодая женщина периодически кривилась, обхватив живот руками.

– Нам ещё холеры не хватало, – нахмурилась Ведана, вглядываясь в Ульяну. – Дети как?

– Также, – хныкнула женщина. – И мне что-то плохо стало.

Пройдя в дом, почувствовала неприятный запах рвоты и… испражнений.

– Окна бы открыть, – шепнула Ведане, поморщившись.

– Открой, если тебе надо, – хмыкнула травница, покосившись на меня. – Но вообще, привыкай. Там, где болеют люди, часто пахнет… неважно.

– Простите, но сил совсем нет, – выдала сквозь стон Ульяна и, ойкнув, бодро побежала на выход.

– Знаю, что пахнет, – закатила я глаза, но окно распахнула. А потом и вовсе по хозяйски прошлась по дому, заглянув в комнаты и там тоже распахнула окна. Вернувшись на кухню, открыла настежь входную дверь, создавая сквозняк.

– Дети и так болеют, а ты тут ещё…, – нахмурилась Ведана.

– Дети и не выздоровеют, если свежий воздух не впустить, – деловито отозвалась, вспоминая всё, чему меня учили.

То, что это вирус, понять не трудно, учитывая, что заболели все разом. Может и отравление, но… Что-то я сомневаюсь. Отравление проявилось бы раньше, а не по очереди.Глянув на детей, которые, сбившись в кучку, сидели на кровати в одной из комнат, я вздохнула и…Испуганная Миленка во мне отключилась, передавая управление студентке медицинского.Пройдя в спальню к детям, присела на кровать, отмечая детали. И ведро с рвотными массами у кровати, и алые щеки старшего, и довольно тяжелое дыхание младшего.– Привет. Как тебя зовут? – тихо спросила у старшего, поглядывая на младшего.

– Васька.

– Итак, Вася, расскажи, что у тебя болит?

– Ничего не болит. Голова, если только. И живот… Но немного, – отвел взгляд мальчонка.

– В туалет бегаешь, да? – уточнила на всякий случай. – А ведро для кого?

– Для Мишки. Он странный какой-то стал. А вдруг помрёт?

– Не помрёт, не переживай, – улыбнулась и ещё раз окинула маленького мальчика внимательным взглядом.Плохо дело… Даже без всяких тестов понятно, что у ребёнка обезвоживание и довольно сильное.Только вот ни капельниц, ни лекарств здесь нет и быть не может.– Ульяна, – позвала, услышав, что входная дверь скрипнула, закрывшись. – Принеси кружку воды, соль, сахар и соду.

– Раскомандовалась, – хмыкнула Ведана, но почему-то осталась стоять в проходе, наблюдая за мной.Но анализировать её поведение было некогда. Приняв у Ульяны необходимое, коротко приказала.

– Смотри и запоминай, что делать надо. А лучше вторую кружку принеси и делай тоже самое. На такую кружку воды сыпь ложку соли, ложку соды и две ложки сахара. А потом всё хорошенько перемешивай.

Я быстро проделала необходимые манипуляции и по ложечке начала спаивать младшему раствор.

– Да толку, – махнула рукой Ульяна. – Я ему воду даю, а его рвёт тут же. Всё что выпил, то в ведре и оказалось.

– Надо очень маленькими порциями и именно этот раствор, – пробормотала я, думая лишь о том, поможет или нет.Если это не банальная “болезнь грязных рук”, то скорее всего отравление. В любом случае, восполнить дефицит жидкости необходимо. Иначе… Слишком часто привозят малышей на скорой, когда они уже тряпочкой на руках у родителей лежат. Именно поэтому обычное, не опасно заболевание часто заканчивается капельницами и реанимациями. А то и вовсе летальным исходом.– А жар собьёт? – тихо спросила Ульяна.

– Нет, да его и не надо сбивать, если дети нормально переносят. Главное, поить. Вот так, по ложечке. Дашь больше, опять тошнить будет.

– И отвар мой давай, крепит он, – хмыкнула Ведана. – И сама пей, раз тоже подхватила. Тебя-то хоть не тошнит?

– Не тошнит, но жар тоже есть, – вздохнула молодая женщина. – Да я-то ладно, Мишке с Васькой помогите.

– Ничего, скоро полегче станет, – улыбнулась я, допаивая младшего. – Можно ещё чай с мятой, но тоже понемногу. А Васе… Васе можно хлеб ржаной водичкой залить тёплой минут на двадцать, этим и поить. И не кормить плотно пока. Можно суп из овощей сварить или кашу на воде. Молоко не давать, мясо и бульон пока тоже.

– Хорошо, – согласно закивала Ульяна, глядя на меня, как на святую. – Спасибо тебе большое!

– Пока не за что, – вздохнула я, с тревогой глядя на Мишутку, который вяло, но всё же хлебал раствор.Лишь бы Ульяна выполняла все рекомендации!– Ах, да, – вспомнила я. – По деревне пока не ходи, и детей гулять не пускай, как легче станет. Максимум во дворе воздухом подышать. Иначе вся деревня в отхожее место бегать будет.

Передав кружку Ульяне, поднялась с кровати. Потрепав Васю на вихрастой макушке и улыбнулась. Хорошие…Пообещав зайти завтра с утра и попрощавшись с Ульяной, мы с травницей двинулись в сторону дома.Молча…Я боялась и слова сказать, потому что всё, что я делала и говорила, никак не вязалось с легендой Милены и храмовой послушницы.Да и в принципе с этим миром никак не связано было.Ведана тоже молчала. Не знаю, обдумывала ли она мои действия, или сама как-то нашла объяснения. Но, чувствую, разговоров не избежать.