Текст книги "Голодные игры. Наконец-то счастливо (СИ)"

Автор книги: Angel of night

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

Решаю пойти искать его, но, вспомнив про время, понимаю, что лучше подождать утра. Надо поспать. Завтра предстоит трудный день поисков Пита. И я, выпив воду, ложусь обратно под одеяло, которое все еще пахнет Питом. Представляю, как его руки обнимают меня и притягивают к себе. Засыпаю.

Когда я открыла глаза, было раннее утро. Быстро воспроизвожу события вчерашнего дня в голове. Полня решимости найти Пита, я встаю с кровати и отправляюсь в Дистрикт. План, конечно, бредовый. Интересно, как я буду выглядеть со стороны. Да и что мне вообще им говорить? «Здравствуйте, извините, вы Пита не видели?»

Да. Это более чем странно, но другого выхода я не вижу. Но сначала я решаю заглянуть в новую пекарню. Во-первых, я привыкла к вкусным булочкам с утра, во-вторых, вполне возможно, что Пит именно там.

Но в пекарне я его не обнаружила. Ни в новой кафешке, ни на площади, нигде. Я обошла каждый дом. Везде я говорила, что Пит ушел к какому-то своему другу, но не сказал, где он живет. А я волнуюсь, потому что его нет дома. Напоследок я решила заглянуть в дом Хоторнов. Дверь, к счастью, открыла его мама. Самого Гейла дома не оказалось, что, несомненно, радовало.

Хейзел уговорила меня выпить чашку чая. Когда мы сидели на кухне и ждали, пока закипятиться вода, я рассказа ей всю правду. И про поцелуй, про ссору с Питом, и про то, что искала его весь день. Миссис Хоторн внимательно выслушала мой рассказ. Извинилась за «своего непутевого сына» и передала мне какой-то конверт, который, по ее словам, она хотела принести мне сегодня вечером.

Поблагодарив женщину за все, я решила идти плакаться к Хеймитчу. Сейчас он скажет, какая я дура, но потом обязательно посоветует что-нибудь до чего я сама не в состоянии додуматься.

– Хеймитч, он уехал! – со слезами на глазах я залетаю в его кухню и тут же останавливаюсь. Он сидит за столом и пьет чай, в котором, наверняка, подмешано чего-нибудь спиртного. Но я удивлена вовсе не этим. Рядом с ним приспокойненько сидит Мелларк. И тоже пьет чай. Похоже, я прервала их душевную беседу. Я тупо пялюсь на этих двоих, а они на меня. Так продолжается около минуты, пока Хеймитч не начинает дико смеяться. Я кидаю на него убийственный взгляд, после которого смех становиться громче.

Меня распирает бешенство. Нет, не на нашего ментора. На Пита. Кажется, сейчас кто-то умрет. Я беру в руки яблоко и хочу кинуть его в Пита. Но, подумав, что, чем ближе я к нему буду, тем больнее будет удар, я подошла к его стулу. На котором его уже благополучно не было. В догонялки, значит, решил поиграть. Ну, Мелларк, бежать тебе некуда. Я уж точно быстрее. Так мы долго носились вокруг стола под громкий смех Эбернети.

Я остановилась перевести дыхание, опираясь свободной рукой на спинку стула.

– Совести у тебя нет Мелларк! – заявляю я, а тот в свою очередь кидает на меня удивленный взгляд. – Я весь день, как дура, – я тяжело вдыхаю. – В каждый дом зашла. Все что можно было обойти в этом дистрикте, я обошла! – кричу я и замолкаю на несколько секунд, чтобы отдышаться. – А они тут чай пьют! – Пит удивленно смотрит на меня. – Что, Мелларк, думал ты только за порог, а я к Гейлу побегу? – он пытается что-то сказать, но я не хочу ничего слышать. Кидаю яблоко. Пит, ожидавший его уже давно, увернулся, и оно полетело в стекло, которое с громким треском рассыпалось.

– Эй, голубки, а убирать, кто будет? – Хеймитч на секунду перестает смеяться, а я, ничего не говоря, разворачиваюсь и иду к себе домой. Надо сделать вид, что мне наплевать на Пита. Подозревая, что он сейчас придет сюда, хватаю первую попавшуюся книгу с полки и сажусь на диван. Не успела я ее открыть, как дверь распахивается и заходит Пит.

– Китнисс, прости. Я думал тебе все равно, – пытается оправдаться он, но я упрямо делаю вид, что читаю. – Если хочешь, кричи на меня, ударь меня. Заслужил, – говорит он с горечью в голосе. Я бросаю бесполезные попытки вчитаться в текст, кладу книгу рядом и вплотную подхожу к Питу. Сердце бешено бьется, как каждый раз, когда он рядом. Стараюсь создать образ обиженной Китнисс. Выходит довольно неплохо.

– Если я захочу тебя ударить, то сделаю это без твоего разрешения, ясно? – шепчу ему в самое ухо, разворачиваюсь и иду спать. – И не ходи за мной, – бросаю я на ходу. А то вошло в привычку спать вдвоем. Спать по одному трудно и мне, и Питу. Нас обоих преследуют кошмары, но когда мы вдвоем они посещают нас очень редко. Что ж, пусть помучается.

Я просыпаюсь от того, что что-то щекочет мою ногу. Тяну руку к светильнику на тумбочке, не открывая глаз. Кладу руку на деревянную поверхность и пытаюсь нащупать выключатель. Руку что-то щекочет, так же как и ногу. Резко вскакиваю и включаю свет. На всей моей кровати куча пауков. Нет, не только на кровати. Боже! Они повсюду! В углу сидит паук с меня ростом.

Просыпаюсь от собственного громкого крика. Мне нужно около минуты, чтобы понять, что только что произошло. Вскакиваю с кровати. Не хочу и секунды находиться в этой комнате. Понимаю, что это всего лишь сон, но мой инстинкт самосохранения не дает мне остаться здесь.

Внизу лестницы врезаюсь в кого-то. Поднимаю глаза. Пит. Он выглядит перепуганным. Его руки обвивают меня. Поддаюсь внезапно нахлынувшей нежности и обнимаю его в ответ. Разве на него можно долго злиться? Неужели я так громко кричала?

– Китнисс, что случилось? – спрашивает он, немного отстраняясь. Хотя, думаю, он прекрасно понимает, что мне приснился кошмар. Я рассказываю ему весь свой сон, который я отлично помню в мельчайших деталях. Пит снова прижимает меня к себе и гладит по спине.

– Все хорошо, я рядом, – тихо говорит он и подхватывает меня на руки, как маленькую девочку. Я обвиваю его шею руками и не хочу его отпускать. Он садиться на диван и продолжает меня держать как бы у себя на руках.

В дом залетает Хеймитч с ножом в руке.

– Солнышко, ты чего орешь? Тебя что резали? – недовольно ворчит он. Потом его лицо из злого становится удивленным. Он переводит взгляд с меня на Пита. – О, так у вас тут была брачная ночь? – усмехается он. – Не буду вам мешать, – надсмехается он над нами. Ну, ничего, я высплюсь, и мы еще посмотрим. В нашего ментора летит подушка. Но мне уже все равно. Моя голова лежит на груди Мелларка, я отчетливо слышу каждый удар его сердца. Это немного успокаивает. Я до сих пор помню те мгновения, когда его сердце остановилось. Тогда я думала, что потеряла его навсегда. Он перебирает мои волосы пальцами, а я засыпаю под его биение сердца.

Комментарий к Глава 6.

Все еще ищу бету. Никто не хочет?

Надеюсь на ваши отзывы)

Спасибо за внимание, ваш Ангел)

========== Глава 7. ==========

Просыпаюсь от того, что Пит слишком сильно обнимает меня. Настолько сильно, что становится трудно дышать.

– Пит, мне больно, – говорю я, поворачиваю голову и вижу черные глаза переродка. Сердце начинает биться быстрее. Я в ловушке. Прежде чем я успеваю что-нибудь предпринять, он швыряет меня в стену. Я ударяюсь спиной, боль пронзает позвоночник. Мелларк садиться в кровати.

Боль настолько сильная, что я не могу пошевелить кончиками пальцев. Пит берет в руки стакан. За секунду до того, как стакан оказывается в воздухе, я рывком сажусь. Перед глазами все поплыло, и я зажмурилась на несколько секунд. Меня начинает бить мелкая дрожь. Слышу шаги. Открыв глаза, я вижу, что Пит медленно подходит ко мне. Хочется бежать, бежать, как можно дальше, чтобы он ко мне никогда не прикасался. Я понимаю, что это не Пит. Это не мой мальчик с хлебом. Это переродок созданный, чтобы убить меня.

Опираюсь ладонью на пол с целью встать. Руку тут же пронзает боль. Осколки! Из глаз текут слезы, я закусываю губу, чтобы не крикнуть. Теперь я не успею даже подняться на ноги. Поворачиваю лицо к стене. Хочу перед смертью видеть что-то хорошее. А именно нашу с ним фотографию на его тумбочке.

Я все еще дрожу, а мое сердце все еще нервно бьется. Я отчетливо слышу каждый удар. Пит уже совсем близко. Чувствую, как он садится рядом. Мысленно прощаюсь с жизнью.

Неожиданно его ладонь касается моей щеки. Нежно, как может только Пит. Поворачиваю голову и встречаюсь с голубыми,полными грусти глазами. Я уже не могу остановить рыдания и бросаюсь к нему на шею. Я каким-то чудом осталась жива. А он, каким-то чудом, поборол в себе переродка.

– Ты в порядке? – немного придя в себя, спрашивает Пит. Столько боли в его голосе я никогда не слышала. Наверное, если я скажу ему про руку, он отправит меня домой и скажет, что находиться рядом слишком опасно. С другой стороны, если не скажу, то мне придется лечь спать, а с осколками в руке это слишком опасно. А если я просто уйду домой? Тогда мне придется доставать осколки самой. А это мне не по силам. Я убегала в лес, потому что не могла смотреть на то, как это делает мама. Нет, пусть это сделает Пит. Потом я как-нибудь уговорю его остаться.

– Немного поранила руку, – с этими словами я протягиваю ему все еще дрожащую ладонь.

– Слишком темно. Пойдем на кухню, там яркие лампочки, – он помогает мне подняться с пола.

Следующие полчаса он достает осколки из моей ладони, а я стараюсь не смотреть на свою руку, а сосредоточиться на лице Пита.

– Китнисс, правда, прости, – говорил он, наверное, в сотый раз. Я лишь улыбнулась, говорить, что он не виноват поднадоело. – Я должен был выпить лекарство еще перед сном, – говорит он. Лекарство? Это что-то новенькое. Очередной осколок летит в маленькое блюдце, и Пит понимает на меня глаза. – Когда я ложился спать, то чувствовал злость, раздраженность. Обычно, через несколько минут после этого бывает приступ, но тебя рядом не было, да и к тому же, я подумал, что посплю, и все пройдет, – он вновь опустил глаза на мою ладонь. Я даже не знала, что ответить ему. Снова сказать, что он не виноват? Не думаю, что ему станет от этого лучше. Я не придумала ничего лучше, как промолчать. – Китнисс, иди, пожалуйста, к себе, – сказал он, когда закончил с моей рукой. Ну вот. Начинается.

– Пит, – начинаю я грустным голосом, но он тут же перебивает меня.

– Китнисс. Иди. Домой. Я позже приду, – его голос звучит немного жестоко. Я хочу попросить еще раз, но наткнувшись на его взгляд, понимаю – не стоит. Его зрачки меняются в размере, он на грани приступа. Теперь он вскакивает и встает за спинку стула, впиваюсь руками в обивку. – Я выпью лекарство и приду. Иди! – рявкает он, и я не могу ослушаться.

Я захожу домой. Сейчас я вряд ли засну. Поэтому решаю прочитать письмо Гейла. Сажусь за стол и вскрываю конверт.

“Привет, Кискисс. Прошу, дочитай это письмо до конца. Оно небольшое, я не отниму много твоего времени.

Скоро я вернусь во Второй Дистрикт, не знаю, когда снова приеду сюда, и приеду ли вообще. Думаю, я должен был тебе сообщить. Я хотел извиниться перед тобой за тот поцелуй. Это была большая ошибка, прости. Надеюсь, вы помирились с Питом. Если нет, то только скажи, я с ним обязательно поговорю и все объясню. Прости еще раз.

Китнисс, я бы очень хотел с тобой встретиться и поговорить вживую перед отъездом. Я не уверен, что ты придешь, но все же я буду ждать тебя завтра,на нашем месте. Весь день. Я пойму, если ты проигнорируешь мое письмо. Я очень сильно виноват. Все равно надеюсь на лучшее.

Гейл “

По щеке катится слеза, я провожу пальцами по буквам. Я знала, что он вернется во Второй, но не думала, что это случится так скоро. Да. Я на него зла, но он все-таки мой лучший друг.

– Я обязательно приду, – шепчу я, как будто он может меня услышать.

Я хочу встать и пойти полежать. Аккуратно опираюсь о стол руками и тут же вскрикиваю. Гвоздь! Смотрю на свою ладонь. Сквозь бинтик проступает алое пятно.

Комментарий к Глава 7.

Извините, что глава маленькая. На счет проды не знаю. На этой неделе пробный ОГЭ, так что, скорее всего, в конце неделе)

Надеюсь на ваши отзывы)

Спасибо за внимание, ваш Ангел)

========== Глава 8. ==========

Хлопает входная дверь, я, сама не понимая почему, стараюсь скрыть свою руку. Встаю спиной к столу и прячу ладонь за спину.

– Китнисс, смотри, что я принес, – говорит Пит и входит на кухню. Освещение сейчас слабое, так что надеюсь, он не заметит, что я плакала.

Стараюсь дышать ровно и как можно очаровательней улыбаться. Кажется, последнее было лишним, ведь Пит, как никто другой знает, что я и улыбка, тем более такая милая, вещи несовместимые. Мелларк подходит ближе. С каждым его шагом сердце ускоряет темп. Он сейчас все поймет. Хотя, что в этом такого? Ну, поранилась и поранилась. Стискиваю зубы. Ладонь ноет, но я стараюсь игнорировать. Пит подошел вплотную ко мне и взглянул в глаза. Стараюсь отвести взгляд, но не могу. Его глаза завораживают. Он берет мою пораненную руку в свою и рассматривает теперь уже совсем красный бинтик.

– Я позвоню доктору. – бросает он и идет, как мне кажется, в гостиную, за телефоном.

Хочу взглянуть на рану, но не могу. Не знаю, как столько раз пересиливала себя на арене. Как не потеряла сознание, когда выкачивала гной из ноги Пита. Я была на двух Аренах, а теперь боюсь посмотреть на свою ладонь из-за того, что там кровь. Кровь. Одно слово, а внутри все холодеет. Глубоко вдыхаю и смотрю на свою руку. От внезапно нахлынувшего головокружения оседаю на пол. Все стало хуже. Весь бинт в крови, пальцы и запястье тоже. Хотя я, скорее всего, просто размазала ее, когда сжимала ладонь. Сейчас уже не хочу сдерживаться и начинаю плакать.

Через некоторое время рядом появляется Пит, который ставит меня на ноги и прижимает к себе.

– Китнисс, пришел доктор. Потерпи еще чуть-чуть, – нежно шепчет он мне в самое ухо и отходит на шаг, но он все еще держит меня за плечи. Смотрю за спину Пита. На пороге кухни стоит мужчина лет сорока с огромным чемоданом с крестом. Кажется, я видела его несколько раз в Дистрикте-13, но тогда мне было совсем не до разглядывания людей.

Сажусь на стул, доктор устраивается напротив, а Пит рядом. Нехотя протягиваю руку и сосредотачиваю свое внимание на Пите. Чтобы не произошло, не посмотрю в сторону доктора.

Сначала мы с Питом просто смотрим друг другу в глаза. Его взгляд заставляет мое сердце сжаться. Боль, сожаление. Вот что выражают его глаза. Вместе с тем он как будто хочет сказать: «все будет хорошо»

Я не ощущаю боль в руке, мне просто неприятно из-за того, что в ней ковыряются. Стараюсь отвлечься от мыслей о ране.

Гейл. Как сказать Питу о том, что я собираюсь завтра с ним в лес? Как попросить, чтобы он не пошел за мной? Поймет ли он меня правильно или снова из-за своей ревности соберется уезжать из дистрикта.

– От кого письмо? – спрашивает Пит, проследив за моим взглядом.

– Это… – я запнулась, но, откашлявшись, продолжила. – Это от Гейла, – Пит берет в руки листок, сложенный пополам.

– Можно? – спрашивает Пит, намереваясь прочитать письмо. Я согласно киваю. Так будет легче. Если он прочитает и поймет, что Гейл хочет просто попрощаться. Так он меня отпустит со спокойной душой. Надеюсь. – Ты пойдешь? – спрашивает он, поднимая глаза от листа бумаги. Я вновь киваю. Он откладывает письмо в сторону. Сердце на миг останавливается. Что он скажет?

Но Пит лишь берет мою свободную руку в свою и нежно проводит большим пальцем по ее тыльной стороне.

– Ты не против? – наконец спрашиваю я.

– Я тебе доверяю. – говорит он настолько тихо, что доктор его вряд ли услышал.

На следующий день, я встаю с восходом солнца и собираюсь в лес. Пита я будить не стала, из-за меня он и так слишком мало спал. Непонятные чувства переполняют меня. Волнение. Что он скажет мне? Зачем позвал? Сможем ли мы вновь стать друзьями. Такими же, как раньше. Радость. Да. Я буду очень рада увидеть старого друга. Или… Друг ли он мне до сих пор. Грусть. Все-таки не стоит забывать, что я иду прощаться перед тем, как он уедет в другой дистрикт.

Надеваю куртку отца, старые сапоги, которые со временем становятся только удобнее. Собираюсь взять лук, но вспоминаю, что он в лесу. Осталось перебинтовать руку.

Доктор Климент, когда уходил, сказал менять повязку утром, в обед и вечером. И мазать рану мазью, которая оказалась у Пита. Когда закрылась дверь, Пит намазал мою спину Капитолийской мазью, которую ему вручили «на всякий случай». Теперь она совсем не болит.

Сегодня я вышла за пределы Дистрикта немного ближе к дому, чтобы не смотреть на Луговину. Пейзаж леса нисколько не изменился. Я особо не любовалась природой, а спешила к Гейлу. Вот он. Сидит спиной ко мне и вырисовывает веткой на земле непонятный узор. Я выдохнула и села рядом с ним.

– Рад, что ты пришла. – говорит он, не поворачиваясь. Его голос звучит напряженно.

– Я не могла не придти, – отвечаю я и смотрю на горизонт. Питу бы здесь, наверное, понравилось. Он бы многое мог тут нарисовать.

– На счет поцелуя… – начинает он.

– Не стоит. Я все понимаю. – тут же останавливаю я его.

– Нет, я просто хотел сказать, что… это ничего не значило. Честно. Я даже, – он запнулся. – Я не почувствовал бабочек в животе или чего-то такого. В общем. Друзья? – спрашивает он, а мне почему-то захотелось смеяться. Гейл поворачивается и смотрит с минуту мне в глаза. Потом мы начинаем смеяться. Вот чего ,действительно, не хватало в моей жизни. Друга. Все время меня преследовало чувство вины перед ним. Как будто я в чем-то виновата. Он меня любит, но я не могла дать ему того же. Теперь мы на равных. Он, наконец, понял, что быть кем-то большим для него я не могу. И он для меня.

– Друзья. – с улыбкой отвечаю я.

Весь день мы провели на охоте. Как раньше. Дело шло к вечеру. Я решила пойти домой, а то Пит, наверное, надумал себе уже много чего. Хоть и сказал, что доверяет мне.

POV Пит

Где же Китнисс. Вчера, когда мы ложились спать, я попросил ее вернуться до заката, но на часах уже одиннадцать, а ее все нет.

Так, Пит без паники. Может быть, она пошла на чай к нему в гости? Открываю телефонную книгу и ищу Хоторна. Набираю нужные цифры. После нескольких гудков трубку снимают.

– Гейл, это Пит Мелларк. Ты не мог бы позвать Китнисс, – прошу я как можно вежливее.

– Она не дома?

– Нет. – отвечаю я. Неужели она не у Гейла? Тогда где?

– Но она пошла домой несколько часов назад…

Комментарий к Глава 8.

Пробные ОГЭ закончились и теперь я могу чаще писать главы)

Девочки) С прошедшим 8 марта) Желаю всего вам хорошего)Красоты, здоровья, счастья)

Надеюсь на ваши отзывы)

Спасибо за внимание)

Ваш Ангел)

========== Глава 9. ==========

Попрощавшись с Гейлом, я решила оставить лук в домике у озера. На самом деле просто хочу полюбоваться закатом около озера. Кстати, если не поспешить, то я вряд ли успею.

Закат сегодня прекрасен, как никогда. В оранжевых тонах. Такой, как любит Пит. Совсем, как в Капитолии перед Квартальной бойней, когда мы с ним провели весь день на крыше. Я улыбаюсь воспоминаниям и иду домой. Решаю пойти короткой дорогой мимо реки. Заодно проверю силки, которые поставила сегодня во время охоты.

Чтобы добраться до реки надо спуститься по небольшой скале с почвой. Аккуратно проверяю ногой, где лучше начать спускаться. Почва не должна быть рыхлой, иначе полечу вниз. Наконец найдя более-менее твердую почву, начинаю спуск. На протяжении всей скалы встречаются камни и корни деревьев, на которые я и ставлю ноги.

Это произошло за долю секунды. Я поставила ногу на очередной камень, но поскользнулась,и вот я кубарем качусь вниз. Я лишь зажмуриваю глаза, чтобы земля не попадала в глаза. Почти у самой реки моя нога за что-то цепляется, стопу пронзает дикая боль, после чего я отключаюсь.

Открываю глаза. Нога болит похуже, чем вчера ладонь. Интересно в моей жизни будет хоть один день, чтобы все было хорошо? Чтобы я не плакала, не ссорилась ни с кем, не ранилась, не падала? Это мое проклятье!

Рядом шумит река, а я смотрю на небо. Начинается дождь. Только это мне не хватало. Надо попытаться хотя бы встать. Первая попытка оказывается неудачной. Да и последующие не обвенчались особым успехом. Если встать еще можно, пройти пару шагов нереально.

– Гейл! – падая очередной раз, кричу я так, что с соседних деревьев слетаю птицы. В ответ лишь рокот воды в реке. Ну, а на что я надеялась? Прошло, наверное, несколько часов. Он уже дома.

Решаю, что надо осмотреть ногу. Несмотря на всю аккуратность, с которой я снимала сапог, было ужасно больно. Я сильно сжала зубы, чтобы не закричать. Хотя, кто меня тут услышит?

Нога, в области щиколотки, ужасно опухла. Кажется, я потянула связки. Ладно, потянула – не сломала, но наступать все равно больно.

Надо хотя бы подняться наверх. Пока я предпринимала попытки пройти несколько шагов, разразился настоящий ливень. Я была с ног до головы мокрая. Надо взять какую-нибудь длинную палку. Благо вокруг меня их куча.

Спустя полчаса я все-таки выползла наверх. Сердце бешено бьется, дыхание сбилось, нога болит еще сильнее, а я вся в грязи, как будто выбиралась из могилы. Переворачиваюсь на спину с целью отдышаться. Мне все равно на грязь, в которой я лежу, на дождевую воду, которая струями скатывается по моему лицу.

Сквозь шум дождя и реки слышу чей-то голос. Наверное, показалось. Через несколько секунд вновь слышу чей-то голос только ближе. Напрягаю слух.

– Китнисс! – голос Пита. Это Пит! Он заберет меня домой!

– Пит! – кричу я. – Пит! – приходится кричать громче, шум дождя заглушает все мои крики. Оглядываюсь, желая увидеть Пита, но то ли он слишком далеко, то ли из-за этого чертового ливня ничего не видно.

– Китнисс! – два голоса в унисон. Пит и Гейл. Совсем рядом.

– Пит! Гейл! – кричу я, чувствую боль в горле. Еще чуть-чуть и я сорву голос. Но кричать больше не приходится. Я вижу два темных силуэта недалеко от себя. Поднимаю руку, активно жестикулируя.

Пит подбегает ко мне. Гейл стоит немного в стороне. Мелларк садится рядом и крепко прижимает меня к себе. Какой же он теплый. За усталостью я и не заметила, как замерзла. Руки трясутся, и я цепляюсь ими за куртку Пита, как за спасательный круг.

– Ты в порядке? – спрашивает он, попутно снимая куртку и накидывая ее на меня. Она промокла только снаружи. Внутри сухая и тепля.

– Ногу подвернула, – отвечаю я. Голос тоже дрожит.

– Потерпи немного. – говорит он, целует меня в щеку и поднимает на руки.

Дом Гейла был по пути к нашему, и он отделился, когда мы проходили мимо, бросив что-то вроде: «Я загляну завтра»

Пит занес меня в свой дом. Тут вкусно пахло сырными булочками. Моими любимыми. Я с удовольствием вдыхала этот аромат, пока мы поднимались наверх. Пит помог аккуратно снять сапоги. Делал он это гораздо бережнее меня, так что я и не почувствовала, что с ногой что-то не так. Потом он намазал щиколотку мазью и забинтовал.

– Вот держи. Ты пока переоденься, а я принесу поесть. – сказал он, протягивая мне свою футболку.

Пита с едой я так и не дождалась. Слишком мягкая была кровать, слишком тепло было под одеялом, в которое я укуталась, думая подождать Пита так. Я поддалась сну.

Комментарий к Глава 9.

Никто не против, если у них дети родятся раньше, чем в книге?

Надеюсь на ваши отзывы)

Спасибо за внимание)

Ваш Ангел)

========== Глава 10. ==========

Я стою посреди нашей с Питом светлой гостиной. У меня на руках спит дочка, которой только несколько дней от роду. Пит обнимает меня сзади и целует в щеку. По телу разливается приятное тепло.

– Решила, как назвать? – шепотом, чтобы не разбудить спящую дочь, интересуется он. Я киваю.

– Лилия. – говорю я и провожу пальцем по нежной, пухленькой щечке малышки. Улыбаясь, Пит кивает в знак согласия.

– Иди поспи, ты устала. – говорит Пит, бережно забирая из моих рук дочь. – Я посижу с ней.

Годы летят так быстро, что я не замечаю. Нашей Лили уже четыре. Мы гуляем на Луговине. Играем с любимой дочкой в догонялки. Та весело визжит и неуклюже бегает по высокой траве. Пока я догоняю Лили сзади, Пит подлетает к ней спереди, поднимает малышку в воздух и начинает кружить. Ее визг переходит в звонкий смех. На душе невероятное спокойствие. У меня есть муж и дочка, которых я люблю больше жизни. Пит отлично справляется с ролью отца. Что еще может быть надо для счастья?

Вдоволь набегавшись, Лили падает на плед, который мы принесли с собой. Она достает карандаши и начинает рисовать. В этом плане она пошла в папу. Мы с Питом сидим рядом в обнимку и обсуждаем вчерашний вечер, когда Хеймитч пытался построить своим гусям сарай. Весело смеемся.

Лили протягивает нам рисунок.

– Мама! Папа! – объявляет она. – Я вас так люблю! – с этими словами она нас обнимает. Девчушка устраивается между нами, а я беру рисунок. На нем можно различить меня и Пита, рядом Лили. На глазах появляются слезы. Слезы счастья и я начинаю плакать.

– Китнисс. – нежный голос Пита. Я поворачиваю лицо в его сторону. – Китнисс, проснись! – он молчит. Начинаю вертеть головой из стороны в сторону. Лили буквально растворяется в воздухе, а очертания Луговины сменяются черными пятнами. В конце концов, вокруг окончательно потемнело. Мне надо несколько секунд, чтобы понять, что все это было сном.

Оглядываясь вокруг, в поисках детской кроватки. Внутри еще остается капелька надежды, что сном было лишь то, что Лили четыре, но я ее рожала. Кроватки нигде нет, а я полу сижу в объятиях Пита. Его сильные руки обвивают меня, а он шепчет успокаивающие слова. Пит думает, что я плакала из-за кошмаров.

Сейчас я очень четко понимаю, что хочу детей. Именно в этот момент я захотела дочку так, как никогда не хотела. Но страх остался. Теперь я не знаю, что делать. Я очень хочу дочь, но боюсь. Боюсь, что потеряю ребенка во время беременности, что он родится мертвым, что он умрет в раннем детстве. Нет, даже не так. Что он умрет. Я больше не перенесу потерю близких мне людей. Но в то же время, я очень хочу ребенка. Хочу держать его на руках, бегать с ним и Питом по Луговине, так же как во сне. Утыкаюсь в грудь Пита и начинаю плакать от бессилия.

– Китнисс, не плачь. Это просто сон. Он не сбудется. Все будет хорошо, – шепчет Пит и гладит меня по спине.

– Нет, не будет, – говорю я, всхлипывая. Пит вопросительно смотрит на меня. – Мне приснилось, как будто у нас есть дочка, – вспоминаю, как держала малютку на руках, какими глазами смотрел на нее Пит, с какой нежностью брал ее на руки, и начинаю плакать еще сильнее. Мне требуется несколько минут, чтобы продолжить. – Было так здорово, мы веселились на Луговине, – теперь вспоминаю, как Пит кружил ребенка в воздухе, а Лили визжала от восторга. Вновь начинаю плакать.

– Будет тебе дочка, – смеется Пит.-Только не плачь.

– Я боюсь.– честно признаюсь я.

– Китнисс, давай поспим и утром, на свежую голову все обсудим? – спрашивает Пит, я киваю. Его пальцы касаются моего подбородка, и он целует меня. Он смотрит на меня слегка встревоженным взглядом. Потом его губы касаются моего лба. – Боже, Китнисс, у тебя температура, – я подозревала, что так будет. Еще бы у меня ее не было. Лежала под ледяным дождем. Пит еще раз прикасается губами ко лбу и, что-то бубня под нос, встает с кровати и выходит из комнаты. Хоть бы слово сказал. Я тут заболела, а он даже не соизволил сказать, куда его потащило! Хоть бы свет включил, не знаю. А то лежу тут одна, в темноте. Еще и звуки непонятные. Или, может мне кажется? Укутываюсь в одеяло так, что торчит только голова.

Через несколько секунд в комнате появляется Пит с какими-то таблетками. После пяти минут сопротивления и аргументов типа: само пройдет, Пит кое-как заставляет меня выпить эти таблетки.

Сон долго не идет, поэтому прошу Пита мне почитать. Так я и заснула, уютно пристроившись в его объятиях, слушая какую-то много раз перечитанную историю.

Комментарий к Глава 10.

Приятного чтения)

Надеюсь на ваши отзывы)

Спасибо за внимание)

Ваш Ангел)

========== Глава 11. ==========

На следующий день я проснулась довольно поздно. К тому времени уже уехал Гейл. Пит сказал, что он заходил рано утром, когда я спала, и они решили меня не будить. На сколько я знаю, Гейл должен позвонить мне, как только приедет во Второй.

Пит просидел со мной полдня. Я попросила принести его из моего дома тот альбом, который он мне подарил. Все время мы провели за рассматриванием подарка. Несколько раз Питу пришлось меня успокаивать. Казалось, что все это было не два, не год назад, а буквально вчера. Когда до конца оставалась буквально страничка, я решила,что на сегодня хватит и отложила альбом в сторону.

Весь день, Пит давал мне какие-то таблетки, которые, по его словам, должны поставить меня на ноги за несколько дней. Чувствовала я себя, мягко говоря, не очень. Все тело болело, голова раскалывалась не столько от температуры, сколько от моих нескольких часовых рыданий, вызванных воспоминаниями. Пит пару раз просил, чтобы я не смотрела дальше, раз мне так тяжело, но потом понял, что я сама остановлюсь, когда пойму, что больше не могу. Температура не поднялась за день выше тридцати восьми с половиной, но и не опустилась ниже. За весь день я не съела ничего. Под вечер Пит испек мои любимые сырные булочки, и я не смогла устоять. Пит принес мне чай с малиной, который я ненавижу, но все-таки пришлось выпить. За него Пит пообещал мне почитать на ночь.

На следующее утро я чувствовала себя куда лучше. Тело уже не болело, а температура упала до тридцати семи. Даже появился аппетит, а чай с малиной оказался не таким уж и отвратительным.

После завтрака я вновь взяла в руки альбом, устроившись в обнимку с Питом. Но на последней странице, вместо очередного рисунка, я увидела выведенную аккуратным почерком записку. Я вопросительно взглянула на Пита, который ощутимо напрягся. Парень улыбнулся, показывая всем видом, что я должна прочесть это.

«Дорогая, Китнисс.

Ты, наверное, все это знаешь и без меня, но все-таки считаю своим долгом напомнить тебе.

Я влюбился в тебя много лет назад. Солнечным днём на уроке пения. Помню твой чудесный голос. Кажется, из-за него ты мне и понравилась. Но это не важно. Мне стало интересно кто ты и откуда, поэтому после школы я пошел за тобой. Потом ходил каждый день. По дороге каждый раз ты напевала какую-то песенку. Потом учила чему-то свою сестру. Тогда я понял одно. Я хочу связать с тобой всю свою жизнь. Но ты меня не замечала.

Когда я увидел тебя голодную, умирающую под дождем, я решил, что должен помочь тебе, чего бы мне это не стоило. Знаешь, я очень жалею о том, что швырнул тебе тот хлеб. Я должен, нет, я был обязан выйти под дождь. Надо было отдать в руки и еще тогда сказать тебе о том, как ты мне нравишься.

А еще я жалею о том, что не заговорил с тобой в школе. Кто знает, как бы все обернулось?

Я восхищался твоей смелостью во время Голодных игр. Тогда я решил. Ты должна выжить. Да. Глупо было надеяться на то, что тогда ты меня любила. Но, когда мы вернулись, я снова молчал.