Текст книги "Остерегайся тихой воды (СИ)"
Автор книги: Anakris
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)
========== Пролог ==========
Я никогда не любила Англию. Ни тогда, когда её показывали по телевизору, ни тогда, когда отправилась сюда на экскурсию вместе с подругой, по её же просьбе. И эта нелюбовь была оправдана, ведь меня здесь убили. Зарезали в подворотне какие-то наркоманы и сбежали, поняв, что натворили.
Моя нелюбовь началась со стереотипов. Я узнала о том, что тут вечно идет дождь, а когда нет дождя, то есть туман. Для пятилетней меня это было ужасом.
Как?! Есть места, где нет сугробов, в которые можно зарыться? Нет яркого солнца и теплого ветра? Грибного дождя, после которого мы обязательно ходили в лес по грибы?
Потом этот миф развеялся, но негативные впечатления остались. А в школе я увидела карту мира, и там были маленькие такие острова, подписанные «Соединенное Королевство», а рядом с картой они же, только более крупно. Я тогда была в шоке.
Я не понимала, как можно жить в такой маленькой стране, где нельзя двое суток ехать на поезде? И жить по одному времени со столицей?
Это было для меня потрясением. И во мне расцвело непонимание их логики.
Зачем жить на таком маленьком клочке земли, когда перед тобой целый мир?
Потом, я, конечно, узнала, что на самом деле настоящих англичан осталось очень мало, и, по сути, Великобритания уже давно захватила половину мира.
А школьная пропаганда просто легла на плодородную почву, и из непонимания и легкого ужаса выросла антипатия.
Я не любила английский и учила его из-под палки, я не любила английских актеров, кинематограф и их литературу. А потом прочла Гарри Поттера.
Мир не перевернулся, все было как прежде, просто… Антипатия переросла в жалость. Я читала и не понимала, как можно быть таким идиотами? Это не касалось Поттера или, упаси Бог, Лорда Волан-де-Морт, нет, это было моим мнением по отношению к Снейпу, Гермионе, Рону, Альбусу Дамблдору и прочим. Директор мне тогда казался средоточием зла, потому что открыть мир магов маглам, это все равно, что добровольно лечь под скальпель вивисектора!
Потом, конечно, увлечение ушло, но отношение к нации осталось.
Я это все к чему веду. Два дня назад я очнулась в какой-то дыре, в чужом теле и без документов. Вокруг все говорят по-английски, причем на явном сленге и я ничего не понимаю. Потому что выжить, получив ножом в шею, можно только в фильме.
========== Часть 1 ==========
Без документов, в незнакомом городе, в чужом мире, я не знала что делать. Сначала просто сидела на одном месте. Как-то в одной книге вычитала, что обратный телепорт, если и сработает, то только из того места, куда впервые попал. Потом мне захотелось есть, затем спать. У меня затекли ноги, мерзли руки, болел живот и голова, но я упорно не двигалась с места. И, наконец, провалилась в блаженное забытье.
На следующее утро я все еще была в чужом теле. В чужой стране. В незнакомом мире.
Я не знала ни местных правил и законов, я не могла быть уверена в значении невербальных сигналов тела, я не доверяла чужим словам. Но если жизнь меня чему и научила, так это тому, что все происходит не просто так. Мы можем принимать или не принимать последствия наших действий, но они все равно нас найдут. И пусть я не верила, что именно мои действия привели к такому результату, надо было выходить в мир.
Сказать было проще, чем сделать. Во-первых, я оголодала, во-вторых, замерзла и, в-третьих, не знала куда идти. В полицию не пускал опыт прошлой жизни, где я тоже была не совсем законопослушным элементом общества, а в больнице без документов не примут.
Но, в любом случае, мне понадобилось два часа на то, чтобы встать и выйти из проулка. И Лондон меня поразил. Он был старый, древний, видел многое из того, что не видели другие. Его стены возводили и разрушали, в нем убивали и рождались, а еще он был древним. Подобные ощущения у меня были и раньше, в Кремле, в действительно старых городах, таких как Тула. Но они были слабее, гораздо слабее нынешних. Впрочем, путешествие из мира в мир не может ведь обойтись без последствий?
Вопрос, как я сюда попала и почему, оставался без ответа. Все фэнтези-книги советовали не говорить никому о том, что ты попаданец. Ну, наверное, в их словах что-то да было.
Куда идти дальше я не знала, а потому пошла куда глаза глядят.
Воровать это тело явно умело, пусть и не очень грамотно, но зато быстро и практически на автомате. Не то, чтобы это было хорошим знаком, но хоть какой-то плюс. У меня тоже были подобные навыки, чуть более отточенные и самую малость менее законные. Так что прокормить себя некоторое время я могла.
Сегодняшнюю дату я узнала в газетном киоске. 1935 год, апрель, 14 число. Теперь эта дата станет моим днем рождения.
А знаете, что самое страшное?
Я, маленькая девочка лет девяти, в старой поношенной одежде, со следами истощения и богатым букетом синяков, не привлекала ничьего внимания. Мимо меня проходили, едва мазнув взглядом. И это пробирало куда сильнее ненависти моего парня.
Этим людям было наплевать.
И не то, чтобы я хотела жалости или сочувствия, но их совершенно не цеплял мой вид. Вывод был неутешителен: такие дети, как я, это норма. Тощие, без прошлого и будущего, с чернотой в душах и взглядом дикого животного – идеальное пушечное мясо. Ведь скоро война с Германией… Меня, конечно, не пошлют на фронт официально, но что мешает такому же равнодушному человеку, со склонностью к педофилии, забрать с собой девочку, спасая её от серости дней? Только мои быстрые ноги.
И я побежала. Подальше от центра и людей с равнодушным взглядом. Лучше найти таких, как я, и прибиться к стае.
Но мой план, пусть и состоявший из одного пункта, не возымел эффекта. Все видели во мне лишь балласт. И группировки из детских домов, и дети с улицы, и просто дети. Я была никому не нужным детенышем. Конечно, я могла подойти к полицейским и объяснить ситуацию, а потом оказаться в приюте. Но я лучше сдохну. Хотя мне и так это грозит. Сейчас сентябрь, а уже дуют северные ветра, по ночам не хватает тепла и банальным воровством не найти теплой одежды.
Вариантов дальнейшей жизни было несколько. Умереть. Но это всегда успеется. Податься в приют. Из плюсов: у меня будут документы, имя, крыша, одежда, еда. Из минусов: я должна буду подчиняться воспитателям, вот только эти люди еще хуже тех, с главной улицы. Им было всего лишь наплевать на меня, а эти будут ненавидеть. И третий вариант – податься в деревню и найти либо заброшенный дом, либо тех, кто согласится меня приютить в обмен на помощь по хозяйству. В последнем варианте была угроза попасть в полицию, но очень маленькая. Потому что после войны было множество сирот, и государство даже в чем-то поощряло нашу самостоятельность, правда, в определенных пределах.
Но решать надо было быстро, пока еще относительно тепло.
Комментарий к Часть 1
Чистой воды авторский произвол.
========== Часть 2 ==========
Я решила уехать из Лондона.
В прошлом мире я была специалистом не самой обычной профессии в далеко не самой простой семье.
По материнской линии все женщины посвятили себя биологии или зоологии, а мужчины были потомственными егерями или лесничими. Благодаря этому я с детства чувствовала себя в лесу как дома. И пусть этот мир немного отличается в мелочах, но основные правила были неизменны. А тело я натренирую. Но это только на самый крайний случай, потому что я не смогу долго жить в лесу, здесь не джунгли Индии, одной тряпочкой прикрыться не удастся.
А значит, надо скитаться по деревням и пригородам. Хорошо бы, конечно, подальше от границ, но сомневаюсь, что смогу что-то там найти, а значит, придется идти близко к линии будущего фронта.
Я немного помню о Второй Мировой войне. Но того, что я знала, и редких газет вполне хватало, чтобы понять – к Ла-Маншу мне нельзя, там будет очень жарко. Вроде бы Франция была захвачена в первые месяцы войны, но это было в моем мире, а что будет здесь – неизвестно.
В России расстояние между городами исчисляется в километрах. Между крупными областными центрами нередко пролегает по сотне-другой, конечно, если не около Москвы и Санкт-Петербурга.
А в Британии… Я знала о ней не так уж и много. Помнила всего три города: Лондон, Кардифф, Эдинбург, сообщение с материком и всё.
Куда я могла пойти? И могла ли я остаться в Лондоне?
У меня не было ответа на этот вопрос, а потому, сказав заветное «авось пронесет», я залезла зайцем в случайный поезд и ехала тише мыши до последней станции.
Великий бог Рандом посадил меня на поезд до Кардиффа.
С вокзала я отправилась искать подработку и жилье. Обходила дома в поисках работы, просилась на постой в хлев или просто забиралась внутрь. Жить было не просто тяжело, а чудовищно паршиво. Я запретила себе думать о смерти, но мысли обратиться в приют возникали всё чаще и чаще. Я работала не покладая рук: стирала, готовила для животных, убирала и все это ради грошей и возможности переночевать в тепле. Я воровала: деньги, одежду, оружие, всё, что могла достать, и сбывала на черном рынке. Меня множество раз чуть не ловили.
Но мне помогал мой дар. Это происходило абсолютно случайно, я могла стать невидимой или просто бежать чуть быстрее, раны на мне заживали как на собаке, а иногда я могла разжечь костер силой мысли. Последнее было самым лучшим моим навыком. Я постоянно мерзла и кляла свою гордость, не позволяющую мне идти в приют. Но я пережила эту зиму и даже не заработала себе никаких осложнений.
Весна была ничуть не лучше. На меня объявили охоту, после того как я перешла дорогу местным “авторитетам”, и не сомневалась, в приют я теперь не попаду, меня отправят в руки служителей правопорядка или на кладбище. Второе было явно лучше детской исправительной колонии или приюта для трудных подростков, а потому в свой день рождения, снова положившись на великий «Авось», я села на случайный поезд.
И оказалась в Манчестере.
Моя интуиция меня никогда не подводила. Я могла её неправильно понять, исковеркать, заткнуть, но она всегда комментировала происходящее. И я поняла: в этом городе я надолго.
Это подтвердилось уже следующим утром, когда я, отправившись на разведку, встретилась со старушкой. Она несла тяжелые сумки, у неё явно болела спина, а интуиция советовала ей помочь.
Донести сумки до дома было легко. В процессе я узнала, что она уже давно живет одна. Муж и сын погибли, сестра осталась в Ирландии, и у неё своя семья, а Марта просто не хочет навязываться. Потом она пригласила меня на чай. В разговоре она с тонким юмором упомянула про свой «ужасный» характер, а в конце выразила желание усыновить ребенка, желательно девочку с короткими черными волосами, упрямым подбородком и серыми глазами.
– Ну, так что, останешься у меня?
– У меня нет документов, и я не помню, как меня звали родители, я вообще ничего не помню до четырнадцатого апреля прошлого года. Просто очнулась в переулке и всё. Потому сама взяла себе имя – Алиса Кэри.
– Алиса?
– Увидела, как мама читала своей дочери Кэррола.
– Кэри?
– Просто так, красиво ведь звучит.
– Действительно.
На её лице расцвела улыбка, а потом она потрепала меня по плечу.
И я осталась.
Не знаю как долго, но я буду помнить Манчестер за эти девять месяцев. Марта стала для меня настоящей матерью, которой у меня не было в прошлой жизни. Она показала мне, что у меня всегда есть дом, куда я могу вернуться и объяснила многие нюансы местной жизни. А я научила её готовить свежатину, показала, как потрошить животных и выделывать шкуры. Летом я получила документы и поступила в самую обычную школу, правда на класс выше, нежели мои сверстники.
А потом у Марты случился инфаркт. В её возрасте любое осложнение может быть смертельным, а уж такая вещь, как ишемическая болезнь, и вовсе грозит внезапной остановкой сердца. Марта скончалась в феврале, так и не выйдя из комы.
А за мной пришли из службы опеки.
Я могла сбежать и снова скитаться по городам и весям, но близилась война. Этот всадник апокалипсиса уже дышал мне в спину. А еще я очень полюбила Манчестер с его соборами, заводами и парками, северным ветром и океаном. Мне слишком понравилось жить в тепле и с Мартой. Я знала, что прошлого не вернуть, а её дом мне не достанется, а потому решила не сопротивляться и «сдаться» властям с готовностью к побегу номер один, если вдруг меня узнают по ориентировкам из Кардиффа.
В приюте было мерзко. Меня пороли за любую провинность, надо мной издевались за то что я отличалась от них, но одно радовало, ко мне не пытались лезть иначе, нежели на словах. Наверное, во мне было что-то такое, Марта называла это «тихим омутом», в который страшно заглянуть. Потому свое одиннадцатилетие я встречала в карцере в обществе чашки воды. Официально. А неофициально у меня была отмычка, конфеты и маленький огарок свечки.
Я зажгла её ночью и с помощью дара не давала сгореть дотла, плавила конфеты и представляла что я сейчас дома, в родном Курске, слизываю горячий шоколад с пальцев по старой традиции, рядом смеется папа, бабушка весело потрошит дедушкин подарок, а Марта заваривает чай. И всем так хорошо.
С рассветом иллюзия растаяла, и я вновь была одна против целого мира.
Но где-то в душе поселилась уверенность, что всё будет хорошо.
Летом всегда проще выживать. Теплая одежда не нужна, пропитание растет прямо под ногами, воровать гораздо проще, убегать тоже. И я промышляла.
Марта напомнила мне о том, что я тщательно запирала в себе, но она же и показала, как отпустить воспоминания. Теперь во мне было пусто и до самого начала июля, я пыталась забыться проверенным методом: училась и работала. Хранить деньги мне было негде, а потому я их тратила сразу: на поездки в автобусе, на читательский билет в библиотеку, на новые отмычки и перчатки.
А первого июля ко мне пришли.
В тот день я сидела в библиотеке и читала учебную литературу за старшие классы. Мне не хотелось сидеть дольше положенного в приюте, а один из способов свалить оттуда – это работа, а это значит, что, чем раньше я сдам все полагающиеся экзамены, тем лучше. Тем более, кажется, к середине века наметится послабления для девушек в вузах? Точно не помню, но с моим профилем проблемы могут возникнуть, в этот раз у меня нет за спиной родственников и друзей семьи, ну да ладно, сначала надо сдать экзамены за среднюю школу. Потом будем размышлять более конкретно.
Вернулась уже под вечер. Усталая, голова гудела, а в дверях меня встретила директриса и странного вида мужчина с рыжеватой бородой и в мантии с неопределимой расцветкой.
Мне стало плохо. Этот дедуля либо врач из больницы, куда меня пытались спихнуть за эти месяцы дважды, либо пациент.
– Где ты была?
Строгий голос воспитательницы оторвал меня от мыслей о диагнозе старичка (самым безобидным там был дальтонизм) и обратил мое внимание на миссис Шарль, она ведь с ним целый день пробыла! Мне даже было её немного жаль.
– В центральной библиотеке.
– Что!
– Тише, миссис Шарль, мы можем где-нибудь поговорить с мисс Кэри?
– Да, идите за мной, – миссис Шарль проводила нас в мою комнату и представила незнакомца, – это профессор Бинс из частной школы. Он пришел к тебе.
В её голосе сквозила неприкрытая угроза, и я засомневалась в том, что не уйду после беседы в окно.
========== Часть 3 ==========
– Вы доктор или пациент?
Первое правило допроса: огорошить противника внезапными словами. Авось проболтается.
– Нет. Я учитель.
Не прокатило. Хорошо. Вспоминаем: я ребенок одиннадцати лет.
– Я вам не верю. Вы уже не первый переодетый врач спецклиники. Как будто, раз я отличаюсь от обычных, то сразу сумасшедшая!
– Возможно, они правы.
Теперь хлестко, как будто хочешь ударить его словами. Так меня учил папа.
– Я вменяема.
– Хогвартс – школа волшебства.
Что-то знакомое. Стоп. Не расслабляемся. Немного юмора.
– А вот насчет вас я не уверена. Вы точно не пациент?
– Нет. Ты ведь умеешь делать странные вещи, Алиса?
Опа! Ему надоела пустая болтовня, готов перейти к делу. А вот по имени звать не стоит, я сама была доморощенным психологом. Грубить не стоит.
– Моя фамилия Кэри, будьте так любезны, обращайтесь по ней. Продолжайте, простите что перебила.
– Хорошо, мисс Кэри. Ты ведь умеешь делать то, что другие не могут?
О! Вам перечислить весь список?
– Я умею вязать и быстро бегать.
– Разве ты никогда не замечала, что происходит вокруг, когда ты испугана, зла?
Уже ближе…
– Я разбиваю предметы о стену в карцере, точнее пытаюсь, но не суть.
– А, может быть, ты можешь двигать предметы, не прикасаясь к ним?
А теперь наивность.
– Было пару раз. А что этого кто-то не может?
– Да. Это особый дар, передающийся по наследству.
Наследство? Кровь? Родители!
– Я не помню своих родителей.
– Ничего страшного. Вот твое письмо.
Еще чуть-чуть и я вспомню…
– Письмо?
– Да, здесь список покупок и билет на поезд.
Так. Мантия. Палочка. Котел. Книги. Что за бред?! Или… Стоп! Гарри Поттер! Точно. Теперь понятно. Вспоминаем: я сирота без денег.
– Но у меня нет совы и нет денег, чтобы купить все это.
– Школа выделяет некоторую сумму на нужды малоимущих студентов. Завтра мы пойдем на Косую аллею, там всё и купим.
А вот свидетели мне не нужны. Не хочу, чтобы кто-то знал о том, какая я умная, раньше времени. А потому закидываем удочку.
– А может, я одна схожу? Вы мне объясните, как пройти, и не беспокойтесь.
– Почему?
Я одиночка, а у тебя, таких как я, еще человек десять. Отпусти меня, старик.
– Я привыкла все делать сама, да и хочу проведать подругу в Лондоне.
– Хорошо.
Йуху! Завтра едем в Лондон.
Дорога в Лондон занимает немного времени. Найти «Дырявый котел» достаточно просто, равно как и пройти на Косую аллею.
У меня в руках мешочек с деньгами на весь год. Мне надо купить мантии, учебники, котел, ингредиенты, палочку и прочее. Как уложиться в нужную сумму, вот вопрос. Сначала расставим приоритеты. Без чего у меня будут проблемы в магическом мире? Без палочки. Значит, сначала покупаем палочку. Потом учебники и справочники. Котел и прочие инструменты тоже покупаем в первой тройке. А вот на ингредиентах и одежде можно сэкономить. Отлично, список покупок сформирован, но сначала в банк – надо узнать курс обмена галеонов на фунты. И обменять половину остатка.
Поход за покупками был небыстрым.
Палочка из клена с сердечной жилой дракона длиной тринадцать дюймов, по словам Олливандера, была очень своенравной, а еще он явно ждал от меня жизни перекати-поля. Не то, чтобы я возражала. К своим тридцати годам в том мире я успела объездить весь мир. Англия была единственной страной, в которой я еще не бывала. И она же стала последней. Или первой, тут как посмотреть.
За учебниками я пошла в магазин подержанных товаров. Во-первых, там дешевле, во-вторых, есть шанс наткнуться в книгах на интересные пометки и, самое главное, там можно найти что-то забытое, не нужное обществу, но ценное для меня. Часть моих надежд оправдались. Учебники я купила со скидкой, а вот насчет справочников я передумала: смысл их покупать, если они будут в библиотеке? Там же и выберу удобные мне. А вот ничего интересного тут не было. По крайней мере, моя интуиция не шептала.
Котел и телескоп я купила с рук у выхода из магазина. Даже смогла немного сэкономить. Конечно, была вероятность, что женщина меня надула, но специально для таких ситуаций можно было зайти в магазин и проверить, абсолютно бесплатно.
За ингредиентами я пошла в аптеку и взяла стандартный набор для первокурсника. Другого варианта я не видела. Потом можно будет часть вещей найти в Хогвартсе или обменять у кого-нибудь, но не на первых порах.
Осталась одежда. Я решила купить ношеную мантию на вырост из неплохого материала, а также немного новой ткани. Шить в том мире я умела, здесь меня натаскала Марта. Думаю, смогу сама сшить нечто подобное в случае необходимости. А так буду ходить в магловской одежде в свободное время.
У меня осталось десять галеонов.
Точнее пять, потому что половина – запас на случай чп.
И я решила сделать долгосрочную покупку. Набор по уходу за волшебной палочкой и крепление на руку. Он стоил ровно пять галеонов, и это я заметила еще у Олливандера. Пусть будет моим подарком на день рождения от родителей.
После этого, выйдя из «Дырявого котла» с сумкой, её я забрала из одного из тайников в Манчестере, поехала обратно.
Оставшийся месяц пролетел почти незаметно. Я либо читала, либо помогала по работе в приюте. А еще смогла провернуть маленькую аферу.
Я прекрасно понимала, что только чудом смогла сдать экзамен за младшую школу экстерном, когда, по сути, не посещала её ни разу. Это чудо имело определенное имя и звалось Войной, а Британии сейчас нужны были хотя бы грамотные рабочие на станках. Со средней школой такое не прокатило бы, особенно с учетом Хогвартса. А потому я украла книги из главной библиотеки Манчестера.
Их было немного и они были не особо ценны, особенно с учетом того, что я вспомнила.
«Рождественский блиц» – серия налетов немецких самолетов в канун Рождества, когда пострадают не только военные производства, но и памятники искусства и культуры. Это случилось в сороковом году в моем мире, здесь это может начаться раньше. Было у меня такое предчувствие.
А потому я вынесла из библиотеки несколько учебников, немного атласов и два справочника.
День отбытия в Хогвартс приближался очень быстро. Я не успела оглянуться, как уже наступило тридцатое и я села на поезд до Лондона. Переночевать я хотела в столице.
Это было рискованно. Я не знала, сработает ли проход до того, как подают поезд, туда ли я попаду, если приду настолько заранее, но уверенно шагнула в стену и оказалась на пустой платформе 9 и ¾. Тут было пусто и тихо, мерно тикали часы, а я достала спицы Марты, остатки её пряжи и села довязывать себе зимний комплект. У меня уже был шарф, перчатки и свитер. Сейчас я вязала себе носки. Должно было получиться экстравагантно, но мило.
Я успела перекусить, связать один носок, умыться, благо на платформе был туалет, и улеглась спать на скамейке.
Мне приснилось мое первое самостоятельное дело. Энтузиастами были найдены чьи-то захоронения, на меня легла проверка подлинности заявления и уточнение периода, личностей и всего остального, что можно будет узнать, не копая вглубь. Я еду вся такая счастливая, думаю, что сейчас помогу, если не заполнить пробел в истории какого-то племени скифов или славян, то хоть успеем раньше «черных», а там захоронение жертв концлагеря. Когда я это поняла, мне стало так стыдно и в то же время легко. Стыдно за свои честолюбивые мечты, а легкость возникла из-за того, что все эти люди найдут достойное упокоение, хотя бы в наше время.
Меня разбудил далекий гудок паровоза. Половина седьмого утра. Надо было уйти, чтобы не задавали неудобных вопросов, и я тихо выскользнула обратно в магловский Лондон, спряталась в уголке и позавтракала, прочла несколько страниц из «Истории Магии», а в девять вернулась на платформу и уселась в поезд.
До самого отправления люди всё прибывали и прибывали, родители прощались с детьми, некоторые учащиеся приходили одни. Атмосфера была радостной, но какой-то нервной. Словно на стене висит ружье, сейчас настанет третий акт, а оно еще не выстрелило.
Я радовалась за ребят с семьями. Очень.
В поезде мне было привычно комфортно. Слишком много я когда-то ездила на них, и теперь этот стук колес для меня был лучшим успокоительным. Почему-то только сейчас я позволила себе задуматься о будущем в более далеком контексте, нежели три часа. Даже у Марты я себе этого не позволяла, а здесь…
Ну, надо же, я попала в другой мир, не просто параллельный мир, а придуманный писательницей. Хотя… Где-то я читала теорию о том, что все писатели-фантасты на самом деле ничего не придумывают, а просто записывают увиденное в параллельных вселенных. И, вполне возможно, что где-то есть мир с Диснеевскими принцессами, мамонтом, живущим у слонихи, бременскими музыкантами и прочими.
Я откинулась на сидение и впервые задумалась, а как там мои родители без меня? Конечно, такие размышления уместны лишь в случае, если время, проведенное здесь, равно времени, прошедшему в моем мире, или же здесь медленнее, чем там. Кстати, второе более вероятно, если я из две тысячи двадцатого попала в тысяча девятисот тридцать пятый. Это может быть аргументом в сторону более медленного течения времени. Тогда в прошлом мире с моей утратой уже смирились. Скорее всего. Потому что вариант с переносом «астральной копии», который рассматривают многие поклонники манхвы «The Gamer» в моем случае не сработал бы, удар ножом по сонной артерии это стопроцентная смерть.
Интересно, а почему описанные в книгах попаданцы истерили? Нет, такое поведение понятно, если мир – чистая фантастика с магией в повседневной жизни.
Наверное, дело в том, что в каждом из прочитанных мной когда-то произведений у них был адаптационный период. Время и место для рефлексии. У меня же его не было. Сначала выживание в Лондоне, потом в Кардиффе, а в Манчестере я была рада тому, что жива. Пусть и в другом времени, стране и теле, но жива. Я так устала от борьбы за выживание, но и так рада тому, что буду учиться колдовать. Вы только вслушайтесь в это: я смогу колдовать!
А сейчас мне надо сосредоточиться на выборе факультета. Ошибаться нельзя!
Хаффлпаф отпадал сразу, потому что у меня никогда в повседневной жизни не было терпения. Я умею выжидать, затаившись в засаде, но не более того.
Слизерин я отбросила чуть подумав. Интриги не были моей сильной стороной, равно как и прочие фишки аристократов.
Оставались два: Райвенкло и Гриффиндор. На первом учились «умники», на втором «боевики». Битв в эти семь лет у меня будет более чем достаточно, война будет длиться до сентября сорок пятого года, а это конец моего шестого курса. Да и потом будет масса конфликтов. А значит, мне нужны знания. Я должна знать о себе всё, на что способна, при каких условиях, как и когда. Однозначно – Райвенкло.
После этого я аккуратно проверила свой наряд и убедилась в целостности всех заначек. Длинная юбка-солнце, позволяла нашить множество карманов в складки, а кофточка прятала в себе еще несколько запасов. Со времен моего появления здесь я никуда не выходила без малого набора. Нож, чашка, ложка, огрызок свечи, вода и сухари. Никогда не знаешь, где ты окажешься завтра. И сейчас я не изменила своим традициям. Только прибавила к этому набору отмычки, будет плохо, если их найдут в сумке. Всё свое ношу с собой.
До замка ехать было еще далеко, и я не спешила переодеваться. Мантия у меня одна, так что нечего трепать её по пустякам, лучше прямо сейчас записать те разделы магии, с которыми мне стоит ознакомиться в первую очередь.
Итак.
История Магии.
Бытовые чары.
Боевые чары.
Трансфигурация.
Зельеварение.
Нумерология.
Руны.
Магловедение.
Прорицание.
Вроде всё и именно в таком порядке. Потому сейчас мы будем штурмовать учебник по Истории Магии.
К концу поездки я прочитала десятую часть талмуда, и это было так захватывающе, что я чуть не забыла переодеться, но вовремя опомнилась.
Распределение проходило так же, как и в каноне: преподаватель, шляпа, табуретка, студент. Преподаватель – Альбус Дамблдор – зачитывал список, шляпа отправляла студента на факультет, когда он садился на табуретку. Интересно, сколько этой мебели лет?
Меня ожидаемо отправили на Райвенкло. Пожалуй, это лучшее, что могло со мной произойти за этот день. Потому что потом был пир, где я не рисковала много есть. У меня слишком слабый желудок для такой типично английской пищи. Сделала себе пометку – найти кухню и готовить для себя. Затем нас повели в спальни, и я отрубилась в постели, даже не рассмотрев обстановку. Слишком много всего для моего хлипкого тельца.
Комментарий к Часть 3
Отбечено
========== Часть 4 ==========
Комментарий к Часть 4
Отбечено
Быть незаметным – это искусство. Так всегда говорил и мой дедушка, и моя бабушка. И я с ними полностью согласна.
Райвенкло – это факультет для тех, кому интересна сама магия, процессы, протекающие в ней и ответы на вопросы «почему, когда мы делаем так, происходит именно это, а не вон то?». Замечательные вопросы, не правда ли? Конечно, тут есть и «ботаники», и «мачо», но, весьма специфические.
Живем мы в небольших комнатах по два-три человека. У каждого есть своя кровать, тумбочка и один манекен (зачем, пока не совсем понятно). В комнате есть душ и туалет, корзина для белья, шкаф, камин и туалетный столик. На один курс выделяется один этаж, комнаты в нем возникают по необходимости.
К комнате из общей гостиной ведет лестница. Как все обставлено у мальчиков, я не знаю. А цветовая гамма везде синий с серебром – это очень мило и спокойно.
У меня была странная семейка, я уже говорила? И если по материнской линии там все были связаны с природой, и моя мама не исключение – она была географом. То с отцовской линией все не так уж и просто. Дедушка Ваня, отец папы, в далеком прошлом работал в разведке. Ездил вместе с сыном по всему миру, работал за границей разведчиком-нелегалом. В восьмидесятых годах его вернули на родину, и он перешел из «полевых агентов» в «штабные крысы». Но надолго там не задержался. Уже в восемьдесят пятом он умер. Про бабушку Риту, мать отца, известно мало, но очень похоже, что она тоже работала на благо Родины. В шумихе девяностых про моего отца забыли, потом архив с данными очень удачно сгорел. И узнать, что мои родичи пахали на «кровавое КГБ», стало очень затруднительно.
А я, достойный представитель своей семьи, конечно, не стала исключением. Официально я была оценщиком. Проще говоря, ездила по археологическим раскопкам и захоронениям и оценивала находки: стоимость, сохранность, век создания и прочее. Работала в основном либо с частниками, либо с музеями. В обоих случаях я нередко подтверждала заключения археологов и их команды. А вот неофициально ко мне можно было обратиться с щепетильной просьбой достать какой-нибудь экспонат для коллекции. Не подумайте, я не крала их, нет, я скупала у «белых воротничков» уже украденное и перевозила заказчику. Работа была опасной, очень трепала нервы, но я справлялась и получила колоссальный опыт, которым сейчас и пользовалась напропалую.
Мой экстремальный опыт очень пригодился, потому что дети – чуть ли не самые страшные люди на этой планете. Не верьте тому, что только слизеринские аристократы гнобят полукровок и маглорожденных. О нет, сейчас этим занимаются все аристократы, независимо от факультета, и достается тоже всем «пришлым». И от того, как ты себя поставишь в первый месяц, будет зависеть отношение к тебе в дальнейшем.
Нас было двадцать первокурсников, из них четверо чистокровных магов – Мальсибер, Эйвери, Нотт, Малфой; шестеро полукровок – Холидей, Атчесон, Маккензи, Кук, Палмер, Уорд; и десять маглорожденных сирот.
