Текст книги "Орёл и флейта (СИ)"

Автор книги: Альма_

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

Приглядевшись сильнее, Нава замерла и стала белее полотна. Ни слова она не смогла бы произнести в эту секунду. Однажды ей уже доводилось испытывать подобное чувство. Вот только вспоминается так смутно…

Нет, не ночь это наступает, не облака застилают небо. Небо все сильнее заволакивало черным дымом, готовым проглотить все, что попадется на пути.

И были это черные… птицы.

✵✵✵

Орел летел быстрее любого ястреба и не оглядывался назад. Такая уж привычка: раз выбрал путь, сомневаться не нужно. Бессмысленно. И цели не достигнешь, и уже обретенное потеряешь.

Крылатый следовал за Ветром, и тот позволил ему поймать воздушное течение. Деревни сменялись городами, а широкие поля – скалистыми каньонами. Скалы, словно скульптуры, могущественно возвышались над землей, и каждая обладала запутанной историей и нераскрытым смыслом. Медное солнце играло рельефной поверхностью земли, широкие лучи рассеивались, западая в котловины и отливая на утесах, углублялись тени, отчего пейзаж казался еще более контрастирующим, чем раньше.

В каждом камне чувствовалась рука великого творца. И только птицы могли по-настоящему оценить грациозную символичность островершинных склонов и долин, что растянулись на сотни километров. Вся земля под ярким небом была словно пасть огромного чудовища. Только опустись пониже, и она непременно сомкнет челюсти, навсегда лишив тебя возможности когда-нибудь снова возвыситься над облаками.

Невозможно в полной мере ощутить всевластие неба, не познав величественность земли. Как жаль, что дети обоих миров так часто забывают об этом.

Не успело солнце склониться к закату, как Орел уже достиг иного конца Горного королевства. Все здесь выглядело несколько иначе. Дома выше, крыши прочнее, а в центре возвышался замок, построенный из загадочного камня, что блестел и отливал серо-синими красками на солнце. Легко преодолев стену и минуя многочисленные постройки, Орел достиг самой высокой башни, на вершине которой сидел человек. Вероятно, держит вахту. Но заметив Крылатого, человек испугался и направил на него меч.

«Не нужен ты мне», – вздохнул Орел и положил на подоконник письмо. Не дожидаясь ответа, полетел прочь. Только услышал зов трубы позади, а вскоре к ней присоединились и другие, заставляя весь дворец переполошиться. Рыцари выпускали стрелы, пытались даже набросить сеть, но пока Крылатый в небе, им не удастся его поймать. Не смел бы называться Орлом, если б позволил себя поймать. В небе птицы так же неуловимы, как акулы в море. Давным давно они отвоевали первенство на этой территории, и люди не посмеют сместить их. Но что если?..

Внезапное послание вспыхнуло в голове; голос, что отчетливо слышался в мыслях. Звучал строго и предостерегал, чтобы Орел не смел приближаться к лунной скале Великого дня, а иначе наказания не избежать.

Неужели этот день все же наступил? Столько лет… и вот сейчас?.. Казалось, этот миг далекая точка в будущем. Сотни тысяч лет преодолеть нужно, чтобы добраться до нее. Возможно ли? Орел сильнее взмахнул крыльями и полетел скорее, вот только все равно казалось, что горы внизу сменялись скалами слишком медленно. Как бы быстро не летел, Время все равно опережало, а Крылатому оставалось только волочиться позади. А ведь его предупреждали, ничто в мире не способно обогнать Время. Но быть может, он сможет его хотя бы догнать?

Природные краски расплывались, а облака сами расступались пред тем, кто так отчаянно рвался вперед. Все же не стоило ему соглашаться на просьбу Навы, ведь еще тогда почувствовал неприятный зуд в груди, а чутье Орла никогда не подводило. И все же в этот раз ему впервые захотелось, чтобы внутренний инстинкт ошибся.

Давно Небу не доводилось встретить тех, кто осмеливался решиться на гонку с непобедимым. И наблюдая за происходящим, оно позволило Крылатому отыскать короткий путь, взлететь высоко над облаками и отыскать самый быстрый воздушный ручей.

Наконец Орел приблизился к месту назначения. Опустился ниже и вдруг почувствовал, как воздух стал невероятно горячим. Крылатый опустил взгляд, и его пробрала дрожь. Искры летели к его крыльям и оседали на перьях. Обглоданная, изувеченная земля внизу пылала.

Ширококрылые тени возникли позади и, прежде чем Орел успел спикировать, накинулись и повалили на землю.

========== Часть 4 ==========

Где-то там, на стыке границы,

Навсегда переломаны крылья.

На выжженной солнцем странице

Обернется сказание былью.

Сотни ястребов и орлов, и каждый – огромной величины. Они все сильнее заволакивали небо, тянулись к скале у Змеиного озера, наворачивали круги вокруг нее и звонко клекотали. Кричали, словно звали кого-то, или то была их ритуальная песнь? Хриплый зов возвышался над миром безкрылых и, казалось, мог достигнуть иного конца Земли.

Завороженная Нава не могла пошевелиться. Эти сила и величие маревом затуманивали все мысли. Луна цвета крови… небо словно погибает.

Нава очнулась от наваждения и резко покачала головой, но образы, что так давно не беспокоили, снова вернулись. Нет, нет. Теперь не просто видения. Птицы вернулись. А может… может быть это вовсе не птицы? Никогда ими не были! Может быть, они такие же, как ее Дей. Может быть, они пришли с миром. Всего лишь приветствие… Но почему же тогда так страшно, так неспокойно?..

Девушка невольно потянулась рукой к ним, как вдруг одна из птиц пролетела прямо над головой, другая вихрем промчалась следом и задела крылом, третья пролетела совсем близко и сбила с ног, порезав когтями плечо. Нава судорожно вцепилась руками в траву, не сводя глаз с диких птиц. Куда? Куда же вы спешите? Что вам нужно?..

Орлы спускались вниз, к деревням. А тот, чьи перья отливали фиолетовым, бросил клич, подзывая других птиц. И те одна за одной последовали за вожаком, быстрее пули пускаясь вслед.

Они же… летят к людям.

Нава не помнила, как поднялась, не запомнила, как бежала с холмов, не обращала внимания, если падала и резала ноги о камни и сломанные ветви, только бы успеть. Она кричала птицам остановиться, молила их взять себя вместо людей, но те, словно и не слышали ее. Ястребы и орлы окружали целые деревни, дома загорались и рушились один за одним. Птичий клекот и человеческие голоса смешивались в единственный Крик. А Нава могла лишь наблюдать за тем, как весь мир рушится прямо на глазах. Сколь быстро она бы не бежала, не могла обогнать тех, у кого есть крылья.

И все равно бежала, падала и поднималась, пока не достигла наконец родной деревни.

Образы и мысли, воспоминания и реальность – все смешалось в хаос, закружилось ураганным вихрем и обрушилось бурей.

Нава не могла узнать то, во что превращались родные края. Дома рассыпались пеплом на ветру. Рыдания, мольбы о помощи, проклятия и жажда отмщения. Женщины плакали, обнимая детей, и прятались в разрушенных домах, мужчины точили копья, хватали все, что способно защитить их семьи, бежали на крылатых монстров, но через мгновение уже падали, и в мертвых глазах отражались черные крылья.

Птицы хватали когтями случайных несчастных, разрывали клювами грудную клетку, выкалывали глаза, разрывали плоть, швыряя оторванные конечности. Они уродовали человеческие тела и пожирали сердца, все больше марая кровью дарованные небом крылья. Багровая жидкость обволакивала их перья: от головы до хвоста. Птицы ли они теперь?..

Окаменевшая Нава вздрогнула, когда увидела ребенка, что стоял посреди дороги. Девочка была так же заворожена чудовищными картинами, как и она сама. Нава скорее бросилась к ребенку, обхватила руками хрупкое тельце. Совсем кроха, года два, не больше, еще пахнет материнским молоком, но отчего-то девушке не удавалось оттащить ее в сторону. Ребенок словно прирос к земле. «Идем, умоляю, уйдем отсюда», – шептала она, но девочка ее не слышала. Только смотрела в небо с обезумевшими птицами, и одна из них уже направилась прямо сюда.

Резкий вдох. Подавленный крик. Снова. Все повторяется снова.

В руках у девушки осталась лишь пустота. Нава подняла взгляд и увидела дикое крылатое существо. В изогнутых когтях обмякшее тельце, еще теплое. Орел усмехнулся, глянув девушке в глаза. Сомкнул когти, и те глубже вонзились в нежную кожу, переламывая еще не окрепшие кости.

На лицо Наве брызнула кровь, засыхая мелкими точками на коже. Она в ужасе сидела в самом эпицентре Кошмара, не смела и шелохнуться, как вдруг образы, что так долго застилали взгляд, приобрели видимую оболочку.

Дей… Ей так сильно нравилось слушать, как он играет. И она все еще слышала музыку, когда брат, стоя у края обрыва, вдруг оторвался от земли, а его флейта упала к ее ногам. Изогнутые когти легли брату на плечи, а широкие крылья одним взмахом наслали ледяной порыв ветра. Дей молил сестру взглядом: «Беги, умоляю, убегай!» Но она так же, как и этот ребенок, не смогла пошевелиться. В один миг орлы подняли его в воздух. Напротив солнца Нава могла разглядеть лишь то, как птицы потянули брата в разные стороны и в одну секунду его темный силуэт разорвался на две половины, а кровь Дея окропила лицо и белое платье.

Нава, еще не осознавая того, что случилось, не могла никаким способом оторвать взгляд. Она видела, как птицы ловят внутренности, вывалившиеся из смертной оболочки, и клюют прямо в воздухе. Играючи. Как легко им удалось отнять человеческую жизнь, как ловко у них получилось превратить в рваную игрушку того, кто ранее был живым: с мыслями, стремлениями и горестями. Они опорочили, осквернили, превратили его в ничто.

Дея больше нет. И осознание этой истины превратило сердце Навы в пустое пятно. Словно белая дыра, оно поглощало все краски и настроения, что еще существовали. Все надежды рассыпались, разбились о землю одним взмахом крыла. Но где-то среди всклокоченных мыслей родилось подозрение, готовое в любой миг обернуться исступлением. Кто же тогда тот орел, на которого она переложила всю тоску и воспоминания о Дее? Ей так сильно хотелось вернуть его, она была готова увидеть брата в любом облике, только бы снова встретить его. Но что если… Мог ли Крылатый быть одним из тех, кто…

Чужой переполненный гнева крик заставил Наву снова взглянуть на происходящее здесь и сейчас. Мальчик, на вид не старше тринадцати лет, тяжело дышал, плакал и не отрывал глаз от той же птицы, что мгновение назад вырвала ребенка у Навы из рук. Была ли та малышка его младшей сестрой? Или всего лишь знакома ему? Мальчишка до побелевших костяшек стиснул в руке остро наточенное копье.

«Вы… вы… падальщики! – выплюнул он, поднимая копье выше над головой. – Рано или поздно мы уничтожим вас, и вы пожалеете о том, что осмелились покинуть свое небо!»

С неистовым воплем он бросился к птицам. Нава схватила его за край одежды, но ткань тут же выскользнула у нее из рук. Один из орлов взревел и повалился на землю, копье попало прямо в горло. Но в ту же секунду одна из птиц схватила ребенка и подняла высоко в небо – так, что тот уже терялся среди бурых крыльев. Мальчик вырывался, ерзал, но когти не разжимали своей хватки и на миллиметр. Тогда он закричал изо всех сил: «Не смейте… Не смейте склонить пред ними головы! Мстите им за наши семьи! Прогоните крылатых монстров с нашей земли!..»

В словах обреченного на смерть ребенка прозвучала страсть и такая неистовая жажда справедливости, что вдохнуло в сердца жителей деревни новые силы. У них словно выросли собственные крылья.

«Верно! – закричал кто-то еще. – Не позволим им отнять нашу землю!»

И с обезумевшим взглядом десятки людей вывалили на дороги, бросились к смерти в объятия, но прежде, чем та обвивала их костлявыми руками, все же успевали вонзить копья и стрелы диким птицам в крылья.

«Глупые люди… – Нава вздрогнула, услышав чужой голос прямо за спиной. – Не нужны нам их земли».

Девушка почувствовала дыхание зверя. Зверя, готового разорвать ее в любой миг. Медленно обернувшись, она была не в силах дышать.

На нее смотрел орел, чьи крылья отливали фиолетовым. Весь покрыт давно зажившими шрамами, многие перья навсегда оборваны и сожжены. Невозможно представить, в скольких сражениях побывала эта птица, но ясно одно: он не привык проигрывать. Она услышала… его слова?

«У вас есть кое-что более ценное, – дикий орел сощурил желтые глаза. – Небо подарило нам мощь крыльев и скорость ветра, но оно не в силах дать нам то, чего желаем больше всего на свете. До сих пор мы жили, довольствуясь долголетием и бесспорным лидерством. Но мы не смогли вечно наблюдать за тем, как бессмысленно вы, люди, растрачиваете бесценный дар. Рано или поздно возмездие настигло бы вас. – Орел склонился над Навой так, что его клюв почти касался ее лица. – Боишься меня?».

Этот голос проникал в самые мысли, а к нему присоединялись и другие. Слова и фразы, восклицания и шепот накладывались друг на друга, спутываясь так, что и не различишь смысла. Нава заткнула уши руками, но голоса не исчезали. Почему? Почему она их слышит?

«Тебе нет нужды опасаться нас. Ведь у тебя нет того, что необходимо нам. Ты пустая. Не нужна нам».

Что же им нужно? Существует ли в мире такая вещь, ради которой можно вершить казнь невинных и превратить реальность в ад?.. Неужели они думают, что небо простит этот поступок?!

– Вы же потеряете свои крылья! – Глаза у Навы горели, сердце пылало, все равно что раскаленный уголек. Ей захотелось вцепиться птице в горло и задушить собственными руками.

«Нам они больше не нужны, – коротко ответил орел, и его глаза вспыхнули азартом. – Ваши жизни. Ваши души. Только они».

Он снова окинул торжествующим взглядом все происходящее вокруг и в эту секунду был по-настоящему счастлив.

«Веками мы копили силы, чтобы однажды скинуть оковы и освободиться. Этот день настал».

– Оковы лишь в ваших мыслях.

Пока орел говорил эту речь, Нава успела нащупать на земле свой инструмент. Приложив флейту к губам, она заиграла. Вожак не успел ничего предпринять, как странная музыка внезапно взлетела к небу, спутывая крылья птиц и смешивая их внимание. Даже орел с фиолетовыми крыльями не смел пошевелиться. Крылатые звери бросали все и летели к Наве, наматывая круги над ее головой, они создали в небе настоящее торнадо. Смерч из черных крыльев. Неровно скачущие звуки были словно стон. Рваная мелодия приманивала птиц, ужасала людей и, подобно взрыву необъятной величины, разлеталась по всему континенту, заползала в каждый уголок, липкой пылью оседая в мыслях каждого, кому доводилось ее услышать.

Но вдруг все оборвалось, и птицы с оглушающим клекотом разлетелись по небу. Они кричали, словно вороны, и беспокойно гнездились в воздухе, спутываясь между собой. Эта песня разворошила улей.

Вожак пригвоздил Наву к земле и флейта выпала у нее из рук. Взгляд, переполненный злобой; рычит, словно пантера, и готов убить, уничтожить, изорвать своими же когтями. Если бы только мог.

– Чего же ты ждешь?

Но орел вдруг отпустил и отлетел дальше. Вот только слова его ранили глубже когтей.

«Ты уже давно мертва».

Как будто вырвали из груди сердце и склевали на глазах. Но было ли у нее сердце?

Нава в ужасе опустила взгляд и посмотрела на собственные руки. Ни крови, ни царапин, ни порезов. Ничего.

«Только птицы могут говорить с тобой».

Не только брата превратили в пустоту.

Орел поднимался в небо к собратьям, но голос его звучал лишь звонче.

«Эти люди винили тебя в смерти брата даже после твоей смерти. Посмотри на них внимательней, ведь именно они те, кто не позволил тебе уйти. А ты их защищаешь? Сочувствуешь им?»

– Нет, нет, нет, не может этого быть! Замолчи, замолчи!

Могла ли Нава когда-нибудь вообразить, что у нее смогут отнять что-нибудь еще?

«Все это время ты отторгала свою истинную сущность, ты заглушала птичьи голоса и порой становилась видимой для людей. Ты запуталась. Блуждала между мирами, не имея возможности приткнуть ни к одному из берегов. Чужая в каждом из миров… Ты искажала собственную память».

Девочка с остановившимся сердцем лежит на вершине лунной горы, а ее безжизненный взгляд направлен в небо, в котором уже давно исчезли напировавшиеся досыта птицы. Нава смотрит на саму себя со стороны и не может осознать того, что с нею случилось. Она безмолвно кричит в пустоту, но ни небо, ни горы, ни звезды, ни луна не желают дать ответ.

«Ты так сильно не желала верить в свою смерть, что даже выросла. Оглянись, собственный народ ненавидит тебя. Надо же… Ты совсем как Ари».

– Ари… – эхом повторила осипшим голосом. – Кто такой Ари?

«Изгнанник».

Черная тень и красная лента вспыхнули в небе и внезапным рывком набросились на вожака, сбивая того с пути. Переполненное ярости клекотание; когти, впивающиеся в противника мертвенной хваткой; клюв, заточенный о кости тысяч жертв. Фиолетовая и черная тени сцепились в потемневшем небе и сливались в одно невообразимое пятно. Только красная лента пестрыми очертаниями разбавляла эту картину, не позволяя Наве и на секунду отвести взгляд.

Наконец обе крылатые фигуры повалились на землю и тяжело дышали. Вторая птица приземлилась как раз около Навы, словно специально спрятав девушку за своей спиной. Красная лента кровавым ручьем волочилась по земле… шарф? «Дей!» – чуть было не сорвалось с губ, но она осеклась. Орел бросил к Наве взгляд, и только сейчас девушка смогла рассмотреть, сколько крови пришлось впитать его перьям, чтобы добраться сюда. Израненные крылья, казалось, сломаются, стоит нанести еще удар, но все еще были достаточно сильны, чтобы поднять в воздух. Орлиные глаза заглядывали в самое сердце и в одно мгновение прочли и поняли все, что произошло за время разлуки.

Ари снова сосредоточился на противнике и, чуть склонившись, произнес голосом, что слышат только птицы:

«Здравствуй, отец».

В горле у вожака что-то хрипнуло, он качнулся, но потом поднялся и выпрямился.

«А ведь я предупреждал тебя – не сметь появляться здесь».

«Не тебе определять волю Неба и не тебе указывать, на кого падет его кара».

«Совсем не изменился, Ари, – вожак гордо поднял голову. – А ведь ты мог однажды занять мое место. Погляди, как далеко мы зашли. Ты мог бы возродиться с нами, но вместо этого предпочел отказаться от великой цели и уйти с отщепенцами. Стоило ли оно того?»

Он презрительно сощурился, бросив взгляд на девушку за спиной Ари.

«Все это время вы верили, что вместе с плотью поглотите и души. Вот только это ложь, которую вы выдумали и сами же поверили».

Орел с фиолетовым окрасом перьев смотрел разочарованно, холодно и отчужденно. А ведь на мгновение у него промелькнула мысль, что сын отречется от этих неправильных мыслей и снова вернется в стаю. Но нет. Все же слишком они разные. Никогда им не быть в одном мире одновременно, никогда не разделить кров и пищу.

Опуская изогнутый клюв к земле, вожак посмотрел на сына, как зверь смотрит на добычу. Всего лишь мгновение, и он бросит клич. Птицы набросятся на того, кто осмелился не подчиниться и кто знает, к каким последствиям привели бы эти события, если бы позади не послышался зов трубы.

Люди в доспехах и верхом на лошадях были вооружены. Они направили горящие стрелы в небо из птиц и не собирались ограничиться простыми угрозами. Предводитель тут же взлетел в небо, и его возглас рассыпался в воздушном пространстве.

Зажженные стрелы полетели к орлиной стае, что заполонила небо, и в ту же секунду птичьи крылья загорелись. Сотни крылатых созданий вспыхивали так же легко, как факелы. Дикие птицы инстинктивно замахали крыльями чаще, стремясь согнать обжигающее пламя с перьев, но от их попыток огонь разгорался лишь сильнее, перебрасывался с одного крылатого зверя на другого. Некогда потухшее небо вспыхнуло красно-рыжими красками. Остриё судьбы резко сменило направление.

Орлы в неистовом бешенстве теряли всякий контроль над разумом, бросались друг на друга, кусали, рвали перья собратьев и сгорали. Потухшими звездами падали с неба, рассыпались над деревнями пепельным дождем. Люди наблюдали с земли за происходящим. Усталые, изможденные, потерявшие столь многое, но все еще живые, – они видели, как одна за другой исчезают птицы, как небо светлеет. Хоть солнце уже и успело спрятаться за горизонтом, изогнутая луна освещала небо призрачным светом, теперь в ней не осталось и капли багрового цвета. Несомненно, этот день навсегда останется прожженной страницей в истории Горного королевства. Сколько бы ни прошло лет, люди передадут память о нем детям, а те своим потомкам. Без корней не прорастут цветы.

Подняв с земли любимую флейту, Нава глубоко вздохнула. Находясь между жизнью и смертью, где-то за той стороной, где не нужны ни слова, ни даже мысли, девушка почувствовала, как ее плечи обвили чьи-то теплые, но неосязаемые руки, а знакомый голос шепнул: «Спасибо». И в одном этом слове заключалась целая Вселенная. А потом все исчезло.

– Прощай, Дей, – прошептала Нава, тоже наблюдая за тем, как проясняется ночное небо. Лунный свет развеивал не только ночную мглу, но и согревал людские сердца.

Как много потребовать времени, чтобы отпустить того, кто так прочно закрался в твое сердце.

Возможно, о том же самом подумал и Ари, глядя на то, как среди теряющих свои крылья птиц меркнул фиолетовый огонек.

Нава улыбнулась, смахивая блестящие слезы с глаз.

– Все это время за маской брата я никак не могла разглядеть настоящего тебя. Ари. – Орел невольно затаил дыхание, впервые услышав, как Нава называет его истинное имя. – Но теперь я попытаюсь узнать тебя настоящего. Прости.

«И снова это слово… Как же ты не поймешь, что оно совсем не к месту. И совсем не ты должна произносить его».

Нава тихо засмеялась, прижимая флейту к сердцу.

– Как же здорово слышать твой голос, – сказала она, прильнув к бурым перьям и вдыхая в легкие запах самой природы.

Теперь-то она поняла, что нужно делать и в каком направлении двигаться дальше.

Прежде чем стража короля увидела Ари, орел позволил девушке забраться на спину и, взмахнув крыльями, оторвался от земли. Ночь укрыла их от чужих глаз.

С тех пор, чтобы ушедшие за грань смогли расправить невидимые крылья и вольно отправиться в новую дорогу, Нава провожает их в последний путь. И каждый раз, как мир покидает добрая душа, где-то из-за гор слышится песня флейты…

Комментарий к Часть 4

Нава – произв. от “навки”. Навка (мавка) – в славянской мифологии дух умершего человека в облике женщины.

Дей (кельт.) – “сияющий”.

Ари (норвеж.) – “орел”.