Текст книги "Овод (СИ)"
Автор книги: Алина Аркади
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 13
Проснулся, заказал доставку, которую уже привезли, а Цветок всё спит, замотавшись в простыню, словно в кокон. С трудом сдержался, чтобы не пристроиться к девчонке утром. Момент не тот, да и нужно дать ей отдохнуть, чтобы потом оттрахать как полагается. Должен же я получить компенсацию за свой напряг.
Рассказ о хорьке выбесил. Придавить бы сучёныша. Просматриваю папку, которую мне собрали на сына Мерханова: места посещения, выписка по карте, звонки, фото. Привык жить хорошо и сытно, а Майе платье свадебное зажал, купив розовый уродливый мешок. Если собирался избавиться от девчонки, мог бы порадовать перед смертью.
Обдумываю, куда двигаться дальше. Нужно пристроить Цветок хотя бы временно, а затем и насовсем. У неё есть все шансы начать новую жизнь, которой теперь она будет распоряжаться сама. И для начала необходимо сделать чистые документы. Только данные другие, чтобы по базе не высвечивалась. Есть человек, который занимается такими вещами вполне легально. И как только собираюсь набрать нужный номер, телефон оживает, высвечивая знакомые, но почти забытые цифры.
– Слушаю.
– Узнал? – Голос нервный, вибрирующий, что на него не похоже.
– Твой звонок, как правило, предвестник смерти. Надеюсь, меня не заказали? Или ты решил сыграть на два фронта и срубить куш по полной? – гоготнув, понижаю голос, потому что Цветок ворочается, оказываясь на другом боку.
– Нужна услуга.
– Глок, это точно ты? – отрываю телефон от уха, бегаю глазами по цифрам на экране.
– Про закрытый аукцион Пахомовой слышал?
– Немного. Парафраз там, парафраз здесь. В нюансы не вдавался, но знаю, что торгуют живым товаром. Как-то вёз пассажира с подобной «покупкой».
– Мне нужно, чтобы ты туда сходил. Сегодня в восемь. Купишь девчонку, по сумме нет ограничений.
– Кто такая? Заказ?
– Дочь Парето.
Поперхнувшись, оседаю на стул. Лично не знаком, но много слышал об Островском. И если хоть один процент из этого правда, встретиться с ним я бы не хотел – никогда и ни при каких условиях. Слухи не берутся из ниоткуда, им всегда предшествуют реальные события. И Парето в стольких поучаствовал, что некоторые люди до сих пор произносят его имя с придыханием. Такие, как Островский, не забываются, их зловещая тень остаётся за спинами тех, кто посмел перейти им дорогу. И я с такой тенью жить не хочу.
– Не думаю, что смогу помочь. – Что бы Глок ни задумал, я хочу остаться в стороне. – С такими людьми не тягаются.
– Ты не понял, – делает паузу, – она моя. Сам пойти не могу. Мою рожу срисовали.
– Допустим. Какие действия?
– Карта-приглашение у тебя будет. Скину QR-код, фото, счёт и доступ к нему. Ставишь до последнего, лимита нет. Забираешь покупку и сваливаешь, уточняя, что товаром распоряжаешься как пожелаешь. В подготовленных апартаментах не оставайся, иначе станешь главным героем в фильме для взрослых. Привезёшь её на сто пятый километр, отдашь мне, твоя работа окончена.
Складно и ладно получается у Глока, вот только куда деть девочку-катастрофу?
– Сделаю, – подтверждаю согласие, уловив слезливые нотки в голосе старого знакомого.
Глок обратился ко мне за неимением иных вариантов. И тот факт, что вообще к кому-то обратился, просто кричит о безвыходной ситуации. Звонок от такого, как он, – чёрная метка, но услуга, оказанная мною, будет считаться пожизненной неприкосновенностью.
– Сколько за работу?
Знает, что деньги – лучшая награда за любое дело, но я бросаю взгляд на фото хорька и не могу сдержаться:
– Твоя работа.
– Улажено. Информацию передашь, когда привезёшь девушку.
Отключается, и через пару минут прилетают обещанные данные. Открываю картинку, оценив красивую девчонку: правильные черты лица, фарфоровая кожа, чувственный рот и глубокий синий взгляд. Повезло Глоку. Или нет. Это с какой стороны посмотреть, потому что Парето снесёт ему голову без сожаления.
Заталкиваю в конверт необходимое, подписав: «Сучёныш должен помучиться перед смертью». Надеюсь, Тимур поймёт, за что ему прилетело. А точнее, за кого.
Теперь необходимо ускориться, чтобы добраться до места, скинуть Цветочек и оказаться на аукционе в указанное время. Поэтому подхожу к кровати, с минуту смотрю на Майю, беззаботно спящую посредине, и гаркаю:
– Подъём! – Усаживается, пялясь на меня мутным взглядом. – Умыться-пописать-позавтракать – тридцать минут. Время пошло.
Резко вскочив с кровати на ноги, издаёт стон и падает плашмя на пол. Хнычет, потирая лоб. Идиот! Ещё одна травма по моей вине.
– Больно? – усаживаю на кровать, осматривая здоровенную шишку. – Куда рванула?
– Хотела быстро. Я боюсь не успеть, когда ты ограничиваешь меня. Неоднократно ведь обещал оставить и уехать.
Рефлекс выработан, и теперь Майя беспрекословно исполняет команды. И хорошо, и плохо одновременно. Поднимаю, чтобы отнести в ванную. Через десять минут Цветочек, передвигаясь на пятках к столу, плюхается завтракать. Быстро справляемся и спускаемся к машине, точнее, я тащу на себе сумку и девочку-катастрофу, предварительно натянув на неё белые носочки, чтобы не слетели бинты.
– Куда мы едем?
– У меня появилось дело. Точнее, просьба знакомого. Приедем в город, оставлю тебя на хате на пару часов, потом заберу, и двинемся дальше.
Большая квартира в центре города лучше, чем отель. Но иногда соседствую с другим Перевозчиком. Работаем в разных категориях, поэтому не конкуренты. Когда-то место приглянулось нам обоим, и с тех пор наведываемся по очереди, в зависимости от маршрута. Больше года не сталкивались, поэтому вероятность, что он окажется там в одно время с Цветком, минимальна.
– Не бросишь? – ёрзает по сиденью, недоверчиво посматривая.
– Нет. Обещал же.
– Как ты думаешь, меня будут искать?
– Будут.
– Потому что Тимур и Влада хотят получить деньги? Я ведь могу отозвать доверенность, и тогда они останутся ни с чем.
Вот только когда хорёк отойдёт в мир иной, Майя останется не только со своим наследством, но и имуществом покойного мужа. А оно, кстати, существенное, насколько я могу судить по полученной информации. И если Мерханов мечтал приумножить, то теперь потеряет. Немного, конечно, по его меркам, но сам факт, что сынок не сумел исполнить план отца грамотно, лично меня расстроил бы.
– Напоминаю, самостоятельная моя, что у тебя нет документов.
– Но я ведь могу заявить об утере паспорта и сделать новый.
– И тебя сразу найдут, – смотрю на Цветок, которая об этом моменте не подумала. – Поэтому сделаем тебе новый. Имя придётся изменить.
– О! – придвигается ближе, обхватывая сиденье руками, и кладёт подбородок на моё плечо. Раньше подобное вызвало бы злость, но сейчас её нахождение рядом приятно. – Например, Ордынская Майя. Как тебе? Или Покровская, а ещё…
– Цветкова Глафира Антиповна, – выдаю ровным голосом, потому что придумал заранее.
– Чего?! – возмущённо прыскает, округляя глаза. Едва сдерживаюсь, чтобы не заржать.
– Мне нравится, – равнодушно пожимаю плечами, ещё больше нервируя девчонку.
– Не буду я Глафирой! Ещё бы Агафью предложил! Или… Прасковью!
– Кстати, – щёлкаю пальцами, предвкушая взрыв, – знаешь, как звучит уменьшительно-ласкательное от имени Прасковья? Параша!
– Да ты… ты… – задыхается возмущением, сжавшись на сиденье. – Извращенец!
– Именно это слово ты скажешь после того, как мой член окажется в тебе. – Майя краснеет, закусывая губу и делая вид, что данный процесс её не интересует. Ещё как интересует! Чувствовал, как она прикасалась ночью к моим губам, решив, что я уснул. – Ладно, имя придумаешь сама, – нехотя соглашаюсь, – но фамилия Цветкова.
– Я хочу Маша, – вновь прилипает ко мне, за секунду забыв об обиде.
– Почему?
– В лицее со мной училась Маша. Добрая, мягкая и такая же неформатная, как и я. Мы даже одно время тесно общались, пока её семья не переехала в Китай. С этим именем у меня связаны приятные ассоциации.
– Маша Цветкова, – потираю подбородок, идя на поводу у девчонки. – Так и сделаем.
– А как я получу наследство папы? Получается, Майи Потоцкой уже не будет?
– Подумаем. Не всё сразу, нетерпеливая. – Бью по ладошке на своём плече, заставляя отстраниться и занять место сзади. – Решаем проблемы по мере их поступления.
– Кстати, а кто купил сейф?
– Не в курсе. В момент аукциона я был занят тем, что вытаскивал плохо пахнущую задницу из подвала.
И Майя задала верный вопрос, вот только пробить, кто приобрёл стальную проблему, не удалось. Человек неизвестный, не засвеченный, но перебивший цену всех. Влада получила кругленькую сумму, остальные же сглотнули слюни в ожидании появления игрока, который нагнёт их всех. Если, конечно, откроет сейф. Из специалистов, которые мне известны, в деле остались двое. За этот не возьмутся.
– Не так уж плохо я пахла…
– Плохо, Цветочек. А выглядела ещё хуже. Да и сейчас не на отлично, – вылавливаю её в зеркале заднего вида, отмечая тёмные круги под глазами и бледную кожу. Даже веснушки потускнели. – Есть хочешь? – нужно кормить катастрофу, изголодавшуюся в подвале.
– А фастфуд можно? – мгновенно воодушевляется, скачет на сиденье, отметив, что я заезжаю на заправку, где имеется её любимая вонючая курица.
– Сегодня можно. Но ты помнишь…
– Есть аккуратно, соусом не капать, вода без газа, сладкое не лопать.
– Растёшь, Цветочек!
Майя называет парню в окне длинный список вредной пищи, радуясь и ликуя, что я позволил выбрать всё, что она пожелает. А через пятнадцать минут на её коленях огромное ведро куриных ножек. Воняет так, что к горлу подкатывает тошнота. Последний раз, когда она ест эту дрянь.
Отдаю должное, что Цветок обкладывается салфетками со всех сторон, чтобы не испытывать моё терпение на прочность. Ест максимально аккуратно, не дёргаясь в стороны и не размахивая руками. Моему счастью нет предела, но тачка передо мной вдруг резко тормозит, и я делаю аналогичное движение, чтобы не въехать ей в зад. В этот момент, не ожидавшая подобного Майя, по инерции подаётся вперёд, и чёртово ведро с курицей и соусом в придачу, летит перед ней. Ножки, словно мячики, несутся в лобовое, отскакивают и приземляются на панель, переднее сиденье и мои брюки. В довершение к ним между сиденьями оказывается и девчонка, которую успеваю затормозить, не позволив разбить себе лицо.
– Прости, – шепчет, боясь лишь одного – моего гнева за испачканную машину, – я не хотела. Старалась быть аккуратной… – Глаза наполняются влагой. Ещё секунда – и меня ждёт слёзная истерика.
– Ты не виновата. Машина впереди резко затормозила.
Съезжаю на обочину, собираю курицу, наведя порядок подручными средствами, и, пока Майя жуёт бургер, остаюсь на месте. Не стоит добавлять травм к уже имеющимся.
– Прости-и-и…
– Хватит. Сказал же, ты не виновата. Ругаться не буду, штрафные санкции не применю.
– Правда? – Слёз как ни бывало, и Цветок уже вовсю лыбится, придвигаясь ближе. – А какие санкции? Раньше понятно – ты добавлял пятьдесят тысяч, а сейчас?
– Каждый косяк равно минет.
– Ой, – тушуется, – а я не умею.
– То есть тебя только это волнует? – закидываю голову, громко хохочу, ещё больше её смущая. – А тот факт, что его придётся делать, нет?
– Ну не знаю… Не могу ответить однозначно. А вдруг мне понравится? Я же не видела твой… – сглатывает, сверля взглядом мой пах.
– Член?
– Его.
– А вживую видела? – нужно же выяснить степень просвещённости.
– Да. Неоднократно. У Тимура. И трогала.
– И как впечатления?
– Не очень, – морщится и откусывает бургер, смачно пережёвывая. – На ощупь приятный, на вид нет.
– Господи, Майя, – стону, не переставая ржать над этой святой простотой. – Большинство девочек ещё в школе лишаются девственности, вступая во взрослую жизнь с минимальным набором знаний. Ты словно в подвале жила.
– С двенадцати лет в лицее, где был распорядок, а любое неверное движение расценивалось как нарушение правил. Все косяки вносились в журнал, а если их набиралось больше десяти, отчисляли. Обучение стоило немало, и на многое закрывали глаза, как ты понимаешь, но если кто-то откровенно переходил грань, руководство шло на крайние меры.
– Сколько записей было у тебя?
– Ни одной. Папа с детства внушал мне, что нужно учиться. Тем более мне очень нравилось. В универе поводок стал чуть длиннее, но отец всегда держал руку на пульсе. Часто отслеживал моё местонахождение и звонил, чтобы узнать, почему я нахожусь именно там.
– А с хорьком как встречалась?
– Его квартира находилась рядом с территорией университета.
– И геолокация показывала, что ты примерная студентка, – усмехаюсь, понимая, что Цветок не так проста, как кажется на первый взгляд.
– Да. Но Влада рассказала, что всё это было продуманным спектаклем. По сути, когда он говорил, что любит, – обманывал. А я ему верила… Прав ты был, когда сказал, что верить можно только себе. Ты вообще во всём оказался прав. Я теперь принципиально не буду влюбляться!
– Ох ты, у Цветочка есть принципы!
– А почему нет? У тебя же есть.
– Принципы – это отлично. Главное понять, какие имеешь ты, а какие тебя. И не перепутать, Цветочек.
– Постараюсь, – слишком быстро соглашается, вероятно, не поняв суть моих слов. – Хочешь? – тычет в лицо бургером, который, в отличие от курицы, пахнет вполне сносно, но всё равно не аппетитно.
– Нет. Предпочитаю не есть дерьмо.
– А ещё что?
– Не есть дерьмо, не спать с дерьмом и зарабатывать деньги, чтобы купить всё, что пожелаешь. Если хочешь, это мой жизненный девиз.
– Кстати, о деньгах… Купи мне одежду. Немного. И обувь. Недорогую.
– Обязательно. – Я уже думал над тем, чтобы приодеть Майю. Самое элементарное. – Выполню просьбу одного человека, а потом заедем в торговый центр и немного тебя приоденем.
– Спасибо! – обнимает, целуя в щеку и прижимая так, что начинаю задыхаться. – Спасибо, спасибо, спасибо!
– Отработаешь, – подмигиваю, намекая на озвученные ранее условия, и Майя смущается, забиваясь в угол и молча доедая бургер.
С ней будет непросто, но тем интереснее объезжать прыткую девочку, которая, уверен, очень горячая.
Добираемся до пункта назначения за пару часов. Еду по знакомому адресу, чтобы оставить Цветочек и спокойно выполнить просьбу Глока. Девчонка ещё не знает, что некоторое время ей придётся провести в багажнике во избежание проблем, связанных с непростым делом. Но это потом, а сейчас поднимаемся на шестой этаж. Тащу её на руках, медленно привыкая к статусу носильщика. И проблема не только в обуви, скорее, в том, что становиться на ноги она не может.
– Так, три комнаты: спальня, гостиная, кухня. Сходи в душ, смени повязку, посмотри телек. Газ не включай, техникой не пользуйся, чтобы дом не взлетел на воздух. В душе осторожно, ловить тебя некому. Еда, – протягиваю бумажный пакет с заправки, – и вода. Приеду через пару часов, максимум три.
Майя молчит, внимая каждому слову. Уверен, половину не услышала, но надеюсь застать её в живой по возвращении.
Глава 14
Майя
Как только за Оводом закрывается дверь, заглядываю в каждую комнату, отмечая ставший уже привычным минимализм. Как и в двух предыдущих, нет ничего лишнего, только необходимое. Никаких личных вещей, одежды или предметов, указывающих на жильцов. В шкафу комплекты постельного белья и полотенца, на кухне – необходимая для готовки посуда, а также техника.
Я напряжена, потому что впервые блондин оставил без присмотра. Что удивительно, уже привыкла к надзору и сейчас теряюсь, не слыша привычных команд с определением точных рамок. Но это означает, что могу посвятить немного времени себе и никуда не торопиться. Стягиваю носки, убирая повязку, отметив, что порезы затянулись, но кожа неприятно стянута. Плескаюсь в душе бесконечно долго и даже использую бальзам, который нахожу на полке. Средства гигиены имеют нейтральный запах, подходящий и мужчине, и женщине.
Обрабатываю ноги препаратами, которые вручил Овод, натягиваю уже привычные белые носочки и ползу в комнату. Включаю телевизор и, найдя музыкальный канал, просто слушаю песни. Повторяю слова песни, когда чувствую между лопаток взгляд, а повернувшись, вскрикиваю, увидев в дверях мужчину.
Очень большого и некрасивого мужчину. Он, как и, я удивлён, молчит, вероятно, ожидая объяснений. А когда замечаю под тонкой ветровкой наплечную кобуру, понимаю, что объясниться должна я.
– Здравствуйте, я Майя. Меня Овод здесь оставил. Он приедет через два часа, – выдаю быстро и чётко, надеясь, что прозвище блондина избавит меня от проблем.
– Понял, Майя. – Он расслабляется, делая шаг назад. – Делим эту квартиру с Оводом, отдыхаем между перевозками. Сталкиваемся редко. Я буду на кухне.
Закрывает дверь и оставляет меня одну. Только сейчас понимаю, что шумно выдыхаю, не на шутку испугавшись. Внешность у него отталкивающая, но голос очень приятный и располагающий к общению. Одеваюсь, подсушиваю волосы полотенцем и спешу на кухню. Не знаю почему, но хочу с ним поговорить. Хоть с кем-то, кроме Овода. Кстати, может, получится узнать имя блондина?
– Можно к вам? – топчусь в дверях, точнее, опираюсь на рёбра ступней, и жду разрешения.
– Конечно, – улыбается, и лицо становится немного приятнее. – Есть торт и заварные пирожные. Люблю сладкое. Будешь?
– Да! Не откажусь. Я тоже сладкоежка. Мне чай.
Мужчина неспешно возится, выставляет на стол кружки и блюдца, а затем вручает мне ложку.
С интересом его осматриваю, отмечая, что он на голову выше Овода и в два раза шире в плечах. Большой, грозный, страшный. И его лицо… Удивительно странная внешность: будто взяли черты от разных людей и соединили на одном лице, не подумав, что они совершенно не гармонируют друг с другом. Высокий лоб, размашистые крылья носа, небольшие глаза, выступающие острые скулы и аккуратный рот. Я бы даже сказала, привлекательный, но совсем не подходящий ему.
– Некрасивый? – Неожиданный вопрос отрезвляет, заставляя отвернуться. – Некрасивый, – констатирует, зная ответ. – Я привык, что женщины смотрят так, как ты. К внешности тоже привык.
– Если смотреть в сумме, то да… – отвечаю несмело. – Но по отдельности можно выделить приятные черты. И кстати, голос у вас божественный, – хихикаю, словно сказала нечто запретное.
– Ага, мне даже в сексе по телефону предлагали работать.
– Правда? А я всегда думала, таким только мужчины пользуются.
– И женщины. Кстати, довольно часто.
Удивлённо открываю рот, но тут же закрываю, потому что познаний в сексуальной сфере у меня большой ноль. Не хочется выглядеть перед ним профаном.
– А как вас зовут?
– Дамир. Можно на «ты».
– О, настоящее имя! У вас нет прозвища, как у Овода?
– Позывной есть у каждого. Имена могут совпадать, а вот позывные не должны. У меня Амат.
– Амат? Тоже похоже на имя. Нерусское только.
– В древнем Египте Амат – это ужасное чудовище с туловищем и передними ногами львицы, задними ногами бегемота и головой крокодила. Оно обитало в огненном озере подземного царства мёртвых и пожирало души умерших, которые признавались неправедными.
– Ого, – выдыхаю, едва слышно, забыв, что почти донесла кусочек пирожного до рта. Он падает мне на колени, а затем плюхается на пол.
Овод убил бы меня, а Дамир спокойно поднимается и собирает салфетками, закидывая в мусорное ведро. Сразу понимаю, почему он выбрал именно это прозвище, интонационно выделив «голова крокодила».
– Зачем ты так? С крокодилом перебор, – смущённо шепчу. – Вкусы у всех разные. Поверь, кто-то тебя обязательно примет любым. Даже не сомневайся.
– С общением и работой проблем нет, только женщины обходят стороной. Я, в отличие от Овода, популярностью у женского пола не пользуюсь.
– А он пользуется? – перестаю дышать, когда Дамир затрагивает блондина.
– Уверен, что да. Почти эталон привлекательности. Тебе же нравится?
– Немного, – краснею, не желая признавать, как сегодня ночью сама целовала Овода, думая, что он спит. Очень хотелось почувствовать его губы. – Только я ему нет. Наверное. Я тебя понимаю: конопатая, рыжая девочка проигрывает на фоне эффектных блондинок и ярких брюнеток. Да я и не пытаюсь давно. В какой-то момент воспользовалась лазерным удалением своих отметин, но в моём случае всё вернулось через время. Ты, кстати, можешь воспользоваться пластикой, – намекаю на решение проблемы.
– Думал об этом. Вот только гены пальцем не раздавишь, и мои дети с большой долей вероятности будут на меня похожи.
– Точно… Жалко, ты хороший человек.
– Ты меня видишь впервые в жизни, – усмехается Дамир, заталкивая в рот очередное пирожное. – Откуда такие выводы?
– Просто чувствую, – пожимаю плечами, без стеснения всматриваясь в некрасивое лицо. – Иногда встречаешь кого-то: улыбается, шутит, заботится, а в итоге оказывается плохим; а иногда видишь впервые, как тебя, и понимаешь, что человек хороший. Если хочешь, можешь назвать это интуицией или предчувствием. Кстати, а ты какой Перевозчик? – Мужчина смотрит вопросительно, не понимая. – Овод сказал, что есть три категории. Он, например, перевозит только людей. А ты?
– Всё. Преимущественно за границу.
– Значит, третий вариант, – вспоминаю озвученную классификацию, предположив, что работа Дамира стоит дороже. – А почему назвал настоящее имя, не боишься?
– Нечего бояться, как и нечего терять. Я один: ни семьи, ни родных, ни друзей. Сам по себе.
– Я тоже одна, – вздыхаю, беру эклер, который, как мне кажется, должен немного подсластить удручающие мысли.
– С Оводом. Он тебя везёт куда-то?
– Нет. Отец умер, осталась одна. Мачеха хотела избавиться, а я сбежала, забравшись к нему в багажник. Так и познакомились.
– Классная история. – Дамир смеётся, обволакивая потрясающим, будоражащим голосом. – Я бы такую хотел детям рассказать. «Пап, как вы с мамой встретились? Нашёл вашу маму в багажнике своей машины!» – хохочет в унисон, представляя картинку, вот только сбыться ей не суждено, потому что ничего такого блондин не планирует. – А куда едете?
– Куда он скажет. Я теперь не знаю, где моё место. А может, его вообще нет. Возможно, я лишний элемент, и в какой-то момент моё существование будет окончено, потому что время пришло.
– В твои годы рано проваливаться в подобные мысли. Вот в мои уже пора.
– А сколько тебе лет?
– Тридцать четыре.
И я бы дала больше, скорее всего, внушительное тело и грубые черты лица прибавляют возраст.
– Вот увидишь – всё сбудется, – шепчу, даря улыбку тому, кто сейчас в ней нуждается больше, чем кто-либо. – Обязательно, – кладу свою ладонь поверх его, выражая поддержку.
– Руки убери! – За спиной грохочет знакомый голос. Недовольный и раздражённый.
– Я могу за себя постоять! – тут же откликаюсь. – Но спасибо, что переживаешь.
– Не за тебя, – фыркает блондин, – за него, – указывает на Дамира, а затем протягивает ладонь для рукопожатия. – Совет: не прикасайся к ней. Она разносчик чумы под названием «катастрофа». Опылит тебя и будешь падать в душе, ронять еду в трусы и совершать необдуманные действия.
– Думаю, не всё так плохо, – смеётся Амат, пока я сижу, поджав губы. – С ней приятно поговорить.
– Да, в уши льёт сладко, – соглашается Овод, присаживаясь рядом. – Нам пора. – Кладёт ладонь на моё бедро. – Поехали. Прощаюсь, – кивает Дамиру, направляясь к выходу.
Прихрамывая, плетусь за блондином, но в голову приходит странная идея, и я спешу на кухню.
– Знаешь, есть примета, что рыжие коты приносят счастье. – Мужчина кивает, понимая, о чём я. – Я, конечно, не кот, но вдруг… – хихикаю и отрезаю небольшую рыжую прядку, кладу на стол, сопровождаемая растерянным взглядом. – Пусть она принесёт тебе счастье, – чмокаю его в щёку и бегу к двери, пока Овод не уехал без меня.
– Спасибо, Майя, – летит мне вслед.
Спускаемся, оказываясь на парковке. Я по-прежнему в носках, а когда отворяю заднюю дверь, застываю, потому что там лежит девушка: тёмные длинные волосы и бессовестно открытое платье, из-под которого виднеются стройные ноги. По всему видно, она без сознания.
– Твоё место занято. – Овод, захлопнув дверь, несёт меня дальше. – Ты в багажник.
– Чего?! – брыкаюсь, злясь на мужчину, который заменил меня красоткой с фантастическими внешними данными. – Не полезу! Я буду в багажнике, а ты с этой… красоткой?
– Цветочек, ты ревнуешь? Что-то я не помню, чтобы у тебя было такое право. Или я что-то пропустил?
Сожалею о сказанном, но я действительно сильно проигрываю той, кто лежит на заднем сиденье.
– Не поеду! – избавляюсь от его рук. – Оставь меня здесь. Лучше вернусь к Дамиру! Он, в отличие от тебя, разговаривать умеет. И не обижать.
– Заливать он умеет. Внешность обязывает.
– А ты нет? Ну да, ты же у нас эталон привлекательности! – брыкаюсь, умудрившись укусить блондина за плечо. – Просто магнит для женщин. Всем нравишься.
– И тебе? – прижимает, фиксируя руки. Моё лицо оказывается напротив мужского, а задница упирается в край багажника.
– Нет!
– А какого хрена устроила это драматическое представление?
– Там моё место, – киваю в сторону салона, – я его первая заняла.
– Как заняла, так и освободишь.
– Не поеду в багажнике! Вообще никуда с тобой не поеду! – Умом понимаю, что каждое слово, вылетевшее из моего рта, врезается в непробиваемую стену. – Отпусти! – Я на грани, потому что с трудом сдерживаю слёзы, готовые вот-вот сорваться и окончательно меня опозорить. – Катись к чёрту! Сволочь ты!
Собираюсь продолжить, но Овод набрасывается на мой рот, проникая резко и глубоко. Орудует языком, заставляя подчиниться и ответить. Его вторжение жёсткое, разнузданное, но такое захватывающее, что я позволяю захватить мой язык, который он посасывает, а затем несильно прикусывает, вызвав мой стон. Это какой-то грубый половой акт, в котором он вымещает злость, а я пытаюсь оправдаться за каждое слово. Тимур меня целовал – страстно, – но то, что происходит сейчас, заставляет обмякнуть и оплести руками шею блондина. Он прихватывает мою нижнюю губу, оттягивая, а затем вновь вторгаясь в рот, поглощая кислород и не позволяя сделать полноценный вдох, чтобы выжить в этой умопомрачительной схватке языками.
Ладони Овода гуляют по моему телу, сжимают бёдра и разводят в стороны. Обхватываю его ногами, а он толкается в мою промежность, заставляя почувствовать возбуждение. Он меня хочет… Неужели правда? Мне казалось, что все его обещания «жалеть и трахать» лишь шутка, и в некоторой степени издевательство над той, кто считает себя невзрачной. Но то, что происходит сейчас, то, с каким напором он имеет мой рот, говорит о правдивости каждой фразы.
– Я обязательно тебе покажу, насколько способен быть сволочью, – оглаживает мои губы, перемещаясь на шею и прихватывая зубами кожу, – и в тот самый момент, когда мой член будет глубоко в тебе, ты повторишь сказанное, Цветочек, – рвано произносит, а голос вибрирует, разнося по телу приятные огоньки предвкушения. – А теперь пора, – укладывает меня в багажник.
– Я не… – не успеваю договорить, и крышка опускается.
Машина трогается, поворачивает, а затем набирает скорость, скользя по ровному полотну асфальта. Прихожу в себя, сжимаясь от воспоминаний, от поцелуя и тех приятных импульсов, которые разливались по телу, когда мужские руки бесстыдно трогали всё. Не сопротивлялась, в какой-то момент осознав – я тоже его хочу.
Он не Тимур, лишь создававший вид увлечённости. Огонь Овода настоящий, мужчина не скрывает желания взять моё тело и воспользоваться как пожелает. Готова ли я к этому? Нет. Но способна ли буду ему отказать, когда он решит взять своё? Тоже нет. Он хрупкое звено, связывающее меня с надеждой на нормальную жизнь, и кто знает, может, он пожелает в ней остаться?
