Текст книги "Свадьбы и разводы (СИ)"
Автор книги: Алина Аркади
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 13
– Вероника, что происходит? – задаю вопрос секретарю, которая хлюпает носом и размазывает тушь по щекам, не имея возможности выдавить и слова.
– Максим Мак… Меня уволили… – воет навзрыд и сползает по стене, исчезая за стойкой.
– Кто?
– Ворон… старший…
– Мой отец? – девушка кивает, провожая взглядом очередную претендентку, которая походкой от бедра проплывает мимо нас.
Вопрос, какого чёрта здесь твориться гаснет в другом – что здесь забыл тот, кто давно отошёл от дел, занимаясь молоденькими красавицами, сменяющими друг друга раз в полгода. И чтобы удостовериться, направляюсь к стеклянным дверям, наблюдая, как в кабинете Яны восседает мой старик, вальяжно развалившись в кресле и чёркая в блокноте пометки, видимо, оценивая параметры блондинки, сидящей перед ним. Костюм по-прежнему сидит на нём идеально, а мужской шарм, сражающий наповал женщин, сейчас в активной фазе, что подтверждается пунцовыми щеками соискательницы.
– Что происходит? – мой рык отрывает Яну от просмотра документов.
– Макс, Вероника не справляется со своими обязанностями. Не знаю, по какой причине она всё ещё занимает своё место, но торговать лицом – только часть её задач. Вчера она не смогла сделать элементарного – распечатать документы и подготовить нужное к суду. Поэтому мне пришлось сделать всё самой, а ей вынести предупреждение. А после обеда к нам пришёл клиент, которому Вероника нагрубила, сказав, что такого рода разводами мы не занимаемся. С каких пор секретарша решает, за какие дела нам браться?
Доля правды в словах Яны имеется, и Веронике довольно далеко до совершенства, но она готова часами слушать нытьё тех, кто обречённо соглашается на развод, не имея шансов получить часть имущества.
– Допустим, – сажусь напротив. – Но почему кастинг проводит мой отец? – указываю на соседнюю дверь, где папа строит из себя великого босса, без стеснения рассматривающего стройные ножки юной барышни. – И почему он вообще здесь?
– Решил вернуться.
Новость становится не то что неожиданной – ошеломляющей. Потому как последние восемь лет папа занимался собой и своими отношениями, не желая кататься по судам, и выслушивать претензии людей, решившихся на развод. Об этом было заявлено громко и чётко, поэтому его нахождение здесь вызывает множество вопросов.
– С чего вдруг?
Вопрос остаётся без ответа, потому что в этот момент появляется мой воодушевлённый родитель, подпитавшийся красотой стройных девиц.
– Не «вдруг», как ты выразился, это взвешенное и обдуманное решение.
– Также ты говорил, когда решил уйти и передать мне дело. Что изменилось?
– Мне стало скучно, сын. Путешествия, рестораны, отдых больше не приносят удовлетворения. Размеренность и монотонность жизни не даёт необходимого мне драйва, насыщения, желания стремиться к новым горизонтам. Мне нужно движение, – машет руками и несколько раз приседает, показывая, что физическая активность в порядке, а значит, он вполне способен бегать по судам.
– А что, женщины больше не заставляют тебя двигаться? – отцу не нравится вопрос, зато Яна оценила, скрывая улыбку.
– Если ты намекаешь на мою физическую несостоятельность, то могу заверить, с этим всё в порядке. В свои шестьдесят два я активнее, чем ты.
– Давай только без подробностей, – не желаю слушать рассказы об очередной пассии отца, которая моложе его на тридцать лет. – Твои планы?
– Полноценно влиться в работу. Напоминаю, моя доля в фирме тоже есть, поэтому я планирую стать третьем в вашей упряжке, – указывает на нас с Яной, всем своим видом показывая, что это не пустой звук, и папа действительно планирует стать полноценным игроком наравне с нами. – И начал я с секретаря, а точнее, с кастинга на его место. Миловидная блондиночка, занимающая сейчас эту должность, не подкована. Зайдя сюда, я с трудом смог оторвать её от телефона и переключить внимание на себя. Она – лицо, которое видит каждый, кто открывает дверь в твой офис, и пока это лицо отталкивает клиентов, а не привлекает.
– Согласен, – нехотя поддерживаю позицию отца. – Но очередь, скопившаяся в холле, мало чем отличается от Вероники.
– Отличается. Побеседовав с девятью, пришёл к выводу, что женщины иногда обладают сочетанием красоты и ума. Как Яночка.
Макарова мгновенно реагирует на слова Ворона-старшего, расплываясь в улыбке. Умеет он парой слов привлечь внимание женщины и сосредоточить на себе. Ненадолго, конечно, но достаточно для того, чтобы она успела ему надоесть. Слишком быстро мой старик насыщается чем-то новым, теряя интерес, именно поэтому новость о возвращении воспринимаю спокойно, уверенный, что через месяц он вновь оставит адвокатскую практику ради путешествия на Бали или Кипр.
– Что ты решила? – мой вопрос заставляет Яну дёрнуться, но мне требуется ответ и понимание, в каком составе мы работаем дальше.
– Всё без изменений. Работаем.
Короткие фразы означают, что Яна не хочет распространяться в присутствии отца, или же меня ждёт подробная расшифровка, как только мы останемся один на один. Постукиваю по столу, привлекая её внимание, и прошу оставить наедине с отцом. Что меня всегда впечатляло, это как быстро Макарова понимала намёки, не вдаваясь в уточнения. Сославшись на занятость и свой освободившийся кабинет, оставляет мужчин вдвоём.
– А теперь начистоту: причина твоего возвращения, – прекрасно понимая, что отец не от скуки на седьмом десятке вернулся в дело, хочу получить исчерпывающий ответ, чтобы быть готовым к любому развитию событий.
– У меня закончились деньги.
– Стоп! Насколько я помню, ты ушёл со словами: «Я накопил достаточно, чтобы ни в чём себе не отказывать».
– Да, но… Ты же понимаешь, сынок: богатые мужчины не бывают старыми. Именно по этой причине все девушки клюют на меня. Это своего рода обмен – деньги на любовь. Хотя любовь – слишком пафосное слово в данном случае, – киваю, понимая, что на какого-нибудь дядю Валеру сантехника шестидесяти двух лет, вряд ли кто-то обратил внимание. – Мне нужно заполнить опустевший банковский счёт, и сделать это я могу, лишь заработав средства.
– У тебя четыре машины бизнес-класса и два загородных дома, в которых ты не появляешься много лет. Продай.
– Не могу. Это твоё наследство.
– Интересно, – поднимаюсь, прохаживаясь по кабинету, – впервые об этом слышу. Вы с мамой всегда твердили, что я сам должен заработать на то, что желаю получить. О наследстве вообще никогда речи не было.
– Потому что фирма была наследством. Но сейчас, когда прибыль предстоит делить на троих, я предлагаю загородный дом в виде компенсации морального ущерба. Если ты помнишь, нам сложно было работать вместе.
Сложно – мягко сказано, потому что отец поучал меня, не стесняясь в выражениях. Он мог поправлять меня во время судебного заседания, чем вызывал вопросы клиентов, которые впоследствии смотрели в мою сторону с недоверием. Но всё закончилось, как только папа отошёл от дел, а его место заняла Яна, имеющая чувство профессионального такта и позволяющая обсудить рабочие моменты исключительно без свидетелей. В некоторых вопросах я признавал свою неправоту и соглашался с её мнением, а затем стал проще относиться к комментариям, принимая и её опыт. Она зачастую смотрит на ситуацию с женской точки зрения, подмечая моменты, ускользнувшие от меня.
Касательно Олеси, Яна сразу уловила мою заинтересованность. Но если изначально мотивацией послужило желание просветлить зашоренный взгляд, витающей в любовных облаках, девушки, то затем внутри щёлкнуло, и соседка стала вызывать во мне иную увлечённость. И вроде сероглазая брюнетка не вписывается в привычную для меня категорию женщин, сбивая с ног миловидностью, но и это в её случае плюс. Милая Олеся… При мыслях о ней на лице появляется улыбка. Именно её и замечает отец, всё ещё восседающий на диване.
– Хорошо, – выдаю, сделав вид, что последние несколько минут переваривал известие о его возвращении, – вливайся в работу. Но, – делаю акцент, привлекающий внимание родителя, – работаем по уже сложившимся у нас с Яной правилам. Напоминаю, последние восемь лет ты отсутствовал, а значит, принимаешь наши условия игры.
– Согласен, – поднимает руки, показывая, что перечить не собирается. – Кстати, Яна… – мнётся, потирая ладони и не решаясь сказать. – Присмотрись к ней.
– В каком смысле?
– В личном. Тебе тридцать восемь, Максим. Пора жениться и продолжить род. Ладно, даже не заключать брак, – опережает моё негодование, – но ребёнок нужен. Кому ты это передашь? – осматривает кабинет. – Кто продолжит наше дело? И говоря «наше», я имею в виду и свой вклад. Я создал эту фирму, затем бразды правления перешли к тебе, а дальше? Всё сгинет в никуда?
– Отец… – подскакиваю и отхожу к окну, вглядываясь в фигуры людей, снующих мимо офисного здания.
– Яна – достойная кандидатура, готовая к равноправному союзу без значительных претензий. Идеальный вариант, при котором не нужно играть в любовь и создавать видимость счастливой пары. Партнёры в бизнесе – партнёры в семье.
Слишком знакомыми мне кажется его слова, поэтому интересуюсь:
– Вы говорили обо мне?
– Ты ничего не рассказываешь: ни мне, ни маме. Яна же проводит с тобой значительно больше времени, чем мы, соответственно, осведомлена о событиях в твоей личной жизни. Я лишь поинтересовался, не появилась ли претендентка на роль твоей избранницы, и только.
– И как разговор зашёл о возможном союзе с Макаровой?
– Просто. Она сама мне об этом сказала. Представила свою позицию, сделав уточнение, что идеального мужа в твоём лице не видит, но согласна на партнёрские, равные отношения. По-моему, это выход.
Пару лет назад, ведя дело одной семьи, глубоко, на самом краю, проскользнула мысль о том, чтобы быть «как все»: жениться, обзавестись ребёнком, купить дачу. Мужчина, которого я представлял, безумно желал иметь сына, в какой-то момент сделав желание навязчивой идеей. Вопрос был в жене, которая портить фигуру беременностью не желала, потому что с трудом сбросила двадцать килограмм, приведя себя в идеальную форму, а беременность, кормление и последствия рождения ребёнка, по её мнению, вернули бы ей потерянные с таким трудом килограммы. Переубедить её не удалось, поэтому мужчина подал на развод. Недавно встретился с ним в ресторане, где он со счастливым видом сообщил, что наконец-то стал отцом. И если сравнивать его настоящего с тем человеком, которого я представлял в суде – бесконечно спокойный и счастливый. Он входит в тот немногий процент мужчин, которые не только горят мыслью о наследнике, но и делают для этого наследника всё.
– Знаешь, я подкорректировал свои взгляды и хочу создать семью, испытывая к своей избраннице хоть какие-нибудь чувства, – произнося это, наблюдаю, как отец, сделавший в этот момент глоток кофе, фонтаном выплёскивает его на стеклянный столик.
Реакция ожидаема, но фраза была произнесена лишь по причине нежелания обращать свой взор на Яну. Если и идти на договорной брак, то хотя бы по причине сексуального влечения к женщине, Макарову же я воспринимаю исключительно как компаньона и человека, которого знаю тысячу лет.
– Это что-то новенькое… Неужели нашлась та, что пробила толстую броню, заставив тебя познать прекрасное чувство под названием любовь?
– Не нашлась. Но уверен, я могу получить и это, если задамся целью.
– Ха-ха, – отец наигранно корчится, изображая веселье, – чувства – не очередное сложное дело, попавшее тебе в руки; не задача, которую необходимо решить; не план, который непременно должен быть реализован, – неожиданность, сынок. И эта неожиданность настигнет тебя в самый неподходящий, ужасно неудобный момент. Любовь нельзя спланировать.
– Это мне говорит тот, у кого было с десяток «невест»? – выделяю кавычками последнее слово, потому что в случае отца «невеста» – понятие несостоявшееся и невозможное.
– Это тебе говорит тот, кто любил.
– Что ж, подождём. Уверен, у меня появится возможность опровергнуть твои слова.
– Договорились, – указывает на меня с довольным видом, прекрасно понимая, что, скорее всего, окажется прав. – Сколько времени тебе нужно, чтобы доказать мне свою точку зрения?
– Обязательно нужны рамки?
– Конечно, – подмигивает, окрылённый нашим разговором и желающий проучить меня. – Так, сколько?
– Если говорить о времени…
– Прошу прощения, – Яна, как всегда, тактична, – но у нас нарисовалось дело, – перебирает пальцами листы, – даже не знаю, стоит ли браться…
Макарова вручает мне стопку бумаг, на которых аккуратным почерком выведены строчки.
– Триста восемнадцать пунктов? – присвистываю. – «Столовое серебро – двадцать четыре предмета, кухонные полотенца – десять штук, кастрюли – шест штук…». Это что?
– Подробный список имущества, который подлежит разделу.
– А что-то существенное? Недвижимость, автомобили, накопления?
– Нет, – Янка плюхается в кресло, – квартира досталась супруге по наследству до заключения брака, машины у них нет, накоплений тоже. Но есть предметы, – указывает на список в моих руках, – которые были приобретены уже в браке. Именно они и попадают под определение «совместно нажитое имущество». Кстати, чеки и выписки из магазинов имеются.
– Впервые мне предстоит делить «постельное бельё – пять комплектов», – усмехаюсь, посматривая на отца, который пока не решается вмешаться в наше обсуждение. – Пятый разрежем пополам? Вот это супруга заморочилась.
– А это не супруга, – Янка перегибается через стол, – муж.
Обмениваемся с отцом взглядами, прекрасно понимая, что ни один из нас пододеяльники бы точно не стали делить.
– Ты серьёзно?
– Ага, видимо, мужик так хочет наказать жену, которая подала на развод, указав причину «измена». Гулял он себе, гулял десять лет, а тут неожиданно жена стала возмущаться его полигамией.
– Берёмся? – жду реакции компаньона, потому как именно Яна видела воочию попавшего к нам экземпляра.
– Мне интересно, – с азартом выдыхает Янка, приглашая и меня принять участие. – В моей практике такое впервые.
– Тогда берёмся. Когда он придёт?
– Я сейчас позвоню и назначу встречу на завтра. К десяти?
Синхронно с отцом киваем, с нетерпением желая взглянуть на этого клиента. А смотря вслед удаляющейся Яне, понимаю, что и сам не прочь поучаствовать в такого рода процессе.
– Вот и дело. Включайся, – предлагаю отцу, желающему вернуться в обойму.
– С удовольствием.
И кажется, что беседа окончена, но в спину мне прилетает вопрос:
– Так что по времени, сын?
– Месяц, – произношу громко, уверенный, что этого времени вполне достаточно, чтобы найти ту, что вызовет во мне интерес, или же заполучить ту, что уже имела неосторожность привлечь.
Глава 14
– Она у себя? – с порога спрашиваю помощницу Олеси о присутствии начальства на месте, но вопрос тухнет, когда едва не спотыкаюсь о вазу на полу. Оглядевшись, понимаю, что вся приёмная заставлена вазонами, в которых охапками стоят цветы. – Олеся Дмитриевна решила параллельно открыть цветочный магазин?
– Здравствуйте, меня зовут Вера, – миниатюрная девушка с весёлым хвостом на голове протягивает ладошку. – Мы с вами лично не знакомы. Её нет на месте, а цветы… от внимательного мужчины, не имеющего отношения к свадьбам.
– Интересно…
Замечаю, что в каждом букете вставлена записка, на которых выведено: «Прости», «Я совершил ошибку», «Готов исправиться», «В моём сердце только ты», «Готов искупить вину», «Ты для меня единственная», и множество иных вариаций, на которые способен очень провинившийся мужчина. Но Олеся заверила, что в отношениях не состоит, или же, букеты прислал тот, кто на эти отношения напрашивается? Судя по надписям, поклонник из разряда бывших, осознавших, что хочет быть с Олесей. Действует примитивно, на мой взгляд, но для романтичного организатора свадеб, данный жест существенен и говорит о многом.
– Знаете, от кого это?
– Понятия не имею, – помощница отвечает слишком быстро, настолько, что адвокатское чутьё вопит о лжи, произнесённой спокойно и обдуманно.
– Она вернётся? – Пока Вера отворачивается, засовываю в карман несколько записок, не совсем понимая, чем продиктовано данное действие.
– Не знаю. Она в свадебном салоне, выбирает платье с Евгенией, невестой Изотова. Вы должны быть в курсе, вы же друзья.
Чёр-р-р-т! Сегодня же среда! Мысленно рассыпаюсь в благодарностях перед Верой, которая напомнила, что я бессовестный свидетель, опаздывающий на примерку костюма к жениху. Не показав вида, прощаюсь с девушкой, забираю подготовленные документы и спешу в центр, где меня уже ожидает Миша.
– Почти не опоздал, – крутится в примерочной, натягивая белый костюм с золотой бабочкой.
– Застрял в пробке, – произношу с невозмутимым видом, располагаясь на диванчике и приготовившись к представлению. – Давай начистоту – не твоё, – показываю на белоснежную классику. – Попробуй серый.
– А ты?
– У меня есть. Если честно, у меня кроме костюмов, в гардеробе особо нет выбора.
– Иногда мне кажется, что все адвокаты рождаются сразу в костюме и при галстуке. – Миша натягивает серый по моему совету, который смотрится значительно выгоднее. – Тёмно-синий, – отдаёт распоряжение продавцу-консультанту, стоящему рядом и подающему Изотову следующий комплект.
– Я всё подготовил, – указываю на папку рядом. – Просмотри вместе с Женей. В случае изменений сделай пометки.
– Изменения не требуются. Мы всё обговорили и пришли к единому решению ещё несколько недель назад, – Миша возится с бабочкой, которая никак не поддаётся, пока консультант не берёт инициативу в свои руки, чтобы оказать экстренную помощь.
– Как она отнеслась к брачному договору?
– Спокойно. Женя – девушка современная, хорошо понимает, что это является гарантом и для неё. Согласись, условия более чем выгодны не только для меня.
– Согласен. Не согласен лишь с твоим стремлением заключить брак спустя три месяца после развода. Миш, зачем? Если Женя, как ты уже сказал, девушка современная, то почему не рассмотреть вариант совместного проживания без штампа в паспорте? Или это является условием, при котором тебе перепадают все бонусы? – подмигиваю, намекая, что друг после регистрации получит джекпот, для которого стоит так напрягаться.
– Предложение я сделал осознанно и по собственной воле, Макс. Никаких условий с её стороны не было.
– А если ты ошибаешься? Через месяц-другой появится женщина, сведёт тебя с ума, и ты трижды пожалеешь о сделанном.
– Если бы все люди думали «а если…», ни одного брака не было бы заключено. Я не хочу ждать, Макс, я хочу жить с человеком, с которым мне хорошо. И тебе не мешало бы подумать над этим. – Миша застывает на минуту, внимательно меня осматривает, кивает, мысленно что-то определяя, и натягивает синий костюм.
Изотов третий человек, который за последние несколько дней указал мне маршрут в направлении ЗАГСа.
– Знаешь, Яна и отец недавно пришли к подобному выводу. У вас есть чат, где планируется, как подтолкнуть меня к браку?
– Нет, но это отличная идея, – Миша ржёт, вероятно, уже прикинув, как хорошо было иметь возможность манипулировать мною не в одиночку. – Я серьёзно – подумай над моими словами.
– Это всё сложно, – желаю скатиться с темы. – Женщины сложные. Нужно быть честным, внимательным, романтичным, верным, многозадачным. Необходимо звонить, писать, желать «доброе утро», изрекать комплименты, знакомиться с родственниками, не забывать про важные даты. Очень сложно с женщиной.
– Сложно. – Неужели друг согласился с моими выводами? – Когда её не любишь.
– Чувства всё меняют?
– Чувства мотивируют всё делать с удовольствием. Любой женщине нужна стабильность. И я сейчас не о штампе в паспорте, деньгах и положении. Хотя и это не лишнее. Ей нужна уверенность, что с тобой есть будущее. Ты не проходящий мимо поезд, остановившийся на двадцать минут и устремившийся к следующей станции, потому что там, возможно, интереснее. Она должна знать, что ты не бросишь, зацепившись взглядом за короткую юбочку, под которой тебя манят стройные ножки. С тобой должно быть спокойно. Сегодня, завтра и всегда.
– Как высокопарно! – цокаю, переводя всё сказанное в шутку и не желая в данный момент анализировать изречения друга. – Думаю, этим ты её и покорил.
– Кого он там покорил? – в салон, словно вихрь, врывается Женя, за которой следует Олеся. – О, мальчики, мы уже и платье выбрали, и туфли, и даже с цветом наряда свидетельницы определились, а вы ещё в процессе.
– Это всё он! – тычет в меня Изотов. – Мало того, что опоздал, так ещё и отвлекает.
– Могли бы приехать к назначенному времени, – в меня летит упрёк, когда рядом опускается Олеся, оценивая Мишу в тёмно-синем костюме. – Михаил, примерьте, пожалуйста, серый.
Друг тут же приступает к исполнению просьбы, которая озвучена Олесей спокойно, но твёрдо, и через несколько минут появляется перед нами в классической тройке стального цвета.
– Думаю, остановимся на этом. Цвет подчёркивает достоинства и скрывает недостатки фигуры, выставляя вас в выгодном свете.
– У меня нет недостатков!
– Согласна – не одного, – подтверждает невеста, поправляя бабочку Изотову.
– Пусть так, но всё равно серый.
И последнее слово за Олесей, которую никто не смеет ослушаться, остановившись на указанном тонким пальчиком цвете. Начинаю понимать всю сложность её работы, когда нужно корректно, но в то же время настойчиво подвести людей к правильному выбору. Мне кажется, если бы она задалась целью женить кого-то на себе, у неё непременно получилось бы. Вот только вопрос: приславший извинительные цветы опускался перед ней на одно колено?
– Предлагаю парный обед, – Миша потирает ладони, призывая нас к решению. – Невеста определилась с выбором платья, – целует Женю и тянет к машине, – все остальные задачи по сравнению с этим, невозможно просты. Вы как?
Киваю, определяясь с выбором, но жду решения от Олеси, которая посматривает на меня с сомнением, хотя приглашение поступило от Изотова. Нехотя соглашается, увлекаемая Женей в разговоры о свадьбы, и пока едем в ресторан, девочки обсуждают нюансы, связанные с торжеством. Интересно, но Олеся отвечает быстро и практически не задумываясь, словно не существует для неё, как организатора свадеб, неразрешимых проблем. Провожу параллель с Яной и прихожу к выводу, что общие точки всё же имеются, с той лишь разницей, что Олеся проявляет твёрдость касательно рабочих моментов, а Макарова прогибает под себя и в личном плане. Насколько я знаю, у Яны никогда не было близких подруг, а любое общение всегда сводится к работе. Возможно, поэтому мне с ней комфортно, и не о чем поговорить в отвлечённые от юридических вопросов моменты?
Приезжаем в любимый Мишкин ресторан, где официанты встречают нашу компанию с улыбкой. Олеся скованна и молчалива, и пока непонятно, с чем это связано. Обычно острая на язык, сегодня задумчива. Но насколько я понял, с Женей они прекрасно провели время, определились с платьем и множеством иных важных моментов, связанных с субботним торжеством. Значит, причиной её немногословности являюсь я?
– Побывал в вашем офисе и с трудом протиснулся между цветов. – Начинаю издалека, чтобы узнать, кто поставщик цветочных извинений. Думается мне, из-за него моя соседка сама не своя сегодня. – Растения для свадьбы Миши и Жени? – И я в курсе, что заказ личный, но хочу, чтобы она сама сказала.
– Нет. Они адресованы мне.
– Так-так, Олеся Дмитриевна, у вас имеется тайный поклонник? – Улыбаюсь, рассчитывая на принятие шутки, но на лице девушки отсутствуют признаки радости. – Маргаритки – не самые выгодные цветы для того, чтобы произвести впечатление.
– Я люблю маргаритки. Они милые.
Значит, воздыхатель о предпочтениях знает и бьёт наотмашь, увеличив дозу счастья в двадцать раз, или же, он просто привык делать всё по максимуму. Чем больше цветов – тем скорее произойдёт прощение?
Телефон Олеся, лежащий на столе, постоянно вибрирует, извещая о сообщениях. Одно из них всплывает на экране, и я успеваю прочесть лишь начало, вероятно, длинного послания: «Я готов сделать всё, чтобы ты простила…». Кого и за что нужно прощать, мне ещё предстоит выяснить. Наличие тайны у моей открытой миру соседки, подстёгивает к действиям, и в какой-то момент едва сдерживаюсь, чтобы не схватить телефон, чтобы прочесть текст.
– Прочтёте? – подталкиваю её к действиям. – Возможно, что-то важное.
– Потом. Это личный вопрос, – отмахивается и переключается на Женю.
– Максим, у меня будет потрясающая свидетельница! – с придыханием осведомляет меня невеста друга, описывая неизвестную девушку. – Стройная блондинка двадцати пяти лет. Моя коллега Эмма, мы вместе участвуем в показах. У неё отбоя нет от поклонников, и её привлекают харизматичные мужчины, – Женя играет бровями, подмигивая мне и намекая, что их с Мишей свадьба и для меня может стать приятным моментом, переместившись в более укромный уголок. – Кстати, у вас один домик с двумя номерами. Отдельными, конечно, но вас будет разделять небольшой коридорчик.
И пока девушка говорит, я неотрывно слежу за реакцией Олеся, которая, кажется, смущается, как только речь заходит о предполагаемой для меня паре. Ей не нравится свидетельница, или не нравится, что я могу оказаться к ней слишком близко? Зная о моих мимолётных увлечениях, предполагаю, Коршунова уверена, что я не пропущу лакомый кусочек, который по факту сам плывёт ко мне в руки. Мне даже напрягаться не придётся, потому как Женя с подругой обсудили меня вдоль и поперёк, и озвучивание достоинств свидетельницы в данный момент, можно считать заочным знакомством. В любой иной ситуации я бы непременно увлёкся, но сейчас меня больше волнует та, что гипнотизирует свой телефон, закусив губу и ковыряясь вилкой в салате.
– Я не собирался оставаться с ночёвкой. Скорее всего, после праздника вернусь в город.
– Ну, Макс, – нудит Женя, посматривая на Мишу и подталкивая присоединиться к уговорам. – Я уже рассказала Эмме о тебе. К тому же утром в воскресенье будет организован завтрак для гостей, остановившихся в «Версале». Я надеялась на твоё присутствие.
– Да, Макс, нехорошо получается, – Изотов закатывает глаза, всем видом показывая, что в данный момент он исполнитель прихотей будущей жены. – Даже Олеся останется на вилле.
Даже так? Организатор свадеб решила отыграть свою роль по полной?
– А что, кроме подруги для меня, у тебя имеется друг для Олеси Дмитриевны? И им отведён отдельный домик? – ставлю Женю в тупик, и пока она тянет с ответом, посматриваю на Олесю, лицо которой вытягивается в недоумении.
– Нет, Максим Максимович, – цедит соседка, испепеляя меня взглядом, – я остаюсь лишь по причине незавершённости торжества одним днём. После завтрака гости разъедутся, а я буду решать вопросы с демонтажем шатра и перевозкой мебели. Это у молодожёнов свадьба заканчивается с последним покинувшим праздник гостем, а у меня в этот момент начинается основная работа.
– Я понял, – поднимаю руки, показывая, что вопрос, адресованный невесте – шутка, не подразумевающая под собой преднамеренной обиды, которую Олеся, почему-то приняла на свой счёт. Или же градус раздражённости повышается по мере того, как её телефон оповещает о прибывающих сообщениях? – Прошу прощения за бестактность с моей стороны.
– Олеся, вы потрясающая, – Миша перегибается через стол, нашёптывая девушке: – Вы единственная представительница женского пола на моей памяти, заставившая Макса извиниться в присутствии свидетелей. Признавайтесь, вы нашли какие-то особые точки у непробиваемого адвоката, и теперь умело ими пользуетесь?
– Нет, Михаил, просто иногда Максим Максимович всё же осознаёт, когда шутка пришлась не к месту, и оказалась, скорее, глупой, чем смешной. Надеюсь, впредь он подобного себе не позволит, – осуждающее серебро скользит по моему лицу, а кривая ухмылка Олеси заставляет чувствовать себя неловко, возможно, впервые в жизни.
Я всё время ловлю себя на мысли, что жду от неё оценки моих слов, действий или же их отсутствия, словно её мнение и есть та последняя инстанция, после одобрения которой я могу двигаться дальше. Да и сама Олеся вступает со мной в активные беседы, при этом не подпуская и напоминая, что есть черта, которую мне переступить не позволят. Вот и сейчас, пока она шепчется с Мишей, сопровождаемая лукавой улыбкой Жени, я чувствую себя лишним. Будто эти трое на одной волне, а я выпал из лодки и размахиваю руками, чтобы мне кинули спасательный круг. Или Изотов был прав, когда за ужином говорил, что одиночки в компании постепенно вытесняются, становясь белыми воронами? Но Олеся тоже одна, и несмотря на данный факт, вполне интересна Мише и его невесте.
– Макс, ты нас слушаешь вообще? – друг щёлкает пальцами перед моим лицом, привлекая внимание.
– А? Да, слушаю.
– Ну да, вижу. Для тех, кто на несколько минут выпал из реальности, Олеся повторяет, – указывает на организатора, предоставляя ей слово.
– Церемония будет выездной, то есть регистратор сама приедет в «Версаль», чтобы в назначенный час спросить о желании молодых вступить в брак. На входе будет стоять альпака, – в этот момент Женя подпрыгивает на стуле, всё ещё радуясь милому элементу праздника, как в первый раз. – Фото с альпака обязательно. Пожелание невесты. Непосредственно перед церемонией я вас проинструктирую: куда идти, где встать и что делать.
– Я уже был свидетелем, – хочу возразить, не желая плясать под дудку Олеси.
– В ЗАГСе? Если да, то выездная церемония имеет несколько другой формат и свои особенности. К тому же у нас свадьба в стиле «Голливуд», поэтому выходу пары уделяется особое внимание. Свидетели займут свои места тогда, когда я скажу, – каждое слово подобно приказу, который не имеет шанса быть отменённым.
Мне остаётся лишь кивнуть и замолчать, что мне не свойственно. В любой другой ситуации последнее слово осталось бы за мной, но либо я теряю хватку, либо перечить Олесе Дмитриевне совсем не хочется.
Спустя час разговоров о свадьбе, прихожу к выводу, что не такое уж это и страшное событие. Или же чёткое построение праздника руками грамотного организатора, делает проблемы менее впечатляющими? В любом случае свой гонорар Олеся собралась отработать на все двести процентов, сделав свадьбу Изотова невероятным зрелищем, способным поразить гостей, и, наверное, меня.
– Вы в офис? Могу подвезти, – попрощавшись с Мишей, спешу остаться с девушкой наедине, чтобы прояснить вопрос с кавалером, осыпающим её сообщениями и цветами. Во мне проснулось любопытство, не позволяющее оставить этот момент без внимания. Или же мне интересны предпочтения Олеси в личном плане? Кто он, когда-то завоевавший её внимание?
Она сомневается с минуту, но затем, прикинув, что офис неблизко, а такси не приедет сию секунду, соглашается и устраивается на переднем сиденье. Её телефон оживает, но взглянув на экран, Олеся издаёт протяжный вздох и заталкивает его в сумку.
