Текст книги "Дышу тобой (СИ)"
Автор книги: Алика Фортис
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)
Глава 18.
Лика
Время летело настолько стремительно, что, мне кажется, я за ним не всегда поспевала. Вроде бы только вчера была ошарашена новостью о беременности, а уже сегодня кругленькая и пузатенькая. Правда, время это не обошлось без трудностей.
На сроке в четырнадцать недель я попала на сохранение с угрозой выкидыша. Никогда не забуду это ощущение беспомощности и липкого страха, когда ночью встала в туалет и обнаружила подтёки крови. У меня ничего не болело, не тянуло: ни одного предвестника случившемуся. Просто ни с того ни с сего.
Тогда я думала, что умру прямо на месте, как сердце оборвалось от увиденного. На мой крик подскочил Дамир, который оценив ситуацию, тут же подхватил меня в охапку и повёз в больницу. Если бы не он и его уверенность, я бы, наверное, ударилась в истерику. Но Дамир был моей опорой, как и обещал. Поднял на уши всех, кого только можно и нельзя.
Я понимала, что он тоже боится и нервничает. Но он всем своим видом показывал мне, что всё будет хорошо. Не знаю, действительно он в это верил тогда или просто внушал это мне, но он оказался прав.
Пролежав в больнице две недели под чутким наблюдением специалистов, меня отпустили домой. До сих пор вспоминаю о той ситуации с содроганием. Дамир безвылазно провёл эти две недели рядом со мной. Осунувшийся, не выспавшийся, уставший, но не отходил от меня ни на шаг. Я ценила его заботу, но порой беспокоилась за его состояние. Он очень остро реагировал на всё, что связано со мной.
Кажется, тот период, когда он так категорично настаивал на аборте, остался где-то в другой реальности. Будто это были два разных человека. Тот Дамир из прошлого и тот, что сейчас, в прямом смысле носит меня на руках и ночами наглаживает живот. Столько трепета в нём и столько не растраченной любви.
Но не смотря ни на что, не смотря на сложности, всё же были и приятные моменты радости. Первые толчки малыша и обжигающие прикосновения Дамира, когда он пытался их уловить. Что, к слову, было не так уж и сложно. Малыш будто чувствовал его и начинал пинаться ещё активнее. Дамира нужно было видеть в эти моменты. Он словно забывал дышать, расплываясь в задорной и счастливой улыбке.
Потянувшись лёжа в кровати, наблюдала, как Дамир собирается на работу.
– Ты сегодня поздно? – спросила зевая, прикрыв ладошкой рот.
– Нет, постараюсь по-скорее всё уладить и вернуться. Не скучайте без меня. – посмотрел на меня с улыбкой, застёгивая пуговицы на темно-синей рубашке. Как всегда необычайно привлекательный и притягивающий взгляд.
– Нууу, тут уж как получится. Ничего обещать не могу. – притворно надула губы и состроила жалобный вид.
– Я, правда, постараюсь не поздно. Отдыхай по-больше и не переутомляйся.
– Да я только и делаю, что отдыхаю. – да, сейчас мой досуг нельзя назвать разнообразным. Но я не жалуюсь. Потом всё наверстаю.
– Лик, я серьезно.
– Ладно-ладно, сдаюсь. Вернёшься – застанешь меня в том же положении на этом же месте.
– Не утрируй, маленькая вредина. Захар сегодня дома, если что, во всём поможет.
Захар и правда был всегда на подхвате. Я даже удивлялась: неужели у молодого парня нет занятий по-интереснее, чем со мной нянькаться в отсутствие своего старшего брата. Дамир несколько раз предлагал вернуть Олю, которая съехала от нас, когда я смогла полноценно сама собой заниматься. Но это было уже слишком. Не настолько я сейчас беспомощна.
– Не переживай, разберёмся. Буду ждать тебя.
Прежде, чем выйти из комнаты, Дамир, как и всегда, нежно меня поцеловал и погладил выпирающий живот. Это уже наша маленькая традиция.
Когда Дамир уехал, я снова откинулась на подушки. Отдыхать, так отдыхать. Поваляюсь ещё полчасика, а потом завтракать.
Мы до сих пор не знали пол малыша. Скромняшка, прячется. Я уверена, что будет мальчик. Дамир же непоколебим в убеждении, что будет дочка. Я хочу его маленькую копию, он же мою.
Комнату под детскую мы уже выбрали, но ремонт делать не стали. И не по тому, что не знали наверняка кто родится, а просто я не хотела торопить события. Пусть родится хорошенький и здоровенький, а ремонт сделать всегда успеем. Я не была суеверной, но в этом вопросе предпочитала не бежать впереди паровоза.
Поездка к папе отложилась на неопределенный срок, так как перелёты мне были запрещены. Но, зато папа прилетел к нам сам. Гостил у нас две недели. Две прекрасные недели. Тогда Дамир и предложил мне выйти замуж. Я, естественно, ответила согласием– ни на секунду не задумывалась. Но расписаться предложила уже после родов. Почему-то сейчас не хотелось. И вовсе не из-за того, что был заметен живот и я не хотела быть в платье, как колобочек. Просто хотелось отпраздновать тогда, когда уже всё будет на сто процентов хорошо.
Папа, кстати, был очень за нас рад. Растрогался на столько, что даже пустил скупую мужскую слезу. Захар тоже поздравил от души, не обойдясь без подколок. Ну, такой вот он. Катюха так вообще визжала от радости, когда я позвонила ей и все рассказала. Вообщем все самые близкие люди были за нас рады и во всём были готовы поддержать. Это необычайно сильно согревало. Ведь приятно, когда есть люди, которые могут искренне порадоваться за твоё счастье.
Встав с кровати, приняла душ и спустилась в столовую. Там уже во всю витал аппетитный аромат.
– Доброе утро, Агнет. – поздоровалась с женщиной в годах, которая каждый день кормила нас, как на убой.
– Доброе, Лика. Присаживайся, уже всё готово.
– Спасибо большое. – ответила ей искренне улыбаясь. Приятная женщина. Очень уютная.
Немецкий я, кстати, за это время прекрасно освоила. Инга после того занятия, когда мне стало не хорошо, стала приезжать к нам. Занятия мы проводили плодотворно. И поэтому сейчас я легко общалась с нашим приходящим поваром.
Поудобнее устроившись за столом с огромным аппетитом начала поглощать завтрак. Чуть позже спустился Захар. Сонный и лохматый, как собственно, и всегда.
– Привет, Лик. – чмокнув меня в щеку, плюхнулся на стул рядом.
– Опять полночи за компьютером сидел?
– Так заметно?
– Ну, как сказать? Есть немного. Но не критично. – не сдержав смеха, вспомнила, как он как-то раз спустился к завтраку с явным отпечатком клавиатуры на щеке.
– Да, прогу писал полночи. Что-то увлёкся и опомнился уже, когда светать начало.
– Ты как всегда. – сделав глоток чая, поставила кружку на стол. – Дамир сказал ты дома сегодня?
– Ага. Никуда не поеду сегодня. – ответил, громко зевая.
– Тебе может пойти доспать не много?
– Не, сейчас разгуляюсь. Может киношку какую глянем?
– Я только «за». У меня всё равно энергосберегающий режим включён.
Закончив с завтраком, переместились с Захаром в гостиную и включили фильм. Правд, насладиться просмотром никто из нас не смог. Захар всё время клевал носом, а я летала в своих мыслях.
С самого утра меня мучало какое-то странное предчувствие, которое со временем только усиливалось. Было как-то не спокойно на душе. Но я всё списывала на небольшой страх перед предстоящим обследованием моего позвоночника, которое должно состояться через два дня. Спина болела жутко и иногда немели ноги. Словно возвращалась в прошлое, когда моё тело не до конца меня слушалось. Но я знала, что это может быть и была готова. Но всё равно немного переживала перед посещением клиники. Быть готовым и знать наверняка, что что-то не так – совсем разные вещи.
В итоге, когда пошли финальные титры, Захар всё же решил пойти немного поспать, а я почитать книгу. Перебралась в нашу с Дамиром спальню и погрузилась в чтение, периодически поглаживая живот.
Поскорее бы день прошёл уже. Я и правда очень скучаю по своему мужчине. Очень сильно.
Дамир
Каждый раз уезжая на работу, клещами себя вытаскивал из дома. Не любил оставлять Лику одну. Поэтому, если раньше я практически жил работой, то сейчас она уверенно отошла на второй план. Все вопросы, которые не требовали моего личного присутствия, я решал из дома. Сегодня, к сожалению, был не такой день и мне пришлось уехать.
Мысленно я уже давно привык к будущей роли отца. Особенно остро это ощутил, когда беременность Лики стала визуально заметна. Сколько не мечтал о Лике раньше, никогда не представлял её такой. А, оказывается, ей безумно идёт.
Думал поседею, когда она попала в больницу с угрозой выкидыша. Держался чисто на волевых. Ни есть, ни спать не мог до тех пор, пока всё не нормализовалось.
Как можно скорее разобрался с рабочими вопросами и поехал к своей принцессе. Точнее принцессам. Я был уверен, что она носит под сердцем дочь.
Ехал в сторону дома, когда зазвонил телефон. На экране высвечивалась фотография Лики.
– Уже соскучилась?
– Дам! – голос Захара срывался на крик в перемешку со сквозящей паникой. Меня обдало волной леденящего душу ужаса и страха. Что-то не так. – У Лики кровотечение, я вызвал скорую. Она вся в крови лежала в гостиной без сознания. Она в себя не приходит.
– Еду. – швырнув телефон куда-то в сторону, выжал педаль газа до максимума.
Мозг решительно отторгал всё только что услышанное от Захара. Но чувствовал, что произошло ужасное. Паника брата, каждое произнесенное им слово, словно выжигали что-то живое во мне. Сердце галопом рвалось из груди.
Нарушая все правила летел, как сумасшедший со стеклянным взглядом. Подъезжая к дому увидел проблесковые маячки скорой. До последнего не хотел верить, что всё происходящее – это правда.
Выскочив из машины, бегом побежал к дому. Лику на носилках выносила бригада скорой. Бледная, как простыня, глаза закрыты. На секунду даже показалось, что не дышит.
Когда ее погрузили в машину, забрался следом.
– Мужчина, кем вы приходитесь девушке? – спросил голос, который я слышал словно находясь под толщей воды. Глухо и еле различимо.
– Муж. – это всё, на что меня хватило. Муж, которым я так и не стал.
Тот взгляд: полный сопереживания и сочувствия, которым меня наградил парень со скорой, заставил все внутренности сжаться.
Находился в какой-то прострации и не моргая смотрел на Лику, возле которой суетилась бригада. Только краем глаза ухватил то, как Захар сел в свою машину и тронулся вслед за нами.
Дорога до клиники казалась бесконечно долгой. Отсчитывал каждую минуту нашего пути. Передо мной была она и ускользающее драгоценное время. Всё остальное проходило мимо. Только ещё какие-то обрывки фраз. Сильная кровопотеря, угроза жизни матери и ребёнка.
Море крови. Просто какое-то ужасающее количество. Казалось, что жизнь из моей маленькой храброй девочки ускользает с каждым мгновением. Но я гнал эти назойливые мысли, которые кружили в голове.
Очнулся только когда меня остановили, говоря, что дальше мне нельзя. Оказывается, мы уже приехали и Лику экстренно забирают в операционную.
Облокотившись о стену, сполз на пол. Так и сидел под дверью в операционную. И только когда из двери выбежала девушка подскочил на ноги.
Слова «остановка сердца», «клиническая смерть», «реанимационные действия» ожогом прошлись по груди. Но операция продолжалась. А я тем временем метался по клинике, как раненный зверь, загнанный в ловушку. Чувство беспомощности сводило с ума. Если до этого меня преследовала апатия, то сейчас я не знал, куда себя деть. Было одно желание: быть рядом с ней, держать её за руку и увидеть её ясный взгляд.
Ударив кулаком в стену даже не почувствовал боли. Вся боль была сконцентрирована в груди и была она совсем не физической. Она была гораздо глубже и в разы острее. Разъедала изнутри, сжигала заживо. Упёрся лбом в шершавую стену, тяжело дыша. Всё должно быть хорошо. Мы слишком многое не успели. Слишком мало хорошего получили от этой жизни.
Глаза жгло от подступивших слез. Не помню, когда последний раз позволял себе эту слабость. В пять лет? В девять? В сознательном возрасте, какое бы дерьмо не происходило (а его было не мало) был непробиваем. Сейчас же, даже не осознавал, как этот процесс запустился. Как кожу на щеках печёт от влажных дорожек.
Мы даже до срока в семь месяцев не дотянули – не хватило пары недель. Рано. Ещё слишком рано. Всего этого не должно было произойти. Не может всё закончиться именно так, толком не успев начаться.
Дернулся, когда на плечо опустилась рука. Захар. Такой же, как и я: с красными глазами, полными влаги. Только в отличии от меня, ещё и перепачканный её кровью. Стоило только взглянуть на это, как глаза зажгло с новой силой. Что бы было, не будь Захара в тот момент дома? Ответ мне очевиден, сейчас скорее всего даже об операции уже вопрос не стоял. От осознания этого было ещё хуже.
– Дам, пойдём посидим. Я кофе нам взял. – проговорил мне еле слышно.
На ватных ногах дошёл до дивана и просто рухнул.
– Я без них не смогу. – вглядывался в лицо брата.
– Лика с малышом сильные, ты сам знаешь. Они выкарабкаются. – пытался внушить это то ли мне, то ли себе.
– У неё была остановка сердца. – свой голос слышал фоном.
– Но сейчас её продолжают оперировать. И делает это лучший хирург.
Я прекрасно знаю, что он лучший, я всех на уши поднял ещё когда только мы начали обследовать Лику. Нашёл лучших специалистов, хотел подстраховаться и прикрыть тылы. Он лучший, да, но он не Бог.
Я никогда не верил в высшие материи, но сейчас был готов молиться, что и делал. Просил, умолял. Себя взамен просил забрать. Лишь бы с ними всё было хорошо. Всё, что угодно! Всё!
Неужели я совершил тогда ошибку, когда узнав о беременности понадеялся на благополучный исход? Я не хотел в это верить. Всё, что угодно, только не это.
Без понятия, сколько мы так сидели. В тишине и своих мыслях. Время словно остановилось. Кофе так и остался не тронутым и Захар больше не пытался со мной заговорить. Я был благодарен ему за поддержку, но этого мне было мало. Катастрофически мало.
Ожидание мучительно. Как же оно мучительно. Оно пугает. Заставляет мысли метаться из крайности в крайность. Каждый шаг медперсонала, скрип двери– обрывают сердце. Кажется, что вот-вот кто-то выйдет и озвучит приговор. Я ждал его, как контрольный в голову. Надеялся на лучшее и боялся худшего.
В такие моменты понимаешь, насколько хрупка жизнь. И насколько дорога каждая минута, проведённая вместе. В обычной жизни об этом не задумываешься. Течёшь по течению и не думаешь о том, что в какой-то момент всего этого может не быть. Просто принимаешь, как данность. А потом, в самый пик отчаяния начинаешь судорожно цепляться за каждую секунду. На всё готов пойти и всё отдать, лишь бы продлить то счастье. Только этого всего не всегда бывает достаточно.
Жизнь не измеряется баснословными богатствами и благами цивилизации. Они нужны, но по сути, они ни что– пыль. Просто средства для более удобной и комфортной жизни. Только кому на хрен эта жизнь нужна, когда в ней нет смысла?
Словно в замедленной съемке дверь операционной распахнулась. Подскочил с места и рванул в её сторону. Оттуда вышел оперировавший Лику врач. Весь в крови и с крайне сосредоточенным и уставшим видом. От одного только его взгляда я замедлился, каждый шаг давался через усилие. Ноги словно в кандалах: с трудом отрывались от пола. Впервые в жизни испытывал такой животный страх. Впервые в жизни на столько боялся того, что может быть непоправимым.
– Как они? – с трудом ворочая языком, спросил и затаил дыхание, боясь услышать то, от чего моя жизнь потеряет всякий смысл.
Эпилог.
Дамир
– Закрывай глазки, милая. Маленькие девочки в такое время уже давно должны спать. – отложил книгу в сторону и посмотрел на дочь. И что-то мне подсказывало, что я единственный, кто не отказался бы зафиналить сегодняшний день.
– Я не маленькая! – запротестовало и надуло губки мое трёхлетнее сокровище.
– Так взрослым тоже пора ложиться. Вот папка твой не отказался бы уже прилечь. – подмигнул миниатюрной красотке в надежде, что она наконец-то решит поспать. Но не тут-то было. Сон для слабаков.
– А давай я тебе расскажу сказку и ты уснёшь?
– А не наоборот? – вопросительно приподнял брови и еле сдерживая улыбку посмотрел на дочь. Как же я её любил. Она была маленькой копией Лики. В каждой черте, даже в мимике. Словно ксерокс поработал. Только цвет глаз мой. Она даже, так же, как и Лика, любила танцевать. Наверное, это желание было настолько сильно в её матери, что передалось ей на каком-то неведомом генетическом уровне.
– Ну, так ты же спать хочешь, а не я. – ответила с такой серьёзностью, что и не поспоришь.
– Логично. Ну давай, рассказывай.
Поудобнее устроившись на кровати, Анютка начала рассказывать про принцессу, которая больше всего на свете любила танцевать, и принца, который до появления той самой принцессы был злым драконом. Но любовь принцессы расколдовала злые чары и превратила его в самого доброго и заботливого мужчину. Это была её любимая история. Именно история, а не сказка, ведь так оно в нашей жизни и было.
Заразительно зевнув, дочка положила ладошку под щечку и под своё же бормотание начала засыпать. Нежно поглаживая её по волосам думал о том, что было в моей жизни, не появись на свет она. Когда-то я думал, что любовь к её маме, заняла абсолютно всё моё сердце. Но как же я ошибался.
Это маленькое сокровище разбудило во мне то, о чём я и подумать не мог. И каким же идиотом я был, когда хотел от неё отказаться. Каждый день себя за это корить готов. Её невозможно не любить. Она моя Вселенная. Ради её нежного «Папочка» готов горы свернуть. Мой маленький и одновременно такой огромный стимул в жизни.
Дождавшись, когда Анютка начала мирно посапывать, аккуратно, чтобы не разбудить бандитку, встал с её постели. Ей можно любоваться часами. Вроде только что сам спать хотел, а сейчас стою, смотрю на неё и не могу сдвинуться с места. Поцеловал её в носик, поправил одеяло, выключил ночник и бесшумно вышел за дверь.
Приняв прохладный душ, лёг в холодную и одинокую постель. Невольно думал о том, как хорошо было бы, если сейчас под боком лежала моя принцесса. Как крепко прижимал бы её к себе. Ощущал тепло её кожи, цветочный запах волос, который намертво врезался в память, сминал бы в поцелуях её мягкие манящие губы. И мне не пришлось бы пялиться в потолок в одиночестве. А это одиночество без неё сжирало изнутри.
Не могу без неё. Хреново, тоскливо и паршиво на душе. Не хватает её тепла и ласки. Взгляда её невинного и в тоже время дерзкого. Улыбки задорной и звонкого голоса. Прикосновений нежных и одновременно обжигающих. Скучаю. Каждую секунду скучаю. Особенно, когда смотрю на её маленькую копию, которая сейчас мирно сопит за стеной.
Ещё один мучительный день без неё прошёл. Тягостно. Не выносимо. Постепенно, под эти размышления провалился в сон, даже забыв выключить ночник.
Но спал я недолго. Меня разбудило нежное прикосновение пальчиков, поглаживающих под одеялом мои живот и грудь. Молниеносно перехватив руку резко распахнул глаза.
– Лика?! – несколько раз проморгался, не веря тому, что вижу её здесь и сейчас.
– Не ожидал? – смотрела на меня искрящимися глазами, полными задора и радости.
– Не ожидал. – скользил по ней взглядом, так и не осознавая, что это не сон. – Но ждал.
– Ну, сюрприз! Получите распишитесь.
– Да с радостью и великим удовольствием. А если серьёзно, ты как здесь оказалась? Ты же только завтра в ночь вернуться должна была? – спрашивал, а сам тёрся об неё носом, вдыхая свой любимый цветочный запах. Моя. Со мной рядом.
– Сегодня был последний этап конкурса и торжественная часть с награждением. Ну я и сорвалась после на первом ближайшем рейсе. Ребята с родителями-поэтому я там уже не так нужна. Захар встретил меня в аэропорту, так что можешь не переживать, что я одна ночью на такси моталась.
– Сговорились значит? – этот жук у меня ещё получит за утаивание такой ценной информации. Я тут извожусь, каждую минуту отсчитываю до её возвращения, а он, значит, в курсе.
– Ну, мне же нужен был пособник в таком деле.
– Вместе у меня получите. Позвонила бы – я встретил.
– Нееее, это сюрприз ведь! – хохотушка маленькая. Как же я скучал.
– Отличный сюрприз, маленькая. Признаю. – ещё сильнее сжал её в объятиях. Никуда не отпущу больше. – Как успехи на конкурсе, кстати? М?!
– Второе место заняли. Но я рада. Мы впервые на таком уровне выступали и это огромный успех. – она рассказывала с таким азартом, что я не мог перестать улыбаться.
Чуть больше года назад я предложил Лике открыть свою детскую танцевальную школу и она согласилась. Не сразу, правда. Долго сомневалась, но постепенно всё же пришла к этому. Сама она полноценно вернуться к танцам так и не смогла, но, зато с огромным энтузиазмом делилась опытом с другими. И сейчас прилетела с какого-то невероятно серьезного танцевального конкурса, куда летала со своими учениками.
Мне долго не давала покоя мысль, что когда-то я ей обещал, что она ещё станцует, но в профессиональном плане она сделать этого так и не смогла. Слишком велики были риски и последствия перенесённых осложнений. Но принцесса снова расцвела, когда смогла заняться любимым делом даже в статусе преподавателя. Тогда я хоть немного выдохнул. Не то, чтобы она была несчастна без этого. Нет! Она светилась счастьем изнутри, но я чувствовал, что для полноты этого чувства немного не хватает.
Три года назад я чуть было её не потерял. То, что испытывал тогда, по сей день вспоминаю с содроганием. Мне бы дочь взять на руки и радоваться, а не могу. И не потому, что не хочу, а потому, что нельзя. Маленькая, недоношенная. Её сразу поместили в детскую реанимацию, лёгкие раскрылись не до конца, помимо этого ещё море сопутствующих осложнений. Помню, как подолгу стоял, прислонившись к стене, и Бога молил, чтоб мои девочки выжили. Разрывался между ними, не помня себя.
Лика тогда потеряла много крови, две остановки сердца, сложная операция. Как выяснилось после-сказалась старая травма. Не выдержал организм нагрузки. Она долго приходила в себя, долго лежала в палате реанимации. А я, как верный пёс сидел у её ног, боясь отойти. Отлучался только чтоб украдкой посмотреть на дочь через толстое стекло.
Тогда всё смешалось: день и ночь. Всё превратилось в бесконечную гонку на выживание.
И если Лика постепенно приходила в себя и шла на поправку, то с Анюткой было сложнее. Там всё было слишком неоднозначно. То улучшение и казалось бы можно выдохнуть, а потом резко ухудшение. Но мы не опускали руки. Правда, такие перепады сказывались и на состоянии Лики. Казалось, что ей становилось хуже, как только это происходило с дочкой.
Она ведь когда очнулась, первое о чём спросила: «Что с ребёнком?». А потом долго и много плакала. Себя винила, что всё из-за неё и её слабого и покалеченного организма. Считала, что не достаточно сделала, не достаточно себя берегла от нагрузок. Хотя, по сути, куда ещё больше? Она и так, как хрустальная была. И не вбить было в эту прекрасную головку, что вины её ни в чём нет.
В такие моменты жалел, что не убил того ублюдка, который сбил Лику. Ведь, по сути, это всё– последствия той аварии. И всё это сделал с нами упоротый наркотой отброс, который думал, что ему всё можно из-за статуса своей семьи и возможной безнаказанности. Только наказание его настигло. Но, как казалось в тот момент, не достаточно сильное. Наверное, тогда это был мой способ сбросить своё напряжение, проецируя ненависть на него. Только изменить уже ничего нельзя было, мы не Боги. К сожалению.
Вот так и получается, что чей-то необдуманный и безответственный поступок потом своими последствиями навсегда меняет будущее. В данном случае наше будущее. Незримой нитью тянется за нами на протяжении всей жизни.
Сколько же времени прошло к моменту, когда дочка окончательно стабилизировалась. Сейчас и не скажешь, что она родилась значительно раньше срока и была на грани жизни и смерти. Как-то она быстро взяла нас в оборот. Отъелась, вес набрала, окрепла. Если не перегнала своих сверстников, то догнала, уж точно. Вот она– жажда жизни, такая же, как и у её матери. По-другому и быть не могло.
Никогда не забуду то чувство любви, которое затопило меня с головой, когда впервые взял её на руки. Маленькая, крошечная совсем. Ручки, ножки, пальчики, носик, губки – словно игрушечные. Держать страшно было, но в тоже время и отпускать не хотел. Моя дочь. Моё сокровище. Мой смысл, как и её мать. И не скажешь, что такая хрупкая кроха могла стать маленькой бандиткой и настоящим торнадо. В ней столько энергии, что я поражаюсь, откуда она только берётся.
Позже нам сказали, что детей у нас с Ликой больше не будет. И что это чудо, что в той страшной ситуации, мать и ребёнок выжили. Врачи сами удивлялись такому благополучному исходу. Но я, если честно и не кривя душой, не был уверен, что после всего пережитого, рискнул бы и пошёл на второго ребёнка. Для Лики это было настоящим ударом и больше я в этой ситуации переживал за её эмоциональное состояние. Но постепенно и её отпустило. Её, как и меня затопило такой же безграничной и безоговорочной любовью к дочери. И больше мы эту тему никогда не поднимали. Чудо, что они у меня есть. А большего мне и не надо. Нет, если бы всё изначально было иначе, без таких сложностей и рисков, то я бы с радостью. А так, пройдя через эмоциональный и физический ад, понимаю, что нет.
И вот сейчас я лежу в постели, прижимаю к себе свою жену и думаю о том времени, как о самом страшном кошмаре. Благо, что всё позади.
Да, мы с Ликой расписались. Примерно через пол года после того, как мы все оказались дома. Теперь мы семья. Жена, дочь и я – до безобразия счастливый мужик, сорвавший такой джекпот по жизни.
– Как вы тут без меня справлялись?
– Справлялись достойно. – ответил с важным видом, наверное, даже через чур. – Анютка только спрашивала то и дело, когда ты вернёшься.
– Завтра расцелую её всю. Я к ней сейчас прошмыгнула аккуратно, не удержалась. – она всегда с такой любовью в голосе говорит о дочери, что невозможно не заслушаться. Я был лишён материнской любви и безумно рад, что мой ребёнок не знает, что это такое. И не узнает– за это я ручаюсь и голову на отсечение даю.
Не в силах больше себя сдерживать опрокинул её на спину, навис сверху и наконец-то почувствовал вкус её губ. Думал свихнусь за эти несколько дней, пока её не было рядом. Выть уже хотелось.
– Дверь?!– спросил сквозь поцелуй, не желая прерываться. Анютка иногда прибегала к нам в спальню ночью или под утро, поэтому закрытая дверь-не маловажный момент.
– Закрыла. – ответила на выдохе. Её дыхание обжигало и распаляло ещё сильнее.
– Ну держись, принцесса. Сейчас будешь за все дни разлуки отдуваться.
– Это ещё вопрос, кто из нас будет. Я так-то тоже по тебе жуть как соскучилась. – и в подтверждение своих слов, не мешкая ухватилась рукой за мой пах, крепко сжимая возбужденный член.
С ней всегда так. Жадно, дико, ненасытно. До полной отдачи. Каждый раз, как в последний. Только хрен там, а не в последний. У нас ещё вся жизнь впереди!
