Текст книги "Жить играючи (Мистическая жизнь) (СИ)"

Автор книги: Akira Honey

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

24.

На столе сидел, раздвинув в стороны ноги темноволосый вампир, а по совместительству еще и директор академии – Жан. Между ног этого невысокого паренька, немного похожего на ребенка (лишь серьезность в его взгляде выдавала истинную сущность), стоял другой вампир и на его спине лежали руки Жана, впивающиеся в темную ткань пиджака с неимоверной силой, но все же не разрывая саму материю. Вторым вампиром был не кто иной, как мой личный временный телохранитель – Фердинанд.

– Дин, по-моему, тебе стоит отойти, – гулко с придыханием произнес Жан, заставляя другого вампира перестать впиваться поцелуем в губы.

Фердинанд встал рядом с директором академии, который тут же закинул одну ногу на другую, и вытер свои блестящие от недавнишнего поцелуя уста.

«Да, чтоб вас всех!» – в отчаянии рявкнул я мысленно и, кинув беглый взгляд в сторону Жана, постарался вернуть себе самообладание.

– Что-то случилось, Ален? – спросил директор, чуть улыбнувшись, когда бегло посмотрел на каждого из нас, кроме стоящего подле него вампира.

– Два моих студента пытались сорвать лекцию, и я желаю, чтобы вы их наказали, – пылко выговорил я, и уже было хотел уйти, когда меня вновь настиг голос Жана.

– Хорошо, вы этим и займетесь, – кивнул он, стоило мне обернуться, а ведь я почти открыл дверь. – Даю вам два выходных дня, в период которых вам стоит встретиться с родителями этих двух студентов. Конечно, только в конце учебной недели…

«То есть уже послезавтра в путь дорогу, дорогу дальнюю, дальнюю, дальнюю идем…» – напевала мне шиза.

– А зачем к родителям? – не понял я странного намека или скрытого подтекста в словах Жана.

– Чтобы сообщить им, какие у них несносные дети, – хмыкнул он, тут же оскалившись, – взяли у меня по два выходных в период учебы и вернулись раньше времени…

«…Махнув серебряным тебе крылом», – как раз допела шиза.

«Видимо у Жана какие-то свои счеты с Ником и Демьяном, – подумал я, перекрикивая голос безумия в своей голове, – но, по-моему, эти два оболтуса только обрадовались моему ближайшему знакомству с их родственниками».

Кивнув, я вышел из кабинета директора и быстро кинулся вдоль по коридору, так как желания вновь общаться с Ником и Демьяном не было. К тому же я вспомнил об одном вампире, которого хотел взять под свое крыло и заняться его более глубоким обучением.

Уильям. Стройный блондин с очень красивым и необычным цветом глаз – сине-сиреневым. Он явно был умен, только вот его влюблённость в Вальтера, а это читалось во взгляде, который он иногда бросал в сторону этого нагловатого брюнета, мешала процессу обучения. Из-за чего он существенно отставал от остальных.

Сейчас, я как раз искал их следующую пару, дабы выловить Уильяма и назначить с ним личное общение на сегодня и завтра. Да и вообще на всю ближайшую неделю…

По пути мне встретился Рафаэль, он ласково мне улыбнулся, что выглядело инородно на его прежде спокойном и немного надменном лице, и помахал рукой, намекая, чтобы я подошел к вампиру.

– Ален, ты уже отомстил Демьяну-то? – спросил он, заговорчески ухмыляясь.

– Пока нет…

– У меня просто есть одна идея, – хмыкнул он, заставляя меня немного нагнуться к его лицу и прислушаться к словам. – Ты знаешь, что Калерия его будущая пассия?

Я замотал головой, параллельно отмечая, что окружающие совершенно нас не замечают. Магия вампира?

– Так вот… теперь у нее есть серьезные основания отказаться от их женитьбы. Тебе же нужно просто продолжать водить за нос этого оборотня, а потом вернуться к Нику…

Рафаэль хотел еще что-то добавить, но замолк, увидев удивление на моем лице.

«Чего?!» – так и хотелось мне завопить на все здание, но я еле сдержался.

– Только не говори мне, что у вас тут вампиры против оборотней…

– Ну, не то, чтобы так напрямик, но некоторая агрессия с обеих сторон есть, – сказал Рафаэль, чуть подумав, – И ты, Ален, находишься посередине, на линии огня…

Он вновь желал о чем-то еще мне сообщить, но в этот момент рядом со мной поравнялся Демьян, так что Рафаэль многозначительно ухмыльнувшись, скрылся из поля видимости. Я проводил его сконцентрированным взглядом.

– Можно с тобой поговорить? – спросил меня Демьян, но я отмахнулся от него и пошел прочь, следом за вампиром, дабы, наконец, вычислить, где у них сейчас будет лекция.

Мне же нужен Уильям!

«Еще какой бред будешь нести? – вновь влезла шиза, громко хихикнув у меня в голове. – Ты же обиделся, что у него девушка есть… Бедный Ален…»

25.

***

Полуденный свет мягко проникал внутрь почти пустой аудитории, где царило спокойствие, перекликаясь с тишиной дня, и миролюбивым течением времени. Куцые тучи неспешно перетекали по небу, двигаясь на запад, они славно играли, становясь то конем, то ликом человека, то еще чем-то, заинтересовывая тех, кто поднимал на небосклон свой взор.

В небольшом помещении стояло двое оборотней. Девушка с темными волосами, спадающими на ее плечи мягкими волнами и блондин с серыми блестящими глазами. Они вели неспешный, чуть болезненный разговор, который накалял атмосферу в комнате до предела.

– Так вот значит как… – проговорила девушка с интересным именем «Калерия».

Это лишь внешне она представлялась тихой и доброй особой, а Ален так знал лишь несуществующую часть ее характера, которую она выдумала, стараясь привлечь к себе на сторону этого человека. Девушка никогда не отличалась глупостью, и ее целью было неминуемо привязать к себе Демьяна, парня, стоящего напротив нее.

– Ты прекрасно об этом знала, – отрезал ее будущую истерику блондин, – и не говори, что это не так. Твой брат должен был тебе уже все рассказать и пожаловаться…

– Аристарх? Он ничтожество, – фыркнула брюнетка, махнув на парня рукой. – Влюбился в тебя, как мальчишка, прекрасно зная, что ты предназначен мне.

– Все можно изменить…

– Ничего нельзя, – отрезала Калерия. – Ты хотя бы догадываешься о том, что стоило мне добиться такого статуса в нашем клане, как невесты будущего предводителя?

– Ты не любишь меня…

– И не собираюсь. Нас связывают лишь долг и моя тайна, – карие ее глаза сверкнули. – Демьян, ты обещал мне, что не посмеешь покинуть меня! Обещал!

-Тогда не было Алена, – вторил ей блондин.

– Ален то, Ален се, – вновь всплеск негативных эмоций, сопровождаемый жестикуляцией. – Надоело!

– Но ты же вроде с ним хорошо общаешься…

– Я? С НИМ? Ты смеешься? – проговорила брюнетка. – Человек может меня заинтересовать? Только как еда.

– Ты не посмеешь его тронуть, – теперь уже разозлился Демьян. – Давно мне следовало понять, что твое поведение скрывает истинные злые намерения приблизиться к Алену и воткнуть в спину нож. Странно, что сам Ален не особо благосклонно реагирует на твои попытки стать ему другом.

– Он явно не интересуется девушками, – тут же отозвалась Калерия.

– В любом случае, Калерия, ты хотела мне что-то сказать, а не просто отчитать, – проговорил парень, сложив руки на груди, и из-под средней длины челки посмотрел на девушку.

– Ты отказываешься от Алена, иначе я сообщу обо всем клану и им вряд ли понравится такое поведение будущего главы.

– Думаешь, меня уже это интересует? – отозвался Демьян.

Девушка на секунду замолчала, не в силах даже предположить что этот оборотень, стоящий напротив нее, мог произнести такое вслух и это реально, а не ее больной сон.

– Ты не смеешь… ты обещал!

– Теперь ты сама будешь разбираться со своими проблемами, – сказал парень и его голос будто отражался от стен, незримо ударяя девушку по лицу, отчего она за одно мгновение поникла. – Я послезавтра же собираюсь отказаться от всего, чего имею. Пусть наши ищут нового главу, меня более это не волнует.

– Но Демьян, тебя готовили к этому с самого детства!

– И что? Я имею право отказаться, – парень подошел вплотную к девушке, отчего та вздрогнула, ощутив себя по-настоящему маленькой, перед этим высоким оборотнем. – А тебе придется когда-нибудь рассказать правду, Калерия. И не думаю, что другой оборотень захочет, как и я, держать в тайне твой секрет.

Он резко повернулся спиной к девушке и, громко хлопнув дверью, вышел из помещения, оставив шокированную Калерию в одиночестве. А она начала сначала нервно жевать ногти на своей правой руке, и только потом улыбнулась. Так кровожадно улыбнулась, что если бы ее кто-нибудь увидел, то вздрогнул, настолько разительно отличался образ Калерии в кругу других оборотней и тот, в котором она была сейчас, стоя возле одного из столов.

– Он поплатится, обязательно поплатится… Ален, чертов!

Девушка не знала, что она не очень далеко отошла от своего «ничтожного» брата, который находился неподалеку и как раз проснулся…

26.

Вечером, сидя в кабинете и ожидая, когда Уильям закончит очередное мое задание, я думал о случившемся: вчерашний и сегодняшний дни были наполнены событиями под завязку.

С Аристархом я виделся, и он извинился за содеянное, при этом выглядел, как побитый котенок, даже жалко его стало, но более я с ним не виделся, хотя он и сказал, что позже хочет поговорить... Потом еще Ник, обиженный уже на меня, весь день не обращал внимания на мою персону, и даже не стал, как обычно, лезть со своими засосами. Я пытался пару раз с ним заговорить, но он не реагировал на мои слова, так что я вскоре бросил это неблагодарное дело, попутно уже сам надулся на этого вампира. И… если быть честным, мне не хватало его общения.

С Демьяном я не общался, да и он не горел желанием идти со мной на стык, лишь Калерия вилась подле меня аж до самого вечера, не переставая обнимать так, что кости хрустели. Казалось, что еще чуть-чуть и они сломаются пополам. Присутствие девушки мешало, видимо, не только мне, но и Рафе, который все это время подавал мне знаки, дабы я от нее избавился. Но девушка даже умудрилась напроситься на дополнительные задания вместе с Уильямом, и вот только полчаса назад ушла…

«Зачем, собственно, тогда приходила?» – подумал я.

«Не тебя же увидеть, – хихикнула шиза, – ты ведь у нас по мальчикам».

«Ну, раз так. То зачем?» – вновь задал вопрос я.

«За колбасой. Узнаешь, наверняка, позже», – добавила шиза уже более мудро.

– Уильям, ты там уже закончил? – спросил я вслух, старательно отбрыкиваясь от зудящего голоса шизы в голове.

– Да, – кивнул парень, поднимаясь со своего стула и направляясь ко мне, держа в руках тест. – А вы вправду встречаетесь с Демьяном? – резко спросил он меня, когда я уже взял из его рук листок.

– Нет, – тут же проговорил я и не врал.

«Я не вру. И не должен краснеть! Я с Демьяном не разговаривал на эту тему», – лепетал я внутри себя, отчаянно отводя взгляд от вампира, стоящего надо мной.

«Ага! Но хотел бы?» – тут же отозвалась шиза, тихо хихикнув.

«Нет. Не зачем», – шикнул я на нее, пытаясь вчитаться в текст теста, что лежал на столе.

«Не ври хотя бы себе, – громко рассмеялась шиза, перекричав все мои мысли, – ты ведь хотя бы предположил это!»

– Николь сказала мне, что вы явно влюблены, – услышал я голос Уильяма будто издалека, – а у нее такая способность, чувствовать эмоции других.

– Тогда она знает, что и ты неспокойно дышишь на Вальтера, – резко сказал я, и только спустя пару минут, понял, что произнес.

Этот стройный блондин будто взъерошился и взгляд его сиреневых глаз прожигал меня насквозь ровно несколько секунд, прежде чем он взял себя в руки:

– Мы с ним встречаемся. Так что я имею право его любить.

Я сидел, разинув рот, и не знал, что сказать этому вампиру.

– К тому же мы из одного клана, так что наша связь возможна. Так же, как и у Николь с Жаклин…

– Кого с кем? – ошарашено произнес я.

«Николь и Жаклин! Идиотина, слушать надо», – ответила мне шиза.

– Наши единственные вампирши встречаются, – улыбаясь, произнес мне Уильям, будто получая наслаждение от моего вида.

– У вас это разрешено? – спросил я.

«Нет. Ты точно идиот! А что тебе говорили Мир и Кир?»

– У вампиров это в порядке вещей – связи между особями одного пола. А вот у оборотней запрещено, – и тут же его уста коснулась неприятная, даже грязная, улыбка.

Я за секунду продрог до костей. Ледяное дыхание вампира сковало меня.

– Смешно, не правда ли? Оборотни почти не желают иметь среди своих детей девочек, но при этом не разрешают однополые отношения. Какой смех, – парень даже рассмеялся, подчеркивая эти слова. – А еще знаете… – голос Уильяма заволок комнату, тихий, с чуть дурманящими нотками. – Эта сказка, что нужно быть девственником, прежде, чем вколоть себе один из видов вируса… Это не правда.

Последние его слова будто громогласным эхом прогремели в небосводе здания.

– Почему не правда? – удивился я, и даже заметил, что моя шиза замолчала, впервые чувствуя нагнетенную и холодную обстановку.

– Потому что я трахался, прежде чем стать вампиром, – усмехнулся блондин, выпрямляясь и перестав нависать надо мной. – А раз я им стал – все это ложь, бредни больного разума.

– Зачем ты мне все это говоришь? – спросил я, поняв, что вот уже несколько минут как то и дело задаю вопросы.

– Не знаю, – пожал парень плечами, и его алых губ коснулась грусть. Вмиг он перестал улыбаться. – Возможно, я вижу в вас себя, а может нет…

– Уильям… – прежде чем парень успел сбежать, я схватил его за руку, прекрасно понимая, что если он вправду захочет покинуть кабинет, я не смогу Уильяму помешать.

– Он не плохой, но я так испугался, – пролепетал вампир, опускаясь на пол, так что мне пришлось выйти из-за стола и обогнуть его, чтобы вновь видеть лицо Уильяма. – И его руки были холодными… а потом вдруг бы я не стал вампиром? Я ничего не сказал родителям, а сейчас уже и не докажешь…

– Пожалуйста, Вилл, успокойся, – произнес я, прижимая блондина к себе. – Не стоит плакать. Если хочешь, расскажи мне, как все было…

На самом деле я не хотел услышать от Уильяма правду, ту, что он скрыл ото всех и, неизвестно сколько времени держал в себе. Но при этом понимал – ему нужно выговориться.

– Он тоже меня так называл…

– Кто «он»?

– Вальтер. Мы из одного клана, он тогда уже был вампиром и…

– Сколько лет вам было?

– Ему сейчас на самом деле около сорока, а было это четыре года назад. Мне только исполнилось восемнадцать. И я два года жил с уверенностью, что умру при обращении, – Уильям тихонько заплакал, а я сильнее прижал немного холодное тело вампира к себе. – Это страшно. Особенно когда мне было больно… Он смеялся над моими переживаниями… А я не хотел умирать!

– Почему не сказал родителям? Они бы его наказали.

– И что? – поднял свой взор на меня ребенок, сидящий передо мной. Сейчас он не был тем страшным вампиром. Обычный ребенок, студент, блондин с необыкновенным цветом глаз и способностью распространять холод вокруг. Ничего необычного. Пусть и вампир, но тоже человек. Который боится. – Мне бы от этого не стало легче. Меня просто вернули бы в приют, и сейчас я тут не сидел.

Я тяжело вздохнул, ведь до меня только сейчас дошло, насколько это страшно и неприятно – попасть в подобную ситуацию. А ведь я мог бы быть на месте Уильяма, если бы Аристарх совершил задуманное, если бы я был обычным человеком, как этот сирениглазка, сидящий передо мной и нервно плачущий.

– Но это не правильно, – пролепетал я, привлекая к себе Уильяма и сильнее пытаясь согреть его безумно холодные руки. – Ты с ним общаешься…

– А что мне делать? Он в моем клане.

– Ты сказал, встречаешься с Вальтером…

– Нет, – резко ответил мне вампир и за секунду его слезы засохли, теперь глаза блестели гневом, – Это не правда. Я ненавижу его...

– Тогда так ему и скажи. И забудь… если возможно.

– Я вижу каждый день того, кто насиловал меня в течение нескольких лет! Как я могу об этом забыть?

У меня не было ответа. Все, что я мог – сжимать холодного вампира в объятиях своих и дышать на его холодные ладони, слушая тихие всхлипы, пока тот не уснул, прямо у меня в руках. Нежный, милый, измученный, бедный вампир.

Откинув с его лица челку, я поцеловал его в лоб и со странной легкостью поднял над полом. Так как я не знал, куда именно его отнести, то пройдя по коридору, направился в сторону здания для преподавателей. Был уже поздний вечер и большинство студентов находились либо в библиотеке, либо у себя в комнатах, и когда я шел к себе, то никого не встретил. Пришлось положить Уильяма к себе на постель. Укрыв тело вампира пуховым одеялом, я заметил, что Уильям стучит зубами из-за холода, который, наверняка, сам и распространял вокруг. Пришлось лечь рядом, вновь обняв его и прижимая к себе.

На удивление быстро я провалился в неспокойный сон.

*от автора* Надеюсь, вам понравилось...

27.

«А ведь в его словах есть логическое зерно» – подумал я, как только солнечный луч прокрался в комнату, где я спал. Рядом со мной лежал вампир, при этом причмокивая и зовя маму во сне. Я улыбнулся, потрепал его светлые волосы и поднялся с постели.

Теперь мне стоило удивиться, так как часы, стоящие на тумбочке показывали лишь пять часов утра. Никогда столь рано не просыпался.

Одевшись и укутав вампира, я проследовал в кабинет директора со слабой надеждой, что найду его на месте. Мне повезло, он как раз сидел за столом и рассматривал какие-то документы, когда я отворил дверь, тут же прошмыгнув внутрь.

– О, Ален, доброе утро.

– И вам доброго, – улыбнулся я, но тут же посуровел. – Можно узнать с чего это между вампирами и оборотнями война? Я прежде этого не замечал…

Жан поднял на меня взгляд:

– С чего это ты взял? Войны нет. Просто обе стороны друг друга несколько недолюбливают, не более того.

– Хм, – не стал спорить я. – А почему вы считаете, что если ребенок не девственник – он не сможет превратиться с помощью вируса?

– Так было сказано еще тем, кто разработал первые версии вируса.

– Это же совершенно не научно! Как я не мог догадаться прежде, – проговорил я, поправляя невидимые очки и только сейчас понял, что вновь оставил их у себя в комнате.

– Но так было заведено еще до начала времен… те, что умирали, были не чисты…

– С чего это взяли? Может, первые версии вирусов были недоработанными и из-за этого возникали проблемы? Некоторый тип людей не мог переработать полученные изменения и погибал во время опытов, – меня даже передернуло от одной мысли, что над человеком могли вот так измываться, и ведь моя мама была одной из них, ее даже хотели уничтожить…

– Но об этом говорится в самых первых постулатах… – сказал в ответ Жан, нахмурившись.

– Это тех, среди которых было сказано, что встречаться двум разным расам нельзя? Что вампиры и оборотни не могут иметь детей?

Теперь уже директору нечего было мне заявить и, после секундных раздумий, он хлопнул себя по лбу, произнес:

– А ведь ты прав, Ален. Чертовски прав!

Жан вскочил со своего места и ринулся к стеллажу с книгами. Я сначала следил за его действиями, и лишь спустя пару минут понял, что этот вампир рассуждает вслух:

– Если все наши старые правила были ложью, то возможно стоит пересмотреть всю систему жизни нашего общества. Старейшины, их необходимо свергнуть, а единственный путь это совершить – убить. Не так-то это будет просто…

– Но сколько самым старым вампирам лет? – поинтересовался я.

– Как и мне, около 250, – отозвался Жан. – Хотя есть вроде Дина, у которых неизвестен день обращения. Я знаю его с момента своего рождения. Таких всего трое, и они не участвуют в наших распрях. Наслаждаются картиной издалека…

– Ну, явно не старше трехсот тогда, раз в восемнадцатом веке все еще шли опыты над людьми.

– Возможно, но я не думаю, что среди верхушки есть невежды вроде меня, которые не в курсе настоящей ситуации… Хотя, – вампир на секунду остановился и вытащил потрепанный томик, который передал мне, – все возможно.

– Что это?

– Дневник одного из ученых, кто занимался выведением лучшего вируса. Надеюсь, прочтя его, ты найдешь что-нибудь интересное, чем в свое время я.

«Ты попал» – не к месту очнулась шиза, тихо поскуливая, когда я с неким благоговением открыл первую страницу, вчитываясь в заковыристый почерк ученого…

28.

Листки были мягкие и казалось, что от одного прикосновения могут превратиться в ничто. Почерк был заковыристым, почти неразличимым, а помарки мешали иной раз понять смысл той или иной фразы, сбивая с толку, но все же общий смысл я смог уловить, по крайней мере в начале…

«6 августа 1761 года.

С сегодняшнего дня я буду вести здесь записи по проведению экспериментов над живым материалом.

Вместе со своим старшим братом, мы решили, что самый верный выход будет взять за основу человеческие выдумки и страхи. Вроде упырей и превращенцев.

Вывести из полученного гена два разных вируса оказалось делом непростым, так как мы вот уже второй месяц бьемся над этой задачей. И эта гора не поддается нашей стихии…

12 сентября 1761 года.

Дни текут сами собой, не успеваешь замечать. Цель не достигнута, а лишь маячит у нас над головами, бессмысленно изводя ночью и днем, когда мы с братом трудимся над нашей идеей.

Сейчас наш план мне уже не кажется столь верным, и психологическая истощенность играет свою роль. Мы часто ссоримся. Вчера я даже запустил одним образцом в Генри. Он разозлился и до сих пор не разговаривает со мной. Остается надеяться, что завтра все разрешится.

Обстановка нагнетает. Возможно, нам стоило бы отдать эту идею будущему поколению, которое, наверняка, будет иметь перед собой лучшую технику, но желание достигнуть преднамеренного не дает остановиться. Мы как одержимые…

25 октября 1761 года.

Сколько месяцев прошло? Вроде не так много, но каждый день приносит только новую порцию вопросов, будто мы видим лишь отдельные слои пирога, без осмысленного отделения корочки и сердцевины с джемом или грибами. Именно отсюда корень всей проблемы… Я мечтаю о более спокойном месте проведения опытов.

Генри продолжает общаться со мной на выдержанно-помпезной ноте и лишь по общим делам. Он явно меня выведет из себя…

1 ноября 1761 года.

Использовав один ингредиент, мы добились нового эффекта.

Вышло это случайно, но немаловажен, оказался факт именно такого рода излияний. Давно нам стоило с братом поговорить по душам…

23 ноября 1761 года.

После небольшого спора решили произвести эксперимент над свиньями, так как их внутреннее строение тела и многие другие аспекты совпадают с человеческими.

4 января 1762 года.

Это прорыв! Определенный прорыв в системе, но нельзя все держать в своих руках вечно.

Генри сходит с ума. Он жаждет славы, я уверен. Нужно держать его в руках, а его эмоции подавно. Слишком многое зависит от нашей слаженной работы.

6 января 1762 года.

Его попытка убить меня ночью была предотвращена. И пусть брат отнекивается, будто бы он просто зашел ко мне в комнату, я ему не верю. Слишком яростно блестели его глаза в момент, когда я закричал…

7 января 1762 года.

Их всех пришлось убить. Свиней, я имею ввиду, не Генри. Но последний был укушен, а ведь мы с ним сохраняли прежде власть над этими животными.

После мы сожгли их тела, а Генри отправился на карантин. Не знаю, что случится…

2 февраля 1762 года.

С Генри все нормально. Никаких изменений в его возможностях, и взятые образцы не выражают никакой активности»

Далее текст был слишком непонятен для меня, и состоял из описи составляющих частей какого-то неизвестного мне вещества. Я не стал вдаваться в такие подробности, предположив, что если в них было нечто важное, то об этом уже узнал бы Жан.

Через несколько страниц в этом дневнике ученого находились его зарисовки. Они представляли собой странную смесь морд свиней и других животных, причем я говорю про одно изображение. Например, меня поразила достаточно живая картинка, где была изображена свинья-тигр. Окрас был как раз, как у тигра, в полосочку, да и другие моменты принадлежности к кошачьим были сохранены: усы, нос, изменена нижняя часть свиньи, и морда в целом выглядела более приплюснуто.

Казалось, что я смотрю на картинки из ужастика, так как все эти животные выглядели исковеркано и пугали своей… натуральностью. Я живо представил себе всех этих свиней, каждую из них.

Один лист из дневника был вырван.

«13 апреля 1762 года.

Сначала я был непреклонен, но вскоре с ним согласился, и мы стали проводить опыты и над людьми. Результаты ошеломили»

Всего лишь одна запись, а столько значений она давала мне, что становилось дурно. Я как рыба, выброшенная на сушу, стал хватать воздух полной грудью, когда появились картины ужасающего прошлого и тех видоизменений, которые претерпели в свое время люди, попавшие к этим братьям на эксперименты.

А изображения их вскрытия вообще поразили меня до глубины души, оставалось лишь скривиться от неприятных позывов в животе, и лишь тот факт, что я не завтракал еще, спас от нелицеприятного зрелища.

Несколько сотен листков было исписано формулами и последующими картинками черным и красным пером, где были показаны последующие опытные образцы и их изменения. Иногда значились имена и то, какая судьба ждала этих людей, так что становилось дурно.

Вот она, красота того мира, что сейчас прекрасен и статен. Вот она, правда, того, как добиваются величия и бессмертия! Тонны пролитых слез и крови. Сотни сожженных трупов. Километры бесчестия и ужаса.

Вскоре меня начало трясти, и пусть я все меньше понимал в биологических терминах, которыми был исписан дневник (все же я не по этой части гений), но к изображениям не нужны были объяснения. Да... все же этот неизвестный ученый был прекрасным художником, потратившим свой талант на изображение уже мертвых людей, с исковерканным лицом и судьбами, не редко уже мертвыми. Это было видно через бумагу, хотя я не могу ручаться, но было в таких рисунках нечто неуловимое и грустное. Неужто этот парень тоже скорбел по ним, когда изображал их тела?

«4 февраля 1777 года.

Опыты прекратились. Я думаю, что время несет с собой разум и мудрость. Сейчас, оглядываясь назад, понимаю, что грех было винить во всех бедах брата, нужно было просто избавиться от него и все. Сразу же стало легче.

Его искусал один из образцов (№ 308А), так что остановить кровотечение не было возможности, да и руку уже не пришьешь обратно, особенно обглоданную.

Теперь я понимаю, что эксперименты над людьми было начинать рано. Надо понять систему, по которой вирус выбирает к какому организму присоединиться и дать силу, а какой уничтожить.

Вновь вернусь к животным. И торопить меня будет не кому. Оставлю в живых только образец № 89В, он на удивление адекватен»

Хм… так значит, я все же зря придал внутри себя человечности этому ученому. Нет. Он относится к людям, как к инструменту для достижения своей цели, лишь материал.

«15 января 1780 года.

Это прорыв! Я нашел то соотношение, которое было нужно и пусть где-то половина образцов не подлежит дальнейшему изучению, так как их жизнь приостановлена при введении препарата в кровь, но все же остальные имеют более твердые зачатки разума, близкие (а иной раз и превосходящие) человеческие.

Единственно, я не имею права позволять им заходить дальше… Нужно остановить это »

Последняя строчка читалась плохо, так как была перечеркнута несколько раз и тушь размазалась, не давая мне определить точно окончание первого предложения. Но все же общая мысль, выдержанная в этой записи наталкивала на определенные мысли, и они перекликались с одной строчкой из более ранних записей ученого.

«Определенный прорыв в системе, но нельзя все держать в своих руках вечно» – это что-то да значит. Может ли быть так, что ученый выдумал постулаты и правила для вампиров и оборотней, вогнав их в рамки, запугав сожжением тела или еще чем-то, так что те лишь следовали по заранее обговоренному пути? Ученый и его брат желали держать в своих руках бразды правления над вампирами и оборотнями, а значит им нужно было как-то поставить перед этими опытными образцами свою значимость наравне с божественной.

– Жан, – произнес я чуть слышно, но вампир тут же обернулся ко мне, – скажи мне, пожалуйста, кто именно стоит во главе совета старейшин? И на сколько лет он выглядит?..