Текст книги "Нежная боль (СИ)"

Автор книги: Аида Янг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Глава 43.

СТАС.

С тех пор, как она исчезла, я пытался жить дальше, не вспоминая о её существовании. Намеренно нагружал себя работой, чтобы не оставалось свободной минуты, ни единой возможности мыслям прокрасться в мой воспалённый мозг. Если днём у меня это получалось, то ночь не давала ни единой поблажки, раз за разом подбрасывая в память воспоминания, от которых болезненно скручивало всё внутри.

Едва прикрывал глаза, как передо мной появлялся её образ с нежной улыбкой на лице. За нашими совместными завтраками, которые за несколько дней стали настоящей традицией, она лишь одним взглядом могла заставить моё сердце биться быстрее. В ушах до сих пор звучали её слова, то, как она упрашивала меня покинуть очередное сборище баранов, куда мы отправились, ради того, чтобы разнообразить её досуг.

Идиот…

Я конченый кретин, который намеренно позволял водить себя за нос, считая, что таким образом я смогу находиться с ней рядом ещё какое-то время.

Получив информацию от своих людей, я не нашёл там ничего, чтобы могло её оправдать. Приют, несомненно, существовал, но это не значило, что Алина не собиралась использовать его в корыстных целях. Садальский действительно являлся бывшим партнёром отца, но он также мог быть и её любовником. Ни единого слова, за которое можно было бы зацепиться или которое могло бы её обелить в моих глазах.

Я лишь мог верить в то, что она говорила, но я ведь не вчера родился и знал, что всё сказанное, скорее всего, наглая ложь.

Зная всё это, я, как конченый мазохист, продолжал держать её рядом с собой. Создал некую иллюзию благополучия и покоя, на время отметая реальность.

Придумал себе иную правду, где она не та, кем является на самом деле, а та, кем я хотел её видеть, и Алина с удовольствием поддерживала мою игру. Но в какой-то момент ей всё, видимо, наскучило, и она решила сбежать в свой мир, где её ждал кто-то ещё.

Звонок мобильного заставил поставить бокал виски на полированный стол, и я ответил назойливому собеседнику.

– Слушаю, – говорю, раздражаясь от неприятного звука, готовясь послать любого, кто бы это ни был.

– Стас, – услышал голос той, которая набралась наглости и позвонила мне после того, как сбежала к любовнику.

Все эти дни у меня не выходил из головы образ, где она в объятиях другого мужчины смеётся надо мной. В эти минуты хотелось убивать с особой жестокостью.

Но сейчас Алина рыдала в трубку и просила спасти, а я не верил ни единому её слову. Прекрасно знал, что это очередная уловка, только мотивы были пока неясны.

Не мог переступить через себя, чтобы поверить в то, что её действительно насильно увёз Садальский. Её голос сводил с ума, и я готов был сорваться с места для того, чтобы забрать лгунью снова к себе, но вовремя себя останавливал, понимая, что больше не могу этого допустить. Я хотел излечиться от неё, так как считал её своей болезнью. Моя зависимость Алиной была сродни смертельной хвори, от которой не было лекарства. Только в её отсутствии могла наступить ремиссия, которая приносила временное облегчение.

Услышав слова о беременности, прикрыл свои веки и нажал на кнопку сброса вызова, чтобы больше не слышать очередного вранья. Соблазн поверить ей, был велик, поэтому лучшим решением было больше никогда её не слышать.

Мой телефон полетел в стену и рассыпался по полу, превратившись в мусор, став жертвой моего помутнения рассудка.

Делая вид, что звонок Алины был моей больной фантазией, налил себе ещё виски и продолжил выпивать, будто ничего не произошло.

Только большое количество спиртного могло затуманить мой разум и задержать меня на месте, чтобы не наделать глупостей.

Проснувшись от жуткой головной боли на диване собственного кабинета, медленно присел, обхватив свою голову, и попытался припомнить, что заставило меня напиться в усмерть в прошлый вечер. Несмотря на ужасное самочувствие, мозг работал как часы и говорил мне, что я кретин. Встав на ноги, уверенным шагом покинул кабинет, заранее зная, что очень скоро пожалею о только что принятом мной спонтанном решении.

Алина.

Целую ночь я просидела на полу у кровати, глядя пустым взглядом перед собой. В тот миг, когда поняла, что Стас мне не поверил, внутри меня что-то оборвалось. Всё в одночасье стало безразлично. Мысль, что он не станет меня спасать, была ясна, как яркое солнце, рвущееся через окно в мою комнату. Он мне по-прежнему не верит, и его реакция была достаточно красноречивой. Больше ничего не имело смысла. Даже приют перестал волновать, ведь у меня не было полной уверенности, что Садальский сдержит своё слово. Я могла продолжать существовать ради той жизни, что зародилась внутри меня. Только ребенок мог стать смыслом моей жизни. Ради него я должна была бороться дальше, но как справиться с той пустотой, которая образовалась в душе от осознания, что для Стаса я по-прежнему ничего не значу.

Девушка, которая мне помогла, больше не появлялась в моей комнате. Скорее всего, её уже наказали за то, что она пыталась мне помочь. Мне было её искренне жаль, но я не могла поступить иначе. Мне был необходим этот звонок, даже несмотря на то, что он оказался для меня фатальным. Ведь теперь я больше не стану ждать помощи и надеяться на кого-то. Стану полагаться только на себя и буду действовать самостоятельно.

Поднялась на ноги и решительно отправилась в ванную, намереваясь принять душ и подготовиться к побегу. Сидеть и надеяться на чудо – непозволительная роскошь, ведь каждая последующая минута может оказаться последней. Неизвестно, что ещё может прийти в голову ненормальному человеку, который ведёт грязную игру.

Решительно настроенная, быстро привела себя в порядок и, вооружившись тяжёлыми предметами, чтобы оглушить первого, кто пожалует ко мне в комнату, села у двери и стала ждать того самого момента, который может подарить мне свободу.

Незаметно для самой себя провалилась в сон, и только когда в замке раздался щелчок, резко открыла глаза. Смахивая с себя сон, бесшумно поднялась на ноги, схватила в руку керамический дозатор жидкого мыла и приготовилась нанести удар.

Зажмурившись, чтобы не видеть того, кто станет моей невинной жертвой, размахнулась и стукнула, надеясь, что одного удара будет достаточно.

– Чёрт, – прошипел мужской голос, заставляя меня открыть глаза.

Предо мной стоял Стас, потирая плечо. – Неожиданно, – улыбнулся он, делая шаг ко мне.

– Прости, – кинулась к нему навстречу, обнимая за талию.

Он здесь. Пришел за мной, чтобы вытащить отсюда. И что бы он ни сказал, как бы он не отрицал свои чувства ко мне, они есть. Я знаю, что он любит меня, так же как и я его. Своим появлением он только что это доказал.

– Я думала это кто-то из слуг.

Прижалась к нему всем телом, боясь, что он плод моего воображения и исчезнет также быстро, как и появился в этой комнате. К моему удивлению, он не спешил растворяться, а только ещё сильнее стискивал меня в своих стальных объятиях.

– Ты всех так радушно встречаешь или только меня? – пошутил он, шепча мне на ушко.

– Я хотела бежать, – пробормотала я, радуясь его появлению.

Вспомнив о том, что нам по-прежнему грозит опасность, отпрянула от него, испуганно глядя ему в глаза. Неважно, каким образом он сумел сюда пробраться, сейчас необходимо было как можно быстрее бежать из этого дома.

– Стас, нужно уходить. Садальский не пощадит никого, – подхватила с пола приготовленные тяжёлые предметы, считая, что они могут нам пригодиться.

– Больше не о чем беспокоиться, идём, – взял меня за руку, собираясь вывести из комнаты.

– Я не понимаю… Ты что, его убил? – стало страшно до жути. Что, если из-за меня Стас стал убийцей? Я никогда не смогу себе этого простить.

– Этого не потребовалось, я лишь пообещал дать ему то, чего он желает, – улыбнувшись, ответил любимый, поправляя выбившийся локон из моей прически.

– Давай уйдём отсюда, а позже я тебе всё объясню, – обняв меня за плечи, подтолкнул к выходу.

Остальное стало неважно, самое главное, что он рядом, а с ним мне уже ничто не страшно.

Спокойно и беспрепятственно спустились на первый этаж и вышли на улицу, где нас уже дожидался автомобиль. Рядом с ним стоял и хозяин дома, с молчаливой ухмылкой глядя на меня. Интуитивно сжавшись, отвела взгляд от Садальского, боясь, что он может сотворить что-нибудь ужасное.

До конца не верилось, что это происходит на самом деле. Всё казалось каким-то сном, который может раствориться, и весь кошмар вернётся с новой силой.

– Садись в машину, – сказал Стас, открывая передо мной заднюю дверь. – Я сейчас.

Послушно забралась в автомобиль и стала следить за тем, как о чём-то договариваются между собой мужчины. Обменявшись рукопожатиями, Стас вернулся к машине и занял место возле меня.

Кивнув водителю, всё это время ожидающему его приказа, притянул меня к себе и впился в меня поцелуем.

Словно изголодавшийся зверь, пытался насытиться мной. Терзал мои губы, показывая степень своей жажды. Обняв его за шею, отвечала ему неистово, с полной самоотдачей.

– Люблю тебя, – не открывая глаз, прошептала у его губ.

– Я верю, – отозвался он, крепко прижимая меня к себе. – Теперь верю.

Перемены в нём были удивительны. В его глазах больше не было сомнений. А объятия были настолько сладкими, что мне не хотелось ненужными словами прерывать этот момент. И пусть он не сказал фразы, которую я хотела от него услышать, но мне было достаточно уже того, что имела в данный момент. Возможно, позже всё изменится, и я смогу услышать от него три самых заветных слова, а пока буду довольствоваться этой маленькой победой.

– Как ты догадался, что я не обманываю, – ведь прекрасно помнила его реакцию на мой звонок и знала о том, что он всегда ставил мои слова под сомнение.

– Никак, – ответил он, не отпуская меня от себя. – Просто поверил, а позже Садальский всё подтвердил.

Было невероятно слышать его слова о доверии. Это как летом наблюдать за белыми хлопьями снега, кружащими в воздухе.

– Я ни разу тебя не обманула, – тихо проговорила, переплетая наши пальцы в одно целое. – Я всегда говорила только правду.

– Знаю, прости меня, – поцеловал меня в висок. – Прости, Алина.

Я давно его простила. Не держала обид, а просто любила и верила в то, что рано или поздно всё изменится, что сумраки, сопровождающие нас все эти годы, рассеются, и на небе появится яркое солнце. Яркие лучи растопят лёд в сердце любимого и он, наконец, увидит настоящую правду. Иначе и не могло быть, ведь у каждой, даже самой страшной сказки, обязательно должен быть хороший конец.

Эпилог.

– Чернова, просыпайся, – нежно поцеловал меня в губы муж и осторожно погладил по моему огромному округлому животику. – Мы ведь сегодня собирались слетать в приют. Дети ждут. Подарки куплены…

Мне очень нравилось, как он называл меня своей фамилией, тем самым напоминая, кем я теперь ему являюсь. А то как он относился к моему детищу – сердце трепетало от радости.

Приют процветал. Дети радовались. Это ли не счастье?

Как же хотелось спасть….

Светлую просторную спальню заливал яркий свет, заставляя отвернуться от раздражителя и попытаться продлить свой сон, но настойчивость Стаса указывала на то, что моим планам вряд ли было суждено сбыться.

– Ммм, – так тяжело было открыть глаза, особенно после того, как один ненасытный мужчина до самого утра упорно пытался приблизить момент появления нашего сына на свет. – Ещё немножко посплю, любимый, – улыбнулась, слыша его бархатный голос.

– Просыпайся, соня… – покрывал мою шею лёгкими поцелуями. – Мне нужно перед отъездом заскочить к юристам и дать указания в отношении слушания по делу со Стеллой. Хочу ей все же квартиру оставить. Пусть, наконец, успокоится и живет себе спокойно.

– Правильно, – согласилась с ним, радуясь тому что мои убеждения принесли свои плоды и любимый так же, как и я не держит зла на свою тетку.

– Чееерт, к Айше нужно… – промычала, вспомнив, что обещала заскочить к подруге в больницу и помочь с выпиской и обустройством в новой квартире.

После нашего со Стасом воссоединения мне удалось ее отыскать в одной из больниц. Помочь в долгом восстановлении ее здоровья и решении финансовых проблем из-за Беркета и борделя. За все эти месяцы мы с ней очень сдружились, и я искренне радовалась, что сумела ей хоть как-то помочь. Теперь у нее начнется новая жизнь, и я верила, что у этой девушки все обязательно будет хорошо.

– Как же спать хочется… – прошептала, не в силах вынырнуть из царства Морфея.

– Кажется, я знаю, почему мой сын не желает появляться на свет, – проговорил Стас, лаская горячей ладонью мою обнаженную грудь. – Потому что его мамочка постоянно спит, – его рука спустилась к развилке моих ног и отыскала то место, от прикосновения к которому, мои глаза распахнулись сами собой.

Любимый отлично знал, каким образом заставить меня проснуться, ведь за те девять месяцев, что мы провели вместе, успел хорошо изучить моё предательски откликающееся на его ласки тело.

– Стас, – выдохнула я, зная, чего он добивается. – Только не смей останавливаться, – выгибалась ему навстречу, насколько позволял живот.

Муж засмеялся, накрывая мои губы поцелуем, и продолжая мою сладкую агонию.

– Даже не собирался, просто мне безумно нравится слышать, как ты сладко стонешь, – шепнул на ушко, щекоча возбужденным дыханием.

Именно так проходили все наши пробуждения по утрам: в объятиях друг друга. Так мы наверстывали годы, проведённые порознь и в разлуке.

Отныне наши жизни изменились кардинально, и менялись они с бешеной скоростью. В день моего освобождения любимый повёз меня не в аэропорт, чтобы увезти обратно в свой город, где прожил три года, а в дом Тимофея. На пороге нас с широко открытыми от удивления глазами встретила Стелла. Проведя меня в гостевую комнату, любимый вышел, чтобы прояснить с тёткой некоторые моменты наедине. Когда я, не в силах больше мучиться в неведении, спустилась вниз, Стелла уже покидала дом, трясясь от злости. Перед тем, как громко хлопнуть дверью, облила нас со Стасом отборным матом и навсегда удалилась из нашей жизни. Любимый лишь улыбнулся, притянул меня к себе и предложил выйти замуж. В тот момент я почувствовала себя самой счастливой на свете, и это омрачал лишь факт, что официально я являлась супругой его отца. Словно читая мои мысли, Стас схватил меня за руку и повёл к машине, чтобы отвезти в больницу к моему пока еще законному супругу – Тимофею.

Приехав в клинику, первым делом пообщались с лечащим врачом, который поведал о том, что жизнь нашего близкого человека висит на волоске. Печальный момент может случиться в любую минуту, и поэтому доктор разрешил пройти в палату и побыть с ним и попрощаться.

Войдя в палату интенсивной терапии, моё сердце будто сжалось в тиски, видя практически безжизненное бледное тело человека, который был со мной в очень тяжёлое для меня время.

Не сдерживая слез, подошла к постели, мысленно благодаря его за всё, что он для меня сделал. Стас подошёл ко мне со спины и обнял, пытаясь утешить. Волнение любимого было ощутимо, но он упорно старался его не показывать. Я не имела права принуждать Стаса к чему-либо и уж тем более заставлять просить прощения у собственного отца. Человек сам для себя решает, каким образом вести себя с родными людьми. Любить или ненавидеть. Прощать или просить прощения. Каждый сам принимает решение, а задача близких – лишь поддержать и находиться рядом.

Всхлипнув, взяла сморщенную руку старика в свою, крепко сжимая её пальцами. Всматривалась в изнурённое болезнью лицо, просила у него прощения за то, что не смогла быть все эти дни рядом с ним.

Неожиданно веки старика затрепетали и распахнулись, а приборы тут же отреагировали пронзительным резким звуком. Отец Стаса затуманенным взглядом посмотрел в нашу сторону, словно оценивая представшую перед ним картину.

– Тимофей Петрович, – выдохнула я, не зная, как себя вести. Самым верным решением было позвать докторов, но стало страшно, что не успею ему сказать всё, что хотела.

– Вы меня слышите? – спросила его.

Старик в подтверждение положительного ответа закрыл и открыл глаза. Обрадовавшись этому факту, улыбнулась ему в ответ.

– Здесь Стас, – проговорила я, оборачиваясь к любимому, прося его глазами подойти к отцу чуть ближе.

Тимофей Петрович перевёл взгляд на сына, и его глаза увлажнились. Старик приподнял вторую подрагивающую руку и протянул её к Стасу. Любимый сделал шаг к постели отца и взял его ладонь в свою. Губы старика изогнулись в улыбке, я, глядя на эту картину, тоже невольно улыбнулась.

– Отец, – произнёс Стас. – Прости, – два простых слова выпустили новую порцию моих слёз наружу.

Тимофей снова прикрыл глаза, давая свой ответ. Перевёл свой взгляд на меня, пожимая в ответ мои пальцы. Потом соединил наши со Стасом ладони в одно целое и прикрыл глаза, тем самым показывая, что даёт своё благословение. Слёзы застилали глаза, и я не сразу поняла, что руки старика стали слабеть и упали на постель.

– Нет, пожалуйста, Тимофей Петрович, – зарыдала я, когда увидела на приборах отсутствие сердечного ритма.

Стас меня обнял и крепко прижал к своей груди, позволяя рыдать в голос. Гладил и успокаивал шёпотом, говоря, что всё наладится, а я искренне была рада, что именно он находился сейчас рядом со мной.

После похорон Тимофея Петровича, мы с любимым вернулись в город, где у Стаса была налажена своя жизнь и построен успешный бизнес. Не соблюдая никаких рамок приличий и по обоюдному согласию, мы с любимым официально сочетались узами брака, намеренно избежав пышных церемоний. Ведь не важно, каким образом это проходит, а важно только с кем. Теперь я с гордостью носила фамилию своего супруга, не переставая благодарить Всевышнего, что позволил этому случиться.

Спустя какое-то время, я узнала, что Стас, как и обещал, отдал Садальскому всё наследство своего отца вместе с той злосчастной компанией, из-за которой произошёл весь тот кошмар, в котором я оказалась. Но… со слов любимого, эта потеря никак не повлияла на финансовое состояние его дел, потому как все основные компании перешли к Стасу задолго до того, как всё это случилось. Избегая острых углов, я не стала больше интересоваться финансовой стороной жизни своего мужа, предпочитая погрузиться в дела, которые меня интересовали гораздо больше. Принялась обустраивать наше семейное гнёздышко и занялась освоением кулинарного мастерства. Конечно, у нас в доме имелся большой штат помощников, но мне самой хотелось быть примерной женой и баловать любимого какими-нибудь особенными изысками, которыми не могли похвастаться ни в одном ресторане. А всё потому, что еда, приготовленная с любовью, всегда выигрывает и не идет ни в какое сравнение с кулинарными шедеврами лучших поваров мира.

Вернувшись в реальность, обхватила любимого за шею, часто дыша от его ласки.

– Обещаю, что буду усерднее стараться, чтобы ускорить появление на свет своего наследника, – любимый заставил меня приподняться и повернуться к нему спиной. Руками прошёлся по моей налитой молоком груди. Одной рукой ласкал чувствительный сосок, а другой широко развёл мои ноги и стал мучительно медленно протискиваться вовнутрь моего лона.

–Так ты ничего не добьёшься, – простонала, не в силах терпеть эту сладкую пытку. Ведь знала, что муж себя опять сдерживает, боясь навредить ребёнку, а мне хотелось жёстче, быстрее, так, чтобы искры из глаз, как раньше, когда срок был ещё маленький.

– Сама напросилась, – проник в меня максимально глубоко, стал задавать быстрый темп, заставляя мычать от удовольствия.

– Да, – сдавленно застонала, сдавливая пальцами белоснежное покрывало. – Боже, – задыхалась от долгожданного наслаждения. Наконец-таки он забыл о нежности и дал мне то, о чём я мечтала весь последний месяц. Оргазм нас накрыл одновременно, остро, ярко.

Но, спустя пару секунд, Стас громко выругался, чем заставил меня напрячься.

– Милая, по-моему, мы это сделали, – взволнованно сказал Стас.

– Что? – обернулась к нему и обнаружила огромное мокрое пятно возле своих ног.

– Только без паники, малыш, – быстро сказал он, видя мою растерянность. – Кажется мы сегодня никуда не полетим…

Любимый быстро натянул на себя одежду и стал помогать мне справиться с незатейливым гардеробом.

– Боже, я рожаю, – засмеялась я, искренне радуясь, что это, наконец, свершилось.

Стас посмотрел на меня, оценивая мою реакцию, ведь не каждый раз увидишь смеющуюся в схватках роженицу. Моё веселье было недолгим, так как тут же я поморщилась от приступа боли, который скрутил весь живот.

– Дыши, как учил врач, – Стас обнял меня за плечи и стал набирать номер нашего личного доктора. – Сейчас поедем в больницу.

За рекордно короткое время домчали до клиники, где нас уже ждали лучшие врачи города. Улыбнувшись мужу счастливой улыбкой, скрылась за дверью акушерского отделения, понимая, что последние минуты, принадлежащие только нам, заканчиваются. Очень скоро в нашу жизнь ворвётся маленький человечек и раскрасит её новыми красками.

Спустя пару часов, счастливый отец стоял у колыбели своего ребёнка и с восторгом смотрел на малыша.

– Добро пожаловать в семью, сын, – тихо проговорил Стас, трогая маленькие пальчики ребёнка. – Спасибо, – повернув ко мне голову, улыбнулся счастливой улыбкой.

– Как назовём? – спросила его, улыбнувшись и сделав вид, что задумалась над именем.

– Тебе решать, малыш, – приблизился ко мне и поцеловал в губы. – Уверен, ты справишься с этим лучше меня, – в его глазах читалось некое восхищение и гордость за то, что сделала его ещё более счастливым.

– Тимофей, – сразу ответила мужу, наблюдая за его реакцией. – Думаю, твой отец был бы в восторге.

Это то немногое, что я могла сделать в память о человеке, который помог в очень сложное для меня время. Тимофей Петрович также являлся отцом моего любимого, перед которым он по-прежнему чувствовал свою вину. Я посчитала, что это имя станет лучшим решением на пути к его самоисцелению и к нашему прощению.

– Спасибо, – тихо поблагодарил меня Стас, притягивая к своей груди.

Одним скупым словом он сумел показать свою благодарность за то, что я решила дать именно это имя нашему сыну.

– Я так тебя люблю, – прошептал муж мне в висок, гладя по волосам.

– И я тебя люблю, – эхом ответила ему, не уставая напоминать о своих чувствах.

Ведь жизнь – это миг, который быстротечен и стремителен. Нужно не бояться пользоваться любой возможностью и открыто говорить о своих чувствах.

Мы со Стасом за короткий срок познали достаточно бед и грязи и отныне не намерены повторно окунаться в тот ад, выстроенный нами из недоверия и ненависти. Не собирались вспоминать про ту боль, через которую нам пришлось пройти на пути к своему счастью. Да, дьяволы могу доставлять боль, но когда они любят по-настоящему, то эта боль становится НЕЖНОЙ. И теперь Стас дарил мне именно такую. От которой дурманило разум, и хотелось кричать от удовольствия…