Текст книги "Не суди по оперению"

Автор книги: Зои Брисби

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

29

Благодаря умиротворяющему вмешательству Глории Гейнор, на душе у присутствующих вновь стало тепло, а настроение было на отметке «ясно». Беглецы решили перекусить и съехали с регионального шоссе в сторону небольшого городка.

Алекс ничего не ел со вчерашнего дня, и его желудок настоятельно требовал еды, чего с ним не было уже долгие месяцы. С самого начала депрессии он испытывал отвращение к пище, которое убивало всякий аппетит. Сегодня он был голодный как волк, и это его радовало.

Максин, пожелавшая сама выбрать ресторан, предпочла паб.

– Там можно и поесть, и выпить, – так объяснила она свой выбор.

– Но поесть и выпить можно в любом ресторане.

– Да, но в пабе подают хорошее пиво.

– Мне казалось, вы пьете виски.

– Я стараюсь расширять свои горизонты.

– Ах да, как же я забыл, это то, что рекомендуют Далай-лама и Кунг-Фу Панда…

– Наконец что-то застревает у тебя в голове!

Максин уже направлялась к столику, на который им указала рукой официантка в джинсах и футболке. Алекс пошел за ней, оборачиваясь направо и налево, желая проверить, не узнал ли их кто-нибудь. Максин это заметила.

– Великое преимущество пабов в том, что тут темно. Значит, у нас больше шансов остаться незамеченными.

– Не забывайте, что мы должны выглядеть как «обыкновенные люди».

– Я-то выгляжу как «обычный человек», а вот ты, постоянно оглядывающийся по сторонам, сильно смахиваешь на типа, которого разыскивает полиция.

– Так меня и разыскивает полиция!

– О том и речь.

Максин положила конец дебатам, вооружившись меню.

– По вторникам в доме престарелых всегда дают спагетти под соусом болоньезе.

– Но спагетти под соусом болоньезе – это вкусно.

– Я их ненавижу.

– Нам повезло. Сегодня пятница.

– Что я действительно ненавижу, так это повторение. Что за интерес заставлять нас есть по вторникам одно и то же блюдо? И я еще тебе только про вторник рассказала, но еда одинаковая во все дни недели. Никаких сюрпризов, приевшийся вкус спагетти под соусом болоньезе и чавканье жующих стариков.

Алекс стал изучать меню, чтобы не представлять себе эту картину. Больше всего ему не хотелось терять вновь появившийся аппетит. Вдруг его посетила одна мысль, когда он увидел, какие предлагались блюда:

– Уж коли нас могут арестовать и упечь в тюрьму, я предпочитаю как следует воспользоваться своими последними обедами на свободе!

– А я перед возвращением в дом престарелых… Ведь в тюрьме еда несомненно вкуснее.

Максин открыла свою огромную сумку и достала оттуда маленькую серебряную пудреницу. Затем она кокетливо припудрила нос.

– Вы хотите разбить еще чьи-то сердца?

– Прекрати говорить глупости! И не напоминай мне про господина Ламурё, это смешно!

Она удовлетворенно улыбнулась зеркальцу и продолжила:

– Я хочу убедиться, что выгляжу прилично. Вот и все. Мы ведь в ресторане.

Алекс огляделся. Их соседями по столикам были молодые люди, пришедшие сюда отдохнуть между занятиями и поиграть в дартс, да завсегдатаи заведения, с руками, замасленными фиш энд чипс.

– Кажется, здесь это заботит только вас.

– Если мир элегантных и утонченных нравов рушится, это не значит, что я должна пойти на дно вместе с ним. Я же не капитан «Титаника», – заметила она, подкрашивая губы бледно-розовой помадой.

Молодой человек чуть было не спросил, видела ли она легендарный корабль, но вовремя вспомнил, что он затонул в 1912 году. Он взглянул на свою визави. Она, конечно, была немолода, но 1912 год – это, пожалуй, чересчур.

Максин аккуратно убрала свои косметические принадлежности в сумку, достала кошелек и начала пересчитывать деньги.

Алекс вырвал их у нее из рук и спрятал под стол.

– Из-за вас нас вычислят! Это очень опасно доставать деньги на виду у всех. Их могут захотеть украсть, особенно у такой…

Брови Максин нахмурились, и знаменитый мрачный взгляд, от которого трепетало столько учеников, устремился на Алекса.

– Какой?

– М-м-м…

– Такой старой дамы? Это ты хотел сказать?

– Совсем нет, – оправдывался Алекс, которому было не по себе. – Я хотел сказать, такой красивой женщины во цвете лет, которая невольно обращает на себя внимание.

Он вытер лоб, чтобы пот его не выдал. Максин, судя по всему, была довольна.

– О! Вот это мне нравится.

Мрачный взгляд исчез, и Алекс с облегчением понял, что в угол его не поставят.

– И все же не стоит доставать деньги на глазах у всех.

Он посмотрел под стол. Пачки купюр торчали из кошелька.

– Особенно когда у вас их столько.

– Я закрыла все счета. Не оставлять же их без дела, если я собралась уми… собралась поехать в Брюссель.

Эти аргументы убедили Алекса. В конце концов, она права. Ведь это ее деньги, и она имеет право их тратить, как ей захочется.

– Не понимаю, почему вы выбрали паб. С такими деньгами вы могли бы пойти в дорогой ресторан.

– Ты про те заведения, где тебе подадут три кружочка морковки, шелуху от лука, топинамбур с парой кубиков говядины и назовут все это «ассорти из редких овощей и соте из говядины по бабушкиному рецепту»?

Алекса рассмешили витиеватые слова Максин, забавно изображавшей официанта.

Воодушевившись произведенным эффектом, она продолжала:

– А эти шефы, подающие тебе кокотницу с яблочными профитролями и представляющие их как «усовершенствованные профитроли». Кто их просил усовершенствовать профитроли? Они и так были очень вкусными. Особенно с яблоками.

– Окей, я понял. Руки прочь от профитролей!

Максин снова взяла в руки меню, но не посмотрела в него.

– Честно говоря, мне хочется есть руками.

Алекс взглянул на покрытые тонкой морщинистой кожей руки старой дамы.

– Руками?

– В доме престарелых нам запрещают это делать. Считается, что это признак деменции. Они видят в нас слабоумных еще до того, как мы действительно такими станем. Как будто мы не сегодня-завтра забудем, как пользоваться вилкой. Впрочем, мы едим в основном ложками. Нам почти все дают в виде пюре.

– Но не по вторникам. Когда спагетти под соусом болоньезе.

Максин улыбнулась.

– Да, не по вторникам. Но, впрочем, тесто так разваривается, что фактически превращается в пюре.

Алекс понимал, что воспоминания об этих скудных трапезах в доме престарелых неприятны его спутнице, и сменил тему:

– И что же вы собираетесь заказать теперь, когда можно спокойно есть руками?

Максин в предвкушении деликатесов широко открыла глаза:

– Большой бургер.

– Идет!

– Картофель фри.

– Берем!

– Много соуса.

– Отлично.

– И пиво.

– Тогда маленькое, нам ведь ехать, и потом, ваш виски из меня еще не выветрился.

– А на гарнир лук, огурцы, перец и…

– Давайте остановимся. Думаю, этого достаточно.

К ним направлялась официантка. Темные волосы, собранные в небрежный пучок, подчеркивали черный цвет ее глаз. Одета в стиле рок, под стать пабу, что, однако, не мешало заметить ее независимую поступь.

Едва заметив, что девушка идет к их столику, Алекс опустил голову. Максин точно не знала, боялся ли он, что их узнают, или смутился. Она склонялась скорее ко второму варианту.

– Что будете заказывать?

– Чизбургер с соусом-картошкой-луком-огурцами-перцем и пиво. Спасибо, – сообщила Максин, получая удовольствие от одного только перечисления предстоящих лакомств.

Официантка, уставшая от жизни, не удосужилась повторить заказ, ограничившись пометкой в блокноте. Затем повернулась к Алексу. Тот по-прежнему сидел, не поднимая головы. Он надеялся, что Максин проявит инициативу и закажет за двоих. Он совершенно не жаждал говорить с девушкой, его ровесницей, это уж было слишком. Еще того хуже, она была симпатичной. Официантка терпеливо ждала. Максин пнула его ногой под столом. Он и сам знал, что не может бесконечно сидеть в прострации. И не сможет превратиться в мышонка, удрать под стол и забиться в норку. Сколько раз уже он безуспешно надеялся на это. Но он мог бы изобразить, что ему плохо. Возможно, это и сработает. Точно, сейчас он сделает вид, что теряет сознание. Надо только закатить глаза и рухнуть на пол. Может быть, ему удастся даже биться в конвульсиях, чтобы выглядело правдоподобнее. И тогда Максин ничего не останется, как сделать заказ за двоих.

Старая дама двинула ему по ноге, а потом и по локтю. Ну и хулиганка эта Максин!

У Алекса уже не оставалось времени, чтобы падать в обморок. К тому же он никогда не отличался артистическим талантом. Вообще говоря, он ничем не отличался. В школьных спектаклях ему давали самую незаметную роль, ту, где его меньше всего будет видно – дерево на фоне леса, тростник… Родители, поняв это, перестали приходить на спектакли.

Алекс наконец поднял голову, упорно продолжая смотреть в пол. Затем открыл один глаз, второй. Прочистил горло и, прежде чем Максин предложила ему леденцы от кашля, торжественно объявил:

– То же самое. Спасибо.

Официантка, тем временем успевшая просмотреть все сообщения в своем телефоне, записала заказ и, не говоря ни слова, удалилась.

Максин не хотела лишний раз приставать к Алексу. Она и без того подозревала, что он тяжело переживает свою ситуацию, и добавлять ему переживаний незачем. Муж научил ее, что иногда слишком резкое вмешательство в чужие проблемы ни к чему хорошему не приводит. Пациент замыкается, и выудить из него хоть что-то становится невозможно. Теперь же Максин чувствовала, что пациент и без того вот-вот замкнется. И тем не менее сложности с восприятием женской привлекательности лежали в основе главной проблемы Алекса. Если он и дальше не будет верить в себя, то никогда не сможет раскрыться как личность. А ее после Брюсселя уже не будет… Надо было подступиться к этой теме с другого бока.

– Ты заметил, до чего красивая эта официантка? Как глупо, что ее взяли работать в паб, где постоянно темно и ее не разглядишь как следует. Наняли бы лучше какую-нибудь дурнушку, все равно видны только ноги.

– Это дискриминация.

Максин обрадовалась, что Алекс отозвался.

– Расскажи мне про ту, из-за который ты столько страдал.

Алекс напрягся. Он не знал, уползти ли ему, как улитке, в свой домик или бежать сломя голову прочь. Максин испугалась, что поспешила с просьбой. Шарль был бы разочарован, что она напортачила. А она не хотела омрачать его память.

– Ты совершенно не обязан говорить, если не хочешь. Но я думаю, что, если ты из-за нее дошел до такого состояния, она должна быть необыкновенной.

Максин стоило труда сделать комплимент той, кто лишил Алекса уверенности в себе, но иного средства, чтобы он ей доверился, она не нашла. Как любому наркозависимому, ему захочется рассказать о том, в чем он испытывает недостаток.

Алекс на секунду задумался. Казалось, его мозг закипает. Он боролся между желанием рассказать о ней и неизбежными муками. И он бросился вниз головой в воду.

– Она стала началом.

30

Максин сидела, замерев. Затаила дыхание. Она боялась, как был малейший шорох не спугнул исповедь Алекса. Но ее стратегия оказалась верной, поскольку он доверялся ей все больше.

– Она стала началом новой жизни для меня. В ней было все, чего не хватало мне. Красивая, умная, веселая, остроумная, талантливая, общительная… Она чувствовала себя уверенно и привлекала всеобщее внимание. Все отдавали ей должное. Я подумал, что, если мы будем вместе, я смогу получить немного ее сияния. От крохотной частички ее и я бы засверкал.

Максин не смогла дольше сдерживаться:

– Никогда не слышала ничего более грустного и более глупого.

У Алекса глаза полезли на лоб. Резкий ответ Максин хлестнул его, как пощечина. Он машинально потер себе уши.

Максин сделала это сознательно, она хотела встряхнуть Алекса. Она знала, что ему это необходимо, и боялась, что у нее не хватит времени выполнить свою миссию. Фаза один – шок. Фаза два – объяснения. Фаза три – принятие ситуации. Фаза четыре – примирение с самим собой. Фаза пять – выздоровление. Ей оставалось пройти еще четыре фазы, а она уже утомилась. Утомилась оттого, что не знала, сколько времени ей отсчитано, от жизни в доме престарелых.

Фаза два – объяснения. Она должна подвести его к пониманию того, что он рассуждал неправильно. Фаза три – принятие ситуации. Он должен согласиться, что эта неудача не означает конца света. Фаза четыре – примирение с самим собой. Он должен начать думать о своем будущем. Если ей удастся помочь ему пройти три фазы подряд, она наверстает упущенное и, возможно, получит шанс спасти мальчика – фаза пять.

– Ты не можешь ожидать, что кто-то возьмет и изменит твою жизнь. Так не бывает.

– Это еще почему? – Алекс приготовился обороняться.

– Потому что это было бы неправильно и по отношению к ней, и по отношению к тебе. Ты представляешь, какой груз ответственности ты бы на нее взвалил? Она не могла распоряжаться твоей судьбой, ты единственный ее хозяин.

– Я не верю в судьбу.

– Я тоже. Но во что-то надо же верить, иначе наше существование будет слишком грустным. Если ты не веришь в судьбу, поверь в жизнь, в любовь, в счастье, в удачу, в Провидение…

– Вы прочитали это в fortune cookie?[27]27
  Печенье с предсказаниями.


[Закрыть]

Щеки Максин побагровели.

– Очень может быть. Что ничуть не означает, что это неправда.

И она стряхнула невидимую пылинку с кардигана.

– Вы бы не смогли быть вместе. Тебя слишком переполняли ожидания. Вы не стали бы гармоничной парой.

– Лучше быть парой негармоничной, чем никакой.

Алекс вскипел и ударил кулаком по столу. Несколько любопытных взглядов устремились в их сторону. Старая дама накрыла рукой его кулак.

– В глубине души ты понимаешь, что я права, но не дозрел до того, чтобы принять это. Дай себе время.

Официантка принесла два бургера, держа по подносу в каждой руке. Максин пришла в восторг от ее ловкости и решила тут же научиться этому. Она уже собиралась встать, чтобы потренироваться, но Алекс ее остановил.

– Вы не смогли меня удержать во время упражнения на доверие, не думаю, что ваши руки удержат подносы.

– Ничего личного, Алекс, но ты будешь потяжелее.

– Не скажите – со всем гарниром, который вы поназаказывали…

Максин грустно посмотрела на свои слабые бицепсы.

– Наверное, ты прав.

Алекс почувствовал, как она огорчилась.

– У вас руки балерины, а не штангистки. А это гораздо красивее.

Максин повеселела.

– Мне и правда часто говорили, что у меня походка балерины.

Они взяли в руки по огромному чизбургеру и набросились на еду. По губам тек соус, и Максин наслаждалась ощущением свободы. Обмакнув в соусе дольку картошки, она, не торопясь, пережевывала ее, чтобы подольше сохранить во рту ее вкус.

Вдруг в глазах Максин промелькнула новая искра, отчего ее лицо стало почти юным. Она вытерла соус с уголков губ.

– Тебе какой тип женщин нравится?

Алекс чуть не поперхнулся.

– Вы очень красивая, Максин, но я предпочитаю сохранить наши дружеские отношения…

– Да я не про себя тебе говорю, идиот! Хотя и польщена, что ты рассматриваешь меня как вариант.

Чтобы избежать дальнейших комментариев по этому поводу, Алекс сказал:

– Я бы хотел встретить кого-то, с кем я буду чувствовать себя увереннее, с кем поверю, что я красивый и умный. Кто научит меня разным вещам, разбудит мои способности. Кем я буду восхищаться.

– И всего-то-навсего? Но такую девушку еще надо поискать.

Она едва не подавилась, сделав большой глоток пива.

– Все это очень абстрактно. Ты один за другим перечисляешь критерии, но не говоришь о конкретном человеке. Кроме того, совершенных людей – за исключением меня – не существует. Ты сам далеко не совершенство, почему же другие должны им быть? Это было бы ужасно скучно.

Она откусила бургер, прежде чем продолжить:

– Жизнь похожа на энцефалограмму: если линия прямая, значит, ты умер. Я не говорю, что ты должен довольствоваться чем попало и выбрать первую подвернувшуюся девушку, только чтобы не быть одному. Я лишь хочу сказать, что ты должен принять шероховатости.

– Шероховатости?

– Да. Ты со своими критериями будто стоишь на вершине горы и созерцаешь, как там люди внизу суетятся. Это удобно, это успокаивает, но это не жизнь. Если ты спустишься с горы и захочешь действительно узнать какую-нибудь девушку, допуская, что она не будет соответствовать всем твоим запросам, тогда тебя могут ждать прекрасные сюрпризы. Ты сам тоже не безупречно отполированный. У тебя есть своя история, которая и делает тебя особенным. Это гораздо интереснее, чем быть самим совершенством.

Алекс слушал ее, замерев.

Старой даме удалось поколебать его уверенность. Ему очень понравилась мысль про шероховатости. И правда, что он не был безупречно гладким, куда там.

Максин продолжала с удовольствием поглощать свой обед. Видя, что Алекс все еще витает в своих мыслях, она сказала:

– Если ты не будешь больше картошку, отдай ее мне.

Алекс очнулся.

– Ради бога.

Он разом проглотил четыре дольки картошки, и, из чистого озорства, обмакнул еще три в соусе. Максин не обратила внимания на эту игру.

– Ты уже обращался в матримониальные агентства?

– Вы хотите сказать, на сайты знакомств в Интернете?

– В наше время для этого были танцы. Теперь знакомятся посредством компьютеров, что лишено всякого смысла. Что поделать, надо жить в ногу со временем. Коли нужно пройти через виртуальное, чтобы получить реальное, так и быть. Короче, ты уже регистрировался на этих сайтах?

– Нет, конечно! – возмутился Алекс. – А вы?

Максин посмотрела на него озадаченно.

– Разумеется, нет. Я-то уже была замужем. Ты слушаешь меня, или я тут распинаюсь впустую?

– Вы столько говорите, что я, видимо, упустил кое-какую важную информацию, – парировал Алекс с иронией.

Максин восприняла эту озорную шпильку как добрый знак, как сигнал выздоровления. Ее метод лечения начинал действовать.

– Но почему ты не попробовал зайти на сайты знакомств?

– Чтобы найти там полоумную невротичку? Или зануду, страдающую боязнью пространства? Или психопатку, выискивающую свои жертвы в Интернете? Нет уж, спасибо!

– Там могут встретиться и хорошие люди, я думаю. Страдающие от одиночества души, которые хотят встретить кого-то, чтобы завязать отношения. Нормальные люди вроде тебя.

– Мое психическое здоровье далеко не образцовое. У меня депрессия, напоминаю.

Да, до фазы пять было еще далеко.

31

Официантка пришла забрать грязную посуду. Максин не оставила на тарелке ни крошки. Она бы и вылизала ее, не останови ее вовремя Алекс. Не уцелел ни малейший листик салата, добавленный для украшения. Максин воспользовалась тем, что при появлении официантки Алекс опять опустил голову, и провела пальцем по оставшемуся на краях баночки соусу.

– Желаете десерт? – спросила официантка, почти что вырывая баночку из рук Максин.

– Непременно!

Девушка принесла меню и испарилась.

– Можно подумать, вы сто лет не ели, – сказал Алекс.

– Так и есть, примерно.

– А вас кормят в вашем доме престарелых? Надеюсь, не только по вторникам спагетти под соусом болоньезе? А то я смотрел репортаж Бернара де ла Вильярдьера об этих ужасных интернатах, где стариками никто не занимается, а обслуживающий персонал живет себе припеваючи.

– Нет, у нас все не так ужасно, но «когда ничего нельзя сделать без разрешения, это начало конца».

– «Гекльберри Финн», Марк Твен.

Максин взглянула на него в изумлении. Алексу было приятно уловить в ее взгляде гордость за него. Гордость, которой он никогда не видел в глазах родителей.

– Ну да, я все же не безнадежный тупица. Я умею читать, а иногда, когда я в хорошей форме, даже могу считать.

Алекс состроил рожу, изображая полного дебила. Дебила, который смешит старую даму.

Он продолжал гримасничать, как вдруг встретился глазами с официанткой. Он весь сжался. Наверное, он ей показался жутко глупым. В кои то веки он шутил, валял дурака, расслабился, и надо же было, чтобы девушка его увидела в этот момент! На глазах Максин он превратился в соляной столп. Она проследила за его взглядом и увидела, что официантка смотрит в их сторону. Только не это! Только бы он не почувствовал себя униженным! Максин молилась про себя, чтобы девушка не стала смеяться над ним. Его психика этого не выдержит. И Максин, и Алекс, оба смотрели на официантку, которая не отводила взгляда от молодого человека. Губы ее скривились влево, а затем расплылись в веселой улыбке.

Алекс глазам своим не верил. Он обернулся назад, чтобы убедиться, что очаровательная улыбка предназначалась именно ему. Позади него была только темно-зеленая стена. Он стал думать, как ей ответить. Он к такому не привык. Нужно ли улыбнуться в ответ? Или показать, что ему наплевать? Или сделать вид, что он ничего не видел? Наконец он решился и обернулся. Слишком поздно. Официантка уже ушла, торопясь обслужить других посетителей.

– Если женщина тебе улыбается, считай, она уже наполовину твоя!

Алекс не ответил, но идея пришлась ему по душе.

Максин почувствовала невероятное облегчение, оттого что первое общение с девушкой прошло удачно. Она даже боялась представить, что было бы, если бы официантка повела себя иначе. При мысли об этом старая дама содрогнулась. По счастью, мальчик получил право на улыбку, и она заметила, до чего это его воодушевило. Вдруг она выпрямилась, повеселев. Максин посетила потрясающая идея, как можно продолжить ее терапию.

– Я точно знаю, что тебе нужно.

– Ради бога, только не новые упражнения на доверие!

– Одного хватит. Это была не самая лучшая из моих идей, но перейдем к другому. Сменим пластинку.

И не дав ему времени что-либо возразить, она кивнула головой и посмотрела в глубину паба, чтобы привлечь внимание Алекса. Когда они только пришли, он так старался казаться обычным, что не заметил уголок, где находилась небольшая эстрада с микрофоном.

Уже достаточно изучив свою напарницу по бегам, Алекс мгновенно догадался, что она задумала.

– Никогда в жизни!

– Я уверена, что ты от души повеселишься. Я видела, как хорошо на тебя действует музыка.

– Даже не надейтесь.

И он категорично поводил головой из стороны в сторону, давая ясно понять, что не согласится никогда.

– К тому же никто не поет. Они, наверное, приготовили это на завтра.

Максин ткнула пальцем в сторону объявленьица, прикрепленного скотчем к стене: «По пятницам караоке».

– Сегодня как раз пятница.

Алекс продолжал мотать головой. И пока он не свернул себе шею, старая дама встала, элегантно расправила плиссированную юбку, застегнула кардиган, отодвинула стул и решительным шагом направилась к сцене.

Чтобы подняться на эстраду, она оперлась на стену, проклиная свои колени за то, что они не работают как прежде. Затем полистала каталог, лежавший на столике позади нее. В полумраке паба непросто было прочитать названия песен. Она поднесла папку близко к глазам и прищурила веки. Алекс умирал от стыда. Некоторые посетители заметили Максин и смотрели на нее недоуменно, остальные не обращали никакого внимания. Молодой человек пытался превратиться в лилипута. Он вжался в спинку стула и закрыл лицо десертным меню, кидая отчаянные взгляды на Максин в ожидании грядущих сюрпризов.

Старая дама положила на место каталог. Она определилась с песней. И постучала по микрофону.

– Раз-два. Меня слышно?

Те, кто до сих пор ее не заметили, повернулись к ней. Поняв, что она в центре внимания, Максин почувствовала, как у нее за спиной вырастают крылья. Публика собралась. И требовала от нее песни.

– Ну что, вы настроены повеселиться сегодня вечером? – рявкнула она в микрофон.

Алекс был близок к обмороку, на сей раз настоящему. Будь у него с собой лопата, он бы вырыл нору и спрятался туда.

По залу пробежал шепоток. Максин подумала, что с публикой будет, наверное, не так легко, как ей показалось сначала. Может, потому, что был еще не вечер. Так или иначе, она сейчас их встряхнет. Она устроит им шоу.

– Я что-то не слышала? Вы готовы повеселиться сегодня днем?

Несколько человек улыбнулось, а двое или трое даже ответили «да». Большего и не требовалось, чтобы привести Максин в восторг. Она их покорила! А Глория еще поможет ей, как помогла до этого в машине.

Раздались первые ноты Can’t Take My Eyes Off You[28]28
  Не могу глаз отвести от тебя (англ.).


[Закрыть]. Взгляды всех присутствующих устремились на Максин. Она начала покачивать головой, а потом и бедрами, двигаясь в стиле диско, позаимствованного у Джона Траволты. Поворот влево, поворот вправо. You’re just too good to be true…[29]29
  Ты слишком хороша, чтобы быть реальной (англ.).


[Закрыть]

Брови у Алекса поползли вверх. Максин прекрасно пела! Пританцовывающая старая дама завладела всеобщим вниманием. Слова песни высвечивались на экране, но она быстро перестала на него смотреть. Она знала песню наизусть, да к тому же на таком расстоянии она ничего не видела.

Алекс положил на стол меню, а точнее говоря, оно выпало у него из рук. Он начал улыбаться. Но его улыбка мгновенно исчезла с губ, когда Максин, показывая на него пальцем, громко пропела I love you baby, trust in me when I say…[30]30
  Я люблю тебя, милый, верь моим словам (англ.).


[Закрыть] Все обернулись посмотреть, кто же был объектом столь пристального внимания. Алекс сидел белый как полотно и словно парализованный устремленными на него взглядами. Бедный кролик, ослепленный фарами автомобиля Максин. На его счастье, она пустилась в бешеный танец, которому позавидовал бы сам Траволта. Она носилась по сцене вправо, влево, вперед, назад, кружилась и бросала кокетливые взгляды в зал. Последние двадцать секунд музыкального проигрыша стали финальным аккордом. Она поднимала руки вверх, делая вид, что в такт хлопает в ладоши. Восхищенная публика мгновенно стала хлопать вместе с ней. Королеве диско только этого и надо было, чтобы показать все, на что она способна, даже ценой вывихнутого бедра.

Музыка закончилась. Максин, как заправская певица, поблагодарила аудиторию элегантным поклоном.

Наступила полная тишина. Присутствующие, видимо, находились в шоке. Никто не был точно уверен, что все только что случившееся произошло на самом деле. Вновь раздались аплодисменты. Сначала редкие, потом все более и более громкие. Артистка ответила на них улыбкой. Она немного подождала, но так как просьб повторить не было, спустилась со сцены. Взгляды присутствующих провожали ее до столика, а потом вновь обратились к картофелю фри.

Максин уселась за столик и спросила как ни в чем не бывало:

– Ну, ты выбрал десерт?

Ошарашенный Алекс ничего не ответил. Официантка снова подошла к ним и поздравила Максин с выступлением. Старая дама скромно выслушала комплимент и скромно покраснела. После чего перешла к более важным вещам:

– У вас профитроли хотя бы круглые?